Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

Из мифического Блуждающего города.

Так случилось и сейчас – Афдал ибн Вали, почивший в недобрый час жертвой своего собственного проклятья, маг с большими связями в Совете и еще бОльшими амбициями, сколотил себе группу поддержки и устремился к заветной должности директора. До сих пор позиции сторонников ибн Шарифа и покойного завхоза были равны, но вчера, с приходом кучки взбалмошных иностранцев, с ходу заявивших, что во владении настоящего директора находился кооб, баланс сил полетел вверх тормашками.

Ибо такому обвинению, высказанному прилюдно, да еще повторенному лукавым умывальников начальником позже, при всем преподавательском составе, Шихабуддину ибн Шарифу противопоставить было нечего. Теперь его могли снять с поста решением Совета в любой день, даже не спрашивая, имеет ли он что-нибудь сказать в свою защиту.

Но алчный и нетерпеливый ибн Вали не захотел ждать ни часа лишнего. Зная, что после публичного неопровергнутого обвинения во владении частичкой наследия Десяти Проклятых – как называли Великих теперь – каждый чародей мог безнаказанно попытаться отнять жизнь у пресловутого нарушителя закона, старый интриган поспешил такой возможностью воспользоваться. «Сулейманов суд», называлось это. И означало также, что если обвиняющий при попытке прикончить обвиняемого не преуспеет в этом, то, стало быть, обвиняемый невиновен.

– …так что… – усмехнулся в свою странную черно-белую бороду директор, – я должен благодарить вас, что вы вскрыли зреющий нарыв… и не дали ему отравить весь организм.

– А как же кооб? – нетерпеливо подался вперед Олаф.

– Да, при чем тут кооб, и Казим, и горшок?.. – подержала его Эссельте.

– Наберите воды терпения в мехи любопытства, – слабо улыбнулся ибн Шариф, отхлебнул несколько глотков из услужливо поданной Яфьей пиалы с новым зельем, призванным восстановить силы и укрепить разум, откашлялся натужно, но осторожно, стараясь не тревожить пострадавшее горло, и тихо продолжил:

– А кооб и Казим, как вы догадываетесь… это уже немножко другая история.

Другая история оказалась гораздо проще и короче первой.

От предшественника ибн Шарифа ему – в качестве сувенира былых времен – достался горшочек. Что в нем содержалось – директор знал, но никогда, как и мирно почивший в бозе директор до него, и как и те чародеи, что были директорами еще раньше, сосуда не открывал, и он мирно пылился у него на полке в кабинете среди прочих кувшинов, колб, реторт, ламп и горшков – простых инструментов его ремесла.

Заметил ли хитрый Казим сосуд с необычным, явно магическим орнаментом на боках, когда был дежурным учеником и убирался со своими напарниками в кабинетах директор и завуча, или при иных обстоятельствах, теперь уже не выяснить. Но в один далеко не прекрасный день ибн Шариф случайно обнаружил, что горшочек был кем-то и когда-то подменен.

В поисках затерявшегося пакетика с сушеными лапками псевдозмеи полез он на полку, где стоял не первый век опасный сувенир… и увидел, что тот горшок, что стоит теперь на месте старого, хоть и покрыт патиной и пылью, как полагается, но всё же несколько новее.

На несколько столетий.

Кто взял кооба, когда и зачем – растерянному директору и в голову не могло прийти, и первое время он просто с ужасом ждал, когда в училище начнется катастрофа…

Но время шло, катастрофа все не начиналась, и ибн Шариф стал потихоньку успокаиваться, и даже почти забыл о пропаже.

Пока сегодня о ней не напомнили ему сразу несколько человек, и такими разнообразными способами.

Ну, да судьба властолюбивого интригана-завхоза пусть останется камнем на его собственной, ушедшей в лучший из миров душе, как сказал без сожаления Шихабуддин, а вот смерть бедного, неудачливого, перехитрившего самого себя Казима будет пятном на его совести до самой кончины.

Конечно, откуда простой ученик мог узнать про кооба – вопрос, скорее, академический, но определенные догадки на этот счет можно строить и сейчас.

