Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 107 страниц)

– Я попробую, – пожал плечами Адалет. – Но имей в виду, что на его брате… хладнокровном существе, то есть… самые испытанные заклинания иногда срабатывают очень странным образом. Загадочный феномен… В свое время… лет триста назад… у меня даже где-то было записано… куда я мог подевать свой блокнот?.. Так вот. Я говорю, что лет триста – триста сорок назад я даже проводил опыты на протяжении пятидесяти лет, чтобы точно установить закономерность, или хотя бы тенденцию… Ну, и что ты думаешь? Не удалось! Не поверишь – даже мне не удалось!..

– Ну, почему же не поверю, – криво ухмыльнулась царевна, обрывая разглагольствования старика, мысленно прицелилась, определив точку целования, и дала отмашку: – Заклинай.

Маг удовлетворенно кивнул, высвободил одну руку и что-то сбивчиво забормотал, усиленно помогая себе жестами – то ли ругался, то ли околдовывал крокодила – по результатам пока было неясно.

Но через пару минут настойчивость и волшебство взяли свое, и Иванушка сначала замедлил движения, потом остановился, лег на живот и положил тяжелую широкую морду на влажную землю, перепаханную острыми когтями и покрытую бурыми заплатками втоптанных в грязь клочьев содранного с дерева лишайника. Веки его опустились. Еще несколько неуклюжих движений – и он замер. Казалось, внезапный сон сморил его.

Больше ждать было нечего.

Сейчас или никогда.

Всё или ничего.

Родина или смерть.

Орел иди решка.

Кошелек или…

Кхм, это уже не то, смущенно хмыкнула царевна, вдохнула глубоко, и мягко спрыгнула со ставшей родной, словно гнездо, ветки вниз, стараясь впотьмах не задеть раньше времени свернувшегося калачиком вокруг ствола супруга.

Оказавшись на земле, Серафима быстро оценила ситуацию.

Перед ней, на сколько хватало глаз, простиралась и уходила в уже почти непроницаемые весенние сумерки массивная зелено-бурая спина с двумя параллельными гребнями. Морда царевича оказалась в самых камышах, с обратной стороны дерева.

Интересно, если его поцеловать в спину, это поможет?

Или чем дальше от морды, тем скромнее результаты?

И что значит – скромнее?

Он наполовину останется крокодилом?

Или его крокодильская часть будет прямо пропорциональна квадрату расстояния от губ на момент целования?

А если на половину, то на которую?

Надо подсказать Адалету – будет, чем заняться старику еще лет восемьдесят…

– Скорей, скорей, не медли!.. – прошипел сверху недовольный голос волшебника.

– Разберусь, – не слишком любезно отозвалась царевна и двинулась вдоль согнувшегося дугой тулова на поиски головы.

А интересно, если поцеловать в глаз, сработает?

Или в нос?..

Относительно сухая почва островка кончилась вместе со спиной Ивана, и начались плечи и камыши.

Проваливаясь в топь по щиколотку, Серафима не спеша – назло кудеснику – добралась до сложенной, как на подушку, на хвост бугорчатой башки, подумала немножко, и решила действовать наверняка.

В конце концов, до губ оставались какие-то полметра, а жить остаток жизни с мужем, который крокодил в квадрате, ей отнюдь не улыбалось.

Преодолев последние сантиметры уже почти по колено в вязкой грязи, придерживая при каждом шаге сапог переставляемой ноги обеими руками, Сенька неуверенно склонилась над тяжелой тупой мордой рептилии, вдохнула незнакомый запах – сырости, грязи и зверя – и потянулась губами к тому месту, откуда торчали частоколом передние зубы.

И тут вода за ее спиной взорвалась.

Огромный, отвратительный, покрытый липкой жидкой болотной жижей и ряской ночной демон топи вынырнул из зарослей камышей и протянул к ней свои безобразные перепончатые лапы.

Еще мгновение – и одним демоном на Белом Свете стало бы меньше, но при первых же звуках его голоса царевна окаменела, и нож выпал из ее ослабших вмиг пальцев.

– И что это, по-твоему, ты тут делаешь?! – возмущенно воззвала к Сеньке ну очень нечистая сила.

– Ч-что?.. – слабо пискнула она.

