Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 107 страниц)

– Но ты же сама сказала, что я должен действовать!.. – на бедного, потерянного Иванушку больно было смотреть. – А она мешала тебе бежать!

– Так уж начал бы тогда с каблуков!!! – гневно выкрикнула смертельно раненная в самое живое (Представления о рыцарской доблести и правилах поведений типовых рыцарей) Эссельте.

– Извини, я не подумал… – пробормотал Иван и потянулся за принцессиными туфлями.

– Не будь таким болваном, любимый!!! – резво отскочила гвентянка.

Лукоморец покраснел как рак и торопливо поднялся, втянув голову в плечи.

– Я… что-то не то делаю, дорогая?.. – еле слышно пробормотал он. – Мне почему-то так кажется…

– Да! В жизни своей я не встречала еще таких… рыцарей… как ты!.. Или ты никакой не рыцарь? – закралось в ее сердце страшное подозрение.

– Рыцарь, – без колебаний выпалил Иванушка. – Рыцарь!

– Тогда, как у честного рыцаря, у тебя сейчас есть только два выхода! – сердито уперла руки в бока принцесса. – Запиши или запомни! Ты должен или уносить меня на руках, пока мы не оторвемся от погони, или остаться здесь и сразиться с ними!

– До последней капли крови! – горячо воскликнул вдохновленный на подвиг царевич, не менее горячо желая, чтобы в карманах у него всё же оказалась и записная книжка с грифелем.

– Не бойся, мой рубака, – положила ручку на усаженное репьями плечо кавалера Эссельте и начала инструктаж. – Хоть их и много, но они все без оружия. А у тебя есть…

– Что?! – воскликнул царевич.

– Меч? – Эссельте нерешительно ткнула пальчиком в называемый предмет для наглядности.

– Нет, я хочу узнать, действительно ли ты призываешь меня убить беззащитных людей, дорогая, или я что-то не так понял? – требовательно задал вопрос лукоморец.

– Если ты не убьешь этих так называемых беззащитных, – воинственно уперла ручки в бока принцесса, – они разлучат нас навеки! А что они сделают с тобой, за то, что ты похитил меня, я боюсь даже помыслить!

– Н-но… я тебя не похищал… – недоуменно вытаращил глаза Иванушка. – Это была твоя идея… Ну, про ялик… и побег…

– Какая разница? – брюзгливо фыркнула гвентянка. – Если даже идея и принадлежала женщине, отвечать всегда приходится мужчине. Всемирный закон. Статья сто двадцать шестая.

– Я не стану убивать безоружных людей, мое солнышко, – голова Иванушки склонилась, губы упрямо выпятились, брови нахмурились. – Придумай что-нибудь другое.

– Тогда возьми меня, наконец, на руки, как поступают все нормальные рыцари во всех нормальных романах, и неси!!!

Поставленный перед таким выбором, царевич остановился на варианте втором, крякнув, подхватил на руки девушку ростом с него, сделал три шага, споткнулся о не замеченную вовремя корягу, грохнулся, вскочил, взвалил свою драгоценную ношу на плечо как мешок картошки, и, вихляя и петляя, словно нетрезвый прямоходящий бегемот, и отчаянно желая, чтобы рядом оказался Олаф, со скоростью галопирующей улитки устремился к ближайшему леску.

Кипящей от праведного возмущения Эссельте хватило нескольких метров, чтобы с горечью убедиться, что или не всё в романах соответствует правде жизни, или ей в силу какого-то родового проклятья достался кавалер, к поднятию тяжестей даже в положении стоя абсолютно не пригодный.

– Айвен, отпусти меня! Я всё прощу! – взмолилась она, когда в очередной раз ее ноги встретились с неопознанным, но чрезвычайно колючим кустом, оставляя на ветках клочки шелковых чулок, а на икрах – длинные царапины.

Иванушку долго уговаривать было не надо.

– Ты уже отдохнула, радость моя? – с облегчением выдохнул он, и бережно и мягко поставил принцессу на муравейник.