Паренек был неглуп и честолюбив, и всё свободное время протирал штаны на библиотечных скамьях. Там, в кипе старых манускриптов и свитков, он и мог наткнуться на описание посудин, использовавшихся Великими для заточения кообов, элементэлов и прочей нечисти. А также на правила обращения с ними.

Конечно, архив библиотеки после такого случая будет подвергнут ревизии, поспешил заверить гостей ибн Шариф, а опасные источники удалены из общего пользования или уничтожены, но что произошло, изменить уже нельзя, как бы нам этого ни хотелось…

– Ну, так я не поняла – что нам с кообом-то делать? – хмуро вопросила Сенька, убедившись, что дальнейших откровений от директора не последует.

Он устало закрыл глаза и вздохнул.

– Я не знаю… И вряд ли хоть кто-то из ныне живущих магов Сулеймании сможет вам помочь…

– То есть, вы хотите сказать, что Ахмет Гийядин теперь до конца своей жизни останется… не собой? – потрясенно выговорил Иванушка.

– Боюсь, что да, – отвернулся директор к стене.

Среди гостей воцарилось тяжелое молчание.

– Погодите, вы сказали – из ныне живущих! – встрепенулась и уцепилась за соломинку в бурном море песка Серафима. – А какие варианты имеются?

– Да, что можно сделать?

– Кого-то найти?

– Привести?

– Вызвать?

Директор еле заметно кивнул.

– Да, вызвать…

– Кого?

– Не кого… а что… Блуждающий город… Если на Белом Свете и есть решение вашей проблемы, то хранится оно там…

– Как его вызывают? – сразу перешел к практической стороне дела уже слегка пришедший в себя Агафон.

– Это сложно? – нахмурился Абуджалиль.

– Мы справимся! – гордо выпятил нижнюю губу его премудрие.

– С вашей помощью, – вежливо подсказал Иван.

Старик покачал головой.

– Я… точно не знаю… но слышал… от своего предшественника… однажды… а тот – от своего… и так далее… что это не так уж и сложно… Ритуал простой… как при вызове обычного демона… или ифрита…

– Это хорошо! – расцвел его премудрие.

– Но есть какое-то «но»? – прозорливо прищурилась царевна.

Ибн Шариф кивнул.

– Да… Никто не знает, какое заклинание… надо при этом прочесть… чтобы Блуждающий город… появился в нашем мире… Никто… уже несколько сотен лет… И, тем более, я…

Неспешно и невесело летел ковер над песками Перечной пустыни, покрытыми крупной рябью, словно воды когда-то простиравшегося здесь озера, выжженного во время битвы с Проклятыми Магами.

Внизу проплывали корявые кустики верблюжьей колючки, шмыгали редкие, но юркие ящерицы, змеились на охоту нетерпеливые гадюки, клубились столбики пыли, поднимаемые игривым ветерком… А здесь, на высоте десяти метров, жизнь на поверхности Масдая, казалось, закончилась.

Словно лишенные чужим заклятьем сил и энергии вместе с Агафоном, лежали путники неподвижно под передвигающимся вместе с ковром навесом – творением Абу – и сумрачно созерцали открывающиеся перед ними просторы и перспективы.

И того и другого было много, но весельем и радужностью ни одни из них не страдали.

Искать братьев или сестер Ахмета?

Где?

И сколько на это уйдет времени?

А если и с новым найденным наследником будет что-нибудь не слава Сулейману? Что тогда? Искать еще одного? Времени оставалось не так уж и много. Да еще если учесть неприятную тенденцию этого года в отношении семей Выживших… Что их еще ждет в стране атланов – даже думать не хотелось. Первая и последняя надежда с момента разговора с директором училища – агафонова шпаргалка – на заданный вопрос о загадочном городе не реагировала, оставаясь девственно-пустой. Что, впрочем, было и не слишком удивительно: не каждый маг Сулеймании знал о Блуждающем городе, так что же требовать с чародеев Забугорья…

– Абу… – в который раз за несколько часов хмуро протянула царевна. – Ну подумай…

Юный маг устало вздохнул.

– Я уже всё передумал, Серафима-апа… Не знаю. Ритуал вызова ифрита Шихабуддин-ага мне на пергамент выписал. Но ведь если при ритуале вызова ифрита использовать заклинание вызова ифрита, то ифрита мы на выходе и получим!..