– Да, вот именно, что? Я за тобой уже с минуту наблюдаю! Немедленно отойди от него! Ты хоть подумала, что будет, если он не сдох, а просто уснул?!

– К-кто?..

– И где этот… этот… этот…

– Ива-а-а-а-а-а-ан!!!..

Которого именно «этого» он имел в виду, болотному призраку не дала культурно сформулировать Сенька, потому что, позабыв и про крокодила, и про чародея, и про всё остальное на свете, с визгом кинулась на шею грязевому монстру.

Конечно, тот попытался увернуться от нее под тем предлогом, что очень уж немыт, но это не помешало ее лесогорскому высочеству уронить его в суматохе на безразлично застывшего в волшебном анабиозе крокодила и запечатлеть заготовленный поцелуй на надлежащем месте – но уже не холодной, мокрой и неподвижной рептилии, а холодного, мокрого и вырывающегося, чтобы не запачкать любимую жену, Иванушки.

– Ваньша, чучело ты болотное, как ты меня напугал!!!.. – радостно колотя чумазое явление кулаками по спине, Серафима не могла налюбоваться на него в свете проглянувшей сквозь облака луны.

– Сень, скорее, бежим отсюда!.. – неистово отбивалось от нее неумытое чудо и порывалось вскочить на ноги. – Где-то тут прячется колдун!..

– Вон там, на дереве, – мотнула царевна головой наверх и продолжила начатое превращение чудища болотного в Ивана путем смазывания на себя половины налипшей на него грязи в процессе целования.

Иван перестал сопротивляться и замер.

– Он… жив?

Супруга быстро прочитала и просчитала ход его мыслей и удовлетворенно хмыкнула:

– Пока жив. Но не бойся. Я с ним разобралась. Он, конечно, чокнутый, но не опасен.

– Это я-то чокнутый?!.. – возмущенно свесился с сука и тут же загремел вниз чародей.

– Это он-то не опасен?!.. – с негодованием подскочил и споткнулся об его ноги Иван.

И недавний пленник и его похититель повалились нос к носу на спину упорно игнорирующего рандомные модуляции вектора реальности крокодила.

– Вань, погоди, не сердись, он сейчас всё объяснит! – затараторила Серафима. – Его зовут Адалет, он думает, что он какой-то там колдун-завхоз, и хочет, чтобы…

– Не колдун-завхоз, а маг-хранитель, царевна! – сердито потряс указательным пальцем перед своим, а потом и пред Ивановым носом чародей. – Маг-хранитель!

– Что?.. – Иванушка вытаращил особенно хорошо заметные на измазанном болотной жижей лице глаза и благоговейно уставился на старика. – Не может быть!.. Сам маг-хранитель?.. Премудрый Адалет?..

– Не уверена насчет премудрости, – злопамятно заметила супруга, – но…

И тут зверь под ними шевельнулся.

Волшебник раздраженно отвернулся, взмахнул несколько раз руками, осыпал просыпающуюся рептилию душем из серебристых искр, и все трое людей, без дальнейшей подготовки и предупреждения, мгновенно рухнули на землю.

А из-под ободранного и погрызенного дерева в темноту, к своим болотным собратьям, запрыгала, спотыкаясь и запинаясь об собственные, но ставшие за вечер такими непривычными ноги, лягушка.

– Вот видите, как все, оказывается, просто, – торжествующе наблюдая за выражениями физиономий лукоморцев, по-отечески усмехнулся Адалет. – А ты, девица, признайся, думала, что я всё перезабыл, а? Шалишь, милая. Хоть и десять веков прошло, а память у Адалета быстра и остра, как игла! Ты ведь, когда из коляски выскочил, удрал от меня, а, Егор… Ипат… Митрофан… Селиван…

– Иван, – сладеньким голоском подсказала Серафима.

– М-да… Иван… Надо записать… Куда я мог подевать свой блокнот… – маг рассеянно похлопал себя по карманам, но скоро сдался и махнул рукой. – Нет его… А жаль! Над этим стоило поэкспериментировать еще! Надо же – радиус эффективности простого заклинания возвращения существу первоначального вида оказывается гораздо больше, чем кто-либо когда-либо смел полагать! Это же совершит переворот в магии! Положительно переворот!.. Где-то у меня тут был… Кхм. Не в блокноте счастье. На каком расстоянии приблизительно с точностью до сантиметра ты находился от меня, когда я применил первое заклинание, ты, конечно, вспомнить сейчас не сможешь?