А в это время на верхушке покинутого ими в такой спешке холма, среди кустов, материализовалась сначала черноволосая голова, потом седая, а за ними еще с полдюжины – покрытых разноцветными платками. Седая задержалась на миг, покрутилась, но тут же выкрикнула нечто радостное. Через мгновение ее счастливый обладатель вынырнул из зарослей ежевики и, хватаясь попеременно то за грудь, то за бок, и опираясь на сучковатую длинную палку, пошкандыбал по широкому следу из изломанных веток и притоптанной травы, оставленному беглецами, к ярко-красному пятну, виднеющемуся сквозь ветви ближней рощи.

– Бежи-и-и-и-им!!! – задрав юбки и проворно ухватив туфли в руки, Эссельте помчалась так, что Иван за ней еле поспевал. – Это Огрин!.. Архидруид!.. Он прикажет… вернуть меня… на корабль!..

Иванушка оглянулся на бегу, рискуя встретиться в лобовом столкновении с одним из зеленых патриархов леса, его отпрыском, или огромным валуном, занесенным сюда когда-то эмигрирующим ледником, и отчаянно простонал сквозь зубы.

Преследователи были так близко!..

Убежать от них теперь было делом почти невероятным.

Уничтожить?

Вопрос так даже не стоял.

Спрятаться?..

Но какой смысл?

Их моментально най…

И тут царевича осенило.

Спрятаться, пропустить погоню мимо себя, вернуться, сесть обратно в свою лодку, прорубить дно в лодке чужой, и попытать счастья в другом месте, что бы его милая ни изрекала про риск и опасности коварного пролива.

– Дорогая… стой!!!.. – не без труда поравнявшись с принцессой, лукоморец схватил ее за руку, и едва снова не был повален наземь волшебной силой инерцией.

– Ты… будешь… драться?.. – остановилась, ловя ртом воздух, и оживилась гвентянка.

– Нет!.. – радостно мотнул головой Иван. – Мы укроемся!.. За теми камнями!.. Скорей!..

И, не говоря больше ни слова, он потянул ее назад, к исполинской каменной россыпи, поросшей редким, но настырным молодым подлеском, сумевшим отыскать скудные порции земли в их неровных боках и макушках. Издалека это неприступное сборище валунов казалось почти однородным массивом, но, пробегая мимо, лукоморец к радости своей и изумлению вдруг заметил, как в глубине широкой трещины мелькнул отголосок слабого солнечного света.

Значит, камни скрывают за своими громоздкими тушами пустоту!

А если в нее еще и можно пролезть…

Проверить весьма своевременную и чрезвычайно полезную гипотезу было недолго, и уже через несколько секунд царевич проталкивал недовольно пыхтящую гвентянку сквозь открывающийся меж глыбами узкий проход.

Оказавшись в безопасном и укромном месте, принцесса рухнула в изнеможении наземь, и замерла, прерывисто дыша. Иванушка облегченно вздохнул, и хотел было опуститься рядом, как вдруг вспомнил нечто важное, молниеносно оторвал от края плаща Эссельте лоскут, подобрал с земли камень и ужом на четвереньках выскочил обратно.

Пробежав, пригибаясь, несколько метров в противоположную от их убежища сторону, он изо всех сил метнул свой обернутый алым снаряд в глубь леса, и торопливо вернулся назад.

Эссельте, почти без сил, оперевшись на руки, полулежала на сырой земле, покрытой прошлогодними листьями, кое-где приподнятыми бледной чахлой травкой, и пыталась восстановить дыхание.

– Что… это… ты… сделал?.. – свистящим тихим шепотом проговорила она.

– Военную… хитрость… – гордо взглянул на нее Иван, так же судорожно заглатывая влажный холодный воздух вечной тени.

Казалось, в этот оплот каменных великанов не только не добралась еще толком весна, но даже солнце, пробиваясь неохотно сквозь переплетенные над их головами ветки худосочных деревцев, светило по-иному – бледно, серо и тускло.

– Какой… ты… умный!.. – старательно восхитилась принцесса.

– Не я… – вспыхнул горячей волной и скромно потупился лукоморец. – Это мне рассказывала… рассказывала…

Он растерянно умолк и принялся нервно тереть ладонью лоб, страдальчески морща нос и беззвучно шевеля при этом губами, словно пытаясь выговорить то, чего отродясь не знал и, наконец, сдался.

