Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 107 страниц)

Воин сего демарша, казалось, не заметил.

– А разве… ты ничего не можешь придумать? – облизав сухие губы пересохшим языком, через несколько минут проговорил он.

Адалет возмущенно приосанился, выпятил пухлую грудь и вздернул торчащую из-под маски встрепанную бороду к утонувшему во тьме потолку.

– Естественно, могу! Что за нелепый вопрос! Могу!!!

– Ну, так что же тогда?!..

– А то, вьюноша бледный, – язвительно прищурился волшебник, – что всё, что я могу придумать, делится на две категории. Первая – то, что нужно реализовывать вчетвером как минимум. Я имею в виду систему амулетов. И вторая – то, на что у меня не хватает подручных материалов или инструментов. Еще вопросы есть?

Олаф, не будучи сильным ни в риторике, ни в экзистенционализме (Это только Иван на его месте сперва уточнил бы: «Это вопрос экзистенциальный или риторический?».), честно задумался.

– А, может, она повисит там – повисит, проголодается, и уйдет? – выдал еще один вариант развития событий он.

– Выглядывай, поглядывай, – раздраженно дернул плечом маг.

Рыжий парень снова серьезно обдумал сказанное, и от предложения отказался.

Нахмурившись и напряженно поджав губы, он вернул на место топор, со вздохом опустился на голые доски кушетки, подпер квадратный подбородок ладонью размером с пирожковую тарелку и погрузился в невеселое раздумье.

Взяв с готовностью отозвавшийся на прикосновение хозяина лиловым светом посох за середину обеими руками, Адалет медленно обошел по периметру их убогое убежище.

– Теперь мы узнаем немедленно, если оно попытается проникнуть сквозь щели, – угрюмо промолвил волшебник, утомленно присаживаясь рядом с конунгом.

– И это радует, – кивнул тот.

Старик подозрительно покосился на товарища по заключению, но, не обнаружив насмешки, слегка расслабился, тяжело навалился на прикрытую блеклым домотканым ковриком холодную каменную стену и прикрыл глаза.

Две недели пошли.

– А как мы узнаем, что оно всё еще снаружи? – помолчав минут десять из отпущенных двадцати тысяч ста шестидесяти, сформулировал, в конце концов, по-новому не дававший покоя старый вопрос Олаф.

Чародей сердито фыркнул из-под маски.

– Хорошо, специально для маловерных. Показываю.

Он недовольно поднялся, положил посох на воздух – трюк старый, но не перестающий изумлять и восхищать не избалованного лицезрением магии и магов отряга больше, чем любые иные чудеса волшебства вместе взятые – и сделал руками несколько несложных пассов.

– Посох будет перемещаться по комнате вокруг печки в поисках твари за стеной. Обнаружив, остановится. Набалдашник укажет на нее. Смотри, – ворчливо буркнул он, и с видом профессора, принимающего в пятнадцатый раз один и тот же зачет у двоечника, скрестил на груди пухлые ручки и демонстративно-рассеянно отвернулся.

Деликатное покашливание привлекло его внимание и заставило скосить глаза на молодого воина.

– А…Адалет… По-моему, ты… э-э-э… опять перепутал набалдашник с наконечником.

– Что?! – возмущенно взвился маг. – Опять?! Что значит – опять?!..

– Ну… в прошлый раз… ты…

– То было в прошлый! А это – сейчас! За кого ты меня принимаешь?! За старого, выжившего из ума склеротика?!

Простодушный Олаф хотел было ответить, но поглядел внимательно на чародея и вовремя прикусил язык.

Вместо этого он примирительно пожал плечами и ткнул пальцем в посох с таким видом, будто указывал на первоисточник всех бед на Белом Свете.

Посох уверенно висел в воздухе.

И набалдашник его не менее, а то и более уверенно, показывал на печь.

Забыв обижаться, волшебник открыл рот и вытаращил глаза.

– Эт-то еще что за ерун…

В комнатке вдруг резко повеяло холодом, погребом, и пахнУло гнилью.

Из щелей дверцы потянулись-полились, принюхиваясь и поглаживая воздух, тонкие черные гибкие струйки.

Сантиметровый чугун дрогнул и стал покрываться трещинами.

