Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 91 (всего у книги 107 страниц)

– Ну наконец-то!.. – резко повернулся и воздел очи и руки к потолку Ахмет.

Но это был всего лишь отряд лакеев с чашами, в которых плавали кусочки фруктов и лепестки роз, кувшинами и сервировочными столиками, груженными целым семейством золотых тарелок, подносов и блюд.

Прочитав на физиономии конунга недоброе, камергер дал пинка застигнутому врасплох чувству долга и успел выскользнуть в коридор как раз перед тем, как первый слуга вкатил в зал свое двухэтажное сооружение из серебра и черного дерева. Протараторив: «Я схожу, узнаю, когда его величество будет готов дать вам аудиенцию», вельможа зайцем метнулся вбок и пропал из виду.

– Сиххё его забери!.. – прорычал Кириан, театрально отшвырнул связку своих инструментов, словно в сердцах [173]173
  Выбрав предварительно в качестве посадочной площадки канапе помягче.


[Закрыть]и, закатывая рукава, двинулся к первому столику, источавшему умопомрачительные запахи.

С первого опытного взгляда распознав, кто среди гостей величество и высочество, а кто – не очень, старший лакей брезгливо скривился и загородил дорогу миннезингеру к оплоту шедевров дворцовой кулинарии.

– Сначала меню выбирают господа.

– Для тебя я – господин! – жарко вспыхнул обидой бард.

– Руки помой сначала, – процедил атлан, вкладывая в свои слова ровно столько вежливости, чтобы их нельзя было назвать откровенно грубыми, – господин.

– Где помыть? Умник нашелся, сын ги…гиены… – то ли заикнулся, то ли вспомнил мудреное медицинское слово Кириан, внутренние весы которого работали даже не точно, а с опережением.

Лакей усмехнулся тонко, чувствуя мгновение превосходства.

– Вот здесь, господин, – одним подбородком указал он на узорчатую чашу – но с таким видом, точно макал в нее зарвавшегося простолюдина головой.

И теперь настал момент торжества менестреля.

– В компоте?! – презрительно вскинул голову он. – За дикаря меня принимаешь?!

И, не успел ошарашенный лакей и слова сказать, как музыкант гордо ухватил с нижнего этажа столика кувшин, открыл откидывающуюся крышку, кинул на бесцветную жидкость внутри довольный взгляд и пошел к пальме мыть руки.

Проводив округлившимися глазами в последний путь два литра вина из крисанского прозрачного винограда [174]174
  Тридцать золотых за трехлитровый бочонок, множество чудесных и интересных свойств.


[Закрыть], старший лакей скривился как при виде сороконожки в жюльене и тихо бросил через плечо помощникам:

– Так и быть. Запить трапезу налейте ему воду для мытья рук.

А погромче добавил, видя, что кроме менестреля их прибытие никого не заинтересовало в должной мере:

– Прошу к столу, ваши величества, ваши высочества. Кушать накрыто. Его величество Тис Первый прибудут тогда, когда прибудут, а замечательный ужин остынет и испортится.

Против такой аргументации устоять не могла даже антигаурдаковская коалиция, питавшаяся вторую половину дня, в основном, энергией нервных клеток, и судьба ужина была решена.

* * *

Тис появился в дверях, когда последние капли вина под взглядом Кириана, наполненным ужасом [175]175
  И первым – в гораздо большей степени, чем вторым: даже втоптанное в дар-эс-салямский ковер достоинство не рвало так душу поэта, как мысль о вылитых ги…гиене под хвост литрах драгоценного вина.


[Закрыть]и стыдом, были разлиты по кубкам и выпиты.

Лакеи, проворно погрузив запачканную посуду на столики, так же живо удалились и оставили монарха и двух офицеров за спинкой его кресла наедине с гостями.

– Ну наконец-то!!! – теперь с полным правом воскликнул калиф.

Агафон, единственный из отряда так и не притронувшийся к пище, приоткрыл глаз и скользнул равнодушным взором по королю и его свите.

– Ваше величество! Мы должны сообщить вам кое-что чрезвычайно важное! – сделал шаг вперед Иванушка.

– Сейчас, минутку, – кивнул Тис и обернулся на офицера справа.

Тот, поняв с полуслова, отворил двери и выглянул в коридор, точно проверяя, не подслушивает ли кто.

