Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

– Она была готова отдать концы сразу, как только услышала о решении ее брата, принца Горвенола, обменять ее на отца, – загробным голосом выдавил певец. – Бедная девочка, бедная, бедная и еще триста раз беднее того…

Гильдас неопределенно пожал плечами и поспешно опустил глаза, ссутулившейся спиной ощутив буравящий взор эрла Ривала с борта его судна.

Команда его и грузчики подались назад и некомфортно запереминались с ноги на ногу, задумчиво изучая портовый мусор на щелястых мостках.

– Трусы… трусы все… – страдальчески скривившись, прохрипел музыкант, покачнулся, устанавливая левую ногу на удачно подвернувшийся перевернутый бочонок, водрузил арфу на колено, закрыл глаза, спотыкаясь, прошелся пальцами по струнам и надрывно запел:

 
Я проснулся в слезах,
Я рассолу хлебнул, я пришел на причал,
Я остался в слезах, узрев, какие мы здесь.
Гвент объяла печаль,
Ведь принцессу прекрасную жаль,
Вселенская скорбь,
Эссельта-Морхольт,
Странная смесь.
 
 
Плыви, принцесса, плыви,
Смелей, не робей, себя не жалей,
Плыви над темной водой, под темной звездой, в темный Улад
И добрую весть неси нам скорей,
Что славный монарх,
Отец гвентарей,
Вернулся назад.
 

– Н-нууу, завыл, пьянчуга… – в воцарившейся ломкой больной тишине донесся с палубы «Морской девы» наполненный ядом горечи и злости тихий голос эрла. – Эй, Кириан! Если не хочешь проделать весь путь до Улада вплавь, кончай немедленно песнопения и неси свою проспиртованную утробу сюда! Да пошевеливайся, сикамбр, чтоб тебя сиххё утащили, отлив на носу!

– Трусы… Все трусы… все до единого… – пробормотал певец, поспешно закидывая арфу на ремне за плечо и устремляясь по шаткому трапу наверх. – А трусливей всех – я… Но это только судьбу битвы решают храбрецы… А судьбы держав решают трусы.

– Чего ты там еще бормочешь? – неприязненно прорычал Ривал, и удивился, когда его вопрос заставил внезапно похмельного барда остановиться посреди трапа, хлопнуть себя арфой по лбу, развернуться и броситься назад.

– Эй, ты куда?!

– Я это… сейчас… семнадцать мгновений – и я в ваших объятьях… – пообещал через плечо Кириан, выудил из-за пазухи круглую разукрашенную гербами коробочку размером с ладонь и торопливо наклонился, огрев себя по затылку съехавшим от такой акробатики с привычного места саксофоном.

– Чего это ты?.. – подозрительно прищурился эрл.

– Подарок… принцессе… на свадьбу… – натужно просипел музыкант, быстро работая пальцами свободной руки.

* * *

– …И сейчас моя сестра Эссельте Златокудрая плывет в Теймре, столицу Улада… чтобы выйти замуж за Морхольта… первого рыцаря короля Мугена… брата королевы Майренн… в обмен на свободу отца… и обещание не нападать на них… пока они ведут войну с эйтнами на севере… Ну, и некоторых торговых преференций…

Шепот раненного тихо сошел на нет, и Серафима некомфортно поежилась и обеспокоено вытянула шею, вглядываясь в бледное, как простыня, лицо и закрытые глаза кронпринца на предмет видимых еще признаков жизни.

– Всё, уходите, уходите, уходите, – почти беззвучно, но от этого не менее гневно обрушился на них, размахивая руками как на непослушных кур, суровый чернобородый старик в синем балахоне, расшитом серебряными алхимическими символами.

Он не покидал комнаты ни на минуту, неприязненно буравя мрачным взором затылки настырных иностранцев с того самого момента, когда полуживой Горвенол не понятно почему согласился их принять (Может быть, потому, что отказать в аудиенции четверке чрезвычайно настойчивых гостей, влетевших в его окно, было в его положении несколько затруднительно). И теперь, при первой же возможности, главный знахарь-алхимик королевского двора Гвента попытался как можно скорее избавиться от раздражающего его работодательное высочество фактора.

– Я, как личный лекарь принца, настаиваю, что волнение для него сейчас смерти подобно! – сердито зашипел он. – Не морочьте ему голову! Убирайтесь отсюда! Идите вы все к…

– Куда? – вежливо навис над ним Олаф.

