Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 107 страниц)

И тут бездельница-луна, решив, очевидно, что на сегодняшнюю ночь она уж довольно старалась, зарылась в не видимые на иссиня-черном небе облака и пропала.

Влетев на всех парах в погруженный в полную и абсолютную тьму лагерь гастролеров, спасатели снова сбились в кучу, оружие наготове, и заозирались – кто нервно, кто воинственно – тщетно силясь пронзить чернильный мрак тревожными взорами.

Серафима бросилась влево вдоль периметра отгороженной территории в поисках ускользнувших на глазах похитителей чужих королей.

– Туда, сюда… сюда, туда… Куда сюда?.. – недовольно пробормотал певец, выставивший вместо оружия и щита любимую арфу.

Куда бы ни шагнул – везде он то натыкался на спину Ривала, то наступал на носки сапог конунгу, то тыкал себе в ухо Агафоновым рогом…

– Туда куда?..

– Умолкни, сикамбр! – сурово прошипел эрл.

Бард обиженно замер и прислушался.

В повозках-клетках и повозках-клетушках приглушенно вздыхали и тревожно ворочались во сне четвероногие и двуногие артисты шапито.

Неприступной монолитной горой возвышался прямо по курсу приземистый брезентовый шатер.

Откуда-то с той стороны теплый ночной ветерок донес волну промозглого холода и липкий запах мокрой земли.

Олаф стиснул в могучем кулаке самый большой топор и принялся воинственно обшаривать глазами враждебно затаившуюся тьму.

– Ох, не нравится мне всё это… – несчастно пробормотал Кириан, терзая в пальцах развязавшийся исподтишка чехол любимого инструмента.

– Темнота, как в банке с ваксой… К-кабуча… Глаз выколи… Ну, всё. Вы как хотите, а я сейчас сделаю светиль… – не дожидаясь Сенькиного возвращения, недовольно и немного истерично заворчал Агафон, сделал шаг вправо… и наступил на что-то мягкое.

Если бы не случайно оказавшаяся на его плече лапа Олафа, то его премудрие поставил бы рекорд Белого Света по прыжкам с места на фургоны.

А, может, и через.

– Цыц, – внушительно пробасил отряг, быстро нагнулся и протянул руку к земле.

Под пальцами его глухо звякнули бубенцы.

– Клоун… вроде…

– Ж-живой?

– А кто его…

– Олаф, они тут не проходили? – прорезал чуткую ночную тьму возбужденный голос Серафимы.

– Нет! – моментально принял боевую стойку и отозвался отряг. – А что?

– Агафон, давай свет!!! – азартно выкрикнула в ответ Сенька. – Значит, они внутрь зашли!!!

Маг радостно щелкнул пальцами, и из резанувшего по привыкшим к мраку глазам серебристого света, слева, дав полный круг как по манежу, выскочила царевна. Не задерживаясь ни на мгновение, она прикрыла глаза рукой, ухватила за руку отряга и рванула к слегка отогнутому над входом пологу шапито.

– За мной!!! И осторожно!

– Ну, изнутри-то они никуда не денутся… – попятился было как бы невзначай Кириан, но восторженно вскинувший топор номер двенадцать конунг походя дернул его за шиворот, и бард полетел головой вперед, словно соломенная кукла, от всей испуганной души сыпля в уладскую тьму аккордами и табуированной гвентянской лексикой.

Почти единой группой внеслись спасатели Конначты под обвисший, будто брюхо старой кобылы, купол шатра, готовые кто драться, кто бежать, но дружно недоумевая такому нелепому повороту погони…

И ахнув, застыли.

Они ожидали увидеть засыпанный опилом манеж, обнесенный барьером из перевернутых корзин, ряды разновеликих скамеек, хлипкий помостик для музыкантов и, если повезет, буфет, но то, что предстало в переливчатом сиянии агафоновой звезды пред их пораженными взорами, бросало вызов не только общепринятым стандартам оборудования учреждений массовой культуры, но и здравому уму.

Промозглый холод и липкий запах мокрой земли резко ударил им в ноздри, как мелкий дождь в большом количестве – по головам.

– Не п-понял?..

