Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

Иванушка назвал бы это профессиональным заболеванием.

Эрл же, бесчувственный к страданиям поэта, одарил его убийственным взглядом и продолжил сам, как ни в чем не бывало.

– Силы у противников были равные. У людей – мечи, копья, конница, отвага. У сиххё – стрелы, хитрость и их вредоносная предательская натура. Двести лет шла война. Ни та, ни другая сторона перевеса не достигала ни на миг. Но вот однажды военачальник армии людей – его звали так же, как и теперешнего Руадана – Морхольт – встретился с тогдашним предводителем сиххё на поляне Совета, это где-то в южном Эйтне сейчас, и предложил поделить земли пополам. Тот раскинул мозгами – и согласился. И поклялись тогда они страшной клятвой, что обе стороны примут решение того, кто найдет самый точный способ разделить территорию раздора ровнехонько на две половины. Встретиться договорились через месяц.

Затянувшегося как петля молчания не вынесла душа поэта.

Отбросив страхи и недопитую кружку эля и призвав на помощь всё красноречие, в повествование незаметным ручейком речитатива влился Кириан.

– Ровно месяц сиххё во главе со своим вождем лазили по лесам и долам, полям и болотам, холмам и оврагам Гвента, Улада и Эйтна – размечали, рассчитывали, делили. Пальцев на руках и ногах у всего нелюдского племени уж не хватало, мозги закипали, в глазах от зелени да воды дрожало и рябило. А противники их за это время палец о палец не ударили. Правда, роптали людишки, веру в Морхольта Великого потеряв. Но тот и в ус не дул, если даже он у него и имелся. И вот, наконец, настал день и час встречи. На круглой поляне Совета сиххё землю вытоптали, выровняли, и карту огромную трех земель нарисовали. Стали палками тыкать, мол, это, что получше да покрасивее, наше, а это – буераки да овраги да болотины – всё ваше. Хорошим людям, дескать, ничего не жалко. Забирайте. И ведь не придерешься – всё ровнехонько поделили. Закручинились тут морхольтовы приближенные. Стали думать, как всё своим соплеменникам обскажут, чтобы те их хоть сразу на копья не подняли, или на суках не вздернули. А Морхольту всё смешно. Поглядел он на эту сиххову возню, и молвит таковы слова: «Как же это вы говорите, будто поровну разделили, ежели у вас тут холмы высокие, а у нас трясина ровная? У вас долины глубокие, а у нас буераки корявенькие? Ведь площадь поверхности конуса или призмы при равных основаниях по определению превышает аналогичные характеристики тела двухмерного, каковым вышеозначенная болотина по сущности и является!» Признали тут окаянные свое поражение. Но гонору не растеряли. А вы, скалятся, людишки ленивые, что за месяц ног своих на озерах не замочили, рук по лесам не исцарапали, одежды по оврагам не изорвали, и того предложить не можете! Значит, наше деление единственно верное есть, и выметайтесь-ка с наших лощин да в свои неудобья на два счета. А Морхольт тут снова похохатывает: «Ну, как говорит наша поговорка, отсутствие ума компенсируется ходьбой. Это только вам, сиххё скудоумным, нужда была ноги изнашивать да плащи драть. А люди – мозговитый народ, своим умом до всего дойдут, без помощи ботинок».

Кириан примолк и с самодовольным видом воззрился на гостей.

– И как вы полагаете, что он придумал?

– Я бы на его месте, пока ваши сиххё репу чесали, накинулся бы на их вождей да перебил бы к бабаю якорному, – убежденно предложил мудрое решение Олаф.

– Поддерживаю, – авторитетно кивнула Сенька.

– Ага, я вижу, он так и сделал! – заметил хитрое выражение бардовой физиономии и воскликнул волшебник.

– А вот и нет, – удовлетворенно изрек певец. – Воистину говорят, что Запад есть Запад, а Восток есть Восток, и мышление восточных народов в корне от нашего отличается.

– Ну, так что же он предложил, этот ваш премудрый Морхольт? – несколько уязвленно спросила царевна.

