Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 107 страниц)

– Риф?!.. Но откуда?.. Основная гряда от нас метрах в сорока еще!.. – растерянно вытянул шею Ривал.

– Основная – да. А это – авангард, – кисло предположила царевна.

– Скорее, засада, – страдальчески скривился конунг от одной мысли о нелепой потере такого замечательного судна.

– Мы погибнем?.. – жалобно вытянулось лицо Агафона. – Столько изумительных нечеловеческих усилий – и всё галеону под руль?..

– Нечего расстраиваться, ваше премудрие! – утешительно просиял капитан, для которого после бури среди ясного неба и внезапно посаженного за забор шторма-убийцы не было больше ничего ни страшного, ни удивительного. – Сейчас мы спустим шлюпки, и все переберемся на берег! У нас же штиль!

– И ты даже не попытаешься заделать пробоину в королевском флагмане?! – побагровел от праведного возмущения эрл.

– С куском морского дна в трюме? – поглядел на него как на полоумного капитан, и звучно закричал в сложенные рупором ладони:

– Мы тонем!!! Без паники!!! Спустить шлюпки на воду!!! Перевозим ее высочество принцессу со свитой в первую очередь!!! Не торопитесь, собирайте всё!!! У нас много времени!!!

– Минут десять, – как бы между прочим добавил Агафон и плавно, но набирая скорость с каждым шагом двинулся к трапу, ведущему на палубу.

– Как – десять?..

Движение на корабле замерло.

– Как это десять?!.. – подскочил Ривал.

– Девять… – на бегу к двум последним не прибранным морем шлюпкам сообщил Агафон.

– А дальше что?.. – потерянно опустил руки Гильдас.

– Восемь, – для особо преуспевших в арифметике любезно подсказал Олаф, обогнул чародея и помчался к каюте, в которой они оставили Ивана и Масдая.

Сенька за ним.

Эрл охнул, метнулся следом, остановился, рванул к шлюпке, снова встал, и снова кинулся к шлюпке, и опять к каюте…

– Ты же волшебник!.. – страдальчески выкрикнул в бледную, слегка перекошенную физиономию их десятиминутного спасителя рябой матрос с юта. – Останови бурю насовсем!

– Я – боевой маг, а не водофил, – с таким видом, как будто сей факт объяснял все неясности Белого Света, студиозус проворно заскочил в шлюпку у левого борта и занял место на носу. – Когда отплываем?

Люк в палубе у мостика откинулся и, визжа, ахая и расталкивая друг друга, из каюты на нижней палубе стайкой Серых Шеек выпорхнули горничные принцессы с нехитрыми пожитками в дорожных сумках.

– Быстрее, уточки, быстрее, – торопил и подталкивал их снизу седой бородатый матрос. – Машите крылышками, пока бурю обратно не включили.

– Куда, куда, куда, куда?.. – растерянно заметались между двумя шлюпками перепуганные до полусмерти служанки.

– Тут места много, – ткнул в незанятую пока шестивесельную шлюпку старый моряк, и дрожащие от пережитого ужаса девушки неуклюже принялись карабкаться через дощатый борт.

– Фраган, помоги мне! – махнул рукой седой и ухватился за рукоятку лебедки. – Приспустим эту, потом левую!

– Погоди! Сейчас принцессу приведут! – мотнул замотанной в синий платок головой боцман.

– Спускайте шлюпку до уровня борта, принцессу так затолкаем!!! – раздраженно рявкнул с мостика Гильдас. – Время идет!!!

– Делай, как капитан сказал, Фраган! – сердито крикнул седой, и нервно озирающийся по сторонам боцман ухватился за рукоятку второй лебедки.

– Раз-два, пошли!.. – скомандовал, сбегая на палубу, Гильдас.

Лебедка заскрипела, и ее визг словно стал командой «свистать всех наверх»: дверь королевских покоев распахнулась, синхронно откинулся второй люк, ведущий на среднюю палубу, и почти одновременно на свежий воздух стали выбираться Огрин, Кириан, придворный знахарь и представители королевской фамилии, подпираемые сзади антиргаурдаковской коалицией.

– Куда бежим? Куда плывем? Куда сидим? – заметался между бортами бард, больше похожий сейчас на магазин музыкальных инструментов в эвакуации.