Иван нахмурился помимо воли.

– Мне кажется… Я… прыгнул… всего несколько раз… но когда превратился обратно… то тут же провалился чуть не пояса… потом стал выбираться… в другую сторону… Но там была только трясина, и всё глубже и глубже… и тогда я повернул назад…

– Сколько? – нетерпеливо прервал его чародей.

– Н-ну… метров пять… десять… пятнадцать…

– П-понятно… – разочарование волшебника можно было черпать ложкой и использовать в промышленных масштабах для сквашивания молока. – Некоторые эгоистично настроенные ограниченные молодые люди просто не понимают всей важности… И это перед лицом грядущих испытаний… Не понимаю.

– Премудрый Адалет? – дрожащим от переполняющих его противоположных по знаку эмоций голосом проговорил Иванушка. – Вы действительно пришли за мной, потому что?..

– Что? Ах, да, Егор… Ипат… Митрофан… Сели…

– Иван.

– …Иван. Я знаю. Я знаю, где и когда восстанет Гаурдак, – твердо заявил быстро выбросивший из головы науку кудесник. – И ты должен мне помочь.

– А как насчет сначала вернуться на пару километров назад, к ручью, и помыться? – перевела разговор в утилитарное русло царевна. – Или выдвинуться на десяток вперед к деревне, и помыться хорошо?

– Но моя лошадь сбежала… – на мгновение позабыл про грядущую миссию мировой важности и растерянно развел руками перед менее важной, но более насущной проблемой маг.

– Ничего страшного, – успокоила его Серафима. – У меня есть…

– Даже не думай!!!.. – прозвучало гневно-испуганное с коляски.

Через три часа, усталые, но чистые, наряженные в приобретенное втридорога у ушлого владельца постоялого двора «Веселый теленок» Горбыля домотканное, домокатанное и домошитое «от крестьянского кутюра», Адалет, Серафима и Иван сидели в пустом общем зале и уплетали тушеную с молочным поросенком и зеленью картошку (Еще рубль в кошелек предприимчивого Горбыля).

После купания в болоте, валяния в грязи и обдирания одежды и кожи об острые сучки простые радости жизни казались еще светлее и теплее, и благодушное настроение компании не могло испортить даже то, что подмерзшая за зиму картошка сластила, уверенно соревнуясь и обходя экзотический овощ батат, молочный поросенок на поверку оказался даже не свиноматкой, а свинобабкой, а из зелени в рагу затесались лишь пара невезучих кузнечиков.

Масдай молча блаженствовал тут же, выбитый, вычищенный новой щеткой и задрапированный вокруг занимавшей ползала лукоморской печки (Справедливости ради надо сказать, что на болоте и он не сдался без боя, и перестал стонать, вздыхать, ворчать и взывать к высшим силам и справедливости только после абсолютно искреннего предложения чародея почистить его по прибытии на место лошадиным скребком).

Горбыль, с улыбкой честно выхмурившего свои семь рублей сорок копеек человека, подал на стол еду и кипящий трехведерный самовар и отправился спать, оставив поздних гостей полуночничать в одиночестве.

– Премудрый Адалет, – проговорил сквозь набитый рот Иванушка сразу, как только чувство любопытства смогло одолеть чувство голода. – Извините, если я оказался менее сообразительным, чем вы ожидали… (Врать Иван так и не научился)

Чародей на мгновение прекратил бороться с особо неуступчивым куском свинины и сурово глянул на царевича, предчувствуя надвигающийся вопрос и, как следствие, неминуемый ответ.

Но Иванушку так просто с намеченного пути было не своротить.

– …Но не могли бы вы объяснить, – набравшись мужества под насупленным взглядом чародея, продолжил он, – зачем понадобилось вот так… подкарауливать меня в коридоре… превращать… и прочее… когда наш род испокон веков следовал в любую даль за вами беспрекословно и по первому зову? Нет-нет, вы не подумайте, я полностью доверяю вашему суждению… и отнюдь не считаю себя недостойным… неготовым… Но просто интересно… Почему именно я? Почему именно так? Ведь стоило вам только намекнуть, что…

– Это я ему уже объяснила, – сухо покосилась на мага Серафима. – И, не исключено, что он даже понял.