– К… к… к… Идите к кастеляну Терноку, он определит вас на ночь и покормит, вас и ваших… вашего… ваш… – сбавивший слегка обороты старик украдкой метнул опасливый взгляд на Масдая, мурлычущего вполголоса на полу тягучую шатт-аль-шейхскую колыбельную под сладко посапывающим Иванушкой, – что он там у вас ест?.. или кого?.. Нечего вам больше тут делать, говорю, нечего! Или я позову стражу! Отправляйтесь отсюда…

– Куда? – ласково уточнил Агафон, и посох под его пальцами тревожно заиграл ало-золотыми искрами.

– …Отправляйтесь отдыхать!.. – нервно дернул щекой и отступил на шаг придворный лекарь (Отступить на два или более шага или просто выскочить опрометью из комнаты помешала стена за его спиной). – П-пожалуйста?..

Олаф, Агафон и Сенька переглянулись и пожали плечами.

Похоже было, что несмотря на форму высказанных пожеланий, по сущности лукавый медработник был прав.

Делать им тут было и впрямь больше нечего.

Пробормотав шепотом пожелания принцу скорейшего выздоровления, благополучия, процветания и прочих земных и неземных благ, маленький отряд уныло взгромоздился на ковер и, игнорируя любезно распахнутую прислугой дверь, покинул покои впавшего в забытье Горвенола тем же путем, каким в них попал.

В нескольких метрах от, как по-волшебству, захлопнувшегося окна спальни его болящего высочества Масдай завис и деловито поинтересовался:

– Ну, что? Куда теперь?

– Куда?..

Друзья задумались.

– Принц отпадает, – первым из отряда озвучил свой мыслительный процесс Олаф. – Других родичей, кроме короля Конначты, у него нет. Значит, придется ждать, пока тот вернется из плена.

– Ждать?! – подскочил Агафон. – Да это мы сколько прождем?! Если они вчера утром отплыли, так это значит, сказал Горвенол, что до Улада им только к вечеру сегодня добраться! В лучшем случае! А пока там свадьба, шуры-муры, трали-вали, сколько это еще времени пройдет?!

– Много, – подытожила за всех Серафима. – Мое предложение – лететь в эту их Тьмутаракань…

– Теймре, – услужливо подсказал ковер.

– Во-во, я и говорю, – нетерпеливо кивнула царевна. – И, не ожидая милости от природы, самим освободить короля.

– А как же свадьба? – не понял Агафон.

– Шуры-муры?.. – поддержал его Масдай.

– Трали-вали?.. – неопределенно взмахнул ручищами отряг.

– Ненападение и преференции? – рассудительно дополнил список юный чародей.

– Свадьбы не будет! – шкодно ухмыльнулась Сенька. – Свободу закрепощенным женщинам Гвента! Свободу Конначте!

– То есть… – сдвигая брови с мучительный усилием, которое иной человек затратил бы на то, чтобы хотя бы оторвать от земли топор номер двенадцать, конунг принялся высказывать озаривший его план кампании. – Мы прилетаем туда… быстро находим, где они держат короля… и просто перебиваем охрану?..

– Моя приемная матушка с детства учила меня, что перебивать некрасиво, – под разгорающимся жаждой риска и приключений взором отряга поежился неуютно Агафон.

– Если проблема только в этом… давайте перебьем красиво! – обрадовался Олаф.

– Ладно, долетим – сориентируемся! – жизнерадостно махнула рукой Сенька, в кои-то веки довольная, что ее спящий красавец не слышал предложение конунга.

Получасовой лекции на тему мира и дружбы между народами ни ее, ни Олафова буйные головушки, пропекшиеся под раскочегарившимся майским солнцем безветренным знойным днем, не перенесли бы.

– А если они доберутся до Улада вперед нас? – не переставал выискивать бреши в плане Серафимы осторожный чародей, до которого еще не дошло, что всё уже было только что решено на его глазах и без него.

– То со свадьбой и набегами им придется разбираться самим, а Конначту мы всё-таки заберем, – беспечно подытожил Олаф. – Это и будет наш тик-так. То есть, так-тик.