– Хоть куда садись! – раздраженно отмахнулся от одуревшего со страха трубадура эрл, освобождая дорогу принцессе, и Кириан, разрешившись от бремени принятия решения, взял на абордаж лодку, уже занятую Агафоном.

– За магом – как за каменной стеной… – бормотал он под нос, торопливо перекидывая через бортик свой капризно звеняще-бренчащий багаж. – Как раз, то, что нам надо над морской пучиной…

Сама собой переползшая на колени ему лютня невзначай зазвенела, бледные губы зашевелились в такт, пальцы тронули струны, и ода Агафонику Великому была уж тут как тут:

 
Когда корабль несло на рифы,
Казалось нам – ко дну пойдем,
Явился маг, словно из мифа,
И защитил нас пузырем.
 
 
Так улыбнулась нам фортуна,
Так превратились мифы в быль.
И здесь у нас в центре тайфуна
Великий маг и полный штиль…
 

– Гребцы – на правую шлюпку на весла!!! – чуждый волшебному миру искусства, гаркнул Гильдас, и шестеро матросов резво скакнули в зависшую в нескольких метрах над впавшими в ступор волнами лодку.

– Эссельте, деточка, туда, скорей туда, – Огрин торопливо потянул за руку замешкавшуюся в дверях испуганно-бледную принцессу к полуспущенной шлюпке, и тут случилось непредсказуемое.

Агафон приосанился, принял героическую позу вершителя судеб человеческих в изгнании, многозначительно-томно оперся на посох, и послал потерянной и дрожащей принцессе сногсшибательный взгляд.

Та ойкнула и покачнулась.

– Не бойся, Эссельте! – с видом покорителя всех гаурдаков вместе взятых, дарующего прекрасной даме Белый Свет и шестивесельную шлюпку в придачу, взмахнул рукой студиозус. – Этот купол – потрясающе прочный, по-другому у меня получиться не могло! Но если тебе всё-таки страшно, то я могу увеличить покрываемую им площадь в полтора… нет, в два раза! Чтобы он доставал до тех скал на пляже! Гляди!

Не прекращая глупо ухмыляться от уха до уха, Агафон воздел к небу посох и протяжно выкрикнул несколько странных слов.

Эрл встревожился.

– Зачем это ты…

Но договорить ему не пришлось.

С последним звуком, вылетевшим изо рта специалиста по волшебным наукам, вибрирующий от натиска обезумевшей бури кокон спокойствия внезапно разорвался, как шарик, приземлившийся на кактусовую рощу, и огромная волна с накопившимся за несколько минут бездействия исступлением обрушилась на правый борт, подобно сокрушительному кулаку обезумевшего морского гиганта. Не успели люди и глазом моргнуть, как шлюпку с горничными и гребцами сорвало с крюков лебедки, будто осенний лист. Еще секунда – и лодка, разбрасывая доски, весла, матросов и пассажиров, с печальным треском приземлилась на песчаном берегу острова.

Каравелла не была так удачлива.

Удар неистового вала снял ее с рифа, словно невесомую пушинку, и отшвырнул не в безопасность берега, а в беснующуюся толчею волн.

Подхваченный радостно и хищно одной, другой, третьей, четвертой истерзанный корабль уже не сопротивлялся. Быстро теряя остатки снастей и плавучесть, он жалко метался по кипящему пеной и встающей на дыбы взбесившейся водой бескрайнему пространству, уносясь от берега, едва не ставшего его спасением, всё дальше и дальше…

Чьи-то сильные руки выдернули застывших от ужаса чародея и музыканта из шлюпки, протащили по скользким, буйно уходящим из-под ног доскам, и с захлестнувшей палубу волной они влились по ступенькам трапа через оставленный открытым люк прямо на нижнюю палубу.

Волшебник приземлился головой вниз.

Мгновение спустя сверху его приложил арфой и собственной грузной персоной Кириан.

Импровизированная куча-мала была припечатана к палубе их спасителем – Олафом.

Отплевываясь и хватая спертый воздух сипящими ртами (Причем агафонов сипел: «К-кабуча!.. Идиот!.. Болван!.. Дебил!.. Склеротичный кретин!.. Толщина, а, следовательно, эффективность защитного поля обратно пропорциональна общей защищаемой площади!.. Кабуча габата апача дрендец!!!..»), несостоявшиеся утопающие едва успели осознать, что произошло и возблагодарить высшие силы, как кто-то снова ухватил их за шкирки и рванул, бесцеремонно проталкивая в следующий люк.