Адалет сердито зыркнул на царевну, вскинул гордо голову, помпезно надул щеки, изобретая какой-нибудь едкий и всеобъемлюще-уклончивый ответ… но вздохнул и медленно опустил очи долу.

– Кхм… Это было глупо с моей стороны, да? – всё еще не глядя на лукоморцев, проговорил он, и тут же повторил снова, громче и ворчливее, но то же самое: – Вы считаете, это было глупо?

– Нет, отчего же, вовсе нет… у вас могли быть свои причины… неподвластные пониманию простых смертных… – вежливо попытался сам ответить на свой вопрос тактичный Иванушка.

– Спасибо, Ипат… Игнат… Илизар…

– Иван.

– Да. Спасибо, – оценил щедрый жест царевича стушевавшийся отчего-то маг. – Но, я полагаю, что если мы должны совершить наш поход вместе… я ведь не рискую надеяться, что наша юная дама назавтра соберет свои пожитки и удалится восвояси?

– В таком деле лучше не рисковать, – с очаровательной улыбкой посоветовала ему Сенька.

– Я так и думал… – вздохнул снова чародей, набрал в грудь воздуха и продолжил: – Так, о чем это я?..

– О совместном походе, – любезно напомнила ему юная дама.

– Ах, да, – кивнул Адалет. – Так вот. Поскольку нам предстоит долгий и, может быть, даже иногда опасный путь, я полагаю, что будет лучше, если между нами с самого начала не останется недосказок… то есть, недомолвок.

Лукоморцы согласно кивнули.

– И поэтому сейчас я покажу вам одну сцену… которая, я уверен, много объяснит. Ну, а что не объяснит она, после объясню я.

– Вот уж не думала, что у тебя еще и талант актера, – уважительно покачала головой Серафима.

– Актера? При чем тут?.. – непонимающе наморщил лоб волшебник, но тут же сообразил и рассмеялся: – А-а, ты это про «покажу»… Нет, э-э-э… девица. Таланта мага мне для этого будет достаточно. Взирайте и внимайте!

– Куда взирать? – практично уточнила Сенька.

– Что?.. А-а, на печку взирайте. И не забывайте внимать.

И с этими словами маг-хранитель хлопнул в ладоши, и в зале погасли все огни, и воцарилась подсвечиваемая лишь тлеющими почти у самого шестка угольками темнота.

Щеки лукоморцев овеял легкий, но порывистый ветерок – это старик в потемках совершал магические пассы, подумал Иванушка (И ошибся – Адалет нашаривал без так непредусмотрительно выключенного света свой посох, прислоненный к столу то ли где-то слева, то ли справа, то ли спереди) – и беленый бок печи вспыхнул светом и красками.

Царевич ахнул.

– Да это же наш дворец!..

–  Следующий проситель! – распахнул двери старший писарь Евсейка, и еле успел отпрыгнуть.

В зал аудиенций величественной поступью человека, привыкшего потрясать престолы и выбивать из-под миров точку опоры легким мановением руки, вошел приземистый упитанный старичок с белой, с золотыми прядями застрявшей соломы бородой до колен. Что-то неуловимое выдавало внимательному глазу в нем волшебника: то ли высокий светящийся ажурный посох слоновой кости, то ли отчаянно немодная остроконечная шляпа с вислыми, как блин, полями (Хотя, такие эпитеты, как «антикварная», или даже «ископаемая», были бы к ней более применимы), то ли мешковатый, отчаянно измятый балахон неопределенного цвета и размера, но с таинственными символами и звездами из серебристой парчи, не менее таинственно сохранившимися в самых неожиданных местах.

А еще придирчивый наблюдатель мог подметить, что величавость и торжественность момента слегка портила хромота гостя (Проистекающая, не исключено, от правого сапога, надетого на левую ногу. Или наоборот).

Вошедший был ни кто иной, как Адалет.

