Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 107 страниц)

Спать на мчащемся ковре, рискуя свалиться с крейсерской высоты в двадцать пять метров, чувствовали они, было гораздо безопаснее, нежели долгое время оставаться на одном месте, рискуя остаться на этом самом месте чрезмернодолго (До Страшного Суда). И даже его премудрие Агафоник Великий не слишком упорно и продолжительно отговаривал их от сего решения (Если дословно, разговор звучал так: «Значит, вы точно решили не останавливаться на ночевку?» «Да». «Угу»).

Ночной отдых прошел для тех, кто мог им воспользоваться, незаметно: недобрые сны не давали им спокойно заснуть, а добрый Иванушка – спокойно свалиться, и поэтому, если бы коварные и вездесущие ренегаты выбрали бы для нападения именно это время, их приближение осталось бы незамеченным до самого критического момента.

Первые лучи солнца были восприняты измученными кошмарами путниками как долгожданное благо, и после короткого утреннего привала наблюдение за воздухом в четыре пары глаз было возобновлено с учетверенной бдительностью.

Но две почти бессонных ночи даром не проходят и для самых выносливых и терпеливых героев, и поэтому к наступлению следующего вечера половина отряда уже находилась в почти невменяемом измотанно-сонном состоянии.

Еще одна четверть молча страдала от новых ожогов на руках и безжалостно втоптанной в мохеровый ворс Масдая профессиональной гордости мага.

Переглянувшись устало в оранжевом свете подернутого пухлыми облачками заката, путешественники единогласно постановили, что эту ночь они проведут на земле.

Высмотрев подходящую для вечернего пикника полянку в лесу неподалеку от прозрачного говорливого ручья, ковер пошел на снижение, и через полчаса в новом котелке уже варилась овощная похлебка с вяленым мясом, нарезался подсохший за сутки каравай и разливался по кружкам обжигающий травяной чай.

Еще через полчаса последние остатки ужина были уничтожены с особой тщательностью, посуда помыта (жребий выпал Олафу), а одеяла разложены вокруг утомленно притихшего костра.

– Спокойной ночи? – рассеянно полу-пожелал, полу-вопросил Агафон и тяжело опустился на свое смягченное лапником ложе.

– Да? – вежливо удивились все, включая Масдая.

– Д-да… – недоуменно приподнял голову и нахмурился студиозус. – А что? Вы что-то забыли?

Теперь пришла пора удивляться остальным.

–  Мызабыли?.. – опешил рыжий отряг.

–  Мызабыли?! – поддержала его Серафима.

– Нет, мил человек Агафон, – недовольно прошуршал Масдай. – Это не мы забыли. Это вы забыли.

–  Язабыл?!..

– Ты, – согласно кивнула царевна.

Волшебник сел, обхватив руками коленки, и закрутил головою по сторонам, испытующе заглядывая под каждый кустик, мешок и кучу хвороста.

– Да, вроде, ничего не забыл… – непонимающе уставился он в конце концов на друзей. – Или это шутка такая?

– Шутка?! – вытаращил глаза Иванушка.

Физиономия чародея просветлела озарением.

– А-а-а-а, я понял!!! – весело воскликнул он. – Это меня так в детстве матушка приемная учила «спасибо» говорить!!!.. Ребята, спасибо! Всё было очень вкусно, кроме похлебки, каравая и чая, и посуда была помыта замечательно, та, которая не раздавлена и не покорежена, потому что не отмывалась! А теперь – спокой…

По выражению лиц окруживших его спутников студент быстро понял, что сказал что-то не то и не так.

И, самое главное, не про то.

– Агафон, – строго уперла руки в бока Сенька. – Ты что, вправду ничего не понимаешь, или прикидываешься?

– Прики… то, есть, не понимаю, – в кои-то веки честно признался волшебник.

– Непонимание не освобождает от наложения защитных чар вокруг лагеря на ночь! – строго выговорил конунг, требовательно сверля его не подбитым книжкой глазом.

– А посох?

– Заряд его сел еще ночью на ярмарке, – напомнила царевна.

– А ты откуда знаешь? – ревниво прищурился маг.

– Раньше он голубым светился, а сейчас – нет.