– Быстрее!!! Все на помпы!!! У нас пробоина!!! Мы тонем!!! – истошно проорал незнакомый голос.

– Т-тонем?.. – панически хлюпнул остатками забортной воды трубадур и мягко погрузился в обморок.

– Т-тонем?! – подскочил, хватаясь за матроса в серой рубахе одной рукой, Агафон.

В другой он крепко-накрепко сжимал пульсирующий цветом морской волны посох.

На лбу его медленно вспухала шишка.

В глазах, всё еще слегка расфокусированных и изумленных, медленно гасли искры жесткой посадки и разгорались шальные зарницы великих дел.

– Т-тогда мой длолг… длог… длогл… как просисисифинального… просифисионального… фесинального… мага… спасти вас! – озарилось светом грядущих побед его лицо. – Я как раз з-знаю… одно подходящее… з-злаклинание…

– Нет!!! – вырвалось сразу из нескольких глоток.

– Не нужно благородностей! – едва не теряя равновесие, мотнул он головой и щедро оросил окружающих спреем холодной воды, сорвавшимся с волос. – Я бескорытен! Где ваша прибоина? Несите ее сюда!

– Не надо, не надо нас спасть, всё и так очень плохо, – попытался успокоить его матрос в синем платке, но его премудрие, почуявшее новое поле применения своих магических возможностей, было уже не остановить, как девятый в девятой степени вал.

Оттолкнув доброго моряка, он откачнулся по всем законам физики в другую сторону, срикошетил о кривозубого матроса, выпрямился, был отброшен качкой назад, отскочил от Олафа и, нацелившись на лету на уходящие круто вниз ступеньки, с криком «Спасайтесь, я иду!» бросился кувырком на борьбу с прибоиной.

Если бы не чья-то широкая мускулистая спина, приземление вдохновенного кудесника было бы гораздо более холодным и мокрым.

– К-кабуча!.. – выругался Агафон, и ловко вскочил на ноги – по колено в забортной воде.

Комментарии капитана, вынырнувшего парой секунд позже из ледяной грязной мути, литературному описанию не поддавались.

– Давай, шевелись! – гаркнул сверху матрос в серой рубахе, раздраженно отпихнул в сторону застывшего потерянно у подножия трапа чародея, снова невзначай роняя его на капитана. – Помпы под баком!

– Под баком, под кастрюлей, под сковородкой – ты не умничай, ты пальцем покажи! – возмущенно выпрямился Агафон, истекая теперь водопадами незваного балласта не хуже кипящего от злости Гильдаса.

– Это ТАМ!!! – прорычал капитан, и могучим тычком отправил едва не споткнувшегося о собственный посох волшебника налево. – Где все матросы!!!

При свете нескольких водонепроницаемых ламп из зеленоватого морского стекла единственное, что смог разглядеть чародей, были копошащиеся в почти полной тьме промеж плавающих ящиков и корзин мокрые фигуры (Которые, если дотошно отнестись к вопросу, могли бы вполне оказаться как упомянутыми матросами, откачивающими воду из трюма, так и не менее часто вспоминаемыми морскими демонами, воду в трюм нагоняющими).

– Никаких условий для эффективного труда… – угрюмо буркнул маг, хлюпнул посохом о скрытое под слоем воды и попавшейся в недобрый час коробкой с шантоньскими хрустальными статуэтками днище, и тусклые корабельные лампы вспыхнули ослепительным белым светом.

Застигнутые врасплох матросы выпустили из рук рукоятки насосов, капитан схватился за сердце и осел на самую нижнюю ступеньку трапа, моряк в серой рубахе вскинул ладони к глазам, ступил мимо лестницы, и со звучным плюхом загремел в воду.

Единственным, кто оценил по достоинству перемену уровня освещенности, стал Олаф.

– Вот так-то луч… – начал было он одобрительно с верхней части трапа, как вдруг все светильники разом взорвались со звонким грохотом, осыпая замершую внизу команду стеклянной пылью, будто исчерпав за минуту весь положенный им запас прочности.