–  Шляпу сними, шляпу!.. – зашипел ему вслед распорядитель, но, по-видимому, старик был не только хром, но и глух (Конечно, можно было предположить, что он еще и был слеп…), потому что призыв потакать придворному этикету показательно проигнорировал.

–  Сбылось!!!.. – не сводя пронзительного взора с монарха, громогласно объявил Адалет из видения, забыв, кроме того, остановиться у четко обозначенной линии просителей в трех метрах от трона и проделав путь вдвое больше разрешенного протоколом и службой безопасности. – Я увидел!.. Я вычислил!.. И теперь я абсолютно…

Старик вдруг настороженно насупил брови, вытащил из кармана записную книжку, грифель и, не обращая внимания на застывшего на троне царя и схватившихся за головы бояр, яростно углубился в какие-то расчеты.

Стражник у дверей перехватил взгляд венценосца, сделал многозначительный хватательно-выбрасывательный жест рукой и вопросительно уставился в ожидании санкции на применение силы.

Василий сморщился, как от зубной боли. Зловеще покосившись на Евсейку, он окинул пылающим взором погруженного в мир точных наук гостя, потом инициативного караульного, заработавшего себе сегодня, похоже, именной серебряный рубль и продвижение по службе, и совсем собрался уже кивнуть, как страница блокнота закончилась.

Посетитель осуждающе уставился на исписанный плотным мелким почерком лист, нахмурился, повертел записную книжку в руках и сердито сунул ее мимо кармана. Следом за ней последовал карандаш.

–  Кхм… Я, кажется, отвлекся?.. – перевел он хмурый взгляд с носков своих сапог на царя. – О чем я говорил?

–  Ты собирался уходить, – озарила Василия военная хитрость.

–  Да?.. Хм… уже?.. – озадаченно поморгал Адалет, нерешительно пожал плечами, но развернулся.

А потом развернулся еще раз.

–  Э-э-э, нет, – въедливо молвил он, и для убедительности потряс коротким толстеньким пальцем перед своим носом.

Царский вздох облегчения застрял на полпути.

Челобитчик сдвинул брови, отчего стало похоже, будто он выглядывает на лукоморского монарха из-под опушки лохматой шапки, и приблизился к трону еще на шаг, невзначай раздавив каблуком карандаш и оставив след сбитых подковок на исписанной загадочными знаками, цифрами и формулами странице посеянного минуту назад блокнота.

–  Что это у вас тут валяется? Тоже мне, дворец!.. – недовольно зыркнул он на остатки пишущих принадлежностей на мозаичном полу, но тут же забыл про них, потому что взгляд его упал на самодержца всея Лукоморья, не сводящего с него настороженно прищуренных очей.

–  Я хочу срочно сообщить благородному монарху Лукоморья важнейшую для всех живущих на Белом Свете новость, – торжественно и без всяких переходов объявил маг, и вдруг трубно взревел: – Свершилось страшное!!!..

Писарчук за столиком подпрыгнул и сломал в пальцах перо.

Визитер не удостоил его и секундой внимания.

–  Пришла беда, откуда не ждали!.. – дрожащим от переполняющего его урагана чувств голосом продекламировал чародей. – Я прочел по бегу звезд, полету птиц, пресмыканию гадов и внутренностям насекомых! Я завершил расшифровку тайных пророчеств на панцирях гадальных черепах и иероглифов судьбы на священных питонах! Я проверил свои изыскания по всем законам герменевтики, экзегетики, гносеологии, криптологии и софистики, включая пятый закон Кантемира, последний парадокс Вал Веносты и первый параллакс Малакши, и теперь мне стало абсолютно точно известно, когда и где стряхнет тысячелетнее заклятье и восстанет пожиратель душ Гаурдак! Промедление смерти подобно, ибо опоздай мы хоть на день – и мрак поглотит землю безвозвратно, обрушится небо на землю, и обуёт… обует… обуяет…обуит… и охватит ужас народы, и править станут глад и мор! И посему мы безотлагательно должны…

Реакция царя Василия на апокалипсические откровения гостя была непредсказуемой.

Он мученически возвел очи к расписному потолку, жалобно скривился и простонал сквозь зубы:

–  Опять?..