Вместо потертого зеленого купола над головами их материализовалось из ниоткуда низкое мутное серое небо. Вместо опилок манежа под ногами хрустнула мелкая галька вперемежку с ломкой сухой травой. Место барьера и скамеек заняли рассыпанные по широкой и бесцветной равнине поросшие бледным лишайником валуны. Вместо помоста – одинокий холм. Вместо буфета…

– Интересно, их едят? – задумчиво вопросил отряг, перехватив поудобнее топор номер семь и глядя куда-то поверх голов боевых товарищей и в другую сторону.

– Что?.. – очнулись от завораживающего изумления и подскочили все.

– Вот их, – кивнул Олаф.

Земля у них под ногами задрожала, трава затряслась, галька подпрыгнула…

– Гиперпотамы?!.. – растерянно воскликнул Ривал. – Они же вымерли!!!..

– Плохо вымерли, – резонно заметила Сенька.

– Целое стадо!.. – горестно охнул брад и звякнул арфой. – Бежим!!!

– Куда? – заполошно заметался Ривал. – Куда?

– Обратно!!! – предложил Кириан.

– Куда – обратно?! – яростно взревела царевна. – Куда?!?!?! Кругом погляди!!!

Близкий к истерике трубадур поспешно последовал рекомендации и тут же испустил душераздирающий стон.

Никакого «обратно» и в самом деле не было.

Насколько хватало глаз, кругом простирались блеклые, словно обесцвеченные просторы неведомой земли, подобно грязной вате покрытые клочками редких туманов и облитые холодным тусклым, то ли вечерним, то ли утренним, светом.

Такой родной, такой знакомой, теплой и безопасной ночи Улада следов вокруг не было и в помине.

А земля под ногами отряда уже не дрожала – она вибрировала, гудела и ходила ходуном, беспорядочно подбрасывая в воздух маленькие камушки и пыль: огромный табун четырехголовых буйволообразных бегемотов двигался в их сторону неуклюже, но неотвратимо, как горная лавина.

– На холм!!! – взмахнула рукой Сенька, и все, даже Олаф, не раздумывая, кинулись к спасительной возвышенности метрах в двадцати от них, слабо, но оптимистично кудрявившейся корявым кустарником как лысеющая макушка славного эрла.

Заблудшие заговорщики уже находились от вожделенного холма шагах в десяти – в пять раз ближе, чем сезонно мигрирующее или просто несущееся к далекому водопою или травокорму стадо за их спинами – когда под ухом Серафимы просвистела, чиркнув по волосам, первая стрела.

Не дожидаясь повторного намека, царевна тут же метнулась влево, вправо, перекатилась, собирая на себя в процессе все засохшие колючки репейника в радиусе трех метров, замерла на мгновение под массивным валуном у подножия холма, любезно отразившим вторую и третью стрелу, и со свирепым лукоморским «ура!!!», финтя и петляя, бросилась на штурм недружелюбной высоты.

Первое, что шевельнулось в поле ее зрения, в ту же секунду получило метательный нож из рукава. Следующий противник словил нож засапожный. Третий дернул к плечу тетиву, но разъяренной стальной стрекозой пронесшийся мимо ее виска топор положил конец открывшемуся было сезону охоты на Серафим.

Горячий ветер, жаркое дыхание и вонь множества несущихся напролом животных обдал достигших в последнюю секунду заветного холма гвентян. Задыхаясь от пережитого ужаса и дрожа, они обессилено приникли животами к неровной каменистой гряде, точно зачарованные наблюдая, как река бурых мощных тел покорно обтекает их такое своевременное убежище.

А над их головами тем временем кипело, в полном разгаре, сражение.

Последний нож Сеньки не нашел цель, бесполезно царапнув щеку одного из трех оставшихся стрелков, и град ответных стрел моментально заставил ее вжаться в неровную землю за кочкой размером с кошку и пожелать, чтобы сама она стала размером с мышь.

Второй топор отряга зарылся между валунами далеко за вражескими позициями, срезав под самый корешок перо на шапке неприятельского лучника. Стрела возмездия, впрочем, тоже безвредно оставив прочерк на шлеме юркнувшего за камень конунга, лишь пригвоздила на излете рукав вечернего наряда Агафона к стволу кривобокого деревца, под сенью которого распростертый плашмя маг тщетно пытался найти покой, мир и вселенскую гармонию.