– А предложил он предельно простое решение. Как все предельно простые решения оказавшееся, естественно, заодно и предельно эффективным. Он предложил отдать людям поверхность оспариваемых земель, а сиххё – подземный мир. То бишь, точно такую же поверхность, но с другой стороны. Точнее раздела не придумаешь. И поднялся грохот тут великий и стон, и где стояли сиххё – там под землю и ушли. И этаким манером – по всей земле нашей. Через несколько минут ни одного нелюдя на поверхности не осталось.

Отряг хохотнул так, что задремавший – или погрузившийся в сладкие мечтания о завтрашней ярмарке караульный на стене вздрогнул и выронил пику.

– Не так делили! Вот это молодец! Закопали их всех без единого удара!

– И они не возражали? – недоверчиво расширились очи чародея.

– А куда деваться, – пожал плечами Ривал. – Клятва есть клятва. Будет им урок вперед – когда говоришь, что думаешь, думай, что говоришь.

– И с тех пор вы от них избавились? – спросила Серафима.

Вместо ответа на сей простой вопрос гвентяне переглянулись и кисло вздохнули.

– Если бы…

– Клятва клятвой, – продолжил эрл, – но хитрые демоны, видать, в память о той круглой поляне, обрели способность выходить по ночам на наш свет там, где предметы в круг собрались.

– Это как? – недоуменно моргнул отряг.

– Ну, к примеру, цветы выросли кружком. Или грибы. Или деревья. Или камни…

– Выросли? – уточнил волшебник.

– Умник, да? – скривился Ривал. – Не выросли. Они, крапивное семя, видишь, чего удумали: как унюхают, где чего полезным им манером вылезло, так выходят там по ночам и камнями то место огораживают. Цветы-то они что – сегодня есть, завтра нет. А камни – стоят, чего им делается…

– И выходили они через те демонские круги по ночам, и нападали на людей – путников ли запоздалых, пастухов ли, пьяниц ли загулявших… – снова присоединился Кириан. – И стали тогда люди такие круги отыскивать – что каменные, что из поганок, что из деревьев ли – и изничтожать. До сих пор в каждом королевстве есть охотники за сиххё, которые ничем другим не занимаются.

– Даже те круги, которые друиды наши сейчас для всякой чихни, не при Огрине будет сказано, вроде предсказания закатов-восходов используют, поначалу были построены гвентянами как ловушка для сиххё, – с гордостью проговорил Ривал. – Они чуют – круг, выходят, лапушки, а тут их наши молодцы из арбалетов ка-а-а-ак приветят!.. Это мой предок измыслил. Пра-пра-пра-пра-прадед глубокий Эссельте…

Невзначай молвив имя сбежавшей племянницы, эрл загрустил.

– Да найдется она, не переживай ты так, – сочувственно похлопал его по плечу отряг, и тут же эрлу и впрямь стало не до переживаний – принялся проверять, не сломано ли у него чего и не вывихнуто ли.

Серафима тоже поторопилась внести свою лепту в воодушевление гвентянина путем переключения предметов разговора.

– Так что там насчет праздника фальшивого, ты нам не досказал?

– Ах, праздника… – невольно ухмыльнулся Ривал. – А с ним все просто. Повадились одно время в Гвенте сиххё урожаи портить. Как осень – не успеешь ритуал первого колоса справить, как вылазиют, гады, пачками, и кругами все вытаптывают за ночь. Да еще иногда не просто так, а с узорчиком, кругами – глумятся, поганые. Вроде, вот вам, получайте за поляну Совета. И пришло в голову моему предку – тому же самому, и звали его как меня – Ривал – торжество первого колоса проводить весной. У них же под землей всё одно – зима, осень, лето – откуда им знать… Вот они слышат, что первый колос люди справили, вылезут – ан урожая-то нетути! Походят-поглядят, и возвращаются к себе несолоно хлебавши. Думают, опоздали, всё уже убрано. И до следующего праздника смирно ждут. А если и вылезут, то поодиночке, попакостить слегка, не посевы потравить.

– Хотя, если честно, то давненько уже про них слышно не было, – задумчиво проговорил Кириан. – По-крайней мере, у нас, в Гвенте. То ли привыкли на новом месте, то ли забыли про людей, то ли повымирали все…

– Туда им и дорога! – горячо воскликнул Ривал и трижды рьяно плюнул через левое плечо – прямо барду на сапоги.