Потом смутился, откашлялся, и поправился:

–  То есть, я хотел сказать, ОПЯТЬ?!?!?!..

–  Почему – опять?! – потерял нить судьбоносного прорицания и оскорблено вскинулся старик. – Почему это – опять?!.. В прошлый раз…

–  Вот именно, в прошлый раз!!! – пылая праведным негодованием, старший брат Ивана упер руки в колени, приподнялся на троне, яростно сдвинул радостно сползшую было шапку со лба на затылок, и неистово перешел в контрнаступление. – В прошлом году ты приходил к нам точно с таким же известием, и я проплавал с тобой по морям-окиянам два месяца – только для того, чтобы выяснить, что якобы явившегося тебе в видениях острова не существует в природе! Два года назад ты приходил с этой же вестью – два раза! – и забирал Дмитрия, и для чего? Чтобы попытаться поджечь плотину в Лотрании – во время ливней и наводнения!!! – и месяц просидеть в сабрумайских дебрях, зимой, день и ночь пялясь на какой-то гнилой пень!!! Три года назад с тобой снова ездил я, мы объехали весь Шатт-аль-Шейх, вдоль и поперек семь раз, и что же мы выездили? Ни-че-го!!! Ни один житель этой благословенной страны никогда не слышал названия той деревни, которой ты прожужжал нам и им все мозги! А когда совершенно случайно выяснилось, что она расположена не на юге, в Шатт-аль-Шейхе, а на севере, среди ледников, в Отрягии, что же мы сделали? Поехали по домам!!! А четыре года назад ты каким-то хитрым колдовством умудрился убедить моего батюшку лично присоединиться к тебе. Потому что опять абсолютно точно знал, когда и где проснется Гаурдак!.. И вы прошатались по Белому Свету полгода!!! Полгода гонок по вечной мерзлоте, горам, пустыням и тропическим болотам, пока страна плюхалась и трепыхалась без правителя! Царь великой державы потерял полгода просто потому, что тебе приснилось не-пойми-чего! О результате вашего похода напоминать надо? Нет? Ты из года в год донимал моего отца, моего деда, прадеда и Бог весть сколько поколений моих предков одним и тем же срочным и важным известием! И с тем же неизменным успехом и смыслом! И поэтому сегодня для всех нас и впрямь наступил великий день, потому что я намереваюсь положить конец этому бестолковому бреду впавшего в детство сумасшедшего! Ты – никакой не маг-хранитель! Ты – шарлатан-фигляр! А истории твои – побасенки для сопливых ребятишек, и всегда ими были! Хватит над нами издеваться! А если ты еще раз переступишь порог моего дворца, я прикажу… я прикажу… я прикажу тебя больше не пускать! А теперь – ступай! Всё!

Если старик и был смущен или пристыжен гневной филиппикой лукоморского правителя, то виду не подал.

–  Сидор… Семен… Селиван… Силантий… Василий! Василий! Ты обязан понимать…

–  Я не дурак! Я всё понимаю, что мне надо! А вот ты, старик, кажется, меня не понял, – лицо доброго правителя Лукоморья закрыла грозовая туча – предвестник бури, остановить или свернуть которую с пути было так же нереально, как и ее коллегу, сотканную из сорвавшихся с цепи стихий, а не из подавляемых годами и поколениями эмоций.

Василий ухватился за подлокотники трона так, что резное дерево жалостно затрещало под его стальной хваткой, и приподнялся, свирепо сощурившись.

–  Убирайся. Отсюда. И не показывай. Больше. Здесь. Своего. Длинного. Носа!.. Теперь понял? – прорычал царь, и рука его судорожно и непроизвольно зашарила вокруг в поисках чего-либо, желательно массивного и тяжелого, пригодного для метания в цель на точность поражения. – Вон!!!

–  Сидор… Семен… Селиван… Силантий… Василий! Василий, ты не прав!.. – до волшебника, наконец, дошло, что царь не шутил, и он оказался этим до крайности обескуражен. – Ты не имеешь права!..