– БЕЖИМ!!! – взревели оба человека в голос.

Топор отряга и огненный заряд мага ударили в дверь одновременно.

Снося обугленные дымящиеся останки дубовых досок плечами, Олаф выскочил на улицу первым, за ним, отставая всего на шаг – чародей.

– Отойди подальше!!! – взревел Адалет, направил в сторону исковерканных обломков злосчастной двери свое оружие, и огненный мячик кометой вылетел из набалдашника, словно только этого и ждал.

– В сторону!!! – снова проорал старик, сместил прицел, и второй сгусток яростно плюющегося пламени ударил в крытую серой соломой крышу.

– Думаешь, поможет? – презрев все рекомендации – как мага, так и здравого смысла, зловеще поигрывая желваками и топорами и буровя синим, как все ледники его родины, взором занявшийся интерьер, рядом с Адалетом встал Олаф.

– Бежим, идиот!!!.. – рявкнул волшебник, вцепился в рукав отряга, надеясь увлечь его отсюда, но было поздно.

Словно в не изобретенной пока замедленной съемке пылающая крыша домика плавно приподнялась метров на десять, и вихрем разлетелась на огненную пыль и мириады искр.

Вслед за ней в разные стороны брызнули алеющими булыжниками стены.

– Ложись!!!..

Так и не разобравшись, кто первым выкрикнул сей полезный, но несколько запоздалый совет, оба человека бросились лицом на землю, прикрыли руками самое дорогое (Адалет – посох, Олаф – топоры), и замерли в неуютном ожидании прилета раскаленной каменюки по голове.

Жар от горящего дома, вернее, того, что от него еще оставалось, заставил их скрипнуть зубами, сбить дымок с тлеющих волос на макушках и задом-задом начать отползание, быстро переросшее в более традиционное отступление, а потом и отбегание.

– Гори-гори ясно, чтобы не погасло, – размазывая рукавом ровным слоем грязь по лбу и волосам над маской, еще не уверенно, но уже почти весело пропел Адалет.

– Кто к нам из печки придет, от печки и погибнет, – сурово приговорил юный конунг и бережно принялся рассовывать топоры по чехлам. – Ишь, как палит-то… Даже туман разогнало.

– Скоро туман разгонится сам, – оглядывая разрушения и повреждения, причиненные его новому балахону валянием в грязи под дождем из горящего мусора и добродушно похмыкивая, проговорил маг-хранитель. – Это существо – прелюбопытное, согласись, с точки зрения монстрологии и связанных с ней наук – вырабатывало его. Не будет твари тумана – хорошая погода установится над… э-э-э-э… э-этой страной, не успеешь и глазом моргнуть.

– Это она, дура, удачно в печку залезла, – растягивая отвыкшие губы в кривоватой ухмылке, проговорил отряг.

– Вот тебе, заодно, и ответ на вопрос, что она будет делать, когда проголодается, – хитро прищурился маг.

– Не знаю, что там ваша… мастрология… говорит про ее начинку, а только мозгов у нее нет, это теперь веслу понятно, – подытожил Олаф с видом ведущего туманного твареведа Белого Света и решительно отвернулся. – Пойдем. Надо лукоморцев искать. Поди, уже в гостинице сидят, сушатся, мясо с картошкой жареной наворачивают…

– Пойдем, – при мысли о мясе с жареной картошкой моментально согласился Адалет.

Кострище за их спинами стремительно догорало – камень, что ни говори, материал не горючий, а скудной пастушеской обстановки и на минуту хорошего фейерверка было маловато.

Оглушительно пощелкивая, будто пастушескими бичами, быстро остывали чудом оставшиеся на месте закопченные булыжники фундамента.

Черно-алым одиноким перстом вопиющего в пустыне в мутное небо вздымалась громоздкая и грузная печная труба.

– Гляди-ка ты, уцелела, – оглянувшись, рассеянно заметил отряг. – Хороший мастер клал… на хорошее дело. Ни дна ей, ни покрышки.

Имея в виду сейчас, конечно, не трубу, а то, что в ней сдохло, Олаф сосредоточенно сорвал и выбросил маску, сплюнул себе под ноги, сдвинул шлем на затылок и зашагал прочь.