– Это мне кто-то рассказывал… давно. Как они тоже… убегали от врагов… и бросили в сторону… платочек… для отвода глаз… Это сбило неприятеля… со следа…

– Тс-с-с-с!.. – пугливо прошипела Эссельте ему в ухо, и Иван незамедлительно и послушно захлопнул рот. – Они близко!..

Царевич прислушался.

И верно.

Невдалеке, слегка приглушаемый окружившей их каменой стеной, послышался топот нескольких пар ног, направлявшихся в их сторону.

Беглая парочка отпрянула от узкого просвета и, затаив дыхание, прижалась к холодным гладким бокам исполинских валунов.

Пробегут?..

Остановятся?..

Разгадают?..

Не додумаются?..

Шаги промчались на несколько метров вперед, потом постепенно – одни за другими – остановились.

– Где… они?.. – сердито хрипя и свистя, словно порванные мехи гармошки, вопросил надтреснутый и запыхавшийся старческий голос почти рядом с каменным прибежищем влюбленных.

Его обладатель явно не претендовал на призовые места в кроссах по пересеченной местности.

– Не знаю… – растерянно отозвался другой – сиплый и грубый – похоже, из самого авангарда. – Не видать нигде…

– Надо… следы искать!.. – осенило третьего, недалеко от него.

– Ищи, – с готовностью согласился четвертый.

– Кхм, – сказал третий и умолк.

– А, может, вам… поглядеть… эту штуку?.. Она подска… – спешно начал было голос пятый, нервозно подкашливающий, но тут встрял шестой, дрожащий и сбивающийся от гиперпотамовой дозы адреналина и возбуждения погони.

– Туда!.. Они… побежали туда!.. Там… кусок плаща!.. Ее высочества!.. За ветки зацепился!.. Я нашел!..

– Молодец!!! – хрипло гаркнул старческий голос, и зондеркоманда Огрина, радостно галдя, сорвалась с места и помчалась в сторону, указанную находкой.

– Удалось!!!.. – почти беззвучно воскликнула гвентянка и прижала к груди измазанные грязью и остатками ломких прелых листьев ладони. – Я так волновалась!.. Так боялась!.. Просто сходила с ума!.. Но теперь они не вернутся… Ведь правда, Айвен?.. Они не вернутся?..

– Надо бежать к лодкам, – торопливо прошептал Иван, не столько нервно, сколько зябко подергивая плечами.

Весна, обойдя по списку местные края, определенно забыла заглянуть в этот отгороженный неприветливыми валунами уголок. И с каждой проведенной в их компании минутой здесь словно становилось всё холоднее и неуютнее.

– Зачем?.. – вытаращила на него испуганно глаза принцесса.

– Они скоро поймут, что их обманули, – с некоторым сожалением – то ли о том, что их преследователи раскроют обман, то ли оттого, что вообще пришлось идти на обман, прошептал он. – А мы поищем другое место, где нас не найдут.

– Но пролив…

– Лучше сгинуть в его соленых водах, чем быть разлученным с тобой, сердце мое! – пылко воскликнул Иванушка, и заработал полный обожания взгляд от предмета своей страсти.

И полный глубокого удовлетворения комментарий снаружи.

– Так вот они… где… Я же говорил!.. Мастер Огрин! Вставайте! Сюда, скорей! А то опять потом скажете…

Растерянно царевич вскочил на ноги, схватил Эссельте за руку и метнулся к противоположному, неисследованному концу их каменной цитадели, увлекая несопротивляющуюся девушку за собой.

Если бы там был еще один выход, проход, пролаз, щель…

Но узнать, было ли вожделенное спасение скрыто в противоположном конце, им так и не удалось.

Потому что совершенно неожиданно, как в дурном сне, сырой промозглый воздух с запахом сырой земли, старые листья под ногами и путаная сеть тонких веток над головой пропали в один миг, и вокруг них, откуда ни возьмись, раскинулась раскатанным ковром блеклая унылая степь, изредка вспучиваемая приземистыми холмами и накрытая сверху пепельно-серыми небесами, от века веков не знавшими солнца.

– Ай…вен?.. – севшим вмиг голосом прошептала принцесса и испуганно вцепилась в зардевшегося как лукоморский закат царевича. – Г-где… мы?..