Бескрайняя синь моря, сливающаяся где-то далеко с такой же бесконечной лазурью неба – впереди, позади, слева, справа – слепила глаза, куда бы они не посмотрели, заставляя жмуриться, отворачиваться и тереть их руками до рези, до красноты, до слез.

В конце концов, опергруппа по спасению Конначты бросила болезненно-безнадежное дело разглядывания плавающих в туманной дымке далей и изучения безбожно бликующей карты, и в изнеможении улеглась на горячую спину Масдая рядом с Иванушкой.

– Эх, хорошо припекает… – блаженно пробормотал под ними ковер. – Прямо как дома…

Если он рассчитывал на поддержку – горячую, теплую или хотя бы слегка подогретую – то его не ждало ничего, кроме холодного разочарования.

– Жарынь жуткая… Мороженого бы… бананово-шоколадного… килограмма четыре… с половиною…

– Свариться можно… если сперва не зажаришься… Интересно, есть такое заклинание, которое всё это немножко охолонуло бы?.. Надо п-поглядеть… так-так-так…

– Точно, ребята… Хел горячий, а не Гвент… И как эти южане в таком пекле всю жизнь живут?..

Отвечать не только на риторические вопросы, но и на какие бы то ни было еще сил – ни моральных, ни иных – у спутников изнемогающего от зноя конунга не оставалось, и его последнее «Хоть шлем с кольчугой не снимай…» густой патокой зависло в прогретом не хуже шатт-аль-шейхского воздухе.

– Масдай… скоро там этот Улад?.. – через полчаса с трудом разлепил спекшиеся губы отряг.

– Не знаю… – неуверенно повел кистями ковер. – Если по вашей карте – то еще с полдня полета, не меньше. А ежели судить по визуальным впечатлениям…

– То что? – нетерпеливо приподняла голову Сенька.

– То вон он, на горизонте.

– Где?!

– Уже?!

– Наконец-то!!!

Три головы одновременно взметнулись вверх и наперебой принялись отыскивать обещанный горизонт, за которыми, наверняка, кишмя кишели тенистые купы, прохладные ручьи и килограммы бананово-шоколадного мороженого.

– Вон он!!! – первым узрел вожделенный берег Агафон.

– Надо проверить, хорошо ли наточены топоры… – забеспокоился отряг.

– Постойте… – с сомнением прищурилась и тут же отвела глаза царевна. – Может, это один из островов? Ведь и впрямь для Улада рановато?..

– Такой огромный? На весь горизонт? – снисходительно фыркнул Масдай в адрес маловерных. – Мы ж не в открытом море-окияне, тьфу-тьфу-тьфу, не приведи Господи. Откуда здесь такие острова? Видал я по дороге штуки три островов их – самый крупный не больше деревни лукоморской. А это – точно говорю вам! – самый натуральный У…

Ууууууууууууууууу!!!..

Налетевший порыв ветра сделал попытку одновременно развернуть на сто восемьдесят градусов ковер, сорвать с голов шлемы, а если получится, то и волосы, и сбросить в море как можно больше припасов экспедиции.

Одна из трех поставленных задач была выполнена на «отлично».

– К-кабуча!!!.. – в сердцах выкрикнул маг, когда после отчаянного броска пальцы его сомкнулись в десятке сантиметров от второго мешка с продуктами, стремительно удаляющегося вслед за первым в самостоятельный полет, очень скоро грозящий перейти в самостоятельное плавание. – Там была почти целая головка сыра!!!..

– Он всё равно давно испортился, – попытался утешить опечаленного студента отряг. – Зелень, плесень…

Агафон облизнулся.

– …поэтому я его выбросил еще утром. Собаке бродячей.

– Что?!.. – подскочил волшебник. – Да как ты мог!!!.. Это же элитный сорт, два золотых за головку!!!..

– Не расстраивайся так, Агафон, – присоединилась с добрым словом Сенька. – Собака его всё равно есть не стала. Откусила и выплюнула, я сама видела. Так что, на обратном пути подберем, если он уж тебе… так нравится.

– Его съедят!!!

– Ищи дураков… – буркнул конунг.

– Он испортится!!!

– В смысле, позеленеет и заплесневеет? – уточнила царевна.

– Да!!!.. То есть, нет… То есть, чего вы мне голову морочите? Оставили без десерта, и рады… тьфу…

Новый шквалистый порыв захлестнул ему волосы на лицо, и чародей, не договорив, принялся недовольно отплевываться, поправляя испорченную прическу.