Результат удовлетворил его, он быстро возвратился на свое место и переглянулся с коллегой.

– Ваше величество… – недовольный прерыванием, задержавшимся появлением короля, потерей посоха, наследника, терпения и общей политической ситуацией в мире, снова начал царевич…

И не закончил.

Потому что неведомая сила подхватила его, швырнула на пол рядом с друзьями, сдавила, приковывая к телу руки и ноги, заткнула рот – ни охнуть, ни крикнуть, ни вздохнуть…

А бордовые кирасы и гвардейские мундиры на офицерах, их шлемы и даже мужественные физиономии с квадратными подбородками вдруг пошли рябью, помутнели и пропали, открывая под собой обычную, хоть и донельзя грязную и прожженную одежду, спутанные черные волосы на голове одного, одинокий клок волос на голове другого – и лица.

Виденные мельком несколько раз наяву и гораздо чаще и подробнее – в кошмарах.

– Ну, вот и всё… – косовато улыбаясь, победоносно глянул на коллегу ренегат ростом пониже.

Высокий неопределенно пожал плечами, не сводя изучающего взгляда с кучи неподвижных тел на ковре – словно легкомысленный ребенок бросил на середине игры наскучивших кукол и убежал.

– Откровенно говоря, у меня такое чувство, словно мне чего-то недодали… – выдавил он, наконец, разобравшись в охвативших душу противоречивых ощущениях. – Как-то это было… легко, что ли…

– И просто, скажи еще, – усмехнулся черноволосый, покинул свой пост за спинкой инвалидной коляски и подошел к поверженным противникам, с настороженным любопытством разглядывая каждого по очереди – будто опасных зверей, посаженных в клетку. – Нет, ты как хочешь, Земгоран, а мне с этой братией приключений хватило надолго. Я – теоретик, кабинетный ученый, и гоняться по всему Белому Свету за шайкой малолетних психов во главе с сопливым недоучкой…

– Кстати, о сопливых недоучках, – будто спохватился высокий, тоже вышагнул вперед и отыскал взглядом в куче недвижимых тел Агафона.

Глаза их встретились – точно схлестнулись две кипящие волны ненависти – и Тис торопливо привстал с коляски, брови повелительно сведены над переносицей:

– Вот только никакого шума. Вы мне обещали. Одного старика Дуба хватит надолго.

– Он не сможет шуметь, – неприятно улыбнулся королю Земгоран.

– И порчи интерьера не надо тоже, – был непреклонен монарх. – Если отсутствие всей компании еще можно будет объяснить тем, что они вылетели из окна на своем ковре… Кстати, вы так и не сказали мне, куда вы их собираетесь девать.

– Насчет ковра – хорошая идея, ваше величество. В вас пропадают самые удивительные таланты, – то ли с издевательским, то ли с искренним уважением склонил голову высокий и продолжил, размышляя вслух: – Погрузить, довезти до реки – подальше от города…

– Естественно, вниз по течению, – скрупулезно дополнил план Тис.

– Вы думаете, ваше величество, мы их топить собрались? – резко глянул на вельможного атлана черноволосый.

– А что – нет? – встревожился король. – Мне международные осложнения на первом месяце правления ни к чему!

– Нам нужен только этот гаденыш и один из Наследников – как страховка от внезапного появления пятого, – словно не слыша, настойчиво проговорил черноволосый. – Остальные смогут уйти.

– Слушай, Кречет, – повернулся к коллеге всем корпусом, сложил руки на груди, точно памятник сам себе и недовольно скривился Земгоран. – Вот только не надо изображать доброго духа во плоти, а? Сие мне нравится не больше твоего, но это как раз тот случай, когда цель оправдывает средства. Если хоть кто-нибудь из этой малопочтенной компании уцелеет…

– То через несколько дней это не будет иметь ровно никакого значения, – упрямо набычился Кречет. – Даже если с неба или из-под земли вылезет пятый. Отвезти их в горы, завалить в какой-нибудь заброшенной шахте, и пока выбираются…

– По-вашему, долгая смерть от голода и холода в кромешной тьме лучше быстрого и чистого конца? – ошеломленно подался вперед Тис, словно не веря собственным глазам, ушам, мозгам и прочим органам восприятия и осмысления. – Не знал, что вы так… безжалостны.