Не менее недоуменно Иван принялся поворачиваться во все стороны, ощупывая ошарашенным взглядом в поисках разгадки пропавших валунов простирающиеся перед ним холмы, равнину, кустарник, дома…

Дома?!..

Длинная стрела с тупым ударом вонзилась у его ног в сухую землю, заставив гвентянку взвизгнуть и отскочить за его спину.

– Стоять, не двигаться, человеческие выродки! – резанул по ушам звенящий сталью голос, полный презрения и ненависти.

– Убей их сразу, Аед! Убей их!

– Тихо, Боанн. Минутой раньше, минутой позже…

– Они сбегут!..

– СИХХЁ!!! – дико вскрикнула Эссельте и в ужасе прихлопнула себе рот обеими руками – только вытаращенные панически огромные голубые глаза, стремительно наполнявшиеся слезами, глядели на Иванушку отчаянно и с надеждой.

«Выхвати меч, набросься на них, убей как можно больше, перед тем, как мы все найдем последний приют в этом отвратительном краю, умри с честью в сражении, мой отважный рыцарь, мой воитель, мой герой», – безмолвно умолял ее страстный взор…

Но герой ее надежд не оправдал.

Более того.

Он повернулся к странно одетой долговязой тройке существ явно нечеловеческого происхождения, один из которых, к тому же, задумчиво целил в него из лука, вежливо улыбнулся и дружелюбно проговорил:

– Добрый день. Извините, если мы потревожили покой вашей… – он быстро оглядел разбросанные метрах в ста за спинами тройки то ли маленькие хижины, то ли большие ульи, то ли огромные скворечники, – вашего… населенного пункта… но дело в том, что мы, кажется, нечаянно заблудились. И если вы будете так любезны, что покажете нам дорогу обратно в Гвент, мы вам будем чрезвычайно признательны.

– Что?.. – непроизвольно опустился к земле лук старика.

– Что?.. – возмущенно уперли руки в бока двое его спутников.

– Что?.. – принцесса никогда бы не подумала, что глаза ее способны увеличиваться до такого диаметра.

– Э-э-э… я хочу сказать… – смутился Иванушка подобной реакцией на свой спич. – Может, я не совсем ясно выразился… прошу прощения… Но я имел в виду… что мы не хотели вас беспокоить… и что если вы просто покажете нам, как пройти в Гвент… или не в Гвент… Может, вам знакомо место, с которого мы потерялись?.. Там еще такие камни… кругом стояли… большие… и деревья на них… маленькие… а вокруг побольше. А за холмом… э-э-э… море… было… И провожать нас не надо… не утруждайте себя… достаточно будет объяснить… показать руками… нарисовать схемку… Мы же понимаем, что у вас и без нас имеется великое множество…

Лук самого высокого и самого старого по виду сиххё стал снова подниматься.

– Убей их, Аед! Заткни им рты! – взорвались кипящей ненавистью существа рядом с высоким, с длинными медными кинжалами в руках.

– Ты еще издеваешься над нами, человек, – холодно, словно сосульки за воротник, упали с тонких губ слова старика. – Или хочешь казаться…

Под беспощадным взглядом прозрачных как летнее небо глаз Иванушка попятился.

Рука, натягивающая тетиву, уперлась в плечо стрелка. Пальцы дрогнули…

Два исступленных вопля, прозвучавшие почти одновременно, слились в один.

– Айвен!!!..

– Гайны!!!..

Услышав последний выкрик, длинный лучник, а с ним и его помощники, в мгновение ока развернулись на месте, позабыв мгновенно про Ивана и его спутницу, и со всех ног бросились в ту сторону, откуда он прозвучал.

В свою деревню.

Скорее сорвавшаяся, чем пущенная стрела чиркнула оперением Иванушку по неровному обгорелому ежику волос и унеслась в степь.

– Как ты думаешь, милая, они всё-таки решили показать нам путь таким странным образом, или у них что-то случилось? – озадаченно обратился лукоморец к висящей у него на руке в полуобморочном состоянии принцессе.

Ответ свой он получил уже через несколько секунд.

Где-то в глубине деревни, а, может, и в дальнем ее конце, вспыхнул сначала один ревущий и сыплющий искрами факел, потом другой, третий… Звон металла и многоголосые рваные выкрики – смесь ужаса и злости, торжества и тоски, радости и бешенства – донеслись до слуха насторожившегося царевича почти сразу же.