– Избавляться вам от суеверий пора, ваше сиятельство, – брезгливо поморщился и потряс ногой тот.

Эрл смутился.

– Я нечаянно… не углядел…

И верно.

Пока древнейшая история трех единых некогда земель извлекалась на поверхность памяти на забаву иностранцам, наступила долгожданная тьма.

Частые, но мелкие, как маковые зернышки, звезды крошечными стразиками усыпали иссиня-черный бархат неба. Где-то слева, зацепившись толстым брюшком за шпиль башенки, обзирала, намечая маршрут на эту ночь, некрупная, но блестящая луна. Где-то высоко на крышах гнусавили свои романсы влюбленные коты. На заднем дворе исступленно выражали свое отношение к полуночному шоу сторожевые барбосы. Где-то недалеко свиристела-заливалась, захлебываясь чувствами, ночная птичка.

Замок, казалось, погрузился в непробудный сон.

– Ну, что?.. Пора?.. – с дрожью в голосе и чахлой надеждой на сугубо отрицательный ответ прошептал Кириан.

Главари заговорщиков переглянулись.

– Может, для надежности еще с полчасика погодим? Пока точно все заснут? – неуверенно вопросил Агафон. – А то наткнется на нас в коридоре какой-нибудь луноходец…

– Луноход, в смысле? – уточнил конунг.

– В смысле, сомнабула, – популярно объяснил специалист по волшебным наукам и зябко нахохлился – руки в широких двойных рукавах роброна цвета беззвездной ночи, голова покрыта подбитым лебяжьим пухом капюшоном синего плаща и втянута в плечи. – Не нравится мне всё это, ребята… Ох, как не нравится… Зараза эта… тащить его… еще, чего доброго, сам нахватаешься…

Серафима устало вздохнула.

– Но ты же сам сказал, что ученые маги ВыШиМыШи как раз придумали и искали, где бы опробовать новую защиту от чумы, и что почему бы нам…

– Лучше ничего, чем совсем ничего, – пессимистично буркнул маг. – Не помню, я вам уже говорил или нет, что это наш завкафедры заразологии и инфекцизнания Бздых с какого-то непонятного бодуна придумал гипотезу о том, будто чуму разносят маленькие живые существа. Ну, и действовать призывает соответственным образом.

Товарищи волшебника задумались над сказанным.

– А, по-моему, это ерунда, – изрек, наконец, юный конунг.

– Это почему – ерунда? – возмутился чародей, хотя минуту назад с горящими глазами доказывал всем то же самое.

– А потому что, если бы даже они были живые, то от заразы в первую очередь бы и померли сами. И ничего никому после этого не разносили.

Собравшиеся у окна снова задумались.

– А, может, они и померли? – глубокомысленно проговорил Кириан. – Вурдалаки ведь тоже не живые. А пакости от них…

Оба аргумента показались главному специалисту по волшебным наукам вполне убедительными, и так как и заразология, и инфекцизнание лежали вне поля компетентности его премудрия (Впрочем, если быть совсем честными, как и не один десяток прочих магических дисциплин. Несколько лет хронического безделья и отставания в полгода не ликвидируются и при всем желании ликвидатора), то спорить дальше он не стал, лишь пожал туманно плечами и, страдальчески скривившись, проговорил:

– Но видели бы вы его бинты, и вонь в комнате…

– Увидим, – коротко изрекла царевна.

– Самое главное, чтоб он не раскричался, пока мы его будем похищать, – Ривал озабоченно наморщил лоб.

– Не раскричится, – многообещающе поднял ладонь величиной со сковородку рыжий воин.

Больше говорить было не о чем, спасатели умолкли и разбрелись по креслам и кушеткам – ждать.

Кириан примостился боком на диванном валике рядом с Агафоном, слегка расстегнул ворот обшитой по рукавам и груди медными пластинами кожаной куртки модного стиля «гвентянское милитари», водрузил кружку предусмотрительно разбавленного Сенькой эля на секретер справа, арфу – на колено, покрутил шеей, откашлялся и негромко, но тоскливо затянул:

 
Ночь. Комната. Чума. Невеста.
Морхольт за стенкой. Лай собак.
Нет, я не жалуюсь. Я честно
Понять не в силах. Гаурдак
 
 
Разбужен будет иль не будет,
А может, миф он? Иль не миф?
Чума ль нам головы остудит,
А может, не чума, а тиф?
 