– Хороший… – меланхолично согласился маг, вспомнил про картошку, ускорил шаг, и вдруг остановился, словно наткнувшись на другую хорошо сложенную печку.

– Что случилось? – с недоумением оглянулся на старика конунг.

– Вероятность, конечно, ничтожна, но если… – медленно обернулся и начал было говорить чародей, как вдруг печь задрожала, камни ее посыпались, будто не скрепленные надежным раствором, а сложенные как попало друг на друга, и на месте выстоявшей в горячем хеле магического пламени печки не осталось ничего…

Ничего, кроме неспешно расширяющегося и обрастающего черными гибкими нитями сгустка мутноватой тьмы.

– К-кабуча… Кабуча бука мача чучундло…

Маг лихорадочно оглянулся в поисках какой-нибудь еще неприступной избушки поблизости, но кроме догорающего дровяника и кривоватого навеса для сена других строений бедный пастух завести не успел.

– Бежим!!! – выкрикнул маг.

Отряг всё понял правильно, подхватил чародея подмышки, закинул на плечо, отмахал в мгновение ока несколько метров… и встал.

– Маска!!!..

– Сейчас!!!.. – вскинул посох Адалет и левитировал в свою вытянутую руку отброшенный минуту назад в куст прошлогодней лебеды ставший вдруг жизненно необходимым кусок черной ткани.

Вернее, в то место, где только что его вытянутая рука находилась.

Потому что, не расслышав или недопоняв своего седока, ражий воин яростно выкрикнул: «Успеем!..» и развернулся, чтобы забрать повязку самостоятельно.

Первое, что бросилось ему в глаза, был тот самый кусок грязной прожженной материи.

От неожиданности конунг выпустил Адалета, схватился за топор, покачнулся, оступился, нога его угодила в выбоину на дорожке…

Когда секунду спустя Олаф вскочил на ноги, воинственно скаля зубы и размахивая топором, туманная тварь была уже метрах в пятнадцати от них.

Не спуская кровожадно горящего взгляда с надвигающейся тени, отряг наугад выбросил руку в сторону волшебника, схватил его за шкирку…

И тут запах гнилого болота и промозглого холода ударил ему в ноздри.

– Ада…

Окончание имени мага и звон и грохот падающего тяжеловооруженного тела слились в один звук.

– Проклятье!!!.. – взревел чародей, вскинул посох и принялся неистово посылать в рыхлое колышущееся брюхо цвета сажи один пылающий заряд за другим.

Чудовище передернулось, словно от отвращения или раздражения, слегка замедлило ход, но не остановилось: похоже, огонь, даже волшебный, мешал ей не больше, чем пауты человеку.

Но что тогда?!..

И вдруг чародей ахнул.

Вода!!!

Как оно шарахнулось от воды, когда лукоморцы свалились в ручей!!!..

– К-кабуча!.. – отчаянно выкрикнул маг и вскочил, рыча сквозь зубы слова древнего заклинания четырех стихий – единственного, содержащего воду и пришедшего на ум в такой миг.

Посох послушно отозвался мощной и точной струей огня, потом воды, затем – к отчаянию мага – воздуха, песка, и снова огня и воды. Чудовище вздрогнуло, будто от боли, взмахнуло панически щупальцами, словно пытаясь защититься, попятилось назад…

– Ага, получи, кабу…

И вдруг туманный монстр с нежданным проворством метнулся вбок, с легкостью обходя торжествующего почти победу чародея с его импровизированным пескоструйным огнеметным водометом, свирепо вытянул щупальца, как копья, и бросился в атаку.

– А-а-а-а-а!!!.. – подскочил маг, хлещущий песком посох наперевес, заслоняя собой неподвижно глядящего в затянутое туманом небо рыжего парня. – К-кабуча!!!!!..

И тут…

– ЛОВИ!!!!!!

И под ногами, пригвоздив разодранный и обвисший подол балахона, в грязь вонзилась стрела.

К которой был накрепко привязан амулет.

Его амулет.

Не разбираясь в тонкостях доставки и ассортимента, чародей как безумный схватил трясущимися пальцами наделенный магической силой камень вместе со снарядом, вскинул над головой и хриплым срывающимся голосом исступленно проорал ключевые слова заготовленного вчера ночью заклинания.