– На них… напали? – тревожно наморщив лоб, Иван вопросительно взглянул на гвентянку как на единственного в пределах досягаемости эксперта по местным вопросам.

– Надеюсь, что да! – пылко воскликнула та.

– Но кто это был?

– Сиххё! Это проклятое племя, нелюди, изгнанные предками с наших земель! – не дожидаясь вопроса следующего, гневно сверкая очами, проговорила принцесса. – Безжалостные убийцы и наглые воры! Если бы не смельчаки, набросившиеся на них сзади, они убили бы и нас!

Последняя ее ремарка сочилась ядом сарказма и презрения во вполне определенный адрес.

– А кто их враги, ласточка моя? – беспокойно пытаясь выглядеть сражающиеся стороны среди беспорядочно разбросанных по равнине домов, поинтересовался Иван, каустических принцессиных эмоций обеспокоенно не замечая.

– Их враги – наши друзья! – с апломбом, больше приставшим Шантоньской Девственнице, безапелляционно заявила Эссельте.

– Олаф, Агафон и Масдай? – тупо уставился на даму сердца царевич.

– Кто?.. – захлопала она глазами, и тут же нетерпеливо отмахнулась: – Не говори ерунду, зайчик! «Враг моего врага – мой друг»! Это всем известная мудрость, потому что так говорит мой отец, король Гвента Конначта!

– Кто-кто?..

Иванушка внезапно побледнел, словно увидел призрака, отступил на шаг, приложил тыльную сторону ладони ко лбу…

– Конначта?.. Король Конначта?..

– Да, котенок, да! – отбросила негодование и пафос, и игриво хихикнула гвентянка, кокетливо потупив глазки. – Неужели ты не догадывался, кто я такая?!.. Правда, не догадывался?! Ах!.. Какая прелесть!.. Прямо, как в романе!..

Но Иван ее будто не слышал.

– Конначта… Адалет… Олаф… Масдай… – словно в трансе, повторял он и повторял, нерешительно то кивая, то качая головой при каждом новом имени. – Агграндар… Огмет… Гаурдак!

Это имя, выскочившее само собой откуда-то из закоулков огорошенной памяти, подействовало на лукоморца подобно удару в лоб.

Он отступил на шаг, взмахнул руками и ухватился за голову, словно та вот-вот собиралась развалиться на куски.

– Гаурдак! – с загоревшимся новой страстью взором, через пару секунд воскликнул Иванушка. – Не дать подняться Гаурдаку! Остановить его! Это – наша задача! Мы должны торопиться! Ждать нельзя ни минуты!

– Гаурдак?.. – нервным эхом отозвалась Эссельте, и кокетство ее словно унесло напоенным горьким дымом ветром. – Ты тоже знаешь эту легенду?

– Я – ее часть… – хмуро пробормотал Иванушка и, рассеянно не замечая изумленного личика принцессы, озабоченно вытянул шею, прикрывая ладонью глаза от сполохов рвущихся в блеклое небо пожарищ. – Не нравится мне, солнышко моё, что там происходит… не нравится…

Среди горящих домов метались высокие и маленькие, наряженные в причудливые серые одежды фигуры сиххё с отблескивающими алым короткими мечами и кинжалами в руках. Между ними, словно щуки меж плотвы, хищно сновали фигуры другие – коренастые, как на подбор, черные, словно покрытые шерстью, в рогатых шлемах, с тяжелыми шипастыми палицами, короткими копьями и горящими факелами.

Серых было больше, неоспоримо больше, но сражались они, даже с точки зрения Ивана, неумело и бестолково, чтобы не сказать, глупо и беспомощно, как…

– Не нравится? – забеспокоилась и Эссельте. – Думаешь, они не проигрывают?

…как женщины и дети.

– Думаю, они разбиты… – угрюмо пробормотал Иванушка, выхватил меч из ножен и со всех ног, точно одержимый, рванул к деревне, возносящейся в столбах оранжевого пламени к небосводу.

