Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 84 (всего у книги 107 страниц)

– Не такой он дурак – неделю потом мучиться изжогой, – пробормотал конунг, хохотнул чуть нервно собственной шутке, и маленький, но чрезвычайно настороженный отряд торопливо двинулся дальше.

Менестрель не удостоил отряга ответом – лишь показал его широкой спине язык – и с нетерпением разжал кулак.

В болезненно-тусклом свете фонарей на грязной ладони сверкнул шар величиной со сливу. В его прозрачных внутренностях необъяснимым образом плавали, медленно оседая, крошечные белые точки, похожие на снежинки.

Восхищенный маленькой диковиной, бард принялся трясти ее – и снежинки взметнулись в урагане. Перестал – и буря успокоилась, а точечки снова принялись мягко ложиться на дно.

«Кто-то из контрабандистов потерял штуку заморскую», – сразу понял Кириан, метнул вороватый взор на крепкую спину Вяза, определяя для себя еще и хозяина потери, и проворно сунул неожиданный сувенир в карман штанов. «Что упало, то и пожнешь, как говорил Шарлемань Семнадцатый», – самодовольно подумал поэт, ласково перекатывая в пальцах гладкий, как стекло, шар. – «Назовем это компенсацией морального ущерба и забудем про муки совести. А это братство плаща и мешка себе еще навезет».

А спустя пятнадцать минут лукавый менестрель забыл и про восхитительный шарик – потому что, наконец, они достигли цели.

* * *

Пятиэтажный доходный дом в Капитанском районе, построенный квадратом и облицованный синим мрамором, почти как королевский дворец был своего рода достопримечательностью Атланик-сити. Середина квадрата была полностью отведена под конюшню: с крышей, покрытой магически обработанной шестислойной слюдой, днем внутри всегда было светло, летом – прохладно, а зимой – тепло. Комнаты в нем – а иногда и целые этажи – снимали возжелавшие как бы самостоятельности отпрыски богатых фамилий, иностранные купцы, гильдии – для приглашенных из-за границы мастеров… Проходя мимо, отряды городской стражи, повинуясь инструкции подразделения для патрулирования приличных мест, распрямляли плечи, вскидывали головы, делали зверские лица и печатали шаг как на параде [131]131
  Хотя, поскольку в парадах отряды хранителей городского покоя отродясь не участвовали, а посему и муштры соответственной не получали, то их торжественные проходы внушали, скорее, мысли о пьяной сороконожке, нежели об элитном подразделении… Но ведь главное не победа, а себя показать, как говорил в таких случаях Шарлемань Семнадцатый.


[Закрыть].

Постепенно рядом с ним начали строиться преуспевающие ремесленники, судовладельцы, торговцы и отставные офицеры. Расположенный недалеко от Гильдии купцов, Квадрат Олеандра, названный так в честь хозяина, вместе с ней стал основой постепенно расширяющегося островка стабильности и респектабельности в бурном море припортовых кварталов.

И только хозяин и немногие другие – кто по роду занятий, кто по необходимости – знали небольшой секрет пафосного синего квадрата, каковой сейчас предстояло узнать трем заморским гостям и одному королевскому лекарю.

Вскарабкавшись по наклонному тоннелю из подземелья, отряд оказался на странно узкой лестнице, ведущей вверх между глухих стен. Но не успели гости подивиться, куда на этот раз занес их поиск неуловимого Демона, как очутились на лестничной площадке.

– Вот мы и пришли, ваше величество, ваше высочество, – галантно склонился в полупоклоне их проводник, указывая рукой на тусклую медную поверхность двери.

– Здесь прячется… то есть, живет… Демон?.. – метнулся настороженный взгляд Фикуса на своего соотечественника.

– Демон? – приподнялись в насмешливом удивлении брови Вяза. – А зачем вам Демон? Или я понял неправильно, и вам всё-таки нужен он, а не Вишня?

– Нет, конечно, Вишня! – горячо затряс головой менестрель. – И если нам удалось ее отыскать, не тревожа такую занятую личность, как Демон – тем лучше! Загадок и тайн, выпрыгивающих на тебя из-за угла и норовящих если не оторвать голову, то начистить физиономию, с меня на сегодня хватит!