–  Стража! – рявкнул царь. – Помогите премудрому Адалету найти дверь! А лучше – ворота! А еще лучше – пункт пограничного контроля! (Приказать спустить с лестницы мага, даже если всё указывает на то, что он шарлатан и фигляр, на Белом Свете мало кто осмеливался. И царя Василия среди этих немногих не было)

Чародей открыл рот, набрал полную грудь воздуха, сузил глаза и яростно грохнул посохом по мраморному полу так, что полетели осколки камня, искры и красные молнии, и эхо заметалось под сводчатым расписным потолком, осыпая с испуганно зазвеневшей бемским хрусталем люстры засохших мух и позолоту.

–  Ах, так?!.. Так?!.. Так-то ты поступаешь в недобрый час нужды, когда лихая година стоит на нашем общем пороге!.. – гневно проревел он. – Так-то ты заботишься о Белом Свете!

–  Я о своей державе забочусь! – не уступая гостю, свирепо гаркнул Василий. – А обо всем Белом Свете сразу радеть – это у нас по твоей части! Вот и займись! Не отвлекай занятых людей от государственных дел!

–  Ах, вот ты как заговорил… – упер свободную от раскалившегося докрасна посоха руку в бок маг. – Ну, тогда прощай, Сидор… Семен… Селиван… Силантий… Василий!.. Прощай, Василий, Лукоморский царь! Я ухожу, но клянусь тебе: ты меня еще попомнишь!

–  Ха! – ответил прищуром на прищур и любезностью на любезность самодержец.

–  Помяни мое слово!..

Адалет грозно развернулся – только балахон невидимым ветром раздуло – и, бормоча под нос ругательства вперемежку с проклятиями, устремился к выходу, свирепо топоча по гулкому полу подкованными сапогами.(Впрочем, эффектность исхода была безнадежно испорчена слишком впечатлительным молоденьким стражником у дверей. В порыве волнения у бедняги вылетело из головы, в какую сторону они открываются, и с полминуты он, не слыша советов старшего товарища, нервно, и даже почти успешно пытался выломать их вместе с петлями, косяком и частью стены. Кипевший и плевавшийся кипятком чародей за спиной сообразительности ему тоже явно не добавлял)

Свет на беленом боку печки мигнул и погас, свет в светильниках Горбыля мигнул и зажегся, и лукоморцы, как по команде, напряженно воззрились на сжимавшего в обеих руках посох чародея.

Оба вопроса прозвучали одновременно.

– Так где и когда восстанет Гаурдак?..

– А ты и в самом деле уверен, что ничего не напутал и на этот раз?..

– Сеня!..

– Вань…

Маг недовольно поджал губы, перевел взгляд с Серафимы на Иванушку и обратно, и нахмурился.

– Да, я уверен, э-э-э… девица. На этот раз ошибки быть не может. Гаурдак вырвется из тысячелетнего плена через два месяца, в горном массиве Красной Горной страны.

– А-а… Ну, я, в принципе, знаком с местоположением предполагаемой локации… – с видом эксперта проговорил Иван и степенно отхлебнул из керамической кружки с пляшущим под дудку волка теленком только что нацеженный из тусклого медного самоварища чай.

Серафима тоже представила в уме карту.

– А… мы туда обязательно должны пешком идти, и спиной вперед?

– Что?.. – подавились чаем и захлопали глазами чародей с царевичем. – С чего ты взяла?

– А с того, что верхом дотуда прогулочным шагом – недели три максимум, – пожала плечами как само собой разумеющемуся факту Сенька. – Что мы будем там делать еще месяц с копейками?

– Ах, ты про это… – понял, наконец, но, почему-то, отнюдь не обрадовался, а смутился еще больше старый волшебник.

– Так это очень просто объясняется, Сень, – улыбнулся, гордый своей осведомленностью Иванушка. – Кроме меня… ну, то есть, нас… должно быть еще четверо представителей правящих династий разных стран. Видишь ли, тысячу лет назад, когда после Большого Эксперимента пожиратель душ восстал из расколотых недр круглой еще недавно планеты, Черные Маги и отряд добровольцев отправились сразиться с ним и его приспешниками. Ужасной была та сеча, но оставшиеся в живых – премудрый Адалет и пятеро солдат – совершили невозможное и изгнали Гаурдака из нашего мира. Но, увы, не навсегда. Гаурдак был побежден, но не повержен, и мог, набравшись достаточно сил, восстать снова в любой момент.