– Боюсь, ваше величество, у нас с вами разные представления о жалости, – снова поклонился королю черноволосый маг и как бы невзначай скользнул взглядом по своему товарищу, задумчиво прислушивающемуся к обсуждению. – Как и о ценности человеческой жизни.

По осунувшейся исцарапанной физиономии Земгорана пронесся вихрь противоречивых чувств – но даже он мог показаться лишь томным бризом по сравнению с бурей эмоций и планов, разразившейся на челе короля.

– Ну, хорошо, хорошо… В шахту так в шахту… Неприятно, когда собственный друг считает тебя живодером, – отвел глаза и сколь неохотно, столь и неожиданно согласился высокий. – Под горячую руку бы попались – так костей бы не собрали, ты меня знаешь… Да и ты бы с ними по-другому разговаривал – хотя бы утром в той деревне… отвертись, давай, попробуй… Но вот так порешить всех скопом, как мясник стадо свиней…

Земгоран умолк, кивнул с брезгливой отстраненностью на обездвиженных магией противников, словно и впрямь перед ним лежали свиные туши, поморщился болезненно и пояснил:

– Я не мясник, Кречет. Но я не люблю неожиданности там, где их быть не должно.

– Без одного Наследника неожиданностей быть не сможет, даже если за оставшиеся четыре дня они голыми руками сделают подкоп сквозь камень, – не сдаваясь, покачал головой черноволосый.

– Согласен, – выдохнул его товарищ.

– В шахту – так в шахту, – ровно кивнул, соглашаясь, король и откинулся на спинку кресла-каталки [176]176
  Не знакомые с ним и впрямь могли подумать, что Тис согласился и смирился. Знакомые же побежали бы делать ставки на то, с какой скоростью и какими силами будут обшарены все заброшенные шахты в округе, и какой способ выберет его величество, чтобы избавиться от гостей, превратившихся в ненужных свидетелей.


[Закрыть].

– Я рад, что по этому вопросу у нас не возникло разногласий, – хмыкнул высокий ренегат и покосился на Тиса.

Полутора месяцев знакомства с предприимчивым первым советником Дуба для него было достаточно, чтобы пожалеть, что не знает, где в городе работают букмекеры.

– Ну, что, вперед? – оглянулся на коллегу и подмигнул черноволосый ренегат. – Где тут у вашего величества открываются окна?..

Обойдя аккуратно кучу распластанных тел, Кречет подошел к огромному, в полстены, окну, отыскал взглядом защелки, склонил голову, развел руки, прошептал несколько слов…

Вырвавшиеся из кончиков пальцев маленькие молнии ударили в шпингалеты, и в следующее мгновение на подоконник красного дерева закапала, прожигая благородный материал, расплавленная латунь.

– Я бы попросил!!!.. – возмущенно приподнялся король.

Земгоран хихикнул, черноволосый маг состроил угрюмую мину, отыскивая взглядом среди пленников Агафона.

– Проклятый сопляк… Утром по губам камень попал… так, что язык прикусил… Теперь строенные аффрикаты и темное «л» не проговариваются…

Высокий ренегат подумал о том, как хорошо, что то место, по которому ему прилетело листом железа с крыши, в наложении заклинаний не участвует, и хихикнул снова.

– Разворачивай ковер, – буркнул Кречет, отворачиваясь от окна. – Весельчак нашелся… Сейчас металл остынет, я открою створки – и полетели. Время идет.

Но Земгоран не отозвался.

С любопытством вытянув шею, он рассматривал нечто за спиной товарища, и на лице его было написано удовлетворение человека, любующегося плодами славно проделанной работы.

– Ну что еще ты там увидел? – недовольно скосил глаза через плечо черноволосый… и обмер.

Там, вдалеке, в расстилавшейся под ними сонной тьме города, еще минуту назад усыпанной крошечными огоньками трактиров и фонарей, вырос беззвучно и рассыпался оранжевыми искрами столб ослепительного огня.

– Что это?.. – изумленно расширились глаза Кречета.

– Что это что?! – метнулся к окну Тис.