 
Или Морхольт, улад типичный,
Уж притаился за углом,
И предвкушает, как с поличным
Возьмет нас всех, и вздернет лично
На площади перед дворцом?..
 

При этих словах непрошенная влага оросила очи певца и потекла по щекам (Чихнул в поднесенную для питья кружку).

После этого почти весь остаток времени выжидания он провел в новом развлечении – в поисках в полной тьме наощупь носового платка или хоть какого-нибудь куска ткани, способного его заменить – пока его премудрие не сжалился над ним и над своими отдавленными не однажды ногами и не одолжил ему подол своего эссельтиного платья.

Когда Серафиме показалось, что прошло уже достаточно времени, чтобы всем, заслужившим ночной покой, кануть в блаженное царство снов, она поправила на пальце неразлучное кольцо-кошку и тихонько скомандовала подъем.

Миннезингер тихонько поднялся, как и было сказано, тихонько – в два маленьких глотка – допил их ночной запас эля, тихонько икнул, тихонько взобрался на кресло, не дождавшись, пока с него встанет Ривал, и так же тихонько продекламировал, тихо-тихо аккомпанируя себе на заботливо уложенной в чехол арфе – для поднятия боевого духа компаньонов, но главным образом – своего:

 
Зато таких спецопераций
Клянусь своею арфой я,
История двух наших наций
Еще не знала. В путь, друзья!
 

Построиться в походном порядке и выдвинуться на марш было для радостно отбросивших тягучее ожидание неизвестности спасателей Конначты делом одной минуты. И под бодрые завершающие строфы песенки-шепталки маленький, но очень решительно настроенный отряд выступил в поход.

 
Вслед за невестою подложной
Пройдем по замку осторожно,
Спасти Конначту нам не сложно,
Свинью Морхольту мы подложим.
Пусть головы свои мы сложим,
Но не склоним их перед ним,
Улада рыцарем вторым…
 

– Вообще-то он первый рыцарь, – кисло пробурчал Ривал.

– Я его разжаловал, – показав язык высеченному в стене гербу Руаданов, самодовольно пояснил Кириан.

Первыми, как и запланировали, шли Агафон и Сенька – принцесса, страдающая бессонницей и ее горничная, вышедшие на променад по залитым луной коридорам.

За ними – в некотором отдалении – Ривал с Кирианом: строгий дядюшка и его приближенный, совмещающие приятное с полезным: ненавязчивое соблюдение чести и достоинства юной девы и шпионаж за ней же.

Замыкали походное построение еще метрах в десяти Олаф с Масдаем, посохом и тем минимумом багажа, который призван был продолжить путешествие в их компании.

Логического объяснения такому загадочному явлению, как телохранитель ее высочества, прогуливающийся среди ночи по переходам замка в обществе ковра, палки и мешка, отыскать было трудно, если не невозможно, и поэтому никто такой попытки делать и не стал.

А это без лишних слов подразумевало, что пестрая компания в арьергарде станет на эту ночь для слишком бдительных или слишком невезучих обитателей замка Руаданов плохой приметой: к насильственному и продолжительному сну и не менее продолжительной головной боли утром.

Двое часовых, выставленных у дверей покоев, отведенных гостям, уже могли это засвидетельствовать.

Подобрав до коленок подол темно-синего бархатного платья, расшитого черным, розовым и белым жемчугом – последнего подарка Конначты любимой дочке, и почти по балетному ступая на цыпочки подкованных студенческих сапог, его премудрие сторожко продвигался вперед, время от времени останавливаясь, прислушиваясь, приглядываясь, ощупывая стены и иногда, казалось царевне, даже принюхиваясь.

– Ты уверен, что мы правильно идем? – наконец, забеспокоилась Сенька, когда достигнув лестницы, маг направился вниз, а не вверх. – Ты же говорил, что он на пятом этаже!