– Это он сам так сказал? – скептически щурясь на мага, уточнила царевна.

– Так сказал премудрый Адалет, а ему виднее, – сурово отозвался Иван, и с воодушевлением продолжил повествование, затверженное наизусть с детства: – И тогда премудрый Адалет провозгласил себя магом-хранителем безопасности человечества, и посвятил свою жизнь предотвращению возвращения духа вечного мрака на Белый Свет.

– Как сказал один умный человек, проще один раз предотвратить, чем потом всю жизнь бороться с последствиями, – поддакнул одобрительно покачивающий головой волшебник.

– Кто сказал? – снова полюбопытствовала Сенька.

– Я, – скромно потупился кудесник. – Продолжай, Ег… Ип… Ил…

– Ив… – с готовностью подсказала царевна.

– Да, я помню, Ив, – нетерпеливо согласился маг, но тут же озадачено задумался. – Ив?.. Странно… Шантоньское имя… А разве мы не в Лукоморье?..

– Иваном его звать, – раздраженно фыркнула Серафима.

– Я и говорю – Иван… – почти не смутившись, повел плечом Адалет, украдкой отвернулся, и в сторону сердито прошептал несколько раз: – Иван, Иван, Иван… По-хорошему надо было бы записать, конечно…

– …поскольку не пустить Гаурдака в наш мир смогут только снова собравшиеся вместе потомки тех пятерых героев, оставшихся в живых во главе с самим магом-хранителем, – с энтузиазмом продолжал тем временем предмет раздора. – Но быстро отыскать их среди бесчисленного населения Белого Света было бы не так-то просто, подумал премудрый Адалет, и принял решение, что каждый из пятерых должен основать новую царскую династию, и из поколения в поколение передавать наказ и наследие и быть готовыми в любое время по первому зову явиться в назначенное магом-хранителем место, чтобы… чтобы… чтобы…

Неожиданная, пугающая и святотатственная мысль вдруг пришла в голову Иванушке, и нить его рассказа натянулась, затрещала и разорвалась, словно рассеченная мечом.

– П-премудрый Адалет?.. – обратил он полный священного недоверия и ужаса взор в сторону поникшего головой чародея. – Мы вышли в путь на два месяца раньше, потому что… потому что никто… никто не?..

– Да! Вот именно! – с гневом и обидой вскинулся маг и яростно грохнул пухлыми кулачками по столу, напугав до дрожи чашки и кота под скамьей. – Никто!!!.. Никто не прислал ответа на мой призыв!!!.. Ни на первый, ни на второй, ни на третий!!! Словно сгово…

Маг замолк на полуслове и недоверчиво уставился невидящим взором в кран самовару.

– ОНИ СГОВОРИЛИСЬ!!!!!!!!..

Витой посох прыгнул в руку чародея, и белые искры полетели во все стороны от них обоих, слепя привыкшие к полумраку глаза и доводя до истерики рванувшего в укрытие под печку кота.

Опрокинутые чашки печально истекали на щелястую столешницу последним чаем.

Обманутые ожидания – убийственная вещь.

А если это, к тому же, обманутые ожидания волшебника…

– Теперь я понял, доверчивый, наивный болван, почему ни один из них не отозвался на этот клич, не пришел, когда я прислал им почтовых воронов!!! Они сговорились в последний раз, когда приходили на мой зов!!! Слабаки! Нытики! Лентяи! Размазни! Бледные подобия своих легендарных предков!!! Спрятались под свои жалкие троны при первых же намеках на трудности!..

– При первой же тысяче намеков на трудности, ты хотел сказать? – невинно поправила мага Серафима. – А, может, если бы этих намеков было хотя бы в половину меньше, то в день настоящей надобности они бы и заявились? Если, опять же, эта надобность и впрямь настоящая, а?

– Да что ты понимаешь, девчонка! – подскочил, опрокинув скамейку, и грохнул посохом по полу пунцовый от неправедного гнева Адалет.

– Гораздо больше, чем некоторые могли бы подумать! – вскочил на ноги и пылко встал на защиту супруги раскрасневшийся Иванушка. – И я полагаю, что она права! Я в детстве читал басню про одного пастуха, который всё время кричал «Волки!», а потом, когда…