– Не хочет – вот и не светится… Из вредности встроенной. Заряд у него сел… ага, как же… двадцать раз… – неожиданно как для себя, так и для всех остальных от всей души выпалил студент, вытряхивая перед равнодушно-серым наследием Агграндара весь ворох недавних, но уже успевших порядком подмариноваться, забродить и прокиснуть обид. – Так я и поверил ему… Держи карман шире… Ищи дурака за четыре сольдо… Как меня по рукам шарахнуть четырнадцать раз на дню так, что искры из глаз – на это у него заряд есть, эт вы не извольте беспокоиться, а как на что полезное – так нет! Что перед ним такие люди на нитки шелковые выкручиваются – ему наплевать! Что другие люди из-за него могут не проснуться завтра – ему тоже по барабану! Изгаляешься перед ним, как на экзамене, всё уже показал ему и рассказал, даже чего не знал, а ему – хоть бы пень по деревне!!! На руках уже места живого нет!!! Лицемер! Недотрога! Ханжа! Пусть он нас и защищает сам тогда, если такой самостоятельный и никто ему не нужен!..

– То есть, волшебника мы в ВыШиМыШи так и не получили, я поняла, – скорбно поджала губы Сенька.

– Что?..

– Вообще-то, я много волхвов не знаю… – оценивающе склонил голову и медленно проговорил конунг, – но глядя на Адалета я понял, что настоящий волхв – это тот, кто сначала бросается решать проблемы при помощи своей магии, и только потом думает, по силам ли это ему, и не проще ли было заставить это сделать кого-нибудь просто помоложе, посильнее или половчее, чем он. А еще я запомнил, что настоящий волхв никогда не станет валить свое неумение или нежелание колдовать на какую-то палку (Олаф не успел договорить, что настоящий волхв в состоянии мгновенно изобрести с полсотни причин получше и поубедительнее)…

– Что?!

Агафон подскочил, как ужаленный.

– Что ты сказал?!.. Это не какая-то палка!!! Это – посох самого Агграндара!!! Вершина, шедевр, артефакт, апогей, кульминация, зенит и венец!!!.. А еще, если вам всем угодно знать, то наложить защитное заклинание хоть на полянку, хоть на деревню, хоть на сам Мильпардон… да хоть на всю Шантонь мне раз плюнуть! С закрытыми глазами! Левой рукой! Даже зеркальное!!! Даже с усилением!!! Даже с углублением!!! И с коэффициентом!!! Такому магу как я, это – десять минут вокруг лагеря прогуляться! Пять! Три! Две с половиною!!!.. И да устыдятся маловерные!!! И не нужна мне для этого никакая ваша дурацкая палка!!!..

Кипя, бурля и брызжа благородным негодованием, его премудрие выхватило на ходу из рукава шпаргалку и едва не вприскочку рвануло в кусты.

Две темных фигуры – высокая, почти лысая, с длинным, свисающим до плеч одиноким клоком волос, и приземистая, придерживающая болезненно правую руку левой, притаились в овраге, сливаясь с предзакатным лесом, и как голодные волки на овечье стадо, в безмолвном ожидании уставились в направлении зарослей шиповника метрах в пятнадцати от них.

Говорить больше было не о чем – всё было обсуждено еще полдня назад. Те, кого они преследовали с самого Багинота, были на этот раз обречены, и никакие зеркальные защитные чары им не помогут.

От падающих на голову столетних деревьев, обращенных в камни, их не защит не то что жалкая палка, будь она хоть стократ подлинным посохом древнего мага, а и целый навес из ей подобных.

Оставалось дождаться, пока все уснут, чтобы действовать быстро и наверняка.

Хотелось есть.

Из-за кустов, за которыми сделали привал их жертвы, головокружительно тянуло хлебом и подгоревшим супом. Конечно, можно было развязать свои мешки и тоже перекусить, но осторожность советовала им этого лучше не делать…

До тех пор, пока вопрос с ненужными наследниками Выживших не будет решен окончательно и бесповоротно.

Вдруг высокий вздрогнул: к ароматам ужина внезапно присоединились звуки ссоры, и не успел он выразить удивление хотя бы жестом или взглядом, как сквозь кусты, ломясь как ошпаренный лось, выскочил длинный худой юнец в поношенном балахоне студента школы магии.