– Угу… Нам еще ифрита вашего для полного счастья в жизни не хватало… – угрюмо протянул Агафон.

– А, может, нам действительно вызвать ифрита и спросить у него, не знает ли он, как попасть в Блуждающий город? – пришла в голову свежая мысль Иванушке.

– А если этот не знает, вызовем другого, третьего, пятого, двадцать пятого?.. – скептически хмыкнул Кириан. – Читал я в детстве про ваших ипритов… типчики еще те… и знают, да не скажут… да еще и сожрать норовят…

– Вот-вот! Если просто уйдут, ничего не сказав – это мы еще легко отделаемся… – пасмурно предрек выпускник ВыШиМыШи, который про ифритов тоже много чего читал (И тоже в детстве), и встречи с ними отнюдь не жаждал.

Селим и Яфья грустно переглянулись и покачали головами: сказать в пользу ифритского реноме им, выросшим на тех же легендах и преданиях своих немагических родственников, тоже было нечего.

Значит, надо было думать дальше.

– А послушай, Масдай, – легонько побарабанила ладошкой по пыльной спине ковра, привлекая внимание, Сенька. – Твой отец… Маариф ибн Садык, да, я правильно запомнила?.. никогда тебе ничего не говорил про этот город? Или, может, про магов, которые его придумали?

– А почему он мне должен был про них говорить? – несколько рассеянно отозвался ковер, не проронивший за весь путь пока ни слова.

– Н-ну… – неуверенно пожала плечами царевна. – Может, я ошибаюсь… Но тебе не кажется странным, что он ушел в пустыню и… не вернулся? Он же не первую сотню лет в Сулеймании жил, знал, поди, когда буря приближается?..

– Погоди… Ты думаешь, Сень, что он ушел из замка, чтобы вызвать Блуждающий город? – вопросительно глянул на супругу Иван.

– Думаю – не думаю… – без особой убежденности проговорила царевна. – Но быть может.

– А, может, он таким способом решил свести счеты с… – начал было, но прикусил язык под укоризненным взглядом Яфьи Кириан. – Прости, глупость сказал.

Эссельте состроила страшные глаза стушевавшемуся барду и ласково потеребила жесткий ворс ковра.

– Ну, так что, Масдай?.. Может, вспомнишь? Ну, хоть что-нибудь, хоть капельку, хоть крошечку, хоть кусочек? Ну, попробуй, пожалуйста?..

Ковер добросовестно задумался.

– Нет, ничего… – с печальным сожалением вздохнул он минут через пять. – Абсолютно…

– А, может, его… это заклинание… не обязательно знать? – задумчиво глянула Сенька на Абу.

– Это как?.. – вытянулось лицо человека, пять лет занимавшегося исключительно затверживанием заклинаний наизусть.

– Н-ну… может, его можно как-нибудь… вывести?..

– Как формулу? – метнул на нее острый взгляд Агафон.

– Н-ну, да?.. Может такое быть?

– Или догадаться? – предположил Иванушка.

– Догадаться? – недоуменно наморщил лоб его премудрие. – Это как?

– Головой? – услужливо подсказал Кириан.

– Откуда тебе-то знать, зачем человеку голова? – любезностью на любезность отозвался маг.

– Да тихо вы! – прицыкнул на надувшихся друг на друга спорщиков Олаф, и с расстановкой продолжил: – Давайте рассуждать… логинчески. Ну, они, эти волхвы, свое заклинание ведь никому не говорили. Не для того они себе склад заклинаний придумывали, чтобы туда-сюда кто попало шлындал. А всё равно – вон сколько народу уходило в их город, директор сказал. И не возвращалось, кстати. Я полагаю, что если бы они ничего не нашли, то вернулись бы, так?

– Или действительно оставили свои кости в песках? – предположил Кириан.

– Все до одного? – презрительно фыркнул Агафон. – Теория вероятности, мой музыкальный друг! Теория вероятности такого произвола над человеческой личностью не допустит!

– Ну, хорошо, положим, не допустила. Дальше что? – осторожно согласилась царевна, и все остальные дружно закивали в поддержку тоже.

– Ну, вот я и думаю, что раз местные кудесники нужного заклинания не знали, а город вызвать всё равно умели, то, значит, они догадывались!