– Айвен, стой!!! – встревоженно возопила принцесса, капризно стиснув кулачки и притопнув ножкой. – Их добьют и без тебя! А нам надо искать ход обратно, домой! Ты же сам сказал, что Гаурдак…

Но сие был глас вопиющего в равнине: теперь, если даже бы небо упало на землю, или прекрасная гвентянка заявила, что с сей секунды видеть его больше не желает, или Гаурдак лично явился бы, чтобы уточнить, идет ли Иван-царевич замыкать его в темнице подземной на очередную тысячу лет, или как, Иванушка бы отмел это с раздражением как назойливый пустяк.

Там – нет, не сражались – отбивались, как могли – женщины и дети проклятого племени, безжалостных убийц и наглых воров.

И им была нужна его помощь.

Громовое лукоморское «ура» заставило воюющих на окраине поселка остановиться на краткий миг и изумленно оглянуться.

Сиххё пришли в себя первыми, и с яростью, утроенной отчаянием, набросились на замешкавшихся врагов.

Те ответили воинственным ревом и новым натиском.

Двое отделились от общей мохнатой массы и лениво потрусили ему навстречу, многозначительно поигрывая дубинами.

На бегу Иван видел, как проворные красные клинки то и дело проскальзывали под небрежную защиту черных противников и отскакивали, почти ли, совсем ли не причинив им вреда, ибо неповоротливые, но настойчивые рогатые демоны лишь отшатывались от излишне рьяных нападающих, и тут же с оглушительным гоготом переходили в контратаку.

Несколько удачных взмахов палиц – и в деревенской пыли растянулись, как исковерканные куклы, выронив мягкую медь, еще с полдесятка серых худых фигур.

Черные не дерутся, осенило царевича.

Они играют.

Как кошки с мышами.

Перед тем, как убить.

– …а-а-а-а-а!!!!!.. – осколком боевого клича встретил он весело набегающую на него с двух сторон парочку.

Осколок этот оказался острым и зазубренным, потому что уже через несколько мгновений лишь один из троих мчался что было мочи к умирающей деревне – стиснув зубы, и с огнем справедливого возмездия в серых как грозовая туча очах.

Первый попавшийся лохматый налетчик, неосмотрительно проигнорировавший угрозу с востока, пал под неистовым взмахом отливающего синевой черного клинка. Рядом с ним незамедлительно последовал второй, оказавшийся в недобрую минуту под раззудевшейся рукой Ивана.

Что было дальше – он помнил плохо: события следующих десяти минут слились перед его глазами в одну бесконечную ало-черную карусель. Сквозь вспышки гнева и жалости позже урывками вспоминал он, как сначала, очертя голову, рубил рогатых, не ожидавших такого подкрепления неспешно вырезаемому противнику. Как потом те поняли реальность и более чем серьезный настрой новой угрозы, и, оставив свои почти беззащитные жертвы, переключились на него. Как сперва по одному – по двое, а после – и всем отрядом, всерьез размахивая тяжеленными палицами, одного точного удара которых хватило бы, чтобы к хаотической груде серых и черных тел на утоптанной земле присоединилось еще одно, в белой отряжской меховой куртке, накинулись они на лукоморца. Как метался он обезумевшим ураганом по кривым улочкам между горящими домами и мечущейся в безумной панике домашней живностью в поисках еще хотя бы одного мерзкого черного рыла, но всё, на что натыкался – догорающие пожарища, втоптанная в грязь разбитая утварь и безобразная смерть.

И как сумел остановиться и прийти в себя, лишь налетев на плотную стену из ощетинившихся остро отточенной бронзой серых разномастных фигур.

Стрела на единственном натянутом луке старого знакомца Аеда смотрела ему прямо в лоб.

Кроваво-огненная пелена безумия боя стала сползать с его глаз, и царевич сконфуженно опустил меч, отер с лица кровь – свою ли, чужую ли – кто ее теперь разберет – и нерешительно откашлялся.

– Н-ну… вроде, этих, черных… больше нет… Я не нашел… по крайней мере… И мне очень жаль… что всё так получилось… – сбивчиво и немного извиняющимся тоном заговорил он, чувствуя себя неуютно под пронзительными взглядами полутора десятков пар пепельно-светлых, почти прозрачных глаз. – Кто бы они ни были… и кто бы ни были вы… они не имели права так с вами поступать. Если я еще могу чем-то помочь… Но я не лекарь… к сожалению… Но если надо копать… или нести что-то… вы только скажите…

Рука Аеда дрогнула.