– Кабуча габата апача дрендец!..

– АГАФОН!!!!!

– Серафима, я сейчас, я что-нибудь придумаю!..

– Не надо что-нибудь!!! Свет включи!!!

– А, ну да!..

Маг снова выругался – замысловато и кучеряво, выкрикнул нужное заклинание, и над головами растерянно бултыхающихся в угрожающе прибывающей воде гвентян засветился желтый шар размером с большой арбуз.

– Снова этот драный колдун!!! – скрывая лихорадочный испуг, прорычал кто-то из-за обрушенной россыпи ящиков.

– Всегда пожалуйста, – кисло скривился маг. – Вы были очень любезны. Обращайтесь еще.

– Помпы там, волхв.

Чародей почувствовал, как его потянули за рукав.

– Что? – возмущенно вытаращил он глаза на Олафа. – Помпа? При чем тут помпа? Вы что все думаете, что я пришел сюда руками из пустого в порожнее переливать?

– А чем? – тупо уставилась на него Серафима.

– Я – маг! И известно ли вам, что достаточно всего одного верного, правильно наложенного заклинания, чтобы вся команда через минуту пошла отдыхать и пить чай!

– Тогда спасенья точно нет, – обреченно изрек приведенный доброхотами в чувства Кириан сверху, из зева люка и минорно забормотал речитативом, словно читал отходную:

 
Этот маг с большою помпой
Посадил корабль на мель.
А теперь работать помпой
Не желает он. Отсель
Нам не выбраться вовеки,
Здесь мы кончим жизни путь.
А закроет наши веки
Маг великий как-нибудь…
 

– И да умолкнут маловерные! – сурово отмахнулся от белого как молоко барда волшебник.

И, немного помолчав, добавил:

– Кто-нибудь может сказать, больше тут трехсот литров, или как?

– Триста литров?! – горестно возопил капитан. – Триста литров?!.. Да если бы здесь было триста литров, мы бы пили в каютах чай и без тебя! Триста!.. Да у нас тут скоро половина пролива окажется!!!

– Н-ну, не вижу предмета для волнения… – не особо убедительно пробормотал чародей, пропустил мимо себя новых операторов помпы – Сеньку, Олафа, Кириана и Гильдаса, присел на ступеньки трапа, чтобы не быть сброшенным сумасшедшей болтанкой в прибывающую воду, кишащую грузом, матросами и заблудившимися рыбами – и проворно полез в рукав.

– Это ничего… могло быть и хуже… значительно хуже… – успокоительно приговаривал он, дрожащей рукой разглаживая мятый пергамент на мокрой коленке.

– Как?.. – нервно замер на пути к астматически хрипящим и захлебывающимся в почти полном мраке насосам и с замиранием сердца выдавил музыкант.

Агафон оторвался от пляшущих вместе со швыряемым бурей кораблем неровных строчек шпаргалки, и поднял на любопытного миннезингера слегка расфокусированный взгляд.

– Пока не знаю. Но скоро выясним.

Юный волшебник был из породы тех людей, что твердо выполняют свои обещания (Если раньше не забывают о них. Но забывал свои посулы Агафон естественным путем, без задней мысли, и посему искренне считал себя человеком обязательным и верным слову). Поэтому далее события развивались феерично и по нарастающей.

Для начала главный специалист по волшебным наукам превратил всю воду в кефир.

Потом в кисель.

Затем в самогон.

Матросы вдохнули пары и заметно повеселели.

Некоторые попытались утопиться.

Если бы их безответственные собратья не отпили половину, им бы это даже удалось.

Помпы были позабыты и оставлены – но ненадолго: прибывающая сквозь пробоину вода быстро разбавила напиток неразборчивых богов до консистенции и вкуса просто вонючей мутной соленой жижи, и матросы, бормоча проклятья, снова бросились за работу.

После этого в хмельную от сивушных паров и одному ему понятных успехов голову чародея пришла на удивление разумная мысль, что бороться надо не с последствиями, а с причиной.

Размышления об осушении моря или, на худой конец, пролива, были скоро оставлены как не имеющие под собой научной почвы и экологически вредные.