Причем значительная часть этого балахона, и без того давно уже печально наблюдавшего закат своей тряпичной жизни, осталась на ветках и шипах живой изгороди.

Пробежав по инерции несколько метров, студент остановился, уставился в бумажку, зажатую в пальцах левой руки, и принялся быстро и неразборчиво что-то бормотать.

Коротышка презрительно хмыкнул.

– Это они что, вместо Адалета себе в ВыШиМыШи приобрели? – свистящим шепотом прошептал он напарнику в ухо. – Кудесника малолетнего?

– Похоже, – снисходительно усмехнулся высокий. – Только не приобрели, похоже, а им всучили того, кого выгнать не успели. Чтобы отвязались и не рассказывали сказки.

– Почему ты так решил?

– Если бы им поверили, с ними был бы преподаватель. Или прошедший инициацию маг. И, может, не один.

– А, может, он отличник-вундеркинд, который дюжину ректоров за пояс заткнет и не заметит?

– Со шпаргалкой? Не смеши меня.

Собеседник недолго подумал над словами приятеля, и смешить его больше не стал.

– Как ты думаешь, что мальчик собирается делать? – вместо этого полюбопытствовал он.

– Какая разница… Если мы вдвоем не сможем отмахнуться от любого его заклинания как от назойливой мухи, грош нам самим цена.

– Это ты верно заметил… Утопающий хватается за двоечника… – почти умиротворенно пробормотал коротышка и с блуждающей снисходительной ухмылкой присел на корточки, привалившись спиной к склону их убежища.

– Поглядим-поглядим, на что способен наш великолепный вундеркиндер… – обращаясь больше к себе самому, чем к присевшему передохнуть раненому приятелю, прошептал высокий, пристроился поудобнее под прикрытием уже почти утонувшей в наползающих вечерних сумерках густой травы, прищурился иронично, и принялся наблюдать.

Присоединился он к дремлющему вполглаза соратнику спустя десять минут.

– Ну, что там? – не поворачивая головы, полюбопытствовал тот.

– Что и следовало доказать… – криво усмехнулся высокий. – Полное убожество и ничтожество. Таких не выгонять – таких надо заточать в тератобестиарий и показывать за деньги. Хотел сначала наложить защитные зеркальные чары…

Коротышка страдальчески поморщился.

– …но наговорил такого, что самому смешно стало, – не заметив, продолжил высокий. – Махнул рукой и перешел к защитным с коэффициентом усиления. Не вышло тоже. Всё ушло в землю метрах в двух от него. Потом попытался сделать предупредительный круг Мерриуэзера. Не получилось. После – купол непрозрачности Саффля…

– Зачем? – удивился второй.

– Спроси у него. Ты знаешь… – не удержался и хихикнул высокий, – я за всю свою жизнь не видел ни разу, чтобы купол непрозрачности Саффля сползал и растекался, как блинное тесто с мячика!..

– Блины – это хорошо… – одобрительно пробормотал коротышка.

– Рагу из баранины лучше… – мечтательно вздохнул высокий, облизнулся смачно, и продолжил.

– Вслед за куполом это позорище рода волшебного попробовало поставить непреодолимую ледяную стену Айсса.

– В мае-то месяце?! – фыркнул в кулак коротыш.

– Уг-гу… – гыгыкнул высокий. – Естественно, таять она начала сразу, едва появилась, потому что толщина ее была, не дай соврать… миллиметров несколько. Непреодолимости чрезвычайной стена была бы… если б не утекла.

– А дальше? – уже почти нетерпеливо, в предвкушении искусно придерживаемой другом кульминации, вопросил раненый.

– Огненная стена Пиромани, – широко, хоть и незаметно в темноте, улыбнулся рассказчик. – Это на сырой-то от растаявшего льда земле.

– Ну, и?..

– Даже пшикнуть не успела, бедная.

Коротышка презрительно фыркнул.

– Сдается мне, что окончив сегодня ночью его карьеру, мы сделаем всему роду человеческому огромное одолжение.

– И в этом я с тобой соглашусь. А теперь – тс-с-с-с-с-с… Подождем до полуночи…

Две неподвижные безмолвные фигуры, прильнувшие к склону оврага, внезапно ожили и зашевелились: незримые биологические часы ренегатов пробили полночь.