Следующая чиркнула ему по шее, пробила кружевной стоячий воротник и прочно застряла в плотном ватном подплечнике платья.

Еще одна ударила в посох рядом с сомкнутыми на нем побелевшими от напряжения пальцами и отскочила, отколов крошечный кусочек с ноготок младенца.

И тут Агафон взорвался.

– Ах, вы так!!!.. Вы так!!!..

Стерпеть под вражеским обстрелом мелочный ущерб чужому платью и даже своей шкуре волшебник мог и желал.

Но повредить посох?!

Посох Агграндара?!

Посох его, Агафона?!

Доставшийся ему такой ценой?!..

– Ах, вот вы как?!..

Ответа на риторические вопросы нет и быть не может – этот непререкаемый факт неизвестным снайперам суждено было узнать в следующее мгновение.

С белесого мутного неба, откуда ни возьмись, сорвались три черные молнии, ударили в сухую, упрямо не желающую намокать под мелкой мерзкой моросью траву вокруг занявших оборону за большими валунами стрелков, выбили снопы белых искр и осыпали ими готовое к стрельбе оружие.

Изогнутые тугие луки взметнулись к серому небу в столбе зеленого пламени.

Не растерявшись, стрелки схватились за мечи и кинжалы.

Но что такое три коротких меча и три тонких кинжала против одного взбешенного трехминутным лежанием носом в пыль отряга?..

– Хелово отродье… – сквозь сведенные адреналином короткой схватки зубы процедил Олаф, с надеждой озирая угрюмые окрестности. – Почему их было так мало?..

– Я…в-в… в-впечатлен… – заикаясь и отряхивая ломкие травинки с наряда, пробормотал чародей, принимая вертикальное положение и с болезненной бледностью на физиономии оглядывая поле короткого боя.

Отряг вздрогнул, словно очнулся от гипноза, глянул под ноги, сконфузился и поспешно спрятал за спину топор.

– Если бы эти слюнтяи дрались как настоящие воины, я бы так не взбеленился… Ну, надавал бы по кочанам… как следует… Ну, в ухо звезданул… скулу там своротил… на затылок… Они сами виноваты! Лук – оружие трусов!.. – он бросил быстрый короткий взгляд на опасно набирающую воздух в грудь Серафиму, и поспешно добавил: —…и женщин.

Сенька умиротворенно сбавила обороты и спохватилась:

– А где же король?

– Величество?.. – позвал волшебник, осторожно раздвигая посохом кусты за прорванной линией неприятельской обороны. – Эй, уладский пленник?..

Из-за дальнего камня раздалось тягучее мычание.

– Конначта?!

Спасатели дружно бросились на стон, и метрах в пяти от поля боя, рядом с норкой какого-то любопытно посверкивающего из глубины пятью красными глазками зверька, обнаружили нечто человекообразное, плотно запеленутое в одеяло наподобие мумии ушедшего в лучший из миров узамбарского правителя.

Но, в отличие от мумии, пестрый сверток изо всех сил доказывал, слабо извиваясь и глухо кряхтя, что он никуда из этого мира уходить не собирается, а, скорее, наоборот.

– Конначта?..

Ухватить одеяло за край и поднять руку вверх было для конунга делом одной секунды, и на секунду следующую друзьям под ноги выкатился волчком и растянулся во всю длину замотанный в бурые бинты плюгавенький человечек самого некоролевского роста, но с королевским рубином на пальце.

Рука Агафона дернулась было за противочумной защитой, но кроме обвисших на ушах веревочек не нашлось ничего: сбитые шальной стрелой рога и копыта остались лежать под корявым деревом – последним убежищем мага.

Но каждый знает, что бывают в жизни вещи и поважнее личной безопасности.

И в приступе гражданского самосознания чародей сделал шаг вперед и отважно потыкал освобожденного концом посоха в бок.

– Эй, Конначта?

Коротышка схватился за опутавшие лицо бинты, выдохнул шумно, и жалобно уставился на маячившее над ним бледное носатое лицо, полузакрытое почти развившимися кудрями под сплюснутой шляпкой на фоне дырявого ворота, на кокетливо торчащую из плеча стрелу, на сжимаемый в руке посох…

– Э-э-э?.. Дочь моя?.. – наконец, сипло выдавил он. – Д-дочь…чурка?.. Как тебя?.. рад я… видеть… д-дитя м-моё…

Агафон открыл рот и довольно болезненно ткнул себя пальцем в грудину.