– Ты больше никого и не найдешь. Они сбежали. Те, которые могли…

Показалось ли стрелку, или нет, но при этих словах Иванушка как будто с облегчением выдохнул и расслабился.

И едва не пропустил окончание фразы.

– …А ты будешь первым человеком, которого я не убью, – хрипло договорил лучник, демонстративно-медленно опуская свое оружие.

– Аед?.. – неуверенно взглянула на него почти такая же высокая, как старик, и почти такая же пожилая женщина со спутанными волосами цвета старого олова с мечом и маленьким кожаным щитом в натруженных сильных руках.

– Но это же наш враг! – упрямо подняла широкий рыжий меч вторая женщина, слева от стрелка, которую еще раньше тот назвал Боанн.

– Он победил гайнов, мама! – немедленно схватил ее за руку мальчик с коротким мечом и буйной шевелюрой цвета начищенного серебра.

Если бы он был человеком, Иванушка дал бы ему лет тринадцать от силы.

– Сегодня гайнов, завтра нас… – неприязненно меря лукоморца взглядом мясника, прохрипела еще одна женщина, с витым медным обручем поверх опаленных и слипшихся от пота и крови серебряных волос. – Хитрое, предательское племя – людишки…

– Я никогда и никого не предавал, – решительно и твердо заявил Иван, демонстративно вкладывая меч в ножны. – И если у вас сложилось такое впечатление о нас… может, небезосновательное… мне очень жаль. Но нельзя судить обо всех людях лишь по одному-двум. Поверьте мне. Люди – отзывчивый народ, готовый прийти на помощь любому, и в любое время. Я правду говорю.

– Врун, – хмуро пробурчала без особого убеждения коренастая – для необычно высоких сиххё – девушка с двумя кривыми кинжалами. – Краснобай.

Иванушка поджал обиженно губы, но оставил выпад без ответа.

– Если я больше ничем не могу помочь вам, – вместо этого суше, чем собирался, проговорил он, – то извините, мне нужно идти.

– Куда? – впервые за все двадцать минут их знакомства, по бородатому лицу Аеда скользнула юркой ящеркой и тут же пропала невольная улыбка.

– Искать отсюда выход, – с подозрением покосился царевич на лучника. – И еще меня где-то там, за деревней, должна ждать моя любимая.

– Любимая, – фыркнула, передразнивая человека, мать мальчика – но незлобно, скорее, из врожденного чувства противоречия. – Выход они пойдут искать…

Сиххё заухмылялись.

– А что? – насупился Иван, уязвлено приняв всеобщее нежданное веселье на свой счет. – Я не собираюсь оставаться… То есть, мыне собираемся оставаться здесь всю жизнь!

Было ли это нервной реакцией после смертельной схватки, или сработало странное чувство сиххянского юмора – царевич так и не понял, но совершенно неожиданно эта простая фраза вызвала взрывной приступ гомерического хохота как среди его сторонников, так и среди недоброжелателей.

– Они не собираются оставаться здесь всю жизнь!..

– Он хочет искать выход!..

– Идти ему нужно!..

– Идти!..

– А то оставаться он не хочет!..

Вежливо подождав – и не дождавшись – пока хозяева этого странного мира успокоятся, Иванушка сухо пожал плечами и сделал шаг вперед, намереваясь обойти развеселившихся не в меру сиххё и отправиться для начала на поиск дамы сердца.

– Стой, человек, – немедленно посерьезнев, выкинул вперед ладонь Аед, и Иванушка, сделав еще два шага, остановился.

– Успокойся и остынь, – строго проговорил старик. – А вы, вместо того, чтобы зубы здесь скалить, поглядели бы, не остался ли кто живой. Ишь, раскудахтались… Курятник на выезде.

Приняв безоговорочно слова лучника за команду, ополченцы – а, точнее, главным образом, ополченки – послушно рассыпались по улицам догорающей деревеньки, отыскивая своих раненых и добивая чужих.

Впрочем, и та, и другая работа оказались не из благодарных: и страшные дубины, и волшебный меч огрехов после себя оставляли мало.