– Что-то это мне не нравится… – мрачно предрек из-под них шерстяной голос. – Похоже это всё… похоже… похоже…

– На что? – встревожилась Серафима.

– На надвигающуюся бурю это похоже, вот на что! – яростно воскликнул отряг и грохнул кулаком по шерстяной спине. – Масдай, где ближайший остров? Идиот…

– От идиота слышу!

– Ой, извини… – вспыхнул алым поверх обгоревших белых щек рыжий конунг. – Это я про себя… растаял тут на солнышке, размяк… болван… Шторм проворонил!!!.. Моряк хелов… медуза безмозглая… Позорище рода Хильдебрантов!..

– Хорошо, что хоть земля близко… – побелел как первая отряжская красавица Агафон и до судороги в пальцах вцепился обеими руками в посох.

– Где?

– Да вон там же!..

– Какая земля?! – рявкнул злой как варг на свою тугодумность отряг. – Это не земля! Это штормовой фронт надвигается!!!

– Что?.. – если бы чародей побледнел еще больше, он стал бы прозрачным.

– И куда нам теперь? – потерянно закрутила головой по горизонту тоже не блистающая румяностью Сенька.

– Откуда я знаю…

Ковер затормозил, завис, поворачиваясь нерешительно то вправо, то влево, ища и не находя ни континента, ни архипелага, ни малого островка – ничего в пределах трехминутной досягаемости.

Кроме шторма.

– Откуда только эта буря тут взялась?.. – сквозь зубы прорычал рыжий воин.

И тут слева от него раздался писк.

– Простите меня… я не хотел… Раздел управления погодой – узкоспециализированная область магии… и исключительно для тех, кто имеет к этому врожденную склонность… но я подумал… что теперь… что с моим посохом… вы же сами все просили меня сделать что-нибудь с этой жарой!!!

– Кто просил?! – взвился Масдай.

– Кто-кто просил?! – в один голос воскликнули Сенька и Олаф, и в глазах их блеснуло убийство.

– Ну, не просили… – сдулся еще больше чародей. – Но ведь это, я понял, только потому, что такая простая и гениальная мысль не пришла вам в головы… только мне… и я подумал… что сделать доброе дело ближнему… пусть непрошено… мой долг как профессионального специалиста по волшебным наукам… Иван бы сказал то же самое!.. Но вы слишком многого от меня хотите, я ведь не метеоволшебник, я – боевой маг!..

– Боевой?!..

На этот раз дуэт превратился в трио.

– Ну, так сделай что-нибудь!!!

– Что?!..

– Сотвори остров!

– Ангар!

– Эллинг!

– Что угодно!!!

– Я…я…я… – зазаикался студиозус, и рука его метнулась в заветное потаенное местечко в рукаве.

– Остров… остров… остров… – лихорадочно забормотал он, и дрожащий немытый палец с обкусанным ногтем испуганным кроликом заметался по корявым чернильным строчкам. – Нет, это долго… Ангар… он же эллинг… в зависимости от степени намокания… Раз плюнуть!.. располагается на острове… К-кабууууууучааааа…

– Агафон, действуй!!!

– Сейчас, сейчас, сейчас, сейчас… Остров, остров, остров, остров… Для этого нужна земля… хоть чуть-чуть… от объема зависит продолжительность его существования… и площадь, конечно… Земля, земля, земля… Где-нибудь поблизости есть земля?!

– На дне, – загробным голосом ответил Масдай.

– А это глубоко?

– Скоро узнаем, – пожал плечами отряг.

– Вам бы всё шутить!!! – взвизгнул студиозус. – Как будто это мне надо!!! Одному, в смысле!!!..

– Нырять я не умею, – желчно прошипел ковер.

– Не надо нырять. Я… могу попытаться эту землю со дна достать… только…

– Что?

– Только вода – это еще один специализированный раздел магии… для врожденных талантов… – убито пробормотал волшебник, – там отражение идет страшнейшее… и дифракция интерференции… а у меня с объемами свыше трехсот литров что попало творится… мягко говоря… Как вы думаете, между нами и дном меньше трехсот литров или больше?..