– Меня?..

– Д-да, к-конечно… – с трудом сел и неуверенно кивнул король. – Ты ведь моя… Э-э-э… наследница? Словами… не описать… как счастлив… лицезреть… родную мордашку… своей маленькой… Э-э-э… прелести…

– Краткосрочная аминазия памяти, – понимающе поджав губы, авторитетно поставил диагноз маг.

– Они ему по кумполу дали, наверное, когда крали, – сочувственно покачал головой отряг. – Стрясли мозг.

– Ну, тогда мозготрясение, значит, – не стал упорствовать и с готовностью сменил приговор не слишком разбирающийся в тонкостях медицины маг. – Всё равно. Ничем не лучше.

– А, ерунда, – рассеяно махнула рукой Серафима, со всё возрастающей тревогой и неприязнью оглядывающая странные окрестности и чужое небо. – В нашем деле мозги – не главное… Стряслись – утрясутся обратно… по дороге… Да еще дочь свою повстречает…

– Еще одну? – настороженно замер и вытаращил водянистые серые глаза Конначта. – Но их же, вроде, всего…

– Эссельте!!! Радость моя!!! Ты цела!!!

Спасатели и спасенный прикусили языки и дружно подскочили.

Ломая кусты, с противоположной стороны поляны на вершину холма выскочила маленькая щуплая фигурка в кольчужной безрукавке и в кожаных штанах с бронзовыми наколенниками, и с простертыми в недвусмысленном жесте руками кинулась к главному специалисту по волшебным наукам.

– Я увидел тебя ночью… во дворе… и узнал по платью! Деточка моя! Дай себя… тебя… обнять!..

– А вы, гражданин, кем этой девушке приходитесь, пардон? – первая пришедшей в себя, Серафима строго преградила путь экспрессивному незнакомцу к ошалело взирающему на приближающуюся персону волшебнику.

– Я ее отец, король Гвента! – остановился и вызывающе выпятил грудку колесиком неизвестный. – А вы кто такие?! Кто смеет мне перечить?!

– Еще один король? – как бы в ответ на последний вопрос, взял вновьприбывшего отца номер два тремя пальцами за плечико и тупо уставился на него Олаф.

– В смысле? – забыл задираться, замер и так же сообразительно заморгал в ответ претендент.

– В смысле, чего другого изобретите, товарищ, – сухо прищурилась царевна и скрестила руки на груди. – Король Гвента у нас уже есть.

– Король Гвента не может есть!.. не может не есть!.. не может быть! – взвился, как ужаленный гиперпотам, новоявленный претендент на гвентянскую корону. – Потому что я и есть… и есть… и пить…

Всё это время тщедушный незнакомец, моргая близоруко, изо всех сил пытался выглянуть из-за скалоподобного отряга на скромно ковыряющего землю носком сапога чародея, но вдруг шальной нетерпеливый взгляд его нечаянно упал на руку замотанной в бинты личности на заднем плане.

Замотанной в бинты и исподтишка на четвереньках в кусты ускользающей личности, если быть совсем точным.

И тут Конначту номер два будто ткнули раскаленным шилом в королевское достоинство.

– Стой!!! Отдай!!! Изменник!!! Вор!!! Надуватель!!!

Отшвырнув Сеньку в одну сторону и ловко обойдя отряга с другой, самозванец в несколько прыжков нагнал необъяснимо дезертирующего короля номер один, повалил и стал пытаться оторвать ему кисть.

– Отдай!!! Отдай кольцо!!! Уголовник!!! Выскочка!!! Самовыдвиженец!!!

– От такого и слышу… – отбивался гораздо энергичнее, чем оправдывался перевязанный король.

Но и номер два был не промах, и оба Конначты повалились на колючую ломкую траву, мутузя друг друга на чем Белый Свет стоит. Из яростно катающейся по вершине холма кучи-малы то и дело мелькали исступленно работающие коленки, кулаки, локти и сапоги, и доносились брызжущие старыми обидами оскорбления.

– Гад!

– Пес!

– Осёл!

– Козел!

– Баран!

– Свинья!

– Крокодил!

– Крыса!