– Мудрые слова предусмотрительного человека, – с недрогнувшей серьезностью, за фасадом которой плясали шальные огоньки, проговорил Вяз.

Костяшки его пальцев выбили об косяк короткий отрывистый ритм. И еще раз. И еще. Потом, выждав с полминуты, он повторил серию ударов – но с небольшой вариацией.

Стук глухо разносился по лестничной клетке, еле слышно отдаваясь в помещении за дверью. Но только визитеры подумали, что жилец если и не ушел гулять, то уж точно спит и ничего не услышит, как дверь неожиданно клацнула защелкой и распахнулась.

На пороге стояла высокая женщина с распущенными черными волосами с проседью и в летнем плаще, наспех накинутом поверх голубой сорочки с вышитым воротом. В одной руке ее был фонарь. В другой – взведенный арбалет, трехзарядный, маленький, только что вошедший в моду у экзальтированных атланских дам высшего света.

– Де… – начала она было при виде Вяза, но в следующее мгновение заметила его спутников, столпившихся на крошечной площадке, осеклась, но тут же снова продолжила, словно и не теряла дар речи: – Десять часов, уже, наверное… Или больше? Что за поздний визит?.. Но заходите… Чего там стоять…

И отступила в сторону, открывая проход в странную узкую – не больше двух метров в ширину – комнату без прихожей. У левой стены стоял оловянный шкаф для посуды, длинный медный стол, беленая плита с чумазыми кастрюлями и чайником, несколько стульев и ларь. В дальней стене виднелась другая дверь. В правой, небрежно задернутое льняной занавеской, светилось звездами окно.

– Доброй ночи, Вишня… Или доброго утра?.. Право, не знаю…

– Не знаю тоже, доброй ли… – не сводя с поздних гостей напряженного взгляда и арбалета, настороженно проговорила атланка.

– Извини, что… побеспокоили… Вишня… – робкой мышкой выглянул из подмышки отряга придворный лекарь.

– Т-ты?!.. – растеряв невозмутимость, ахнула женщина, отшатнулась, но тут же прищурилась злобно: – Продал меня?!

Собачка арбалета щелкнула, стрела со звоном скользнула по лезвию топора номер двенадцать, срикошетила от притолоки, пробила боковую стенку шкафа и там засела.

Отряг протянул руку, легко и нежно, точно любящий отец уличную бяку из ручонки малыша, достал из стиснутых пальцев атланки оружие, и сунул за спину – Сеньке:

– Не игрушка, – с укором покачал он головой.

– Мерзавец!!! – кипящий гневом взор Вишни заставил знахаря вздрогнуть.

– Я никому не говорил! – кровь прихлынула к лицу оскорбленного до глубины души врача, бросая его в краску и жаркий пот. – Никогда!.. Хоть и знал, как только увидел ту… ту… кто бы бедняга ни была при жизни… что ты жива! Как ты могла подумать… что я тебя… я… тебя…

– Д-да… в самом деле… как я могла… глупая кухарка… – натужно покривилась в неестественной улыбке Вишня, медленно успокаиваясь и вспоминая о присутствии Вяза, а затем – и антигаурдаковской коалиции.

– Ну, так ты нас впустишь? – приподнял вопросительно брови их проводник.

– Да, конечно. Проходите. Простите меня… Я… вся не своя… с этими убийствами… Простите… – уже по-настоящему сконфузилась женщина, отступила в сторону и сразу устремилась к плите.

Никто не сделал за ней и шага.

– Да входите же! – недоуменно оглянулась она.

– Мир этому дому, – степенно проговорил Олаф, повернулся боком, протиснулся, царапая топорами косяк, и словно ставень плотины подняли: Фикус, Сенька и Кириан дружной толпой ввалились в комнату, с любопытством оглядываясь.

– Я постелю вам на полу, не обессудьте, кровати заняты, – деловито снимая с полки посуду и двигая кастрюли, атланка говорила теперь негромко и через плечо.

Теперь, когда реальная ли, воображенная ли угроза миновала, Вишня снова обрела присущую ей спокойную деловитость и практичность.

– Спасибо, мы постоим, – вежливо ответила царевна.