Идея про перенесение каравеллы в какое-нибудь другое место, посуше и менее ветреное, тоже не прошла фейс-контроль как неблагонадежная: заряд посоха после первой телепортации убавился вчетверо, а не долететь и очутиться где-нибудь на рифах в зоне выведенного из себя штормом прибоя не рискнул даже вдохновенный волхв.

Попытка убрать воду из трюма окончилась быстро и бесславно: сначала вся вонючая жижа собралась в огромный шар, полный груза и корабельных крыс, посреди трюма. Потом перекатилась к корме. После – в нос. Затем прилипла к потолку, но ненадолго: через несколько секунд со смачным чавком отделилась она от перекрытия между палубами, прихватив на память несколько досок, и от души накрыла собой всех, включая неистово фонтанирующего магическими ругательствами Агафона.

Извлекши себя из-под кучи мусора, бывшего еще недавно вамаяссьским чайным сервизом на триста тридцать персон, волшебник задумался не на шутку. Но думай-не думай, а в природе оставалось всего одно-единственное последнее решение, самое очевидное, и посему самое скучное и оставляемое обуянным полетом творческого гения студентом на потом.

Заделать пробоину.

Поплевав на ладони, маг сжал покрепче посох, зажмурился и прошептал четко и ясно только что прочитанное с выручательного пергамента заклинание.

Всеобщий вздох изумления стал подтверждением того, что магия сработала.

Торжествующе ухмыльнувшись, специалист по волшебным наукам разлепил глаза и вдруг почувствовал, что нижняя палуба уходит у него из-под ног.

А, заодно, и у всех остальных.

– КАКОЙ ИДИОТ!!!!!!!!.. – проревел ему в ухо кто-то взбешенный голосом эрла, пролетая вверх тормашками мимо.

Естественно, Агафон не принял сии обидные слова на свой счет, и даже задумался ненадолго, нет ли среди его знакомых этого идиота, и если есть, то стОит ли ему при встрече сообщать, что про него думают люди… Но всё же отчего-то почуял неладное.

Посланный в сторону пробоины… вернее, того места, где он в последний раз видел пробоину, светящийся шар показал ошарашенному волшебнику фрагмент потолка, медленно смещающийся вниз.

А в том районе, где у всех нормальных кораблей, по его представлению, должно было быть дно, вольготно расположился злосчастный левый борт с пробоиной.

Заделанной.

Кирпичом.

В шесть слоев.

– К-кабуча!!!!! – было единственным, что смог проорать чародей, прежде чем на язык прыгнуло нужное «абра-кадабра-гейт!!!!» и, к потрясению самого чародея, тут же сработало.

Кирпич пропал, каравелла рывком, сбивающим всех и вся в кучу-малу, приняла вертикальное положение и с облегчением принялась тонуть дальше естественным манером.

Но Агафон никогда не искал легких путей.

Следующее заклинание заставило матросов, остервенело пытающихся заложить дыру в борту мешками с песком, отшатнуться: бурлящий ледяной водопад в оскалившемся рваными краями проеме мгновенно пропал, а вместо этого на них глянуло бездонным черным оком не менее холодное звездное небо.

Чиркнули по глазам и тут же пропали несколько шустрых комет.

Грузно проплыла мимо пузатая планета с комплектом хула-хупов вокруг талии.

Показала изогнутые гармошкой крылья нелепая громоздкая конструкция из белого железа, похожая на полотенцесушилку.

В ее круглых, похожих на морские, окошках замелькали ошалелые человеческие лица, сплошь вытаращенные глаза и разинутые рты.

Через верхний край заглянул, строя глазки, кто-то зеленый с головой, подозрительно смахивающей на недоевший удобрений огурец.

– Земля в иллюминаторе… – задумчиво пробормотал боцман.

Оттолкнувшись, он приподнялся на полметра над быстро покрывающейся тонкой корочкой льда водой и завороженно поплыл в коварно манящую бескрайнюю чернильную даль.

– Прекрати это!!! – нарушил всеобщую зачарованную тишину истошным ором капитан, хватая за ногу нахально дезертирующего Фрагана. – Немедленно!!!

«Абра-кадабра-гейт» было выпалено еще быстрее, чем в прошлый раз.

Звезды пропали, огуречноголовый исчез, а вода, словно обрадовавшись, что необъяснимо пропавшая ее жертва нашлась вновь, хлынула из зияющей дыры с удвоенной силой.