– Слизняк!

– Жаба!

– Свинья!..

– Свинья уже было.

– Тогда… э-э-э…

– Хомячки.

Снисходительно усмехаясь себе под нос, отряг без малейших усилий ухватил обоих бойцов за шкирки, оторвал от земли и развел руки в стороны.

К его немалому изумлению, с переменой дислокации на ратоборцев накатило второе дыхание, и поле сражения окончательно превратилось в поле брани.

– Тать!

– Мужлан!

– Узурпатор!

– Ничтожество!

– Висельник!

– Бандит!

– Заморыш!

– Хиляк!..

Даже будучи подвешенными в воздухе в метре от земли, противники с завидным упорством пытались если не огреть, то лягнуть друг друга.

– Лжекороль!

– Смерд!

– Трепло!

– Плебей!

– Золотарь!

– Нищеброд!..

– Тихо вы! – не выдержал и, не дождавшись примирения, сердито гаркнул конунг, на которого падали все пинки и тычки, не долетающие до неприятеля по вполне понятным причинам, и от всей души тряхнул непримиримых поединщиков. – Рот закрыли и быстро признались, кто из вас настоящий…

От могучего рывка, положившего конец второму раунду, бинты с физиономии спасенного отрядом Конначты соскользнули…

– Бриггст?!?!?!..

Изумленно тараща глаза на худенькое остренькое личико приморского графа, Олаф на мгновение потерял бдительность, и второй король Гвента – как выяснилось теперь, он же первый и единственный – вывернулся из дрогнувших пальцев, грохнулся на землю, ухитрившись выхватить по пути из ножен отряга охотничий нож и, как разъяренный выкусень, бросился, вопя, на уличенного в очной ставке противника (Естественно, сам Конначта предпочел бы сравнение с геопардом, шестиногим семируком, щупальцеротом или, на худой конец, хотя бы с жаборонком).

Перепуганный самозванец взбрыкнул что было силушки, дал прочувствованного пинка в лоб атакующему королю, выпал из лишившегося остатков пуговиц камзола и кинулся наутек.

– Куда?!..

Скрежеща зубами и вращая глазами, Конначта ринулся за ним.

Сенька и Олаф – вслед, спасать обреченного графа, но оскорбленный король, подгоняемый жаждой справедливости и отмщения, всё же был проворней.

В почти тигрином прыжке сшиб он с ног несчастного хозяина самого крупного портового города Улада, придавил всей своей невеликой массой и энергично принялся за поиски на его отбивающейся и вопящей персоне чего-нибудь, подходящего для немедленного перерезания.

– Прекрати!!!..

– Нож отдай!!!..

Голоса царевны и отряга слились в один отчаянный дуэт…

К которому внезапно присоединился новый голос.

– Гвентянин, стой!!! Или я убью их!!!

– Что?..

Потревоженный в своем и без того неблагодарном занятии, король оторвал горящий обидой и мщением взгляд от побелевшей в ужасе физиономии Бриггста и гневно обратил его на источник новой помехи.

– Ты?..

– Ты?! – вторили ему обернувшиеся на нового участника боев без правил спасатели.

– Ты кто? – недовольно продолжил прерванный на полуслове король, близоруко щурясь так и эдак. – Голос знакомый… фигура здоровая…

– Пока здоровая, – многозначительно поправил его вполголоса Олаф, поигрывая оставшимся топором, и глаза его задорно блеснули.

Ибо изумленным взорам их, выкарабкиваясь из кустов с прижатыми под лезвием огромного меча гвентянами, предстал ни кто иной, как первый рыцарь Улада, брат королевы Майренн Руадан Морхольт.

– Отпусти Курнана, Конначта! Или я прикончу твоих прихвостней! – угрожающий рык герцога заставил короля разжать хватку, и освобожденный Бриггст белкой метнулся под прикрытие своего военачальника.

– М-морхольт?!.. – пораженно открыл рот король.

– Слабак!!! Неудачник!!! – граф мстительно показал ему язык, но тут же получил успокоительный пинок под косточку от своего спасителя.

– Заткнись, – гневно рявкнул Руадан, и Бриггст на сей раз благоразумно последовал совету.

– Послушайте, ваше… – вежливо и дипломатично сделала было шаг вперед Серафима, отчаянно жалея о неподобранных вовремя ножах, но первый рыцарь Улада не дал ей продолжить.