– Сейчас покушать есть каша просяная со смальцем, правда, холодная, и суп куриный. Холодный тоже, – продолжала атланка, не расслышав ремарку гостьи. – Завтра что-нибудь приготовлю горячее, сейчас плиту топить не буду. Рукомойник в том углу.

– Вишня, за ужин… или завтрак… спасибо, твой суп и каша уйдут на ура даже замороженными, я уверен, – подошел к ней поближе Вяз. – Но эти люди не отсидеться сюда пришли.

– А зачем? – опустила на стол оловянную тарелку и снова насторожилась кухарка.

– Они пришли за тобой. Как за наследницей Дуба.

– Что?.. – половник выпал из разжавшихся пальцев и глухо звякнул о край кастрюли. – Но… Но я… Но Фик только что сказал, что он всем сказал… Фикус?..

– Да, да, я признал в утопленнице тебя! – торопливо закивал в ответ королевский знахарь. – Сразу же! Я сказал новому королю, что это ты! И он поверил!

– Или сделал вид, – вполголоса добавила Сенька – вечный оптимист.

– Меня ни для кого нет в живых! – словно обороняясь, обожгла ее тяжелым взглядом Вишня.

– Для остальных – нет, – не стал спорить контрабандист. – Но сейчас тебя ищут Наследники Пяти родов. Вернее, четырех. Пятый Наследник – наш Дуб – погиб, его дед тоже, и его род официально прервался. Но осталась ты.

– А при чем тут моё наследничество? – возмущенно вперила руки в бока женщина. – Я не собираюсь занимать трон, даже если бы мне его предложили! Кухарка не может управлять государством! И не хочет! И не будет! Единственное, что кухарка хочет – это чтобы ее оставили в покое! Чтобы про нее забыли и убрались к горным демонам! Все!

– Успокойся, Вишенка. Успокойся. Тис и его прихвостни не знают про тебя. Вы с матушкой Грушей вне опасности, – мягко взялся за сжатую в кулак руку Вяз, и напряженные мускулы постепенно расслабились, словно уверенность контрабандиста передавалась через прикосновение.

– Ты ведь помнишь древнюю легенду про Гаурдака, мага-хранителя и пятерых Наследников? – продолжил атлан.

– Вы мне сказки пришли рассказывать на ночь? – хихикнула Вишня, нервно оглядывая незнакомцев вокруг себя – то ли пытаясь вычислить, кто из них заморский наследник, то ли угадать, для чего ей морочат голову.

– Это не сказки, – качнула головой Серафима. – Это правда. И через шесть… нет, уже через пять дней Пожиратель Душ восстанет. Это известно совершенно точно. Увы. И поэтому мы все здесь.

– Восстанет?.. Гаурдак?.. – взор Вишни из подозрительного превратился в ошеломленный. – Но… это ведь… это ведь всего лишь легенда… Я имею в виду, былина… В смысле, сказка…

– Не сказка, – сурово мотнул головой конунг.

– А «былина» и «легенда» – не значит «вранье», – сухо заметил Кириан.

– И как в этой былине говорится, если ты помнишь, чтобы замкнуть круг, необходим наследник пятого рода – рода короля Дуба, – словно ее не прерывали, продолжила царевна. – Кстати, Олаф – один из четырех. Остальные трое ждут нас в городе.

– Но… – Вишня растерянно моргнула и развела руками. – Но я не умею… Я не знаю, как… Меня… никто никогда не готовил! Мне не говорили!.. Я не солдат… и даже не мужчина!.. И я даже в это до сих пор не могу поверить!

– Это неважно, – отмахнулась Сенька. – Гаурдак восстанет вне зависимости от того, верят в него или нет.

– Но… но…

Женщина, опустив руки и позабыв про угощение, потерянно переводила взор с одного гостя на другого, пока не остановилась на Вязе. Похоже, для кораблика ее рассудка, кувыркавшегося на волнах персональной внутренней бури, он послужил чем-то вроде тихой гавани.

– Демон… – не отводя глаз, она пожирала взглядом невозмутимое лицо атлана. – Скажи мне… Тебе я поверю, даже если ты скажешь, что под моей кроватью сейчас сидит настоящий буба… Ответь, пожалуйста… только честно… Это правда? Про Гаурдака? Это… не какая-то нелепая шутка?..