– И догадывались правильно! – азартно напомнил свою версию Иван.

– Вот и я то же говорю, – повел могучими плечами конунг. – А раз пол-Сулеймании догадалось, то неужели мы все вместе тут взятые глупее?

– У пол-Сулеймании на правильную догадку было больше восьмисот лет, – резонно заметил Масдай.

– Зато у нас мотивация выше! – жарко воскликнул Иванушка.

– Ну, раз выше, тогда давайте думать… – упер кулак в подбородок Кириан.

– Давайте, – быстро согласился конунг. – Я вот, например, уже придумал. Эти Великие наверняка ведь спешили, создавая свой город. Ведь бунт начался неожиданно, времени у них тоже много не было, как и у нас…

– И сложное заклинание придумывать было некогда? – удивленно подхватила завитавшую в горячем воздухе идею Яфья, до сего момента никогда не задумывавшаяся над законами составления заклятий.

– Ну, вообще-то, в традиционной и, тем более, современной магии заклинания разрабатываются совершенно по иному принципу, – с видом матерого лектора, уцепившегося за любимую тему, снисходительно усмехнулся Абуджалиль. – И какие-то незамысловатые слова, с потолка взятые, на эту роль не…

– У некоторых и «пожалуйста» – волшебное слово, – не упустил возможности ехидно заметить и подмигнул сконфузившейся девушке Агафон. – Правда, Яфочка?

– А некоторые зато!.. хоть весь регистр изучи!.. двух волшебных слов связать не могут!.. – вмиг позабыл умничать и вскинулся обойденный на повороте Абу.

– А я вот читал, к примеру, что для вызова волшебной лошади надо всего лишь сказать «Сивка-бурка, вещая каурка, встань передо мной, как лист перед травой», – задумчиво проговорил Иванушка. – Тоже не особенно сложные слова.

– А для вызова волшебных мастеров на все руки – аж двоих! – надо сказать: «Двое из ларца, одинаковых с лица…» и дать им задание! – внесла свою лепту Серафима. – Мне няня читала… когда я маленькая была… Правда, при этом надо этот ларец во владение получить, но ведь не это в вопросе нашем главное!

– А мне нянька рассказывала сагу про одного невидимого волшебника. Так чтобы его вызвать, надо было сказать: «Эй, Шмат-разум!..» И тоже дать задание! – кстати вспомнил конунг.

– Ну и имечко для волшебника… – скривился Кириан.

– Для невидимого – сойдет! – махнула рукой Сенька.

– А я в детстве читала, как правильно вызывать летучих обезьян! – вдруг припомнила Эссельте. – Надо сказать «Пикапу-трикапу, скорики-морики, лорики-ёрики, явитесь передо мной летучие обезьяны!»

– А когда мы были на практике в Узамбаре, то чтобы вызвать летучих обезьян, надо было всего-то выйти на улицу с пирожком в руках… – с отвращением сморщил нос Абуджалиль. – Ну и наглые твари… И кому только в голову могло прийти вызывать их специально?

– Это же сказка такая, Абу! – как маленькому, поучительно сообщила принцесса. – В которой они переносили путешественников, куда те захотят!

– Это у них Масдая не было, – с обожанием похлопал теплую пыльную спину ковра отряг.

– Кстати, не думайте, что к пирожкам, соусам и прочим селедкам поблизости от меня я отношусь иначе, чем эти ваши обезьяны, – не замедлил оповестить Масдай.

– Это как, Масдай-ага?..

– Так бы налетел бы, и разорвал!

– Ой… – торопливо затолкала в рот опальная наложница созданное для нее Абуджалилем пирожное со сливочно-ананасным кремом и фруктами.

– На, возьми платок, пожалуйста! – поспешно выхватил из воздуха голубой батистовый квадратик выпускник ВыШиМыШи.

Огромные карие глаза девушки вскинулись на миг, неожиданно встретились с волшебниковыми черными, и оба товарища по несчастью зарделись как два мака и торопливо и смущенно потупились.