– Не знаю… Но похоже на фейерверк, – недоумевая, пожал плечами черноволосый. – Где-то на реке, кажется…

– Какой еще фейерверк? – брюзгливо скривился король. – Кто посмел? Такой салют стоит, наверное, как хороший особняк с деревом у входа! Даже корона десять раз подумала бы, прежде чем выпустить такую кучу денег на ветер! Кто-то бросает мне вызов таким образом, это ясно! Но кто?.. Наверняка кто-то так отметил день рождения – свой или наследника… жену и дочь, скорее всего, исключаем… столько денег на женщину потратить – идиотом надо быть… Остается вспомнить, у кого из моих разлюбезных вельмож сегодня был…

Выяснить дедуктивным методом личность копавшего под свежеиспеченного [177]177
  И потому чувствовавшего себя особенно уязвимым для интриг и дворцовых переворотов.


[Закрыть]короля Тису не удалось. Ночь почти перед самым дворцом озарилась слепящим мандариновым пламенем, и в разные стороны, подобно звездам фейерверка, полетели ошметки жидкого огня и раскаленные булыжники мостовой. Почти тут же по ушам и стеклам фасада ударила волна низкого рева.

Люди отшатнулись от окна, рефлекторно закрывая лица от брызнувших в комнату осколков.

– Что это?.. – нерешительно чуть отвел руку от перекошенного лица черноволосый. – Что происходит?!

Король, не задавая вопросов, кинулся грудью на подоконник, усеянный остатками драгоценных витражей, оперся о него руками, не обращая внимания на впивавшиеся ему в ладони стекла, и подался вперед, балансируя едва не на краешке.

И тут же еще один огненный сноп выметнулся из-под земли, чуть поодаль, там, где по его расчетам был Штаб гвардии. И еще – в районе биржи… И еще один, другой, третий – в квартале менял и ростовщиков… И еще, и еще, и еще…

Утробный хтонический рев почти беспрестанно наполнял теперь воздух города вместе с разлетающимися сгустками пламени, резким запахом горящего камня и паническими воплями людей и животных. Черное и оранжевое, оранжевое и черное, цвета мести и смерти щедро окрашивали синий еще несколько минут назад бархат ночи, и оранжевые блики играли черными тенями на бескровных лицах людей.

– Боги всемогущие… – не в силах больше взирать на гибель столицы, прошептал Тис, белый, как все саваны Белого Света и сполз обратно в зал, сжимая кулаки так, что застрявшие осколки вдавливались в плоть еще глубже.

Быстрые струйки крови текли из ранок, пачкая одежду и пол, острые края разрезали мясо до кости, но Тис не чувствовал боли: взгляд его, остановившийся и полубезумный, не отрывался от расцветавшего огненными фонтанами погибели Атланик-сити, а непослушные дрожащие губы шептали, словно заклинание: – Боги всемогущие… Боги… Боги и демоны… Город… Мой город… Боги… Боги… Боги…

В отличие от впавшего в прострацию короля, Кречет, хоть и бледный как сама смерть, что радостно металась сейчас по раздираемому неизвестным врагом городу, сумел заметить хладнокровие там, где его не должно было быть.

– Что происходит? – обернулся он резко на Земгорана. – Ты знаешь?

– Знаю, – не видя причин и пользы в запирательстве, кивнул тот и величаво скрестил руки на груди. – Помнишь, я тебе говорил, что заручился поддержкой горных демонов и шептал для Избавителя Мира?

– При чем тут?.. – не разжимая сведенных непонятным гневом челюстей, прорычал Кречет.

– Это – цена, – философски пожал плечами Земгоран. – Они потребовали ее – и я заплатил. Цель всё же оправдывает средства, что бы ты ни говорил. Один город – даже такой большой, как этот – ничто по сравнению со всем Белым Светом. Чтобы выиграть в главном, мы должны пожертвовать малым. Ах, да. Я забыл сказать, кажется, что мне очень жаль.

– Но линия Кипариса!.. – истерично, не владея больше ни собой, ни голосом, взвизгнул король.

– Больше не работает, ваше величество, – учтиво сообщил ренегат.

– Но город!!!..

– К утру его не будет. Но дворец останется цел – это было моим условием. Можете не беспокоиться.

– Не беспокоиться? Не беспокоиться?!

– Не беспокоиться?!?!?.. – взревел Кречет…

Агафон даже не увидел – почувствовал как, структура воздуха вокруг черноволосого изменилась, и поэтому удар невидимого кулака не застал его врасплох.