Ветер, словно удесятерив силы за короткую передышку, налетел на них с новым остервенением, окружая клубящимися тучами, и люди пригнулись, почти касаясь лбами дрожащей, как кролик перед волком, спины Масдая, чтобы не быть сброшенными в море вслед за своими злополучными припасами.

– Литров, метров, градусов, гектаров!!!.. Делай уже хоть что-то, волхв!!! – отчаянно рявкнул из подмышки почти распластавшийся на Масдае отряг.

Словно для пущей убедительности, сверкнула развесистая молния под аккомпанемент оглушительного грома.

– Сейчас, сейчас, сейчас, сейчас… – втянул голову в плечи и виновато затараторил юный маг. – Я постараюсь призвать землю… погодите… сейчас…

И он впился всеми десятью пальцами в засиявший штормовой синевой посох, зажмурил глаза и, что было мочушки, беззвучно завопил, повторяя снова и снова, странное раскатистое слово на забытом языке.

* * *

Капитан Гильдас опустил подзорную трубу и почтительно повернулся к застывшему на баке как родственник корабельной носовой фигуры эрлу Ривалу, чтобы доложить то, что брату покойной королевы Гвента было уже видно и невооруженным глазом.

– Славно мы успели, ваше сиятельство. С востока грозовой фронт накатывается. Но беспокоиться не стоит – когда он подойдет, мы уже будем в тихой безопасной бухте…

– Видел, не слепой, – рявкнул, как разозленный бульдог, эрл. – Еще что?

– Прямо по курсу Улад, – не дрогнув на грубость и бровью, продолжил рапорт капитан. – Ветер попутный. Будем в Бриггсте через двадцать-тридцать минут, ваше сиятельство.

На красной физиономии дядюшки, обожающего племянницу и ненавидящего качку, на несколько секунд отразилась гражданская война противоречивых эмоций – радоваться ли благополучному окончанию морского круиза, или печалиться скорому расставанию с Эссельте.

Победили родственные чувства.

– Ну, будем и будем… – хмуро процедил он и отправился в каюту – сообщить сие двусмысленное известие также страдающей в одиночестве от морской болезни и перспектив семейной жизни принцессе.

Едва протянул он руку к ручке двери, как та распахнулась, не дожидаясь его прикосновения, и на палубу выскочил красный как помидор придворный лекарь, сжимающий в объятиях, будто самое драгоценное сокровище мира, свой сундук со снадобьями.

– Ей лучше? – остановил его взглядом Ривал.

– Д-да… лучше… – коротко сверкнул сапфировым взором из-под полей шляпы медик, и почти вызывающе добавил: – Насколько это может быть в ее положении.

– В положении?!.. – глаза эрла вытаращились из орбит и сделали его похожим на переваренного рака.

– Да, – угрюмо кивнул лекарь. – Перспектива провести всю жизнь в заложниках у кровожадных дикарей еще ни для чьего здоровья благоприятной не была. Ваша светлость.

– А-а-а-а… – отлегло от сердца дядюшки. – Ну, так чего ты мне голову морочишь! Иди, собирай свои примочки – через двадцать минут Бриггст. И Кириану скажи. Архидруида я сам оповещу… Горничные у Эссельте?

– Нет, – сухо качнул головой знахарь.

– Ну, так ступай и разыщи их… бестолковые девчонки…

Молодой человек молча кивнул и, в последний раз метнув в него странный холодный взгляд, заторопился прочь.

Принцесса всё поняла с первого взгляда и, спешно отняв от заплаканных глаз, нервно спрятала в рукав кружевной платочек.

– Улад?..

– Да, деточка…

Теперь Ривал не выглядел рассерженным бульдогом – просто старой больной несчастной собакой.

– Ты готова?..

Эссельте кивнула.

– Ты… плакала?..

Голова принцессы опустилась на грудь и замерла.

– Девочка… бедная моя девочка… если бы я мог что-то сделать… чем-то помочь… Но стране нужен мир… и нужен король. Особенно теперь, когда Горвенол…

Дядя вдруг вспыхнул и прикусил язык.

– Когда мастер-лекарь думает, что Горвенол… может не выжить?.. – почти беззвучно прошептала принцесса.