– Качайте, качайте!!! – взревел Олаф и первый кинулся к остановившимся и обезлюдевшим было насосам.

– Вахтенные к помпам, крабьи дети!!! Утоплю!!! – неистово поддержал его боцман. – Подвахтенные – заделывать дыру!!!

– К-кабуча… – прошипел маг, исступленно мечась диким взглядом по косым потекшим строчкам промокшей насквозь шпаргалки. – К-кабуча габата апача дрендец… Идиотизм… всего-то и надо… что заделать дыру, заделать дыру, заделать дыру… не то, не то, не то… Заделать дыру… Синоним… замуровать… заложить… заколотить… законопатить… замазать… не то, не то, не то… Зарастить!!!

– Отойдите все!!! – сипло прохрипел Агафон, не слишком рассчитывая, что будет услышан, но условный рефлекс и естественный отбор – великие учителя.

Команда рванула бы пешком прочь по дну морскому не по крику – по простому шепоту поймавшего кураж труженика оккульта.

Крик же – даже такой – подействовал на нее как на более продвинутых собратьев – вой сирены воздушной тревоги.

В считанные доли секунды пространство вокруг методично изрыгающей ледяную морскую воду пробоины очистилось в радиусе десяти метров.

Не спуская глаз с выисканного заклинания, волшебник сжал в правой руке посох и принялся водить левой по воздуху, в меру постепенно иссякающих сил, лишь слегка компенсируемых артистическими возможностями, изображая накарябанные на шпаргалке пассы.

Воздух вокруг дыры сгустился, замерцал, запульсировал, словно живой…

И тут люди ахнули.

Вокруг пробоины доски медленно стали превращаться в нечто склизкое, черное, тошнотворно блестящее в мерцающем свете волшебного огня кокетливыми розовыми искорками на фоне выпученных злобных лиловых очей.

И, как края раны, дыра в корабельном боку стала неспешно затягиваться прямо на глазах.

Если не считать вынырнувших вдруг из-под толщи набравшейся воды черных и блестящих как смоль щупальцев, дерзко ухвативших капитана за руку, и потрясающего, душувынимающего, мозгоразжижающего и желудконаизнанкувыворачивающего смрада, возникшего из ниоткуда, победа мирной магии была бы полной.

– Щас исправлю, щас исправлю, щас уберу… – скороговоркой затараторил чародей, но капитан не стал его дожидаться.

Он тонко взвизгнул, икнул и упал в обморок.

Щупальца стыдливо отдернулись и смущенно поползли к Серафиме.

Другая пара – с тяжелыми клешнями на концах – высунулась из-за груды мешков и тихой сапой стала подкрадываться к боцману.

Третья – с присосками размером с суповые тарелки – к группке замерших от ужаса у захлебнувшейся помпы матросов…

* * *

Забившись в угол кровати, неутомимо описывающей в пространстве замысловатые конволюции вместе с каравеллой, Эссельте поджала под себя ноги, обняла худенькие замерзшие плечики руками, бессильно опустила голову на грудь и замерла, с тоскливым напряжением прислушиваясь к то и дело поднимающейся к горлу тошноте.

За круглым морским окошком с таким же округлым, но упорно незапоминающимся заморским названием, буйствовали стихии, сверкали молнии, освещая кинжальными вспышками затянутое черными тучами небо, хищно вставали на дыбы и сшибались не на жизнь, а на смерть кроткие еще полчаса назад волны, готовые сейчас проглотить друг друга, и их раненное суденышко на закуску.

Под потолком в такт шторму – а, вернее, в полное его отсутствие – болтался тусклый желтый фонарь.

На соседней кровати безмятежно почивал зачарованный незнакомец в одежде северного варвара.

Если бы не он, в королевской каюте флагмана было бы совсем жутко и одиноко, и слезы давно бы уже лились водопадом, по сравнению с которым разыгравшаяся за окном буря была бы простым ручейком в пустыне.

С таинственным же Айвеном было не одиноко, и не жутко, а просто страшно, а плакать, хоть и хотелось отчаянно, но было никак, ни в коем случае нельзя: а вдруг он очнется, поглядит на меня, а у меня глаза красные, нос опухший, и вид такой, что демоны морские с перепугу разбегутся…

Под очередным ударом валов «Морская дева» накренилась, болезненно скрипя всеми шпангоутами и переборками, принцесса побледнела, и судорожно ухватилась за стойку балдахина.