– Так-то вы отплатили за мое гостеприимство, вероломные гвентяне, – презрительно сощурились его глаза на царевну. – Хотели надуть меня.

– Кхм… – потупила скромно взор Сенька.

– За дурака принимали.

– А как ты догадался? – вытаращил невинные голубые очи Олаф.

Морхольт скрипнул зубами и обжигающе зыркнул на него исподлобья.

– С тобой я потом поговорю, по-особому. Хоть ты и простолюдин безродный…

– Почему это потом? – дерзко ощерился отряг, призывая огонь на себя. – А сейчас что, кишка тонка? Бросай этих олухов, поговорим, как воин с воином! Ну, давай, ты, боров! Признавайся, где тебя похоронить?

Но Руадан, словно не слыша наглого вызова, продолжал с закаменевшим лицом, не сводя теперь взгляда со скромно стушевавшегося на заднем плане Агафона.

– После твоего свидания с… с тем, кого вы приняли за Конначту… я сразу понял, что ваша цель – освободить его, и все ваши обещания брака и союза – брехня шелудивых двуличных гвентянских псов. И был начеку этой ночью.

Царевна развела руками и вздохнула.

– Ну, раз ты и так всё понял… Отпусти ребят и разойдемся с миром.

Морхольт нехорошо усмехнулся.

– Я не из тех людей, что позволяют безнаказанно водить себя за нос, девчонка. Будь я проклят, если хотя бы на миг желал этой треклятой свадьбы с вашей мымрой Эссельте! Если бы не предстоящая война с эйтнами, вы получили бы голову своего бесноватого короля в сундуке без разговоров!..

– Свою башку не прозевай, дуботол! И сам ты – мымр! Орясина! – оскорблено выкрикнул король, но брат королевы снова, скрипя зубами, проигнорировал брошенные ему в лицо подобно бронированной перчатке слова.

– …Но этот мир мне нужен как воздух, – тихо и яростно продолжил он. – И поэтому провалиться мне на сем месте, если я не женюсь на этой наглой гвентянке, как собирался, пусть и буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь!

– Я удивлюсь, если не будешь, – тихо гыгыкнул чародей.

– Моя дочь – дух добрый во плоти, ты, уладская свинья, дальше рыла своего не видящая! Немедленно отпусти моих людей и проваливай в свой хлев!.. – снова взвился, как кипящий гейзер, Конначта. – А не то я тобой!.. я тебя!.. я тебе!.. я тебю!..

Только молниеносная реакция Сеньки, вовремя обеспечившей подножку, и сила отряга спасла двух заложников от преждевременного посещения лучшего из миров.

– Вот-вот, так и держите, – презрительно усмехнулся брат королевы. – Жаль, цепи и ошейника тут нет. А ты, Эссельте, подойди сюда.

И Морхольт властно мотнул головой, показывая на лысый каменистый пятачок рядом с собой.

– Чего-куда?.. – ошеломленно вытаращил глаза волшебник, не ожидавший такого поворота сюжета. – Зачем?

– Можете забирать своего буйнопомешанного монарха куда хотите, если уж он вам так нужен, – стальным и холодным, словно гильотина, голосом проговорил Морхольт, буровя тяжелым синим взглядом застывших в ожидании развязки действа противников. – Но его дочь уйдет отсюда со мной.

– Кто?..

– Иди сюда, женщина, я сказал!!!

Стиснутые в мощных объятьях гвентяне ойкнули, когда длинный синеватый клинок надавил чуть сильнее, без малейшего труда оставляя в одежде на их груди аккуратные глубокие прорезы.

– Я не шучу. Судьба моего королевства выше жизней каких-то двух никчемных гвентянских клоунов. И если я решил, то слово мое – закон. И только двинься, ты, рыжий пентюх, и их головы покатятся тебе под ноги как яблоки!

Выронивший короля и дернувшийся было в атаку Олаф застыл, но не разжал стиснутых на рукояти топора пальцев.

– Невеста моя, сюда иди, – ровным голосом человека, готового на всё ради намеченной цели, и смирившегося с этим, повторил Морхольт.

Клинок его угрожающе дрогнул.