– Угу, на пятом, – насуплено подтвердил Агафон. – Что я, по-твоему, пятый этаж от непятого отличить не могу? Только после него проклятый Морхольт потащил меня вниз, на ужин, а оттуда – через другой вход, кстати – к нам в апартаменты. Так что, и дорогу я запомнил через обеденный зал.

– Ты точно смерти нашей хочешь… – простонала Серафима и остановилась. – Тащить этот табор огородами через весь замок только для того, чтобы попасть на соседний этаж в другом крыле!..

– Если ты знаешь дорогу короче… – окончательно разобиделся чародей и скрестил руки на груди с видом оскорбленного Ивана Сусанина.

– Не знаю, – признала Сенька. – Но догадываюсь. Зря, что ли, пока ты там в Бриггсте глазками Морхольту стрелял, я все этажи и подвалы вдоль и поперек излазила, всю пыль с паутиной на себя смотала? Так что, давай рискнем, ваше высочество.

– От высочества слышу, – кисло скривился волшебник.

Но возражать против плана царевны не стал.

Тем более что, в какой из семи выходов сворачивать после того, как они окажутся в обеденном зале, он всё равно вспомнить не мог даже под страхом немедленного замужества.

Под предводительством Серафимы скорость отряда увеличилась.

Несколько раз авангарду казалось, что кто-то проходит по поперечному переходу, или скрипит дверью впереди, и тогда по быстрому резкому сигналу спасатели замирали, прижавшись к стенам и затаив дыхание. Но каждый раз, после напряженного до головокружения ожидания выяснялось, что тревога была ложной, и отряд снова пускался в путь.

Коридоры…

Переходы…

Галереи…

Пустынные залы…

Снова коридоры…

Вдруг Агафон вздрогнул и встал как вкопанный.

– Я тут раньше уже был!

– Минут десять назад? – донесся сзади ехидный шепот Кириана, опережаемый упругой взрывной волной хмельных паров массового поражения.

– Сам дурак, – через плечо огрызнулся волшебник и поморщился. – Днем был. С Морхольтом. Чуете, пахнет?

– В смысле, воняет? – дотошно уточнила Сенька, с отвращением потянув носом.

– Ага, – радостно согласился маг. – В нем. В смысле.

Певец сконфуженно прихлопнул рот ладонью.

– Это не я!.. – сдавленно, на вдохе, просипел он. – Честно!..

– Такого не выпить даже тебе, – быстро зарылся мясистым носом в рукав и ехидно ухмыльнулся эрл.

– Это точно конначтина темница! – радостно сообщил чародей, сдавленно чихнув три раза. – Пришли!

– Противозаразную защиту надеть! – скомандовала царевна, и первая подала пример.

Остальных уговаривать долго тоже было не надо, и уже через пару секунд слившийся в единый кулак отряд неслышно заскользил вдоль стены к долгожданной цели – полукруглой двери напротив последнего окна коридора перед задней лестницей.

На которой снова как будто промелькнула неясная тень.

– Кто там опять?.. – скорость, с какой цвет лица менестреля сменился с розового на белый, заставила бы покраснеть от стыда любого хамелеона.

– А-а-а, какая в пень корявый разница!.. – бесшабашно махнула рукой Серафима и, задрав юбку, азартно бросилась на преодоление последних десятков метров перед заветной дверью.

Перед приоткрытой заветной дверью, если быть точным.

Из которой торчали ноги, обутые в армейские сапоги.

– К-кабуча!.. – растерянно воскликнул Агафон, остановившись у распростертого навзничь тела.

– Караульный?.. – смутно предчувствуя, что все его предыдущие смутные предчувствия были лишь бледной тенью грядущих кошмаров, сипло выдавил Кириан.

– Где король?

Не теряя времени, Ривал ворвался в комнату – кинжал наготове, заново содрогнулся от запаха уладской медицины, и лихорадочно зашарил испуганными глазами по мебели и углам.

Окно комнаты было распахнуто настежь, но о том, что кто-то, кроме очень упитанной кошки, мог в него выбраться, думать было нечего.

Столик переместился от камина к кровати, избавился от аптечной экспозиции и обзавелся бутылкой вина, недоеденным цыпленком, пучком зеленого лука и караваем белого хлеба.