– Да ерунда всё это, ерунда ходячая, деточка, забудь ты про это, забудь! – торопливо замахал руками и виновато затарахтел Ривал. – Он обязательно, обязательно поправится! Раны-то у него пустяковые! Вот мой брат, да будет земля ему пухом, когда в уладскую кампанию сорок лет назад его бросили на поле боя, приняв за мертвого…

Дверь каюты без стука распахнулась со стуком, и порог ее переступил слегка взлохмаченный и более чем слегка нетрезвый работник гвентской культуры.

– Эссе… – начал было он и осекся, приложив ладонь к губам. – А-а, ваша светлость… И вы здесь…

– Чего тебе тут надо? – оскалился эрл. – Опять нажрался?! Убирайся отсюда вон!!! Если через десять минут ты не будешь похож на человека, то дальнейший путь проделаешь вплавь! До Улада или Гвента – уже на твой выбор!

– Уже ухожу, уже иду… – скроил сконфуженную мину певец. – Только… я тут подарочек принес нашему ее высочеству… на свадьбу держал… но дай, думаю, сейчас подарю… для поднятия духа, так сказать…

– Подарочек? – презрительно хмыкнул Ривал. – Какой еще подарочек?

– Вот, пожалуйста…

Кириан полез за пазуху и вытащил на всеобщее обозрение круглую деревянную коробочку размером с ладонь, расписанную по бокам гербами провинций Гвента. Крышку ее украшал вздыбившийся единорог в обнимку с присевшим гиперпотамом – символ гвентской государственности.

– Шкатулка? – пренебрежительно скривился эрл. – И что в ней?

– То, о чем никто другой не подумал.

Самодовольно улыбаясь, бард сделал шаг к принцессе, открыл крышку и замер, наслаждаясь произведенным эффектом.

– Ч-что э-это?..

– Грязь?!..

– К-кириан, это и вправду г-грязь?..

– Грязь!.. – оскорблено фыркнул бард. – Грязь!!! Это, к вашему драгоценному сведению, вовсе никакая не грязь!!!

– А… что же это, Кириан?.. – недоуменно захлопала густо накрашенными клеевой сажей ресницами Эссельте.

– Горсть родной земли! – гордо провозгласил песнопевец. – С самогО гвентского побережья! Исконная-посконная! Чтобы помнила на чужби…

Страшный толчок потряс корабль, повергая всех людей на пол в одну изумленную кучу-малу.

Стены, пол, потолок каюты будто мигнули, пропадая на долю секунды из виду, снова вернулись на свои места, и вдруг корвет подскочил, словно подброшенный могучей рукой морского бога.

Из открытого иллюминатора, секунду назад изливавшего на кровать принцессы ласковые солнечные лучи, на одеяло выплеснулось несколько десятков литров ледяной воды.

Вместо солнца снаружи сверкнула молния.

Раскатился валунами по железной небесной крыше гром.

– Что это?.. – потрясенно выдохнул Кириан.

– Что за… – начал было Ривал.

И тут принцесса завизжала.

Потому что дверь каюты распахнулась, и в нее, подсвечиваемое неистовствующими вспышками одичавших молний, ввалилось нечто громадное и рогатое.

На одном плече у него лежало истекающее водой бревно.

На другом – такой же мокрый и бездыханный человек.

– Я Ивана тут оставлю, – не терпящим пререканий тоном пробасило вошедшее чудовище и заботливо уложило ношу с правого плеча на сырую как Белолукоморское болото кровать принцессы. – Он спит, не будите.

– Т-ты… т-ты… – рука эрла потянулась к левому боку – то ли к сердцу, то ли к отсутствующему мечу.

– М-морской… м-монсрт… морнст… мронст… – зазаикался Кириан, и карманная лира в его трясущихся руках панически затенькала струнами в такт.

– Олаф Хильдебрант, – любезно представился мронст… то есть, монстр, и при следующей вспышке молнии и впрямь превратился в огромного человека в рогатом шлеме со скатанным ковром на плече.

Ковер тут же последовал за тем, кого чудище морское Олаф Хильдебрант назвал Иваном, устроившись на свободном и пока относительно сухом ложе справа.

Серебряная волна пробежала по струнам маленькой лиры, и чудесным образом протрезвевший певец дрожащим голосом слабо простонал:

 
Нечистая сила!
Рогатый громила
В каюту принцессы вплеснулся с водой.
О демон пучины!
Какая причина
Сподвигла тебя на поступок такой?..
 