– С-спасибо… Абу… ага…

– Р-рад… п-помочь… д-да…

– …А вот я читал, что чтобы вызвать джинна, вообще ничего говорить не надо, просто кувшин потереть! – вступил тем временем в дискуссию Селим. – А еще, мне бабушка рассказывала, есть такое поверье, что чтобы узнать, есть ли в закрытой пещере сокровища, надо сказать «Сим-сим, откройся»! Если откроется, то есть. А если не откроется – значит, это и не пещера вовсе, а сама по себе скала.

– Логично, – признал Кириан.

– Но не подходит, – решительно качнул головой Агафон.

– Это почему? – обиделся стражник.

– Если бы у нас было, чего тереть или открывать, нам бы и вызывать ничего не надо было, – с сожалением вздохнул его премудрие.

Селим вздохнул вслед за ним.

Причина отвода этой версии действительно была уважительной.

– А, может, нужно этот город назвать по имени и приказать явиться? – предположил отряг.

– Ага! Только не приказать, а попросить! И «пожалуйста» не забыть добавить! – ехидно скрестил руки на груди Абуджалиль и задрал нос – правда, в адрес Агафона.

– Вот видите, и Абу так же думает! – расцвел конунг и одобрительно хлопнул придворного волшебника по спине.

На этом участие молодого сулейманина в обсуждении было временно закончено – с прикушенным языком отстаивать свою точку зрения иногда не слишком комфортно.

– А, по-моему, это всё слишком просто! – пылко вступила на освободившееся место оппонента Эссельте и, призывая приятеля обратиться к здравому смыслу, непримиримо воззрилась на Олафа. – Они же всё-таки были великиемаги!

– Но им же было некогда! – не менее горячо возразила Яфья, принимая сторону отряга.

– А откуда мы знаем, что некогда? – вклинился в уходящую куда-то без него дискуссию Кириан. – Может, там пятеро воевало, а пятеро спокойненько этот город наколдовывало!

– Не военный подход! – презрительно фыркнул Олаф.

– А они и не были военными! – вступился за свой вариант менестрель.

– А я думаю, что с Сивкой-буркой!..

– Нет, с городом!..

– А Сима еще про двоих из ларца говорила!..

– Нет, мне про лошадь больше!..

– А Шмат-разум?!..

– Пикапу-трикапу!..

– Сивка-бурка!..

– Сим-сим, откройся!..

– Скорики-морики!..

– Одинаковы с лица!..

– Погодите, а чего мы вообще раскричались-то? Еще подраться не хватало! – вдруг спохватилась Сенька, и спор сразу сконфуженно смолк. – Ведь всего-то и надо, что остановиться, провести ритуал вызова ифрита и сказать все наши варианты по очереди – хоть один да, поди, сработает!..

– А если не сработает? – усомнился Селим.

– По-любому, хуже не будет, – оптимистично заверил Масдай.

Ковер приземлился тут же – место для эксперимента века было самое то – ни одной живой души вокруг, даже вездесущие змейки и ящерицы предусмотрительно попрятались, как чуяли (И это было отнюдь не случайно, как могло показаться непосвященному наблюдателю вроде Олафа, Ивана или даже Абуджалиля: за долгие века сосуществования в одной пустыне с Училищем техники профессиональной магии живность, не умеющая отличить мирно путешествующего волшебника от точно такого же волшебника, но собирающегося поставить магический эксперимент, потомства дать не успевала. Естественный отбор, однако, как сказал бы Адалет).

Расчистив и разровняв площадку для нанесения символов, линий и фигур, призванных заинтересовать и привлечь гипотетического ифрита (Только недалекие ремесленники от магии могли думать, что наносимые на ровную поверхность пола или земли письмена сами по себе не имели смысла и служили лишь для того, чтобы связать волю ифрита и замкнуть его в нашем мире до разрешения вызывающего удалиться. На самом деле всё было гораздо проще. Ифриты, джинны, дэвы и прочие обитатели потустороннего мира Сулеймании были очень любознательны и любили разносторонние развлечения. Так, например, джинны, в основном, предпочитали отряжские кроссворды, дэвы – прохождение лабиринтов в поисках дороги для мышки к сыру, элементэлы – раскрашивание фрагментов с разными точками так, чтобы получилась картинка, а ифриты обожали ребусы. И пока вызванный, к примеру, ифрит не разгадает предложенную ему головоломку, просить его можно было о чем угодно – он готов был сделать всё, лишь бы его оставили в покое. И чем интереснее и сложнее задание, тем больше времени тратил ифрит на его решение, и тем дольше бедного духа эксплуатировали бесстыжие маги. Но бывали такие случаи, когда на вызов являлся ифрит, предпочитающий кроссворды или лабиринты. И тогда волшебнику приходилось очень сильно жалеть, что его в детстве не отдали учиться на гончара или подметальщика улиц), два волшебника, закопав для начала топор соперничества (Неподалеку), вооружились оструганными ветками саксаула, и, пыхтя и потея, взялись за дело.