Сама кровать была пуста.

Набитый сеном матрас, рассыпав по полу внутренности, грузно свисал со спинки, в последнем броске отважно прикрывая от неведомых бед тощую холщовую подушку.

Одеяло…

– Одеяло было?

– Одеяло было.

Одеяла не было.

– Получается, Конначта избавился от охранника, завернулся в одеяло и пустился в бега? – недоуменно соорудил первую версию произошедшего Олаф.

– Так на лестнице мы видели еготень!!! – яростно хлопнула себя по бокам Сенька. – Скорее за ним!!!

– СТОЯТЬ!!!

Взревел торжествующие голос, в глаза резанул внезапный, показавшийся ослепительным свет от открытых рывком фонарей, и из покинутого только что коридора на отряд, готовый кинуться в погоню непонятно зачем и неизвестно как улизнувшему монарху, вывалились трое лакеев, вооруженных мясными ножами и топором. В шальных их очах уже плясал нездешний огонь славы и фантастического продвижения по служебной лестнице – и всего-то за то, что пробдили, выследили и скрутили в запретном месте двух баб, двух размазней-гвентян и одного их солдафона…

Чего они не ожидали, так это увидеть недвижимое тело стражника.

И человекообразное чудище с окровавленными клыками, огромными блестящими глазами на бесформенной роже, заросшей диким волосом, склонившееся над ним.

Еще четверо монстров – один отвратительнее другого – с заячьими ушами, оленьими рогами и свиными рылами вынырнули на их крики из мрака комнаты и ринулись к ним, растопырив лапы…

– Какие-то они здесь все слабонервные… – неодобрительно бурчал Агафон, помогая Олафу забрасывать еще три бесчувственных тела в комнату – подальше от глаз случайного прохожего.

– Точно, – отозвался отряг, бережно прикрывая за собой тяжелую дверь при свете трофейных фонарей. – Прямо не замок, а блинститут огородных девиц… или как его там…

В следующее мгновение пятерка уже неслась во всю прыть к погруженной во тьму лестнице, по которой ускользнул в ночь неуловимый Конначта.

– А ты не думаешь… что с отпугиванием переносчиков чумы… мы немножко перестарались?.. – с сомнением глянул на ходу в медное зеркало, вывешенное в проеме между окнами коридора Кириан.

– В этом деле… лучше перебдеть… чем недобдеть… – строго поднял к потолку палец маг, почесал под системой веревочек, надежно крепящих ветвистый олений рог к макушке, и прибавил скорости. – Не вздумай пока… снимать маску… опасная зона… еще не покинута…

– А когда… снимать?.. – пыхтя и отдуваясь, как паровой автомобиль, сдавленно прохрипел на бегу побагровевший и обливающийся потом под оскаленной личиной вепря эрл.

Развесистые лосиные рога его с сухим стуком невзначай задели давно догоревший и забытый в настенном кольце факел, предательски съехали в район ушей и принялись колотить его по плечам при каждом шаге, прыге и скоке.

– Сиххё вас раздери… – глухо прорычал Ривал, не дождавшись ответа на свой вопрос насущный, исподтишка оглянулся на чародея, всё еще не расстающегося с комплектом лицевых рогов и длинным изогнутым клювом жаборонка, и раздраженно сорвал противочумную защиту. – Я и без чумы всякой… скоро в этом… копыта откину…

– Куда… ведет… эта… лестница?.. – просипел громким голосом из тыла Кириан.

– На первый этаж, – коротко бросила Сенька под дробный перестук каблуков по изношенному древнему камню. – Выходит за кухней… Почти у двери во двор…

– Может, его окликнуть? Конначту? – подпирая приотставших гвентян подобно несущемуся с горы снегоочистителю без тормозов, гулким шепотом, перекрывающим топот их ног, предложил Олаф.

– Ладно, так догоним! – отмахнулась царевна и, завидя внизу за последним поворотом тусклый свет догорающего дежурного факела, азартно прошипела: – Первый этаж!!! Скорей!!! Пока он не налетел на кого-нибудь из уладов!!!..