– Ты знаешь… это пОшло – совершать деяния подобного рода в двенадцать часов ночи… – еле различимо, одними губами на ухо товарищу прошептал коротышка. – Остается еще начать хохотать зловеще и наложить на себя заклинание красного глаза…

Высокий хмыкнул.

– Что ж… давай подождем еще минут десять. Если мы совершим запланированное в двенадцать десять, а не в полночь, даже ты не сможешь нас обвинить в низменных пристрастиях к дешевым эффектам.

Коротышка кивнул.

– Десять минут… двадцать… какая теперь разница.

– Какая теперь нам всемразница, – усмехнулся в поднятый воротник рубахи высокий.

Они снова заняли покинутые было пригретые места и сторожко прислушались к прохладным звукам опутавшей землю тьмы.

Обычные напевы ночного леса ажурным покрывалом случайных шорохов, шелеста, плеска и пересвиста окружали притаившихся людей со всех сторон, скрывая без следа само их существование на этом свете.

В лагере противника было тихо.

– Спят… – странно поеживаясь, проговорил сам себе коротышка.

– Спят, – твердо сказал как отрезал высокий. – Не думай про это. Так надо.

– Да, я знаю… Так надо. Иногда, чтобы достичь большего, надо пожертвовать меньшим…

– Да. Такова жизнь.

– Такова жизнь… – эхом повторил раненый и снова прислушался.

Через десять минут оба ренегата как по звонку неслышимого будильника встрепенулись, зябко передернули плечами, не говоря больше ни слова, оторвались от почти остывшей после дневного тепла земли и двинулись в направлении своих ничего не подозревающих беззащитных жертв.

Проснулась царевна оттого, что ее осторожно тронули за плечо.

– Сеня, тихо…

– Где? – не издав больше ни звука, Серафима одним плавным движением оказалась на ногах, меч наготове.

– Прислушайся… – ткнулись ей в ухо губы супруга. – По-моему, кто-то рядом есть. Может, зверь, конечно… А я пока Агафона разбужу.

– И Олафа тоже.

– Зачем?

– Обидится.

Недолго подумав над сказанным, Иванушка вынужден был признать его справедливость, и на цыпочках отправился будить обоих, но чародея всё же первым.

– Что случилось? – хмуро буркнул в ответ на легкое прикосновение разобиженный еще с вечера на весь Белый Свет студиозус. – Война? Пожар? Посох заговорил?

– Послушай…

Не скрывая кислой мины, оскорбленный маг прислушался.

Метрах в десяти от полянки кто-то ходил взад-вперед, ломко продираясь сквозь кустарник, но, почему-то, не к ним, и не от них, а вокруг. Хруст ломаемых массивным телом – или телами? – веток то затихал, уходя к дальнему концу поляны, то вновь приближался – но уже с другой стороны.

– Кто там может быть? – беззвучно присоединился к не спящим в шиповнике отряг.

– Зверь какой-нибудь? – неуверенно предположил Иван. – Если бы люди были, так уже бы на огонек пришли.

– А если эти… гады?

– Так зачем им кругами ходить, да еще с таким треском? Они не только нас – пол-леса перебудили, наверное.

– А, может, это ежики какие-нибудь? Лисы? Рыси? – предположила Сенька.

– И чего им надо? – уставился на нее конунг.

– Пожрать?

Олаф недоуменно поджал губы, выудил из мешка с провизией сухую горбушку, прицелился на звук, и с силой запустил ей в кусты.

Прокомментировать такое ежелюбие никто не успел, потому что секундой позже из кустов со свистом вылетело нечто небольших размеров и по форме напоминающее перекормленный бумеранг, с приглушенным звоном ударило рыжего парня в защищенный неразлучным шлемом лоб и, отскочив, с чувством выполненного долга нырнуло в траву в метре от него.

– Э-э-э-э-эй!.. – возмущенно прошипел отряг, быстро нагнулся, словно поразивший его предмет собирался улизнуть, и крепко сжал его мощными пальцами.

– Что это? – нетерпеливо вытянули шеи ошеломленные свидетели происшедшего.

Конунг сделал шаг вбок и поднес добычу к красноватому неяркому свету тлеющего головешками костра.

Лицо его изумленно вытянулось.

– Хлеб?..