Атлан, чуть поморщившийся при обращении, твердо глянул ей в глаза и медленно кивнул.

– Правда.

Лицо Вишни вытянулось.

– Правда… – недоумевающим эхом повторила она. – Но… Что мне надо делать?

– Ничего особенного, – дружелюбно улыбнулась ей Сенька. – Просто пойдем с нами. В городе мы заберем друзей и отправимся в Красную горную страну, к Адалету.

– К Адалету?! – глаза кухарки изумленно вытаращились. – Но так ведь звали того, самого первого мага-хранителя!.. Если я ничего не путаю?

– Именно к нему, – тонко усмехнулся Кириан. – Старый курилка всё еще жив и, надеюсь, здоров. И ждет нас как из печки пирога, я полагаю.

Дивясь и отстраненно улыбаясь, атланка покачала головой:

– Адалет…Надо же… Просто чудеса какие-то! Сказка… – но тут же спохватилась: – Когда выходим?

– Сейчас, – проговорила царевна. – Десять минут на сборы хватит?

– Как – десять?! А мой ужин… завтрак?! Неужели я вас голодными отпущу?! А ну-ка, все быстренько садитесь за стол, пока я собираюсь!

И, возбужденно скребя по дну кастрюли половником, Вишня принялась разливать холодную куриную лапшу по оловянным мискам.

– Вы кушайте, не торопитесь, а я пойду, оденусь… и всё такое…

– Матушка Груша как, кстати? – глянул на атланку Вяз.

– Теперь получше, спасибо, – чуть улыбнувшись, с благодарностью кивнула женщина. – И с нервами, и с сердцем. До сих пор не может поверить, что не скоро увидит наш дом. Уже почти месяц прошел с тех пор, как бежать пришлось… И сколько еще будем тут прятаться – неизвестно… И угораздило этого Дуба расстаться с жизнью…

– Извините нас, мы ее разбудили тоже, наверное? – с сожалением глянула на хозяйку Серафима.

– Нет, не должны, не беспокойтесь, – покачала головой Вишня. – Я пою ее на ночь своим отваром и тем, что знахарь прописал. Тем более, всё равно сейчас придется ее будить, чтобы попрощаться и все рассказать. Вы уж за ней присмотрите, ладно?

– Не сомневайся, – кивнул контрабандист.

– Спасибо…

Вяз на правах старого знакомого достал из буфета хлеб и сыр и принялся нарезать своим кинжалом толстые неровные куски на всех. Вишня, убедившись, что теперь все в ее доме, пусть даже этот дом был всего лишь временным убежищем, сыты, поставила на стол большой заварочный чайник, источавший горьковатые ароматы степных трав. Потом кивнула без слов, указывая на чайник с водой на плите, и шагнула к двери в дальней стене.

Словно по сигналу, та распахнулась, и на пороге перед гостями предстала невысокая седоволосая старушка в запахнутой поверх сорочки теплой накидке.

– Мама, ты не спишь! – обвиняюще вскинула на нее глаза кухарка. – Тебе нужно спать по ночам, а не бродить!

– Я не бродила, Вишенка, – неторопливо, слабым, чуть скрипучим голосом отвечала Груша. – Я подслушивала…

– Мама!!!..

– …Поскольку меня никто не потрудился пригласить к гостям, – не дрогнув, торжественно договорила бабулька и с победным видом уставилась на торопливо приподнимающихся в приветствии визитеров.

– Значит, тебе не надо ничего объяснять, ты всё слышала, – с немалой долей облегчения выдохнула Вишня.

– Да, я всё слышала, – старушка кивнула медленно и снова устремила ярко-голубой взор на ночных посетителей.

– Тогда ты знаешь, что это – дело невероятной важности… во что я еще не совсем верю, конечно… но если Демон говорит…

– Вязу надо верить, девочка, – строго погрозила пальчиком матушка Груша, и Вишня зарделась и опустила глаза.

– Тогда вы пока побеседуйте, а я пошла собираться, мама.

– Нет, Вишенка, – непреклонно покачала головой Груша. – Ты никуда не пойдешь.

– Но мама! Ты ведь сама всё слышала – и это не сказки! Белый Свет в опасности, не только Атланда! Ты сама говоришь, что Вязу надо верить!