Дверь в каюту распахнулась, резко ударившись о стену.

Девушка ойкнула испуганно, решив, что ветер сорвал ее с петель, но страх ее оказался преждевременным.

В дверном проеме, подсвеченная на миг вспышкой молнии, вырисовалась высокая фигура с развевающимися мокрыми черными волосами.

– Ваше высочество? Можно войти? Это я, ваш лекарь.

Дверь захлопнулась так же быстро, как и открылась, и вошедший нерешительно остановился у порога вне крошечного облака света, испускаемого умирающей лампой.

– Друстан?!.. – всхлипнула от радости принцесса, попыталась вскочить на ноги, но тут же была походя отброшена назад новой волной.

– Вы одна?..

– Друстан, я одна, совсем одна, если не считать отряга Айвена…

– Он проснулся? – моментально насторожился вошедший.

– Нет, милый, он спит, спит, будто летним днем на лугу под кленом, а не в этом ужасном, мокром, скачущем, как взбесившийся конь, корабле…

– Пусть спит, – суровее, чем хотелось, изрек юноша, в несколько шагов пересек каюту и опустился на колени перед королевским ложем.

– Друстан… – принцесса положила тонкие ручки ему на плечи и умоляюще заглянула в синие, как море, глаза. – Скажи мне… только правду. Ты был в трюме? Мы не утонем?.. Мне страшно…

– Нет, мы не утонем, – успокаивающе накрыл холодные дрожащие пальцы Эссельте лекарь. – Волшебник, свалившийся с неба, обещал наложить какое-нибудь заклятье, а когда он закончит, останется только откачать воду помпами, и мы все будем в безопасности… Если, конечно, ему не придет в голову улучшить свою работу. Тогда нас уже ничто не спасет.

Принцесса на мгновение позабыла свои боязни и слабо улыбнулась.

– Не будь к нему таким строгим… Сами небеса послали его нам в такой час. И он настоящий маг, без всяких сомнений, не как старый Огрин или его помощники.

Друстан пропустил мимо ушей похвалу горе-чародею, и, оглянувшись через плечо – не разделил ли кто-нибудь невзначай их компанию – торопливо прошептал:

– Эссельте. Капитан Гильдас говорил, что шторм через несколько часов должен ослабеть, и вскоре закончиться.

– Слава богам!.. – засветилась от радости принцесса, но тут же ойкнула и приложила ручку ко рту. – А что потом?..

– Потом они лягут в дрейф – до ближайшей земли. Поставят мачту. И направятся дальше. В Улад.

Озарившееся было на краткий миг светом радости лицо дочери плененного короля Гвента застыло в гримаске боли и отчаяния.

– Лучше бы мы утонули, – бесцветно прошептала она, медленно опуская наполнившиеся слезами очи долу. – Лучше бы яутонула…

– Милая, нет, ты не должна так говорить!!!

– Друстан… Друстан…

Принцесса, не договорив, уткнулась лицом в сомкнутые ладони и зарыдала.

– Эссельте, послушай меня, у меня есть план! – лекарь горячо ухватил за тонкие, украшенные ажурными золотыми браслетами запястья возлюбленную и, не дожидаясь ответа, торопливо заговорил, глотая слова и сбиваясь:

– Это добрые боги дали нам еще один, последний шанс, любовь моя! Потому что я молил их об этом дни и ночи, дни и ночи!!!.. И они услышали меня!.. Эссельте, бесценная моя, мужайся… Когда кончится шторм… наступит ночь… мы украдем шлюпку… и уплывем… до ближайшего острова… пока все спят… никто не будет знать, где искать нас!.. Мы станем жить в лесу, питаться кореньями и ягодами, пока нас не подберет какой-нибудь корабль… купец… мы скажем, что наше судно утонуло… назовемся новыми именами… уплываем куда угодно – Белый Свет велик!.. Мы начнем новую жизнь там, где нас никто и никогда не отыщет! Я открою аптеку, или стану ходить по домам, лечить людей… и всё будет замечательно, только ты и я, я и ты, и больше никого!.. Я хороший лекарь, так все говорят, и мой учитель тоже! Я буду много зарабатывать, у нас будет свой дом, и выезд, и слуги, и ты не узнаешь нужды ни в чем! А Улад и Морхольт забудутся, как страшный сон!.. И ничто не разлучит нас, Эссельте, ничто, ты слышишь меня, я клянусь! Никогда!!!.. Ну, что ты скажешь?..