– Я так и думал, что рыси хлеб не едят… – прошептал Иванушка.

– Ну, а кидаться-то зачем?! – возмущенно воззрился на него словно на главного виновника Олаф.

– Кидаться? Кидаться?

Не стряхнувшее еще сон сознание волшебника наконец-то прояснилось, и он спешно закрыл лицо руками, тихо прихрюкивая и дрожа от смеха всей худосочной фигурой.

– И чего я такого развеселого сказал, волхв? – сдвинулись над переносицей как два разводных моста брови отряга.

– Про «кидаться», конечно! – лукаво и странно гордо выглянул из-за частокола пальцев Агафон. – Никто в тебя ничем не кидал! Это моё поле защитное сработало! Зеркальное, между прочим! С коэффициентом усиления… я… я… я…

– Что такое? – моментально встревожились все.

– А… а… а…

– А еще конкретней? – нетерпеливо намекнула Сенька.

– Оно… Я не знал…

– Чего?

– Я не думал… что оно будет отбрасывать и предметы, направленные на него изнутри… Оно должно… наоборот… по идее…

– То есть, ты хочешь сказать, что снаружи в твое якобы защитное как бы поле может попасть кто угодно? – строго уставилась не него царевна.

– Н-нет… в-вроде… – неуверенно пробормотал озадаченный чародей, и принялся старательно загибать пальцы, перечисляя. – Я же накладывал поле во-первых, защитное… во-вторых, зеркальное… в-третьих, с коэффициентом усиления… я… я… я…

– Что опять?

– К-кабуча… – чародей издал звук продырявленного мячика, из которого ногой извлекают последние миллилитры воздуха. – Модуль… А защитное должно быть с векторнойзеркальностью… с отрицательной, если быть точным… а не с модульной… Или я просто опять перепутал вектора?..

– И что ты этим хочешь сказать, волхв? Что нас кроме этого… твоего… вывернутого наизнанку поля… больше ничто не защищает?

– Что?.. – встрепенулся и оторвался от натужного осмысления глобальных проблем теоретической магии студент. – А, нет, конечно, защищает! Я ведь как чувствовал – наложил на всякий пожарный случай еще несколько презабавных заклятий…

Над полянкой весенним ветерком пронесся всеобщий вздох облегчения.

– …которые придумал сам, прямо там, на месте!

Ветерок замер.

– Да вы не бойтесь, они все сработают! – с радостной улыбкой освистанного на детском утреннике фокусника сообщил чародей.

Ответить или даже невербально усомниться не успел никто.

Лес вокруг них зашумел гулко и страшно, застучал жутким стаккато над головой, раскатился треском разрываемого пополам камня…

Испуганно сгрудившиеся вокруг сонного костра люди вскинули головы и оружие в поисках призрачной угрозы, и вдруг склонившиеся в нездоровом любопытстве над ними деревья, подсвеченные робким сиянием вынырнувшего из-за облаков месяца, рассыпались у них на глазах на бесформенные куски, и на головы им устремился ревущий камнепад.

Сенька попыталась нырнуть в кусты, Иван – прикрыть собой Сеньку, Олаф – отбить нежданный обвал топорами, Агафон…

Пока его премудрие раздумывало, какой из трех маневров лучше предпринять, с каменной напастью произошло что-то необъяснимое: будто коснувшись невидимой резиновой крыши у них над головами, обломки леса отскочили и упругим каменным фонтаном брызнули в разные стороны, сталкиваясь на пути и сбивая с траектории запоздавших собратьев, зазевавшихся комаров и вампиров.

Не прошло и нескольких секунд, как все снова стихло, словно и не бывало.

– Модульное… – было первым словом, прозвучавшим из дрожащих уст чародея. – Корень квадратный константа Делара плюс частота колебания магического континуума в третьей степени, умноженный…

– Тебя сильно зашибло? – водворил топоры на место и заботливо обернулся к нему отряг.

– Что это было? – вытащила из-под куста запутавшегося слегка супруга Серафима и настороженно уставилась на мага.

– Град? – высказал единственное рациональное предположение Масдай.

– Каменный?! – фыркнула царевна.

– Агафон, ты не мог бы нам объяснить?.. – обратился за разъяснениями к самому авторитетному среди них источнику информации по волшебным вопросам Иванушка.