В отличие от того, в кого этот удар был нацелен.

Перекувыркнувшись в воздухе, словно бумеранг очень странной конструкции, Земгоран обрушился спиной на диван в дальнем конце зала и сполз головой вниз, ошарашенный и оглушенный.

– Не беспокоиться… – прорычал черноволосый, точно тигр перед финальным прыжком, и тут же новое заклинание покинуло вытянутые пальцы и, рассыпая лиловые искры, устремилось к противнику.

Не откатись он в последний момент направо, шансов выжить у него оставалось бы не больше, чем у многострадального дивана, взлетевшего к потолку в облаке деревянных и железных осколков и обрывков бежевой кожи.

– Не беспокоиться!!! – выплюнул, как в лицо врагу, Кречет и рванулся вперед.

То, что напарник не просто срывает на нем непонятную злость, Земгоран окончательно понял, только когда вокруг Кречета стало быстро расти и вытягиваться веретеном черное облако. Лишь поставленный наспех кособокий щит неуклюже отклонил удар, в последнюю секунду перенаправив его в стену, и горящие обломки кладки, мебели и портретов брызнули в разные стороны, щедро осыпая неподвижных пленников.

Последнее разрушение вывело из шока замершего у окна короля. Словно очнувшись от дурного сна, чтобы оказаться в реальном кошмаре, он стремительно огляделся, и так же стремительно остатки краски сошли с его лица, а глаза расширились от ужаса. Пригнувшись, он кинулся к выходу, перепрыгивая через наваленные на его пути тела, но ответная атака Земгорана превратила двери в раскаленный стальной монолит прямо под его руками. Тис хрипло взвыл, прижимая обожженные ладони к себе, рухнул на пол – самое разумное, что может сделать человек во время магической дуэли не на жизнь, а на смерть – заполз под кушетку и притаился.

Пленники лежали, не в силах шевельнуть даже пальцем, и единственным способом отгородиться от носящихся над их головами молний, сгустков огня и материализующихся стихий было закрыть глаза.

Давно уже тлел, обращаясь в синий пепел, ковер под ними. Многоцветный наборный паркет – шедевр леваррских мастеров – медленно поддавался лиловому огню, испуская терпкий дым с запахом конского пота. Осколки камней, куски штукатурки, обломки мебели и фрагменты декоративных доспехов и вооружения то и дело обрушивались на пленников, и каждый раз те радовались, что пока в дуэли двух чародеев, разошедшихся по разным концам зала, не было недолетов и рикошетов.

Агафон оказался чуть поодаль от друзей, распластавшись на краю погибающего ковра, головой к двери, ногами ко всему остальному. И если сваленные нарочно ли, случайно ли в одну кучу товарищи могли видеть или ощущать друг друга, то в поле зрения мага не попадало ничего, кроме паркета, плинтуса и небольшого кусочка выщербленной стены, и живы ли его спутники, или погибли под непрестанной бомбардировкой, ему оставалось только гадать.

Говорят, для медитации необходимо отсутствие внешних раздражителей.

Самобичеванию Агафона не мешал даже разразившийся в одной комнате с ним локальный конец света.

Скрипя стиснутыми не по выбору – по воле магии зубами, он дотошно припомнил себе всё, от нелепого – теперь видно! – решения оставить посох в башне и до идиотского доверия – кому?! – Тису!.. Далее, недолго думая, он обвинил себя во всех неудачах экспедиции, всех провалах, всех ляпах, всех злоключениях и осечках, наделил себя всеми недостатками, присущими человеческой натуре, и остановился лишь, когда не осталось больше греха на Белом Свете достаточно отвратительного, чтобы удостоиться чести быть сваленным на его затекшие, саднящие и ноющие плечи.

Поиску грехов рангом пониже погруженному в медитативное самоедство волшебнику помешало разорвавшееся рядом заклинание. Ударная волна вперемешку с искрами и кусками паркета обрушилась на его многострадальную голову, сознание, погасло, точно раздавленный светильник, но вместо того, чтобы погрузиться во тьму, окружающее неожиданно предстало в неестественном тусклом свете.