– Друстан, Друстан…

Влюбленный еще не закончил речь, а принцесса уже качала головой, словно стоя над могилой и будучи не в силах поверить в необратимость произошедшего.

Над своей могилой.

– Друстан… милый мой… любимый… ненаглядный… драгоценный… ты самый лучший… самый добрый… самый заботливый… – голосом, срывающимся от слез, зашептала она, лихорадочно гладя холодными тонкими пальцами слипшиеся от соли спутанные локоны любимого.

– Ты согласна?! – задохнулся от счастья юноша.

Принцесса застыла, и короткое, фатальное слово прозвенело с неотвратимостью падающего ножа гильотины.

– Нет.

– Но…

– Нет, Друстан, нет, пожалуйста, нет… я не могу… не спрашивай… не убеждай… не уговаривай… я не стану… не буду…

– Ты разлюбила меня?.. – вспыхнул внезапной и несправедливой обидой юноша.

– Нет, Друстан, нет!!! Ни за что на свете!!! Скорее земля с небом поменяются местами, чем ты покинешь мое бедное сердце!

– Но тогда ты должна…

– Нет… Нет, Друстан… Я не могу…

– Но почему, Эссельте, почему?!

Холодные чуткие пальцы мягко прикрыли его обветренные губы.

– Ты правильно сказал… Я должна.

– Что ты должна?! Кому?! – возмущенно ухватил и сжал он в своей руке трепещущую ручку любимой.

– Своему брату… Отцу… Народу…

– Чушь!!! А если бы ты сегодня потонула, мы все бы потонули, что бы тогда все они стали без тебя делать? Что бы случилось? Да ничего!!!

– Но я жива. Прости меня за это…

– Эссельте, боги, Эссельте, любимая моя, что ты говоришь!..

– Нет, это я виновата перед тобой… Я дала тебе надежду… но я думала… если бы не этот проклятый богами и людьми рейд… я могла бы уговорить отца, чтобы он позволил… и он разрешил бы… он любит меня… но теперь…

Голос принцессы, и без того негромкий, оборвался тонким всхлипом.

– Теперь всё кончено для нас… Прости меня, милый мой… прости… прости… это моя вина… Если я не появлюсь в Уладе, они убьют отца…

– Они не посмеют!!!

– Король Муген и королева Майренн не посмели бы… но Морхольт… это чудище… Отец в его власти! А первый рыцарь уладской короны сам себе закон… никто ему не указ… даже король… и если он что-то решил – то ничто не остановит его на этом свете…

– Тем более!!! Вот видишь!!! Видишь!!! Из-за пустого чувства долга на что ты обрекаешь себя!!!

– Может, он не такой уж и злой… – словно пытаясь убедить не столько безутешного влюбленного, сколько себя, безжизненно, словно во сне, заговорила Эссельте. – Говорят, во время нашего рейда… давно… у него погибла семья… и поэтому… Может, если бы мы с покойной моей матушкой и Горвенолом сгинули бы в огне уладского рейда, и король Муген или Морхольт попался бы потом в руки моему отцу… Откровенно говоря, если бы он попался, и отец отпустил бы его на все четыре стороны, не знаю, как Горвенол, но я бы обиделась…

– Эссельте, о чем ты говоришь!!! При чем тут наш король! Морхольт – злобное тупое чудовище, не способное на человеческие чувства!!! Ты угаснешь в его гнусном мерзком замке, как лучинка на ветру!!!

– Я знаю, любовь моя… я знаю… – почти беззвучно выдавила бледная, как саван, девушка. – Извини… эта качка сводит меня с ума… Я не соображаю, что говорю…

– Эссельте, родная, если ты боишься сделать этот шаг, то давай я похищу тебя! Сразу, как только стихнет шторм, я свяжу тебя, брошу в лодку, и мы уплывем, куда течение унесет нас! И виноват буду я, только я, ты не сможешь себя винить ни в чем и никогда!