– Вы хотите, чтобы я вам представил теорию защитных полей, – с видом единоличного победителя всех Гаурдаков вместе взятых снисходительно вопросил чародей, складывая солидно руки на груди и выставляя вперед ногу в прожженном алхимией и магией сапоге, – или спонтанной и индуцированной флористической петродендротрансформации?

– А, по-моему, это снова… гады… реньи… выползли… – осенило вдруг отряга и, повинуясь безотчетному импульсу, он тут же яростно схватился за топоры.

– Скорее всего… – скроила кислую мину Сенька, усиленно, но безуспешно прощупывая взглядом непроницаемый мрак за окружившими их полянку кустами.

– Ренегаты?.. Значит, они сбросили звериный облик и догнали нас?.. – со смешанными в пропорции пятьдесят на пятьдесят облегчением и сожалением проговорил Иван.

– Ч…что?.. – раздался справа слабый писк.

Лукоморцы и отряг изумленно оглянулись, и не сразу поняли, что единственным источником этого загадочного звука мог быть только один человек в их компании.

– Агафон?..

Белая как березовая кора физиономия начинающего мага выделялась на темном фоне пугающе-бледным пятном.

– Агафон?..

– Что с тобой?

– Что случилось?..

– Р-рррррр…

– Что?..

– Р-ррренегаты?..

– Да, а что?..

– Н-настоящие?..

– Ну, да!

– Мы ж тебе все рассказали?..

– Т-так вы не п-пошутили?.. Н-не придумали?..

– Пошутили? Пошутили?! Да ты в своем уме, волхв?! Ничего себе в Хел горячий шуточки!!!

Но потрясенный до глубины души своей юный волшебник его возмущенного призыва не слышал.

– Ренегаты… двое… сторонники Гаурдака… и я один… ничего себе оборотик… Ну, спасибо, друзья… затащили… втянули… невинного…

– Ну, да, да! – нетерпеливо подтвердила царевна. – Втащили и затянули! А чего ты так удивляешься-то? Мы ж тебе всё рассказали с самого начала! Если они тебе так не нравятся, зачем ты с нами полетел? Сидел бы сейчас спокойно в своих Кошаках, полол морковку…

– Дурак был… – позабыв про имидж, подавленно и чистосердечно признался студент. – И посох увидел… захотел… ректору Уллокрафту нос утереть… чтоб не думал, что я – недоразумение без палочки, и что… что…

Лесная тьма слева от них озарилась стеной ревущего пламени и огласилась воплями ярости и страха практически одновременно.

– Ага, сработало, сработало!!! – воспрянул как феникс и засиял Агафон, и даже сделал неплохую попытку подпрыгнуть и ткнуть ошарашенную ночь в брюхо кулаком, словно не было ранее трех минут раскаяния и малодушия. – Непреодолимая ледяная стена Айсса и огненная стена Пиромани! Только я их переплел и разлил! По-своему! А кто-то их активировал!..

– И этот «кто-то» сейчас об этом очень жалеет, – ухмыльнулась Серафима и подхватила с земли посох. – А мы тут, кажется, слишком задержались. Не люблю шумные компании.

Остальных долго уговаривать было не надо.

Побросав багаж на сыплющего мохеровыми проклятьями в адрес назойливых колдунов Масдая, друзья прыгнули за ним вслед, и ковер тут же пошел на взлет строго вертикально, с опаской косясь на бушующую и сыплющую крупными искрами в десятке метров от него огненную стену жидкого пламени.

От ревущего как зверь огня защитный купол переливался и мерцал, как мыльный пузырь, но жара от нее не чувствовалось абсолютно.

– Хорошая защита, чародей… – с немалым облегчением признал, наконец, Масдай.

– Молодец, Агафон! – бодро поддержала его Серафима.

– Ловко ты с ними разделался, волхв! – удовлетворенно кивнул отряг.

– Не хуже настоящего мага-хранителя! – улыбнулся Иванушка.

– Ну, еще бы! Я же – настоящий боевой маг! – торжествующе усмехнулся специалист по волшебным наукам и горделиво закинул голову. – Таких на весь Белый Свет – я да Адалет остались!