Спасатели дружной запыхавшейся гурьбой вылетели сначала в коридор, тут же – по знаку Сеньки – свернули налево, и через несколько шагов наткнулись сначала на недвижимо распростертого на полу стражника, и почти сразу же – на полуоткрытую дверь.

– Опоздали, налетел… – пробормотал Кириан, звонко спотыкаясь о брошенную пику и хватаясь за плащ Агафона, чтобы не упасть.

– Тихо ты, гиперпотам!!! – приглушенно зарычал Ривал, гневно ткнул барда кулаком в спину, и с не меньшим грохотом и треском наступил на щит.

– От гиперпотама слышу, – буркнул обиженный певец под звон отфутболиваемого прямо в стену шлема.

– А этот Конначта парень не промах, – одобрительно хмыкнул себе под нос отряг, ловко перескочил через второй щит и выбежал замыкающим во двор.

– Туда!!! – Сенька метнулась было вправо, но слева, в свете серебристой вальяжной луны, успевшей выползти из-за башни и пристроиться передохнуть на гребне стены замка, мелькнула на секунду и пропала согнувшаяся, завернутая в плащ фигура, несущаяся опрометью в сторону сараев и конюшен. – Он там!!!

– Прыток парень… – легко переходя с места в карьер, усмехнулся в рыжие усы конунг. – Словно знает, куда бежит…

Подобная же мысль, казалось, пришла одновременно в голову и Серафиме, потому что недоумение в компании с тревогой появились и остались на ее лице.

– К-куда он несется, идиот… – сердито прошептала она, изо всех сил работая локтями. – Там же калитка… стража… конюхи, наконец…

Отряд вбежал в густую черную тень, улегшуюся между амбаром и конюшней, снес пару бочонков, растоптал кучу прошлогоднего сена, опрокинул тачку с навозом, раскидал корзины с остатками сморщенной прошлогодней картошки, вылетел на миг на свободное пространство, но тут же снова нырнул в тень другого сарая – со сходными разрушительными и звуковыми эффектами.

Слыша, как под подметками четырех пар сапог гибнут за ее спиной пустые клетки для кур, так ловко и своевременно перепрыгнутые ей секунду назад, царевна испустила тоскливый стон.

Дом сумасшедший на выезде…

Где это видано, чтобы спасатели за спасаемым гонялись, как волки за зайцем, по всему замку?!..

Дракон в лавке хлопушек и фейерверков наделал бы меньше шуму!..

Если пол-Улада еще не на ногах, значит, они все глухие…

Сзади донесся треск чего-то хрупкого и деревянного, громко прощающегося с жизнью под аккомпанемент отборных отряжских проклятий.

Сенька болезненно скривилась.

Мосты были сожжены, Рубикон перейден, осушен, забетонирован, и площади сданы в вечную аренду под гиперярмарку.

Объяснить подобный бег поверх препятствий не только Морхольту, но и самому последнему тупоумному караульному у ворот возможности у них не было никакой. Оставалась одна надежда – вовремя догнать мчащегося, словно одержимый, Конначту, пока тот не напоролся на ночных дозорных или очередную партию бдительных слуг, прыгнуть на Масдая и дуть отсюда почем зря, к условленному месту встречи с Огрином и компанией…

Скрытная операция, раскатай тебя гиперпотам!..

Топот, гром, треск, стук, бряк, собаки…

Впервые за весь пробег Серафима споткнулась едва ли не о собственные сапоги и чуть-чуть не растянулась под ногами у несущихся буйным горным потоком основных сил.

Сердце ее подскочило и застряло где-то в горле.

На лбу выступил холодный пот.

Собаки.

Огромные свирепые псы, которые к этому времени должны были заливаться как лукоморские соловьи, молчали!

Куда они подевались?

Что происходит?

И где этот треклятый Конначта?!..

За несколько секунд преодолев облитый серебристым светом открытый участок двора, группа преследователей нырнула в смоляную тень крепостной стены. Грохоча подкованными каблуками по булыжнику, они промчались еще несколько десятков метров, следуя как за маячком за белоснежным обрывком простыни, привязанным ранее к Сенькиному рукаву именно с этой целью, и вдруг, словно с размаху налетев на неприступный камень укреплений, остановились у калитки.

У распахнутой настежь калитки, если быть точным.