Время остановилось внезапно, мир потерял краски, словно на рисунок мелом выплеснули ведро воды, стал серым и линялым, и лишь яркие пятна магии окрашивали его теперь: алые траектории огненных заклинаний, голубые отпечатки ледяных чар, зеленые – кислоты или ядов, лиловые дыры там, куда ударили атакующие заклятья, золотистые полосы – где строилась защита, и еще, что-то большое, сине-золотое, чуть в стороне…

Призрачная красота открывшейся картины заставила мага ахнуть в изумлении… и тут же всё пропало, точно испугавшись его хриплого дыхания.

В уши снова ворвался грохот боя, вспышки заклятий резанули полуоткрытые глаза – но признаки жизни окружающего мира доносились теперь до Агафона словно с другого конца города. Потрясенный мимолетным видением, он неожиданно осознал, чтоэто было, и поразился – не столько увиденному, сколько тому, что смог это увидеть. Попасть туда. Почувствовать это. Ведь это…

Следующая мысль снова заставила его задохнуться – но уже от сумасшедшей надежды и страха, что она окажется пустой, что он больше не сможет, не сумеет, не осилит, что случайного повторения чуда не будет…

Но он должен.

Он обязан.

Правда, раньше он никогда ничего подобного не пробовал, и даже читал об этом лишь раз и то случайно, но коль он приписал себе гордыню и самоуверенность, и даже подверг себя за них остракизму, то придется теперь оправдывать и воплощать…

И размышлять.

Удар.

Он попал в это ярко-серое место, когда волна от взрыва ударила в висок.

Ну и что?

Мало его по голове били в Атланде и раньше, не будем говорить о прочих частях тела?

Значит, кроме удара было что-то еще… еще… что помогло… подтолкнуло… протолкнуло…

Что?

Может, это было что-то, что он делал?..

Лежал.

Что думал?..

Что он только не передумал… и как… и какой… и зачем… и кто он после этого… Это даже не мысли – тупые угрызения совести, монотонные, непрекращающиеся, похожие на…

Транс!!!

Ослепительно-четкая картина сложилась из разрозненных фрагментов, и дыхание его перехватило – от отчаяния.

Если он будет думать то, что думал до этого, ему не удастся даже встать со стула, не свалившись, не то, что вернуться в серый мир!.. Должен же быть другой способ!!!..

Виденный когда-то пергаментный свиток, исписанный полувыцветшими чернилами, неожиданно встал перед его глазами. Агафон сглотнул нервно, вспоминая снова несложные указания, примеривая на себя, еще раз вдохнул, выдохнул – медленно и тихо…

Прижавшись щекой к паркету [178]178
  Который в радиусе нескольких метров перестал быть паркетом несколько заклинаний назад, и зажил своей странной небелковой жизнью, мерно подрагивая от каждого удара то ли ребрами, то ли пластинами, то ли чешуей.


[Закрыть], он зажмурился и яростно отбросил подальше смятение и чувство вины, сцепившиеся в битве за превосходство. Потом постарался забыть о головной боли, радостно пульсирующей в такт бесившейся вокруг магии, о чем-то, что лежало у него на пояснице и медленно то ли прожигало, то ли проедало одежду, об опаленных на затылке волосах, ошпаренном локте, островке льда под коленкой… Список «Игнорировать и не вспоминать» можно было продолжать до пришествия Гаурдака, но он сумел ограничиться первыми десятью страницами.

Неглубоко, но ровно дыша пахнущим теперь чесноком и опилками воздухом, он собрал волю в кулак – хоть и бессильно теперь разжатый – и попытался войти в транс так, как предписывала инструкция.

Забыть про свое «я»… раствориться в окружающем тебя мире… больше напоминающем теперь мировую войну… не отвлекаться… кабуча… Забыть… раствориться… как кусок рафинада в чае… ненавижу чай с сахаром… не отвлекаться… кабуча… Уплыть на волнах эфира… потеряться… утонуть… закопаться в ил… и провались оно все синим пламенем, как сказал Шар… Кабуча!.. Сосредоточься, болван!.. Огромный бескрайний мир… чудесен и восхитителен… прекрасен, но удивителен… Кабуча!!!.. Восхитителен и дивен… высокое черное небо… усеянное мириадами алмазных точек… зовет… манит… затягивает… вбирает… охватывает… я – часть его… впустить его в себя… стать с ним единым целым… почувствовать его в себе… ощутить себя как частичку его… песчинку… каплю… дуновение ветра… солнечный лучик… дыхание магии… стать ими… потянуться… ощутить… увидеть – но не глазами… кожей… увидеть то, что должно тут быть… должно… должно… обязательно… оно здесь… здесь… ждет меня… я – это он… и он – это я…

И тихо, исподволь, серый мир, расцвеченный искрометными красками магии, показал свой краешек, и стал расти, расширяться, вытеснять другой, простой…

Волшебник охнул, удивляясь не столько поражающим своей насыщенностью цветам, сколько самому факту успеха…

И всё пропало.