– Надеюсь, это был послед…

В следующую секунду неведомая страшная сила сбила пассажиров с ног на высоте пяти метров, швырнула подобно соломенным куклам на шершавую спину ковра и распластала, словно бабочек под предметным стеклом микроскопа.

Ковер вздрогнул, беспомощно дернулся вправо, влево, назад, вперед…

И медленно, будто лишившись последних сил, опустился обратно на землю.

– Приехали, – сквозь стиснутые нити прорычал он. – Кто тут трезвонил про защитное поле во все стороны? А ну, снимай его быстро!!!

– Так это было твое поле, Агафон?! – простонал Иван, потирая взбухающую на глазах шишку на самой макушке.

– Убирай его к бабаю якорному!!!

– К-кабуча… з-забыл… с-сейчас с-сниму… – страдальчески ощупывая шишак на лбу – брата-близнеца Иванового – слабо простонал студиозус и потянулся руками к загороженному невидимым щитом темнеющему ночью небу.

И тут же, следом – в рукав за шпаргалкой.

– К-кабуча… кабуча габата апача дрендец… Я же его тоже изменил, это заклинание… думал, так надежнее будет… а удаление дано для стандартного…

– Насчет надежности – очень хорошо у тебя получилось, – ободряюще похлопал друга по плечу Иван. – Надежнее не бывает. А теперь всё, что осталось – это только снять твой щит.

– Хорошо, что сказал… – сварливо пробурчал маг и спешно уткнулся длинным носом в шпаргалку.

С каждой прочитанной строчкой лицо его вытягивалось и серело.

– Кабуча, кабуча, кабуча, кабуча… – как новое всемогущее заклинание шептал он, со всё возрастающей паникой торопливо дочитывая неровный корявый текст до конца. – Кабуууууучаааааа…

Наконец, руки его опустились, безвольно повиснув вдоль туловища, но, вдруг, словно спохватившись, вскинулись и ухватились за украшенную шишкой первой категории буйну головушку.

– К-кабуча… – с интонацией умирающего лебедя провыл чародей и со стоном закрыл глаза.

– Ну? – первым не выдержал Масдай.

– Ну… – чахлым заморенным эхом вяло отозвался Агафон и снова умолк.

Путники молча застыли рядом, мрачно переваривая открывшиеся – а вернее, закрывшиеся защитным куполом Агафона перспективы.

Пламя бушевало слева, не прекращая, и теперь было видно, как на его фоне, черные на красном, метались исступленно в поисках выхода две знакомые фигуры.

– Они… – меланхолично проговорил Олаф, даже не пытаясь достать топор.

– Страшно… Если бы могли им хоть как-то помочь… – болезненно поморщился и отвел глаза Иванушка.

– Добить, чтоб не мучались, – мстительно пробормотал Масдай, припоминая воздушные бои над Багинотскими горами.

– Жарковато стало, вам не кажется? – обмахнулась ладошкой царевна, в порыве диалектизма готовая согласиться с обеими сторонами.

– Жарковато?! – очи мага мгновенно распахнулись и вспыхнули сверхновой надеждой. – Жарковато!.. Это ж поле! Поле!!! Оно исчезает там, где стена Пиромани-Айсса касается его!!!

Друзья вперились жадными взглядами в пляшущее узамбарским шаманом на фоне переливающегося купола пламя и увидели, что там, где огонь задевал поле, и впрямь мерцание его уменьшалось или пропадало вовсе.

Злосчастной парочки не было видно уже и следа.

– Масдай, проскочим?.. – азартно повернулась к ковру Сенька.

– Очумели?! – визгливо возмутился тот и непроизвольно-судорожно поджал кисти. – Я вам что – тигр в балагане, через костер прыгать?! Саламандру нашли!!! Щаз!!! Психи!!!

– Масдай, мы должны попытаться!!!

– Мы не можем оставаться здесь до конца жизни!!!

– Масдай, пожалуйста!!!..

Но прежде, чем истерично дрожащий при одном только виде огня ковер дал ответ, защитная стена, прожженная жидким пламенем, неожиданно расступилась, словно раздвинутая могучей рукой невидимого великана, и извергла в относительную безопасность купола двух ренегатов, крепко держащихся за руки и окруженных дрожащим золотистым сиянием.

Свободными руками они неистово колотили по энергично тлеющей одежде.