– Я от своих слов не отказываюсь, – вздохнула старушка. – Я слышала. Но дело не в этом.

– А в чем тогда?

– Да вы садитесь, бабушка! – вскочил Олаф и с грохотом подвинул матери Вишни медный стул.

– Спасибо, юноша, – с достоинством кивнула та и осталась стоять.

– Мама, я понимаю, что ты за меня беспокоишься, но всё обойдется, Тис меня не найдет, мы покидаем город прямо сейчас!

– Нет, Вишенка… – упрямо помотала головой Груша и опустила глаза. – Дело даже и не в этом…

– А в чем же?!

– Дело в том, деточка… в том… Извини меня… я никогда об этом не говорила… Я думала… что эта тайна уйдет со мной в могилу… но…

– Но – что? – предчувствуя беду, отложил ложку и подался вперед менестрель.

– Но дело в том… что в моей дочери нет ни капли королевской крови, – не отрывая опущенных глаз от пола, тихо выдохнула старушка.

– Ч-что?.. – в кои-то веки не найдя других слов, тупо переспросил Кириан.

– К-как – нет?.. – уронил ложку Фикус.

– Да ничего с ней не случится, бабушка, не бойтесь! – истолковала слова старушки по-своему царевна.

– Она должна идти! Клянусь Мьёлниром и Старкадом, мы правду говорим! – грохнул по столу кулаком отряг, оставив в столешнице изрядный кратер.

– Я не знаю, кто эти люди, достойные, без сомнения, если такой серьезный молодой человек, как ты, призывает их в свидетели, – упорно не поднимая глаз, проговорила Груша, – но именно поэтому я прямо говорю, что Вишне с вами делать нечего. Если уж на то дело пошло, возьмите Вяза или любого из его ребят, а лучше – всех, хоть толку при стычках от них будет больше.

– Но там не будет никаких стычек! Они просто возьмутся за руки и… и… – Сенька не представляла ритуал, позволяющий запихать неплохо выспавшегося и проголодавшегося пожирателя душ обратно в кровать, в личное пекло, или где он там сейчас находился, но со слов Адалета и Иванушки пред ее мысленным взором вставало нечто вроде хоровода, фальшиво распевающего колыбельную.

Поэтому, дабы не компрометировать великое дело своими буйными домыслами, вымыслами и розмыслами, распространяться о подробностях она не стала, а вместо этого перешла в наступление:

– Абсолютно никакого вреда и опасности! Сплошная хорошая компания, спокойная атмосфера и чистый воздух!

– И вы не можете лишить нас пятого Наследника вот так – просто так! И вообще – мы вам не верим! – оправился от удара и пылко присоединился к ней Кириан.

– Невозможно лишить того, чего никогда не было, уважаемый миннезингер, – с достоинством проговорила старушка, вскинула голову и поджала нижнюю губу, показывая непоколебимость своей позиции. – А старикам надо верить. В жизни им и так осталось сказать слишком мало слов, чтобы тратить и без того скудный их запас на ложь. Вишня – не дочь Дуба, говорю я вам. И мне лучше знать.

– Но мама… Почему?.. И кто тогда… Если Дуб Второй не… – ошеломленная и растерянная не меньше гостей, кухарка не находила таких слов, чтобы одновременно высказать все вопросы, возмущения и жалобы, приходящие – также одновременно – ей сейчас в голову.

Бросив попытки изъясниться, она всплеснула руками, хлопнула себя по бокам, еще раз и еще, шагнула вправо, влево, вперед, к открытой двери в соседнюю комнату, словно все еще хотела собираться в путь, потом назад, и беспомощно замерла перед старой женщиной.

– Ты всегда… Ты никогда… Зачем?!.. Ну, зачем?! Почему ты всегда меня обманывала?! И не только меня! Всех! Ты обманывала всех! Все думали, что я… что мой отец… что ты… что вы… Все наши друзья, знакомые… Да что знакомые – весь город! Да что город – король!.. Сам король думал, что я – его сестра!!!

– Да, думали, – с тихим достоинством кивнула седой головой Груша и тяжело опустилась на освобожденный Олафом стул. – Но я никогда и никого в своей жизни не обманывала. По этому поводу. Вслух. Давно уже. Все сами думали, что твой отец – Дуб. А я их просто в этом не разубеждала.