Кабуча!!!

Идиот…

И снова он отбросил всё отвлекающее и ненужное, и снова уговорил себя слиться с миром – таким, какой есть, потому что скоро и такого не будет, так что лови момент, и снова время и жизнь внезапно остановились…

Призрачная краса неподвижного мира теперь не выбила его из колеи, и он смог плавно приподняться над своим телом и над товарищами, взлететь почти под самый потолок, неторопливо осмотреться…

И, замерев, едва не выскользнуть из транса опять.

Есть.

Сеть.

Сеть, удерживающая их, как паутина мух.

Толстые фиолетовые нити, перекрещивающиеся под самыми невероятными углами, а почти перед самым носом его распростертого тела – нечто.

Больше всего напоминающее перекореженную странной болезнью картошку.

Узел!!!

И еще…

Еще…

Еще…

Полдюжины бурых узлов, удерживающих липкую сеть цвета баклажана.

Размером с его кулак, они располагались вокруг заарканенных жертв правильным шестиугольником, и от каждого уходила тонкая серебристая, почти невидимая даже его магическому зрению нить к одному из ренегатов.

Но не успел Агафон подумать, что бы это могло означать, как сине-золотое чудо, замеченное раньше и забытое из-за сети, снова привлекло его внимание.

Он ахнул.

Масдай?..

Да, Масдай! Густое синее свечение исходило от него самого, а золотое…

Золотое – от накинутой на него сети! Но не пленяющей, а защитной, объемной и ажурной, как лесогорская шаль, и пульсирующей, словно живая!..

Волшебник облегченно выдохнул и почувствовал, что одной душевной болью стало меньше. Хоть один член их отряда в безопасности… хвала старому маготкачу за его прощальный подарок своему детищу…

Сетка, накрывавшая их, по сравнению с сетью Маарифа ибн Садыка казалась приспособлением для ловли акул, связанным полупарализованным великаном, слепым от рождения: огромные бесформенные ячейки, слабое плетение, безобразные корявые узлы-ключи, которых в сети отца Масдая не было и близко…

Интересно… всегда было… как могут долго существовать заклинания, не поддерживаемые хозяином?..

И тут его осенило.

Серебряные нити их сетки – питание заклинания! И если их рассечь, то заданный вопрос можно будет и переформулировать: как долго могут существовать заклинания, не поддерживаемые хозяином!

Осталось только понять, как можно избавиться от нитей питания. Такие тонкие, хрупкие, кажется, волос и то толще… так бы протянул руку и обор…

Перламутровая тень-рука неожиданно простерлась от его призрачной фигуры, замершей под потолком, к разглядываемой нити, ухватила ее – и моментально ощутила резкую боль, точно от прикосновения к раскаленной проволоке.

Ошарашенный волшебник охнул от неожиданности и изумления, едва снова не вылетев из транса, но удержался, балансируя на краю, рванул изо всех сил проклятую нить, и еще раз, и еще, снова, и снова, и снова…

* * *

Светильники, с таким старанием зажженные обер-камергером, погасли или были разбиты в самом начале сражения, и малый зал приемов освещали теперь только вспышки беснующейся магии да багровые отсветы городских пожаров.

Агафон сдавленно застонал, разлепил глаза, сконфуженно соображая, какой из двух миров реален, а какой – морок и сон, и тут же нечто шипящее, ярко-оранжевое промелькнуло над его головой, ударилось то ли в пол, то ли в стену, и взорвалось. Послышался тонкий вскрик, моментально заглушенный грохотом падающего камня – и всё внутри захолодело.

Эссельте?!

Сима?!

Иван?!

Кто?!?!?!..

К-кабуча!!!..