– …Тамам!!!!!!!.. – выкрикнул он в то мгновение, когда черные струящиеся нити коснулись его груди, и ослепительно-белая невесомая огненная сеть неожиданно вспыхнула в воздухе, прочерчивая в тумане снежно-жгучие линии, протянулась от его засиявшего алым амулета направо и налево, к другим таким же волшебным камням, и обрушилась гильотиной на замершую в испуге и недоумении обрюзгшую смрадную тучу, рассекая ее, дробя, деля на мелкие кусочки, на осколки, на черную, мерзкую зловонную пыль.

– Ур-ра-а-а-а-а-а-а!!! – грянул из-за оседающего черного облака громовой клич победы, и Адалет сквозь прищуренные, слезящиеся от вони и гари глаза увидел Ивана, неугомонную супругу его, и…

– А этого-то друга ситного вы откуда взяли?!

Осторожно обходя отвратительное черное пятно на так и не успевшей отрасти весенней траве, к чародею и неподвижному отрягу быстро стали пробираться с трех разных сторон – как он и учил утром – лукоморцы и их проводник.

– Это не мы его, это он нас… взял, – улыбаясь, как сто вамаяссьских дипломатов, Иванушка обнял смущенного и заробевшего багинотца.

– Вылезли мы из воды, глядим – горит что-то в тумане. Мы, естественно, сразу туда. И тут слышим – за спиной вроде копыта стучат по земле. Оборачиваемся – витязь наш багинотский во весь опор как на пожар несется, – подхватила историю Сенька.

– Да я не «как»… я на пожар и несся… Думал, это вы там чего подожгли… Иначе как бы я вас в такой мгле отыскал…

– Правильно думал, – одобрительно кивнул чародей, на минуту отрываясь от осмотра недвижимой, но всё понимающей двухметровой фигуры у самой границы смрадного пятна. – Видимых мне повреждений нет, в сознании… Замечательно. Вывезем на чистый воздух, и всё пройдет за десять минут. Держись, парень, не дрейфь.

Олаф с трудом поднял и снова опустил потемневшие от отравы и напряжения веки, охотно соглашаясь не дрейфить и держаться.

Лукоморцы возрадовались.

Удовлетворенный, Адалет снова перевел взгляд на Гуго.

– А куда ты, мил человек, от нас тогда подевался? Мы уж подумали… чего не того?..

Проводник покраснел и потупился.

– Я… меня лошадь понесла… А потом… потом я нечаянно оказался рядом с мерином его премудрия… и увидел, что мешочек с амулетами остался у седла… и… и…

– И он подумал, что его нужно немедленно доставить нам, – почти с родительской гордостью закончил, сияя, за окончательно стушевавшегося паренька Иван.

– А чего ж ты его вместе с конем-то приволок? Отвязал бы, и дело с концом, – заметив у навеса привязанного рядом с лошадью Гуго мерина, подивился маг.

Воцарилась неожиданная тишина.

Наконец, багинотец еле слышно выдавил:

– У меня… р-руки… т-тряслись…

– Ну, герой!..

Дружный гогот огласил окрестности пастушьего дворика.

И громче всех хохотал сам проводник.

Отсмеявшись всласть, словно переплавив, перетопив всё нервное напряжение и страхи утра, люди стали собираться в обратный путь.

Кони были отвязаны, и беглому мерину, как самому крепкому из двоих, к его вящему неудовольствию, был доверен всё еще неподвижный, но уже вовсю ухмыляющийся и моргающий конунг.

На лошадь багинотца были навьючены топоры, мечи и плащи, и мирная флегматичная кобыла сразу обрела вид воинственный и пугающий.

– Ну, двинулись, ребятушки, – снимая, наконец, с лица надоевшую маску, удовлетворенно проговорил волшебник. – Дивиденды получим, переоденемся, пообедаем – и вперед. Что-то мы с вами подзадержались тут, не находите?

Ребятушки находили, и хоть после переодевания и обеда в глубине души они не возражали бы и против отдыха, но спорить с магом-хранителем никто не стал.

Время не ждало.

Осторожно ступая по изрытой огненными мячами земле, кони и люди двинулись на северо-восток под чутким руководством улыбающегося как отсутствующее сейчас солнышко багинотца.