Спустя десять минут изображение с пергамента ибн Шарифа было перенесено на землю, порошки рассыпаны, масла разбрызганы, благовония запалены, а не посвященные в таинства магии свидетели отодвинуты на безопасное расстояние (Безопасное, естественно, для мага: чтобы, если вдруг наблюдателю придет в голову с криком: «Ой, какая прелесть страшненькая лезет из вон той дыры в воздухе!», «Ты вон там плошку опрокинул, сейчас наступишь, дай подниму!», или с какой-нибудь аналогичной и часто фатальной глупостью кинуться чародею мешаться под ногами, тот успел бы среагировать и завершить всё с минимумом потерь для себя) под установленный в песке навес и оделены для отвлечения внимания горой фруктов, кастрюльками с мороженым и литрами холодного шербета.

Начать волшебники по обоюдному согласию решили с варианта Ивана и, произнеся в унисон «Блуждающий город, Блуждающий город, встань передо мной как лист перед травой», явили миру небритую рогатую лошадь покрытыми шифером боками, ифритовскими конечностями, и отчего-то в очень плохом настроении.

Вторая попытка принесла компании огромный сундук, полный двухголовых ифритов, похожих друг на друга как две капли мазута.

Настроение у них тоже было далеко не безоблачное.

Третья – того же ифрита, но с оскаленной обезьяньей мордой и крылышками летучей мыши на голове.

Чародеи в третий раз хором возблагодарили премудрого Сулеймана, что озаботились выучить заклинание изгнания призванного наизусть, и после десятиминутной паузы уже были способны без особо заметной дрожи в руках снова приступить к проверке гипотез своих и друзей.

Четвертый заход продемонстрировал всем силу волшебного слова «пожалуйста» – вызванный ифрит, перед тем, как наброситься на доставших его уже сегодня людишек, сначала сказал «Премного благодарю за приглашение на обед», и снова два волшебника успели выставить его с Белого Света первыми.

За четвертым заходом последовал пятый, шестой, седьмой, восьмой…

К восьмому ифрит уже начал узнавать не только чародеев, но и всех остальных и, перед тем, как в очередной раз попытаться сожрать, разбросать или раздавить, по-идиотски лыбился и махал рукой.

Подготовившись к девятому и заняв стратегически важные позиции, вдохновенные волхвы вдруг обнаружили, что все предложения по вызову чего-нибудь другого, нежели их старого рогатого знакомого, закончились.

– Что значит – всё? – капризно скривил губу Агафон и неохотно опустил поднятые в ставшем уже привычным жесте призыва руки. – Еще ведь вроде что-то оставалось?

Группа поддержки волшебников переглянулась, почесала в макушках и массово пожала плечами.

– Нет, действительно всё вроде перебрали, Агафон-ага… – с растерянным сожалением ответствовал за всех Селим. – Но должен сказать, что изгонять эту страхолюдину туда, откуда она явилась, у вас прекрасно получалось! И даже вдохновило меня на рубаи в вашу высокообразованную и чрезвычайноискусную магическую честь!

 
Необычен на цвет, необычен на вид
Сей крылатоголовый узамбароифрит.
Для двух юных волхвов стал подопытной жабой
Тот, кто судьбы монархов порою вершит!
 

– Спасибо, Селим, классный стих… – с благодарностью, но грустно похлопал по плечу старого сулейманина его премудрие. – Но было бы еще класснее, если б ты придумал, как можно еще хоть кого-нибудь вызвать…

– Увы мне, я не кудесник, и кроме того, что уже вам говорил… – печально моргнул Охотник.