– Так значит… это правда?.. – рыжие брови конунга потерянно взлетели и тут же сдвинулись озабоченно к переносице. – Совсем правда?

– Да, – беззвучно кивнула старушка, и это безмолвное утверждение убедило всех больше, чем любые истерики, плач и бурные признания.

– И что нам теперь делать?.. – обвела товарищей удрученным взглядом царевна. – Если пятого наследника нет… то…

– На самом деле, всё не так плохо, молодые люди… – ярко-синие глаза атланки чуть прикрылись, она ссутулилась, опираясь локтями о коленки, бледные пальцы ее с раздувшимися суставами переплелись и замерли.

– А как плохо? – загробным голосом уточнила Серафима.

Губы матушки Груши дрогнули.

– Сначала я расскажу вам… вам всем… – она еле заметно скосила глаза в сторону дочери, – свою историю… а после решайте сами.

И старушка заговорила – сначала медленно и прерывисто, точно пересказывая старый полузабытый сон, но по мере того, как повествование набирало обороты, голос ее становился все тверже, лицо оживало, а узловатые пальцы нервно двигались, будто играя на непонятном инструменте, лепя из воздуха з амки или творя заклинания для вызова из небытия призрака далекого прошлого…

* * *

Почти пятьдесят лет назад у Рябины, троюродной племянницы одного знатного столичного дворянина, при пожаре в фамильной усадьбе погибли родители. Через несколько дней, когда печальные ритуалы были завершены, а последние долги розданы, выяснилось, что в огне сгинула не только ее семья, но и прочее имущество и сбережения, и осталась шестнадцатилетняя девушка не просто сиротой, а сиротой без единого медяка. Выбора у нее другого не было, как только сказать последнее «прости» родительским могилам и отправиться в Атланик-сити – просить приюта, чтобы не сказать, милостыни, у знатных родичей.

К чести их будет сказано, в крове и заботе девушке отказано не было. Ей выделили собственную комнату в городском особняке, наняли горничную, пригласили учителей танцев, рукоделья, рисования, домоводства и манер и стали ждать совершеннолетия, чтобы выдать сиротку замуж. Глава их рода заранее начал присматривать ей выгодную партию – для семьи, чья старшая дочь собиралась обручиться с наследным принцем, несложно было бы выдать за графа или виконта не то, что кровную родственницу, но и ее служанку, если бы подобная блажь пришла им в голову.

Как заведено в семьях высшего света Атланды, кронпринц Дуб был частым гостем в семье будущей невесты на обедах, приемах и балах.

На одном из которых он и встретил Рябину.

Как часто это случается у людей молодых, романтических и горячих, страсть вспыхнула между ними как степная трава в летнюю засуху, и одних украденных взглядов и двусмысленных фраз влюбленным очень скоро стало мало.

Через месяц после знакомства однажды на рынке к горничной Рябины подошел лейтенант личной охраны кронпринца. Галантно подхватив под локоток, юный офицер отвел ее в ближайший трактир и имел с ней долгую обстоятельную беседу о ее хозяйке и некоем молодом человеке, смысл жизни которого с некоторых пор стал заключаться только в том, чтобы увидеть ее.

После этого Рябина – неожиданно для всех – пристрастилась к рисованию на пленэре. Раз или два в неделю, прихватив мольберт, раскладной стульчик, корзинку с обедом и служанку – как для того, чтобы сохранить реноме, так и в качестве грузчика, она уходила на целый день писать акварелью городские и речные пейзажи. Каковые неизменно и регулярно предъявлялись после вылазок восхищенной родне: у девушки, сколь определенно, столь и неожиданно, появились нешуточные способности к живописи.

Но ворковать в секретном гнездышке голубкам долго не пришлось: бдительная родительница невесты принца заметила некоторые перемены в состоянии юной родственницы, о чем не замедлила доложить супругу, а уж тот провел оперативное расследование.

Любовники вместе с годовым запасом акварелей, выполненных наемным художником, были застигнуты на месте утех обоими отцами уже через три дня. И то, что ее служанка, призванная блюсти честь госпожи, отдыхала в это время в соседней комнате в объятьях предприимчивого лейтенанта, не смутило уже никого.