И, не успел последний аккорд затихнуть, обитателей каюты словно прорвало.

– Откуда вы взялись на нашем корабле?

– Ты – уладский соглядатай?

– А почему… Айвен… не просыпается?..

– Что случилось с погодой?

– Наверное, его заколдовала злая ведьма?..

– Вы потерпели кораблекрушение?

– Прятались в трюме?

– Вас прислал король Муген?

– Может, его должна поцеловать прекрасная принцесса?..

– Нас не выбросит волнами на берег?

– Мы не пойдем ко дну?

– Ладно, пусть выбрасывает!..

– Это кого ты целовать собралась, вертихвостка?!

– Я про такое в романе читала, дядюшка!..

Обеспокоенные вопросы и бестолковые ответы сыпались на голову будто свалившегося с неба гостя с частотой свирепствующего за стенами каюты ливня.

– Я – отряг, – сообщил визитер с достоинством, подразумевающим, что заподозрить его в принадлежности к иной национальности было так же нелепо, как подумать, что посреди почти открытого моря их могло выбросить на какой-нибудь берег.

А потом развернулся и выбежал из каюты.

Потому что почти одновременно с его представлением до изумленных гвентян донесся истошный вопль капитана.

– Свистать всех наверх!!! Полундра!!! Убрать паруса, чтоб вас всех демоны морские жрали!!! Нам все мачты переломает!!!

Но не успели они осознать всю опасность создавшегося момента, как дверь снова распахнулась, и исполосованная колючими молниями грозовая тьма панически проорала голосом боцмана:

– Все, все на палубу!!! Рубим грот-мачту!!! Мы не успеваем убрать паруса!!! А с ними нас разломает как картонную коробку!!!

– Вперед, сикамбр!!! – взревел Ривал, ухватил за шкирку почти не сопротивляющегося и почти протрезвевшего Кириана, и отважно выскочил на палубу в объятья бури.

Дверь за ним захлопнулась – не столько силой мускульной, сколько стихийной – и Эссельте осталась одна в погруженной во мрак и мечущейся, как грешная душа в загробной жизни, каюте, в обществе тревожно постанывающего во сне незнакомца и медленно и безмолвно промокающего ее кровать ковра.

Держась одной рукой за стену и всё, что было к ней приколочено, и отчаянно балансируя второй, странно чувствуя себя нетрезвым канатоходцем над пропастью, она медленно добралась до занятого ковром ложа, но тут же была брошена сверху дико рванувшимся влево кораблем. Испуганно ойкнув, принцесса вскочила, лихорадочно ощупывая мгновенно намокший вамаяссьский шелк платья, но переживать по этому поводу ей было суждено недолго: новый бросок корабля швырнул ее на пол, накрыл сверху мокрым ковром и щедро осыпал всем содержимым полок, подставок и шкафчиков. Секундой позже рядом с ней грохнулось что-то большое и тяжелое.

Недовольно буркнув, оно перевернулось на другой бок и безмятежно захрапело дальше.

* * *

– …Нас несет на камни!!!

– Это остров!!!

– Нет, наверное, это Улад!!!

– Нас не могло…

– Остров, Улад, Гвент, Узамбар – какая к демонам морским разница… – прошептал капитан, стискивая до боли мокрое просоленное дерево рулевого колеса.

Но говори он громче, кричи или вопи во всё горло – всё одно из-за грохота бури и отчаянного скрипа жестоко испытываемого на прочность корабельного дерева услышать его смогли бы только морские демоны, через слово поминаемые беспомощно вцепившейся в полуобломанные куски корабельной архитектуры командой.

Увлекаемый ревущей бурей, корабль несся на рифы с неминуемостью катящегося под гору бочонка. Даже если бы Гильдасу удалось повернуть обреченное судно влево или вправо, это стало бы всего лишь выбором места их гибели, но не способа.

Вцепившись в перила мечущегося под ними, как обезумевший мустанг, мостика, маленький отряд пытался высмотреть за стеной взбесившихся валов хоть малую лазейку, сквозь которую они бы могли надеяться проскочить, или быть пронесенными ураганом, но тщетно.

Черные скалы, покрытые мутной пеной разрывающихся о них волн, огораживали маячившую невдалеке спасительную землю как неуклюжий и неказистый, но очень эффективный частокол.