– А ты, Сим?.. Вань? Ты же книжки все перечитал на Белом Свете! Ну, вспомни еще хоть что-нибудь! Ну, хоть одну какую-нибудь вызывалочку!..

Иванушка виновато потупился и развел руками.

– Не помню…

К предыдущему оратору с равной долей энтузиазма присоединилась и его супруга.

– Не может быть… – вытянулась физиономия Абуджалиля. – Подумайте еще!

– Сами подумайте, – любезно отозвался Кириан, устало вытирая пот со лба заскорузлым рукавом рубахи. – А у нас уже мозги закипают от умственных усилий…

– Непривычных, – автоматически добавил Агафон.

– Ну что, неужели совсем больше нет ни у кого никаких мыслей, предложений, воспоминаний?.. – жалобно заморгал отставной придворный волшебник. – Ну, пожалуйста!.. Хоть кто-нибудь!.. Хоть что-нибудь!..

Зрители снова переглянулись, смущенно бормоча себе под носы о полном кризисе производства новых идей.

Волшебники понурились, отерли перепачканные маслами ладони о штаны и уныло присоединились к друзьям под полосатым навесом.

Кириан, разочарованно вздыхая, вытянул из багажа пробитую стрелами и ножами лютню, тронул струны и с видом обманутой добродетели ехидно грянул:

 
Битый час волшебники шаманят
Блудный город, как же ты неправ.
Ну когда они тебя подманят,
Просто заклинанье подобрав?
 
 
Знали б десять магов, что кооба
Экзорцизм придется проводить —
В очередь бы выстроились, чтобы
Нам ключи от города вручить.
 
 
Сим-сим, откройся, сим-сим отройся,
Хоть из песка заново отстройся.
Градостроительный кодекс чести
Ты нарушаешь, пропав без вести.
 
 
Как-то я у моря ждал погоды,
Не дождался, плюнул и свалил.
Ждать в пустыне город можно годы
С тем же результатом нулевым
 
 
На кооба нет у нас управы,
Гаурдак проснется и привет.
Сгинут времена и скиснут нравы,
И прости-прощай весь белый свет.
 
 
Сим-сим, откройся, сим-сим отройся,
Хоть из песка заново отстройся.
Скорей придумай хоть что-то, Сима
Ведь ждать так дальше невыносимо!..
 

– Че-т кончилась придумывалка… – замогильным голосом возвестила на призыв царевна, и раненая лютня, издав прощальный дребезжащий аккорд, смолкла.

– Подождем, пока снова начнется? – предложил Олаф.

– Начнется… когда Белый Свет качнется… – уныло протянула Серафима, сложила ноги по-тамамски, и грустно подперла щеку грязной рукой.

Раскисал на серебряном блюде мультивитаминный комплекс, согревался до температуры песка шербет, тихо закипало мороженое, а поникшие буйными головушками путники сидели, олицетворяя кто как мог скульптурную композицию «Мыслители на распутье», и отрывисто и хмуро перебрасывались ничего не значащими фразами (Вернее, значащими. Но только одно. То, что никто из них не знал, что теперь дальше делать).

– Н-нда… – грустно тянул Масдай.

– Угу… – поддерживал его Олаф.

– Вроде, всё перепробовали… – расстроенно бормотал Селим.

– Ну ведь не может такого быть, чтобы вообще ничего не подошло!.. – с горестным удивлением поглядывая на поникшего гордой головой Абуджалиля, вздыхала Яфья.

– Мы сделали всё, что могли! – защищал коллегу и себя Агафон.

– Но народная мудрость не может обманывать!.. – разводил руками Иванушка.

– Я так думала, например, что идея Олафа про приказание городу явиться обязательно сработает… – хмурилась Эссельте.

– И про обезьян забавно было… – шевелил кистями ковер.

– Там хоть слова непонятные, как в настоящем заклинании и должно быть, – кивала согласно Яфья.

– А имя волшебника что, понятно? – вопрошал пасмурно конунг.

– Непонятно, – соглашался Кириан. – Непонятно вообще, как нормального человека могли Шматом назвать… как сала кусок…

– А кто сказал, что волшебники – нормальные люди? – кисло пробурчала Серафима. – Пока догадаешься, что у них на уме – сам с ума спятишь…

– Спасибо, – невесело усмехнулся Абуджалиль.