– Да какая я тебе… – возмущенно упер свободную от посоха руку в бок чародей.

– Иди, милочка, не перечь супругу, – шелковым смиренным голоском вдруг прощебетала Серафима с таким постным выражением шкодной физиономии, что на нем без труда можно было жарить картошку. – Ибо сказано: муж да жена – один сумасшедший дом. Ступай к повелителю своему, спаси двух идиотов, не способных пробежать как все десяти метров, не отставая, и живите с его первым рыцарством в мире, дружбе и гармони.

– Но?..

– И да благословит вас святой Агграндар.

Бросив на Сеньку вопросительный взгляд, Агафон словно прочитал вмиг по ханжески умильной мине ее мысли, быстро скрыл хулиганскую ухмылку за разметавшимися по глазам останками куафюра и, псевдопокорно склонив голову, послушно засеменил вперед.

– Благослови, батяня… на подвиг брачный… – тоскливым загробным голосом депрессивного привидения простонал он, не оборачиваясь. – Если не вернусь… считайте уладкой…

Это разбило сердце и терпение отца.

Повторно кинувшегося наперерез чародею Конначту конунг еле успел ухватить за ноги и затолкать подмышку.

– Погоди, не подпрыгивай, – терпеливо посоветовал он воинственному правителю Гвента, беснующемуся как лев в смирительной рубашке. – Что ни делается – всё к лучшему, как говорит моя невеста…

– Дворовая девка!!!..

– Богиня любви и красоты, – не очень обиделся отряг и несильно щелкнул правителя по лбу (Синяк сошел уже через месяц). – И ей лучше знать.

Конначта отчаянно взвыл, в полминуты растранжирив все многовековые запасы неподцензурной лексики своего народа.

Меж тем его премудрие – одухотворенное олицетворение смирения и кротости – почти поравнялся с герцогом и остановился в шаге от него, очи долу, руки покорно сложены на посохе.

Морхольт с превосходством усмехнулся, отпихнул сжавшихся и застывших в напряжении заложников, и они грузно и неуклюже повалились ничком на ломкую бесцветную траву вершины холма, наперебой хватая ртами сырой холодный воздух и выкашливая застоявшиеся в легких проклятия.

Следующим гладким отточенным движением бойца Морхольт, всё еще не выпуская меча, выбросил освободившуюся руку вперед и ухватил своенравную невесту за плечо.

Но совершенно случайно ли, или по чьему-то вредительскому намерению, в жестко сомкнувшихся пальцах его внезапно оказалась не костлявая анатомия главного специалиста по волшебным наукам, а нечто иное.

Тонкое, гладкое и обжигающе холодное, больше всего похожее на…

На посох Агграндара.

За всю историю сей неприглядной местности, от дня появления ее на карте Белого Света и до грядущего в туманном будущем дня Судного, вопль такой силы и ярости не оглашал ее тихо содрогнувшиеся холмы и равнины. Смертоносный клинок с глухим звоном повалился на землю, и первый рыцарь Улада заскакал-запрыгал вокруг него, исступленно рассекая воздух моментально опухшей и побагровевшей кистью левой руки, помогая ей из солидарности правой.

– М-мда. Пренеприятное ощущение, как специалист заявляю, – почти сочувственно покачал головой в адрес своего несостоявшегося жениха Агафон и машинально полез в рукав за шпаргалкой. – Думаю, дня два в образе какого-нибудь грача или ежа будут полезны для флуктуации его самооценки и…

Для чего еще может оказаться полезным пребывание в роли своего собственного меньшего брата для первого рыцаря Улада так и осталось неизвестным широкой публике, потому что в этот момент нечто длинное, тонкое и хлесткое выбросилось из кустов и ударило по ногам сначала Руадана, и тут же – мага.

– Ай!.. – вместо завершения лекции о пользе преобразований воскликнул волшебник, хлопаясь немедным тазом поверх своего уроненного воздыхателя.

Посох вылетел из его рук и откатился под покрытые зеленоватым лишаем лишайника камни метрах в десяти от них.

Через долю секунды с десяток новых тварей выбили ноги из-под Бриггста, свалили на каменную россыпь только поднявшегося Кириана, дали подножку Олафу, всё еще удерживающему Конначту, завалили Сеньку, и принялись усердно обматывать все, что попадалось под их склизкие объятия.