Меж тем, заметив, что баталия улеглась, что жуткие среброволосые нелюди по необъяснимой человеческой логикой причине отнюдь не пытаются прикончить ее рыцаря, а, мирно поговорив, разбрелись по своим делам, Эссельте поднялась из-за камня, послужившего ей прикрытием, и осторожно махнула Ивану ручкой.

– Милая моя, иди сюда! – углядев из-за дотлевающего пожарища робко маячащую вдалеке фигурку в красном, Иванушка заулыбался, как дурачок на пряник, и тоже призывно замахал – обеими руками. – Мы победили, бояться больше нечего!

– Идти куда?!.. К ним?!.. Самой?!.. Ты что, псих, душа моя?! – выкрикнула с безопасного расстояния и изобразила для доходчивости свое послание пальцем у виска принцесса. – Беги скорее! Спасайся! Это же сиххё! Живодеры! Бандиты! Головорезы!

– Они?.. – Иван опустил руки и с искренним непониманием уставился сначала на нее, потом на изучавшего их насмешливым взглядом старика, на разбредшихся по заваленным головешками и трупами улицам выживших женщин и детей…

И пришел к совершенно определенному выводу.

– Да нет же! Ты их с кем-то путаешь! – уверенно прокричал он в ответ. – Это славный и отважный народ, моя ласточка! И очень дружелюбный! И… мне очень жаль… что я вынужден это тебе говорить… но на твоем месте, не выяснив всего, я бы… постеснялся… называть незнакомых людей такими… неподобающими именами. И… я полагаю… прости меня, солнышко… но тебе нужно перед ними извиниться.

– Ты точно псих, зайка моя, – обреченно приговорила Эссельте, не дослушав до конца тираду лукоморца.

– Псих, псих, женщина человека. Тебе такой не нужен. Топай своей дорожкой кривыми ножками.

Девушка с двумя кинжалами незаметно подошла к царевичу сзади и, нахально подмигнув опешившей гвентянке, игриво положила руку ему на плечо.

Спустя несколько секунд принцесса уже стояла рядом со своим зайкой, горделиво вскинув голову с остатками изысканной прически под неприкрыто изучающе-оценивающими взглядами насмешливых женщин сиххё.

– Э-э-э… это Аед, старейшина деревни Рудной, – галантно представил темноволосого старого сиххё Иванушка, конфузясь и тщетно надеясь вывернуться из положения, когда имен половины представляемых он не знал. – Аед, это… э-э-э… моя дорогая… которая может представиться сама… потому что она самостоятельно эмансипированная современная дама… в смысле, без предрассудков… Кхм.

Дорогая одарила дорогого еще одним красноречивым взором, судя по всему, случайно завалявшимся с предыдущего шоу, дернула плечиком и напыщенно проговорила:

– Принцесса Гвента Эссельте Златокудрая!

– Красивое имя, – хором произнесли два голоса.

Обладатель одного из них при этом устремил очи долу и вспыхнул по самую макушку, как стог сена в сухую погоду.

– А тебя как зовут? – вопросительно уставилась на лукоморца суровая старая сиххё с кожаным щитом за плечами.

– Иван, – быстро ответил царевич.

– Сионаш моё имя, – с достоинством проговорила старуха. – Жена Аеда.

– Прошу прощения, Иван и Эссельте, что не приглашаю вас присесть… или войти в дом… – кривя губы в горькой усмешке, проговорил старик, – но придется нам говорить здесь, и стоя…

– Да, конечно, – с готовностью кивнул Иванушка.

– …хотя, откровенно говоря, говорить нам особенно не о чем, – не дрогнув ни единым мускулом, закончил Аед.

– Я о том же! – не замедлила оскорблено вздернуть подбородок принцесса.

– Ты меня не поняла, женщина человека, – устало отмахнулся старейшина. – Я не знаю, что бы вы сделали с одним из нас, попади он к вам в лапы, но по обычаям сиххё, если мы не убили своего врага сразу, то не убьем его никогда. А если приняли от него помощь… то наш враг становится нашим другом. Хотя, по чести говоря, твой человек особо и не спрашивал, нужна ли она нам… и принимаем ли мы ее. А друг сиххё – друг до смерти. Человек Иван – друг нашего рода. Ты – друг Ивана. Друг моего друга – мой друг. А это значит, что среди нас тебе ничего не угрожает.