– Это вы на самый дальний выгон попали, в хозяйство дядюшки Бруно, – с удовольствием принялся объяснять победителям тени тумана оживший проводник.

– Багинотского? – рефлекторно уточнила Серафима.

– Нет, что вы! – рассмеялся Гуго. – Дядюшки Бруно – пастуха. Он весельчак у нас. Не поленился, сам указателей наделал, стрелок – «К Бруно Багинотскому». Чинуши, конечно, визжали по этому поводу как поросята недорезанные, но ведь не поспоришь! Бруно – его имя, живет он в Багиноте, значит, куда ни кинь – везде Бруно Багинотский выходит! Единственное, на что они смогли его убедить – это поставить кавычки.

– Я бы таких весельчаков… – почти шутливо пробормотала царевна, но тут же сочувственно хмыкнула. – Знал бы он, что накликанные его вывеской гости сделают с его же избушкой, зарекся бы шутить.

– Он-то? – долговязый паренек покачал головой. – Не-а. Он не зарекся бы. Он у нас такой.

Иван улыбнулся благодушно – то ли настойчивости неизвестного пастуха, то ли своим мыслям, поглазел по сторонам, задрал голову и принялся придирчиво изучать потолок из молочной мути над головой.

– Что там? – полюбопытствовала Сенька и, не дожидаясь ответа, подключилась к созерцанию невидимого неба.

– Смотрю, не пропадает ли уже туман, – не опуская головы, гордо пояснил супруг.

– Не думаю, что это случится так скоро, – как бы дивясь нетерпению молодежи, качнул растрепанной седой головой ветеран оккультных наук. – Туман обязательно рассеется, но как обычное явление природы, то есть, под напором естественных факторов, таких, как солнечный свет, дождь, ветер…

– А, по-моему, – увлеклась выглядыванием перемен в погоде Западного Багинота и Серафима, – он уже стал чуть пореже. Вон там, справа.

– И слева! – радостно присоединился к самозваным метеорологам Гуго.

– И сзади!.. – с радостным удивлением подметил Иванушка.

Недовольный таким фривольным поведением местной погоды, Адалет критически оглядел упомянутые направления и был вынужден согласиться.

– Хм… – сурово сдвинул лохматые брови и сдержанно проговорил он. – Сдается мне, что на этот раз вы не ошибаетесь.

– И весной снова запахло! – упоенно потянул носом и развел руками багинотец, словно собираясь заключить в восторженные объятья всех и всё вокруг.

– Землей!..

– Травой!..

– Болотом!..

– Что?..

– Б-болотом…

– Еще один шутник?!

– Н-нет, что вы!..

– А, может, тут поблизости?..

– В Б-багиноте… н-нет… б-болот.

Вся веселость отряда пропала вмиг. Багинотские выпасы, милые и дружелюбные еще секунду назад, в один момент превратились в укрепрайон, занятый превосходящими силами смертельно опасного противника. Толща как будто редеющего тумана – в неприступные крепостные стены. Безобидные запахи – в предвестники беды.

Руки сами по себе потянулись к маскам и оружию, ноги прибавили шаг, головы закрутились как волчки, силясь пронзить молочно-белую пелену настороженными взглядами…

Но всё было тихо.

– Болотом! – не выдержал, наконец, и гневно фыркнул Адалет, с опаской опуская посох. – Болотом!.. Надо же такое придумать!

– Ох уж этот мне… храбрец-удалец… – глухо просипел со своего скакуна Олаф. – Тени своей боится…

– И не своей, а туманной… И не придумал это я, а мне так показалось!.. – смущенно принялся оправдываться нескладный паренек.

– Мне тоже так показалось. Вроде бы, – лояльно заявил Иванушка, тем не менее не спуская ока с замершей, будто в ожидании чего-то, стены тумана.

– Я… обратила внимание… – поборов сомнения, проговорила Сенька, – что перед появлением твари туман как будто редеет…

– Но мы же ее!.. – воскликнул было Иван, но тут же оглянулся на волшебника. – Мы же ее?..

– Совершенно точно, – авторитетно кивнул тот. – Точнее быть не может. Сеть Агграндара – заклинание в борьбе с ними безотказное.