– Ну, и имя… – не замечая реакции товарища, рассеяно качнула она головой, отвечая своим мыслям.

– Кстати, о волшебниках… Сала бы сейчас соленого с перчиком черным… – тоскливо покосился на груду десертов Агафон.

– Хочешь, попробую сделать? – предложил неожиданно выпускник ВыШиМыШи.

Его премудрие опасливо покосился на коллегу, подозревая, не пожелал ли тот раз и навсегда положить конец конкуренции, покончив с конкурентом, но подумал снова, и махнул рукой.

Одним магом больше, одним меньше…

Если они не найдут способ изгнать кооба из Ахмета, то менее чем через месяц это будет всем глубоко всё равно.

– Давай сала… шмат. И хлеба черного не забудь. Народ, кто еще хлеб с салом будет? Олаф, на тебя делать?

– Не, не хочется…

– Иван, Сима – будете сало с черным хлебом? Как дома…

– Нет, спасибо… – отстраненно поблагодарил понурый царевич.

– Сима?

– Имя, имя, имя… – словно оглохнув, шептала под нос Сенька. – Имя, имя, имя, имя волшебника…

– Си-им, ну, так что? Служба доставки ждет! – нетерпеливо облизнулся Агафон.

– Слушайте, ребята… – наконец подняла на товарищей слегка расфокусированный и более чем слегка озадаченный взор царевна. – А может такое быть… что… Нет, по-другому начать надо, может, всё это еще ерунда… Масдай?

– Не хочу сала…

– Да я не про это!.. Сколько у тебя имен? Всего, я имею в виду?

– Десять, – без заминки ответил ковер.

Серафима сглотнула пересохшим горлом, обвела вдруг застывшие лица друзей слегка сумасшедшим взглядом, и продолжила.

А, вернее, закончила:

– А ведь Великих магов местной древности было тоже десять. И если твой отец, ибн Садык, знал… или догадался… как вызвать Блуждающий город… но не мог ни с кем поделиться… а оставить свое знание или открытие для тех, кому это очень надо, и тех, кто сообразит, хотелось…

– Ты хочешь сказать… что чтобы вызвать Блуждающий город, надо произнести имена Масдая?.. – недоверчиво проговорил Иванушка.

– Нет. Я хочу сказать, что чтобы вызвать Блуждающий город, надо произнести имена Десяти Великих, – тихо ответила Серафима.

Едва последнее имя пропавших правителей прошлого унеслось в пустыню на крыльях сухого колючего ветра, как небо над их головами стремительно заволокло невесть откуда взявшимися густыми лиловыми тучами. Яркий полуденный свет померк, будто в одночасье наступил поздний вечер. Сотрясая до мозга костей, грохнул гром, словно раскололись на мелкие глыбы и посыпались сами основы мирозданья. Взмыли ввысь, крутясь и завывая, подобно безумным танцовщикам, тонны взбесившегося вдруг песка.

Люди испуганно сбились в кучку вокруг Масдая, Абуджалиль с Агафоном наперебой торопливо забормотали, выплевывая пополам с песком слова заклинания защитного купола… Но не успели они закончить, как всё стихло и смолкло – так же неожиданно, как и началось, пыль и тучи рассеялись, будто их и не было, и перед их глазами в ослепительных после минутного полумрака лучах солнца расплавленным желтым огнем сверкнули золотые крыши серебряных башен и домов.

Начищенные до блеска медные стены, окружающие колдовской город, дрогнули, и вдруг в них появилось и стало быстро расширяться полукруглое отверстие.

Достигнув размера самых огромных из когда-либо виденных путниками ворот, оно перестало расти, и всё снова замерло, словно никогда и не двигалось.

Путь за стены заветного города был открыт.

– Какой-то он… странный, – первым высказал общее мнение по поводу наконец-то сбывшейся мечты Кириан. – Ни людей, ни зверей, ни этих… как ее… нежить местную…

– Ну, без этих-то мы уж как-нибудь обойдемся, – успокоила его Сенька.

– А вот без первых… – почесал в затылке Селим. – Ни дорогу спросить, ни новости узнать, ни поздороваться…