Волшебник попытался перевернуться набок – безрезультатно. Не сдаваясь, он напрягся, стиснул зубы, рванулся исступленно, будто силился сдвинуть с места груженый железом воз, а не семьдесят килограмм собственного веса…

Без толку.

Что-то мутно-зеленое прошипело у него над головой, влепилось в стену и расплескалось ядовитыми брызгами в густом облаке миазмов.

На несколько секунд все смолкло – лишь обожженные ядовитой зеленью камни тихо пощелкивали, покрываясь пузырьками – и вдруг хриплый голос прорезал непривычную тишину:

– Кречет, прекрати! Хватит на меня злиться! Ты сам знаешь, что я тут ни при чем!

– Не ври! – яростно прорычал и закашлялся второй ренегат.

– Я не вру! Я не сделал ничего, что бы не одобрил Избавитель!

– Не сваливай на Избавителя Мира свою мерзость, Земгоран! Ты все равно покойник!

– Идиот!!! Избавитель знал!!! Он это и предложил!!!

– Он… разговаривал с тобой?.. – голос Кречета прозвучал обескураженно и потрясенно.

– Да!!!

– Но… почему…

– Почему только со мной? – хотел Земгоран этого или нет, но голос его выдавал тайное чувство превосходства. – Потому что он сказал, что ты не совсем готов принять его истину! Ты не созрел духовно!

– Я?..

– Да, ты! И скажи теперь, что он ошибся!!! Чтобы ради спасения всего Белого Света отказаться пожертвовать каким-то…

Над противоположным укреплением вспыхнул синий огонь.

– Ладно, не кипятись!!!.. Я хотел сказать, отказаться пожертвовать одним… пусть даже очень хорошим городом… Без жертв не бывает побед, пойми, старик! А у нас на карте стоит весь Свет!..

– Я ненавижу весь Свет!!! Я ненавижу тебя!!! Я ненавижу Избавителя!!!

– Погоди, угомо…

Синий огонь сорвался и, отплевываясь шипящими искрами, понесся в прикусившего язык противника.

Несколько искр упало рядом, с азартным шкворчанием прожигая чешуйчатый паркет. Одна из них впилась в плечо Агафона, и он задохнулся от боли, замычал дико, слезы брызнули из глаз… Вторая шлепнулась рядом со щекой, обжигая и слепя, маг рванулся неистово, точно пытаясь взлететь…

И вдруг шнуры связывающего заклинания, оставшегося без подпитки, натянулись, подались…

Алая стрела молнии просвистела над ним, и справа, в самом конце зала, где находился один из противников, что-то оглушительно грохнуло, рассыпая искры и щебенку.

Ответ не заставил себя долго ждать: дюжина бледно-голубых шаров взвилась в воздух, на мгновение освещая зияющие дыры в стене, дымящиеся завалы и скрючившуюся на них человеческую фигуру.

Агафон так и не понял, что его насторожило – слишком ли бледный цвет шаров, неестественная ли поза посылавшего их ренегата или какое-то сверхъестественное чувство, вынесенное им ненароком из ярко-серого мира и не успевшее еще развеяться… Но вместо планировавшегося удара возмездия он спешно раскинул защитный экран над собой и неподвижной кучей тел позади, хоть часть из которых, надеялся он отчаянно, должна была быть еще живой.

Половина ледяных мячиков упала через долю секунды на вспыхнувший золотом щит, и тут же устремились ввысь струйками синеватого пара. Остальные, замедлившись в воздухе, словно смущенные потерей товарищей, неспешно направились кто в окна, кто в потолок, и там рассыпались стеклистой крошкой.

Нового удара от создателя ледяной эскадрильи не последовало, и нетерпеливый автор красной молнии, не дождавшись от врага ответа, приподнял щит и высунулся из-за своей баррикады из битого камня, мебели и лепнины.

И при скудном свете несущегося на него лилового сгустка энергии встретился взглядом со стоящим во весь рост Агафоном.

В следующее мгновение мощнейший взрыв раздробил защитные чары ренегата, разметал его укрепление, вынес угол зала, половину пола и смежные стены на обоих этажах, подбросил, смешивая в кучу все, что лежало на полу, и не забыл отшвырнуть гордо выпрямившегося чародея к противоположной баррикаде.