Рядом с которой валялись без признаков сознания трое солдат и пятеро лохматых волкодавов.

– К-кабуча… – царевна вздрогнула и сайгаком выпрыгнула из подозрительно темной лужи на неровном булыжнике двора.

– Н-никогда не подозревал… что его король… в смысле, наше величество… может… одних махом… – потрясенно прохрипел, согнувшись пополам от колики в боку, свистения в груди и заплетания в ногах менестрель.

– Чего… стоим?.. – обессилено повис на Олафе подоспевший Агафон.

– Где… король?.. – в изнеможении ухватился за него замыкающий процессию Ривал.

Метрах в сорока, среди уснувших домов деревеньки, утопающей в буйных цветущих кронах бесчисленных яблонь, мелькнула в свете луны на перекрестке улиц и пропала за углом крадущаяся тень.

– Король?

– Король?

– Король?..

Сенька подскочила, вытянула шею, вперилась напряженным взглядом во тьму…

И похолодела.

За первой тенью торопливо крались, воровато пригибаясь к земле, другая, третья, четвертая…

Пятая и шестая тащили в руках, кривясь и сутулясь, нечто большое, длинное и тяжелое.

До боли похожее на неподвижного человека.

Завернутого в одеяло.

– Это не король, – бесцветным голосом изрекла царевна, судорожно сжимая руку с кольцом-кошкой в кулак. – Король не это.

– А кто?! – со свистом всхлипнул вздымающейся как чрезвычайно сейсмоопасная зона грудью Ривал.

– Не знаю! – угрюмо бросила она, срываясь с места и запоздало срывая с себя маскировочную юбку, искусно намотанную поверх кожаных штанов. – Но мы должны их догнать!

– Кого это – «их»?.. – нервно икнул трубадур, замешкался у ворот, но был бесцеремонно подхвачен и сметен на дорогу мощной отяжской дланью.

– Давайте… развернем ковер… – жалобно просипел на бегу из темноты Агафон, маска съехала набок, прическа растрепалась, руки полны юбок и подъюбников.

– Мы потеряем их сверху среди этих кустов! – моментально отозвался Масдай с плеча конунга.

– Чародей!.. придумай… что-нибудь!.. – тоскливо прохрипел эрл, в последний раз бегавший наперегонки со своим кузеном, когда им было лет по десять.

– Фей…ер…верк?..

Легкоатлетические подвиги волшебника датировались приблизительно так же.

– Не надо фейерверк!!! – чудесным образом обрели второе дыхание и в один голос воскликнули моментально вспомнившие широко обсуждавшуюся новогоднюю шантоньскую историю спасатели.

– Быстрее, быстрее!.. – яростно прошипела царевна через плечо и, очертя голову, ринулась в затаившиеся на деревенской улице глубокие и вязкие, как асфальтовое озеро, тени.

Теперь, когда дорога шла под гору, ноги, казалось, сами несли опергруппу вперед, через уснувшую богатырским сном деревню, по улочкам узким, пыльным, пустым и таким извилистым, будто легкомысленный планировщик сего малонаселенного пункта поначалу хотел спроектировать лабиринт.

Повинуясь, скорее, инстинкту и ведомые более удачей, чем зрением – пусть даже и волшебным и ночным – освободители под аккомпанемент разрозненного тявканья потревоженных мосек преодолели, почти не сбавляя шага, путаницу деревенских проспектов и авеню, завернули за последний угол и оказались лицом к лицу со свободным пространством пологого холма. Дорога, смутно желтеющая серебристой в лунном свете пылью, скатывалась с него как размотавшаяся лента и убегала в ближнюю рощицу. Справа ярмарочная площадь, подготовленная и украшенная к завтрашнему празднеству, пугала своим великолепным безмолвием и неподвижностью. Слева, прикрывшись ночью как пуховым одеялом, сладко дремал заграничный цирк.

– Они в лес ушли!!! – отчаянно взвыл эрл и гневно повернулся к отрягу. – Давай ковер!

– Нет! Туда!!!..

Скорее почувствовав, чем увидев движение бегущих ног под днищами составленных квадратом цирковых фургонов, царевна снова бросилась вперед, увлекая за собой остальных.