Все попытки принца уговорить отца позволить ему жениться по любви разбивались о твердокаменный, как вся Красная горная страна, расчет: самая богатая семья и семья самая влиятельная должны были породниться, даже если бы наступил конец света. И дальняя бедная родственница в уравнение не вписывалась никоим образом.

Впрочем, молодой человек мог бы продолжать бороться и настаивать на своем, если бы мудрая хозяйка дома на следующий же день не поговорила с Рябиной по душам. Она объяснила, какой черной неблагодарностью та отвечает на их доброту, и как из-за ее эгоизма будет страдать, станет предметом насмешек и потеряет возможность когда-либо удачно выйти замуж другая ни в чем не повинная девушка – ее кузина.

И Рябина сдалась, хоть и наотрез отказавшись избавиться от ребенка, о котором не знал никто, кроме нее и родителей невесты. Через несколько дней она недрогнувшим голосом сообщила юному Дубу при личной встрече, что любовь прошла, и что она не желает когда-либо слышать его имя или голос.

Что творилось при этом в бедном, разрывающемся от боли и горя сердечке, будут знать только она и верная горничная, но принц поверил. Потому ли, что была его недавняя возлюбленная настолько убедительной, или оттого, что желал в это поверить, пусть и неосознанно, но после этого свидания – последнего – планы его вернулись в прежнее русло и тихо и гладко потекли к неминуемой свадьбе.

По обычаям Атланды, девушка, запятнавшая свою честь до брака, не могла и надеяться на то, что кто-то согласится взять ее в жены, но богатый родич использовал свою власть и деньги – и Рябина была выдана замуж за одного скромного смотрителя шахты в деревне за сотню километров от столицы.

Житье у них было хоть и небедное, но и особым достатком не отличалось, и в дополнение к одной служанке, работавшей у него уже несколько лет, взять вторую молодой супруг позволить себе не мог. Поэтому горничная, оставшаяся без работы, набралась смелости – или нахальства – и через своего лейтенанта – теперь уже, правда, не личной охраны, а всего лишь действующих частей, попросила о помощи принца. Тот не отказал, и в покоях наследника престола появилась новая горничная.

На первый взгляд, история любви служанки и офицера обещала закончиться более оптимистично, нежели у их господ: лейтенант, хоть и был из дворянской семьи, но надеялся получить разрешение отца на брак с простолюдинкой. И, может быть, даже получил бы, пройди достаточно времени и забудь его родитель о позорном изгнании сына из элиты в войска…

Если бы в один далеко не прекрасный вечер их отряд не подняли по тревоге и не бросили в горы, где горные демоны попытались уничтожить возводимую магами линию защиты.

Обратно лейтенант не вернулся. А единственное, что смог сделать кронпринц – для погибшего друга, для его девушки и, может быть, для своей прошлой любви – это дать понять, что родившаяся девочка – его…

* * *

Не успели стихнуть последние слова, как Сенька азартно подалась вперед:

– Ребенок Рябины жив?

Груша, словно очнувшись ото сна, растерянно моргнула затуманившимися синими глазами:

– Да… наверное… Я знаю только, что родился мальчик… и что богатый родственник помогал им деньгами… время от времени… а когда шахта обеднела и закрылась, то перевел смотрителя на новую, прибыльную, хоть и где-то в горах…

– А где они живут сейчас? – нетерпеливо прервал ее Кириан.

– Там же… вроде… – неуверенно пожала плечами старушка.

– Там же – это где? – деловито уточнил отряг.

– Новая шахтерская деревня… Красная Стена… кажется… – чуть поморщившись от такого напора гостей, проговорила атланка. – Говорят, тридцать пять лет назад это была всего-навсего маленькая, затерянная в горах груда домиков… Но с тех пор она, думается мне, выросла… Может, они до сих пор там живут. Хотя… уже изрядно прошло с тех пор, как я слышала про них хоть что-нибудь. Кто знает, жива ли барышня Рябина?.. А ее муж?.. Говорили, позже он полюбил ее по-настоящему и даже простил чужого ребенка. Ребенка бесстыжего лейтенанта, как ему сказали… Хотя лейтенант Кедр был самым отважным и красивым во всей гвардии, чтобы не сказать, во всей стране, Вишенка. Я хочу, чтобы ты это знала… и помнила всегда… Черные глаза… гладко зачесанные назад черные волосы… Дерзкий взгляд… Тонкие усики – две стрелы в девичье сердце…

– Пижон! – тактично вклинился в возобновившуюся череду воспоминаний Олаф, в глазах которого воин, выбривающий усики и не то, что зачесывающий – причесывающийволосы, падал ниже обоих Хелов вместе взятых.