– К-кабуча!.. – только и успела воскликнуть царевна перед тем, как быть поверженной на вершину кучи-малы.

– Что это?!.. – позабыв стенать и выражаться, вскочил Ривал – одна рука на кинжале, другая готовая дать отмашку спринту к горизонту, но и эта пара ног была обвита невесть откуда вырвавшимся гладким блестящим змееподобным существом с присосками на брюхе и ловко выдернута из-под его сиятельства.

– Это сувенир!!! – радостно проорал ответ Олаф, одним взмахом топора перерубил застигшего его врасплох противника и бросился на выручку товарищам. – Это можно повесить ей на окнах!!! Для занавесок!!! Или раму для картины сделать!!! Или во дворе протянуть!!! Белье сушить!!! (Конечно, идея была неплоха, особенно если учесть, что присоски могли бы быть использованы вместо прищепок – но только при условии, что Аос согласилась бы лицезреть такой подарок каждый день)

При каждом махе грозного оружия от гибких черных тел, жарко обвивавших конечности и туловища злосчастных искателей и находителей приключений на свои ноги, куски летели во все стороны. Но с каждой новой секундой мощные гибкие твари всё прибывали и прибывали, прямо на глазах увеличиваясь в толщине и силе, и снова хватали и заваливали наземь освобожденных было людей.

Выпущенный удачным ударом Олафа Морхольт рванулся, подныривая под просвистевшую мимо живую лиану, выхватил свой меч из-под беспомощно барахтающейся в сжимающихся кольцах монстра туши эрла и мигом отсек смолянистый пульсирующий шланг. Вторым ударом герцог разрубил тварь, прижавшую к земле Бриггста, третьим – освободил Конначту, но в следующее мгновение сам был повален вырвавшейся из кустов плетью толщиной с бревно, ударный конец которого был скручен в огромный кулак.

– Агафон!!! Убери их!!! – жалко провыл голос барда из-под мерзкой живой шевелящейся осклизлой сети. – Помоги!!!..

– Их слишком много!!! – прохрипел маг, сдавленный по рукам и ногам как кукла в подарочной коробке. – И я двинуться не могу!!!..

– Оно одно!!! – проорала Сенька, ведущая отчаянную и, похоже, обреченную на поражение битву с тремя чересчур проворными шлангами. – Это не много тварей!!! Это щупальца!!! Одной, но большой!!!

– Хвала богам… – полузадушено просипел придавленный менестрель, отплевываясь от набившейся в рот травы и земли. – А я-то думал… их много…

– Я понял!!! Это же щупальцерот!!! – выкрикнул Конначта, безуспешно стараясь рассечь чудом сохраненным олафовым ножом заново обвившую его, пульсирующую зеленоватой жижей отрубленную Морхольтом плеть толщиной с ногу гиперпотама и приблизительно такой же мягкости.

– Таких огромных не быва… – начал было, но тут же был уткнут хлестким монстром физиономией в сухие лопухи Ривал.

– Он сидит где-то в тех кустах!!!.. Они все выскакивают только оттуда!!!.. – отчаянно выкрикнула Серафима перед тем, как пасть жертвой выметнувшегося из-за камней подкрепления.

– Агафон, сделай что-то!!! – проревел отряг, из последних сил отмахиваясь от наседающего со всех сторон врага. – Их не перебьешь!!!..

– Мне нужен посох!!! Он под валунами!!! И руки!!! Они подо мной!!! – не оставляя попыток вырваться, вывернуться, выкрутиться, выскользнуть или хотя бы просочиться из хватких склизких объятий, сипло и отчаянно провопил волшебник.

– Хель и преисподняя!!! – взревел конунг, махнул топором так, что сразу три щупальца отлетели, навеки покинув своего хозяина, и рванулся к обросшим лишайником камням по телам поверженных товарищей, погибших врагов и отсеченным и живым конечностям монстра.

Из-за кустов вылетело сжатое в кулак щупальце и с налету ударило точно между лопатками уносящейся жертве.

Отряг взмахнул руками, поскользнулся на измазанном зеленой кровью обрубке и, потеряв равновесие, растянулся во весь рост поверх Конначты.

– Я помогу!!! – надсадно проорал голос Морхольта откуда-то сзади. – Держись!!!