– А-а-а-а-а!!! – яростно взревел Олаф, и топор номер семь, будто по волшебству оказавшийся в его кулаке, стальной стрекозой метнулся к пришельцам.

И взорвался облаком ослепительной пыли в полуметре от них.

Ответный удар не заставил себя ждать: лиловые стрелы сорвались с пальцев врагов и устремились к их добыче.

– К-кабуча!!!.. – всхлипнул Агафон, взмахнул руками, и стрелы рассыпались, наткнувшись на неровную кирпичную стену.

Фиолетовая молния ударила в непрошенную преграду, и она испарилась, оставив после себя тонкий насыщенный аромат жженой резины.

Студент, задыхаясь от страха и бормоча под нос бешеную скороговорку, выбросил руки вперед, и только своевременное падение ренегатов спасло их от короткого в майскую ночь будущего в виде ледяных скульптур.

Любимый трюк Агафона на сей раз достиг лишь одного полезного эффекта: колдуны расцепили руки.

– Ах, ты так!!!.. – взревел длинный, и трава под ногами прижавшихся к самым кустам беззащитных перед буйством магии людей вспыхнула синим пламенем.

– К-кабуча!!!..

Моментальный порыв вырвавшегося из кустов ветра подхватил огонь и перекинул его на незваных гостей.

Те отклонили его резкими взмахами рук, но потеряли на этом драгоценные секунды, потому что напуганный до полусмерти студиозус перешел в контрнаступление, очертя голову поливая неприятеля градом маленьких молний из раскаленного металла.

Первые три стрелки достигли цели, но ренегаты, сцепив зубы, снова схватились за руки, и вся ярость юного мага с бессильным шипением ушла в землю.

– Ну, ты нам надоел, щенок… – прорычал коротышка.

Длинный презрительным быстрым жестом обратил в пыль на подлете еще один олафов топор и Сенькин нож, стремительно поднял свою и раненую руку товарища, и с омерзительной ухмылкой выкрикнул что-то неразборчивое.

Воздух перед ними моментально сгустился, и словно чугунный шар в гигантском кегельбане покатился к застывшим в растерянности людям, подминая и давя в лепешку всё на своем пути.

– Габата апача дрендец!!!..

В замершем от напряжения воздухе сверкнула золотая молния, и незримый шар раскололся и с истошным звоном на десятки кусков.

Осколки брызнули в разные стороны.

– Ложись!!! – взвыл Агафон, первым показывая пример, будто грудью собирался продавить утоптанную траву полянки до самого донышка полушария, но было поздно.

Отраженные с утроенной силой и скоростью от стен защитного купола фрагменты шара как взбесившиеся молекулы заметались по огороженному полем пространству, снося с ног и оглушая всех на своем пути.

Первой их жертвой пал Олаф. Потом – Иван. За ним – Сенька и низкорослый ренегат…

Когда свист и стук, наконец, умолкли, Агафон, тоже не избежавший пары точечных ударов по спине и макушке, осмелился поднять голову.

И первое, что он увидел – склонившееся над ним в гадкой усмешке лицо длинного.

Между его пальцами жужжали как стая рассерженных шершней готовые сорваться в любую секунду лиловые звезды.

– Ну, что, студент… отпрыгался… – болезненно покривил он разбитые губы в жутковатом оскале. – Ты был неплохим противником… но…

Дослушивать комплимент, который, к тому же, был явно с гнильцой, чародей не собирался.

Стиснув зубы, он молча бросил тело вбок, и ренегат рефлекторно метнул заготовленную смерть ему в голову.

Поставленный в последнее мгновение щит рассыпал звездочки в черный дым перед самым его лицом.

А ноги Агафона, оказавшиеся чудом в нужном месте и в нужное время, лишили не успевшего ничего понять колдуна опоры.

– К-кабуча… – прошипел студент и, повинуясь не кличу магии, но зову сердца, разъяренно навалился на противника всем своим шестидесятикилограммовым весом, попытался схватить за шею…

И внезапно обнаружил, что тот его гораздо сильней.

– Ты хочешь так, щенок? – ощерился в щербатой улыбке непонятно как оказавшийся сверху длинный, сдавливая его горло всё сильнее и сильнее. – Как мужчина с мужчиной?..