– Агафон, сделай что-нибудь!!! – не выдержала первой Сенька.

– Что?!.. – прокричал тот в ответ и едва не захлебнулся ошметками брошенной ему в лицо наскочившей волной пены.

– Что-нибудь!!! – проорала, еле слышная сквозь громыхание грозы, царевна. – Ты же маг!!!

– Нет, я имею в виду, что ты сказала?.. – выкрикнул чародей в ответ.

– Ты что, глухой?! Я тебе уже семь раз повторила…

– Нет, я хочу достоверно убедиться, что вы от меня хотите именно этого, и что на этот раз после того, как мое заклинание сработает, жалоб на меня не будет!

– Не будет, не будет!!! – яростно завопила царевна (Не исключая возможности, что их не будет по причине полного отсутствия жалобщиков). – Колдуй, кабуча ты сабрумайская!!!..

– Давай, волхв. Сотвори чудо. Хуже всё равно некуда, – не без труда перекрывая рев ветра и грохот шторма, скорбно поддержал ее отряг из-под съехавшего на брови шлема.

Чародей припечатал оскорбленным взором не дрогнувшего конунга, высокомерно выпятил нижнюю губу и закрыл глаза. Через пару секунд, напряженно прилепившись лбом к своему символу высшего магического отличия, он уже горячо шептал что-то скороговоркой, словно убеждая его в чем-то.

Посох мигнул синевой несколько раз в ответ, потом засветился ровно и сильно, и друзья торопливо отвернулись, чтобы нарастающая сила сияния не слепила привыкшие к грозовой полутьме глаза.

– Что это?.. – боязливо воскликнул матрос на палубе, оборачиваясь с риском быть смытым за борт и тыкая пальцем в сторону необычайного светового явления на мостике.

– Где?..

– Что?..

– Как?..

– Волшебство!!!.. – зачаровано выдохнул боцман, с изумлением наблюдая, как быстро и необъяснимо из палки патлатого носатого парня, свалившегося на них с неба, вырастает и раздувается полупрозрачный шар.

– Демоны морские!!!..

– Мы что, полетим на этом пузыре в Улад?.. – открыл рот, позабыв про штурвал Гильдас.

Погруженный в сотворение чуда Агафон не удостоил его ответа.

Вот шар размером всего с арбуз… с валун… с большой валун… с очень большой валун… с очень большой валун, способный занять весь мостик… полкорабля… весь корабль…

Молочно-голубая сфера прошла незаметно сквозь тела людей и коснулась воды.

И там, где она соприкасалась с бушующим, ревущим, встающим на дыбы морем, оно утихало, будто засыпая, и на глазах у пораженных зрителей неистовствующие волны в одно мгновение превращались в мирную дремотную рябь.

Десять метров спокойной воды… пятнадцать… двадцать… тридцать… сорок… сто… сто сорок… двести…

Спасительный колпак уперся в прибрежную линию, пару минут назад еще раздираемую исступленно яростным прибоем, а теперь больше напоминающую берег дворцового прудика, и замер.

– Чтоб меня демоны морские жрали!.. – восхищенно ахнул Фраган, выпустил канат из рук, спохватился мигом, вцепился в него снова, но тут же рассмеялся, отшвырнул его подальше, и радостно захлопал себя руками по мокрым, обтянутым рваной парусиной штанов ляжкам. – Штиль!.. Под нами теперь штиль!!! На сотни метров вокруг!!! Братушки!!!..

И команда, уже приготовившаяся к скорой и ужасной гибели, словно услышав приказ, взорвалась приветственными криками, показывая наперебой бессильно ломящемуся в стену безопасности урагану неприличные жесты.

– Уррааааа!!!

– К демонам шторм!!!

– К водяным бурю!!!

– Даёшь штиль!!!

– Даёшь друида!!!

– Качай друида!!!

– Качай!!!..

Побросав все, за что держались, моряки радостно вопящей толпой кинулись на мостик.

В это время корабль по инерции пронесся еще несколько метров вперед, и со скрежетом остановился.

– Не знала, что на гвентских каравеллах есть тормоза… – пораженно захлопала очами еле устоявшая на ногах Серафима.

Попадавшая на просоленные зады команда побледнела.

– Какой еще тормоз?! – отчаянно взвыл Гильдас. – Мы на риф наскочили!!!..