Бабушка зыркнула на него, словно сквозь прицел арбалета.

– А богатый родственник – это дед Тиса, я так поняла, матушка Груша? – проворно увела разговор в другое русло царевна.

– Да, – чуть более доброжелательно кивнула старушка. – Он самый. Старый Тис… Старый Лис, как называли его в городе тогда.

– Ну, что ж… Спасибо вам за помощь и ужин, – откашлявшись, поднялась из-за стола Серафима. – Нам пора. Нужно спешить.

Остальная антигаурдаковская коалиция последовала примеру Сеньки, и отодвигаемые стулья с металлическим грохотом заелозили ножками по каменному полу.

– Спасибо за ужин… И за завтрак… И вообще… И до свидания…

– Я тоже, пожалуй, пойду, – Вяз отодвинул недопитый чай, поднялся и отвесил шутливый поклон, галантностью способный посоперничать с придворным. – Лицезреть вас, дамы – удовольствие неописуемое само по себе. А если еще и приправленное куриной лапшой и просяной кашей с травяным чаем… Не всякий смертный этого достоин.

– Заглядывай, милый, в любое время, – улыбнулась старушка и повернулась в поисках дочери – но та уже пропала за закрытой дверью в соседней комнате, не сказав ни слова, не бросив на гостей и мать ни взгляда.

– Вишня тоже была рада тебя видеть, – не дрогнув ни единым мускулом, продолжила старушка. – Она благодарна тебе за то, что ты сделал для нашей семьи.

– Ни минуты не сомневаюсь, – кривовато усмехнулся в ответ контрабандист. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, матушка Груша, – приложил руку к груди и королевский лекарь.

– А… а я тебя, кажется, знаю! – просветлело лицо атланки. – Толстый соседский мальчишка, воровавший в огороде своей бабушки клубнику, чтобы подкинуть его моей дочке на подоконник!

– А она ее ела, но делала вид, что не знает, откуда она взялась… И никогда не хотела со мной играть… – покраснел не хуже любой клубники Фикус, будто снова превратился в того самого мальчишку, застигнутого за кражей ягод или – что еще хуже – за процессом избавления от них.

– Вишне всегда нравились мальчишки быстрые, озорные и рисковые, – покачала головой, то ли осуждая, то ли одобряя выбор дочери, бабушка.

– А не быстрому, не озорному и не рисковому… всегда нравилась она… – глядя куда-то в угол и криво усмехаясь, пробормотал лекарь, смутился, теряя слова и присутствие духа, поклонился неуклюже и выскочил на лестницу вслед за ушедшими товарищами, не прощаясь и не закрывая дверь.

– Ох уж эти Вишенкины поклонники… – чуть печально хмыкнула старушка и, неспешно шаркая домашними туфлями, направилась закрывать.

И наткнулась у порога на Серафиму.

– Ой, снова здравствуйте… – запыхавшаяся царевна выскочила из темноты как пробка из воды. – Но я спросить хотела… и забыла… Вы ведь с Вишней из дому сбежали? Почти месяц назад?

– Да, – кивнула матушка Груша.

– А кого вы дом караулить оставили?

– Собаку, – не задумываясь, ответила женщина.

– А-а… – Сенька сбилась с мысли на несколько мгновений, но почти сразу же продолжила: – А соседям не наказывали, чтобы они дом проверяли? Или пожили там, пока вас нет?

– Да что ты такое говоришь, девушка! – возмущенно воззрилась на нее атланка. – Чтобы головорезы этого Тиса заявились среди ночи, приняли их за нас или наших родственников и всех прикончили?! Собаку я кормить тетке Раките наказала, денег оставила, а про дом – ни-ни!

– Л-логично… – поджала губы и деревянно кивнула царевна. – Спасибо. До свиданья.