– А, может, мы ее не?.. – постоянно и нервно оглядываясь через левое плечо, словно ожидая, что по какой-то неведомой причине именно оттуда вот-вот появится нечто неопределенно-немыслимое и туманно-жуткое, задал вопрос Гуго.

– Мы ее да, – за чародея ответила Сенька.

– А, кстати, кто такой Агграндар? – тут же поинтересовался царевич, искренне считающий, что при пополнении запаса знаний нет такого понятия, как «не время».

Глаза старого мага увлажнились.

– Агграндар, ребятки, это единственный человек, побывавший на острове Тумана, родине теней, описавший их повадки и среду существования, и вернувшийся живым. Великий был путешественник и исследователь, Юлиаус Агграндар… великий ученый… великий маг…

Серафима забыла выглядывать призрачную угрозу, споткнулась и прикусила язык.

Если Адалет кого-то, кроме себя, называет великим магом, это значит… это значит…

Что это могло бы значить такого эпохального, головокружительного и невероятного, измыслить она не успела, потому что ее супруг, или придумавший такое значение раньше ее, или полностью проигнорировавший сей любопытный момент, уже дотошно продолжал допрос.

– А почему «был»? Разве он умер?

Старик задумался.

– Может, и умер. Может, нет. Может, в своих путешествиях он обнаружил какое-нибудь место, воплощение его представления о парадизе на земле, и остался там… Но следы его из нашего тесного мирка теряются лет… э-э-э-э-э… много лет назад, ребятки. А жаль. Знавал я его. Башковитый был чародей… башковитый…

– А, может, она… ну, тень то есть… размножилась?.. – не унимался изобретательный на гипотетические несчастья багинотец.

Маг торжествующе усмехнулся.

– Чтобы ей размножиться хотя бы надвое, надо год как минимум. Дальше идет банальная математическая прогрессия. Правило Агграндара. А ваш туман вы в первый раз когда заметили?

Проводник примолк на несколько секунд, сравнивая так и сяк предложенные промежутки времени.

Икс равен игреку никак не получался.

– Так выходит, ваше п-премудрие, что второй болот… то есть, туманной твари в Багиноте абсолютно точно, точно-преточно, точно-точно-преточно быть не может? – на всякий случай, всё же уточнил он.

– Ох, нелегкая это работа – из болота тащить Багинота… – закатила глаза и мученически вздохнула Серафима. – Тебе ж сказали – нетути! Сдохла! Скопытилась! Сыграла в ящик! Закрючилась! Тютю ляля, бяки съели!.. Ну, как тебе еще объяснить? Кого, по-твоему, на ваших фермах разводили – свиней, баранов или туманных тварей? Угадай с трех раз!

– Т-тв… то есть, свиней и баранов, конечно… – не веря самому себе, всё же выдавил их проводник.

– Ну, вот, видишь! – с демонстративным облегчением выдохнула Серафима. – Ну, уж эти мне витязи багинотские…

Гуго сделал слабую попытку улыбнуться, не смог, виновато пожал плечами, опустил глаза и пристыженно ускорил шаг.

– Сень, ну зачем ты так с ним… – укоризненно склонился к ушку супруги Иван. – Сама-то давно ли за меч от слова «болото» хваталась?

– Схватишься тут… когда пугают всякие… – скривилась и неохотно признала правоту мужа она. – И вообще. Надоел мне этот Багинот хуже перловой каши. Жду-не дождусь, когда уже дальше отправимся. Погода, вроде, с утра налаживаться начала, может, Масдай согласится из своей парусины вылезти… Вернемся, гонорар сострижем, и в путь.

– А успеем… до вечера-то… вылететь?.. – с трудом повернул в их сторону голову и тут же принялся беспокоиться Олаф.

– А куда денемся? – включился в планирование старик. – По всем моим вычислениям пробыть мы тут дольше четырех часов не могли. Три часа… сорок семь минут… тридцать одну… тридцать две… тридцать три и так далее секунды. До вечера как раз…

– Три часа?.. – недоверчиво нахмурился отряг. – А, по-моему, больше… Темнеет, вон… уже…

– Темнеет?! – задетый за живое – свою способность мага чувствовать время – надулся Адалет. – Да какое это такое «темнеет»?! К твоему сведению, мы еще до обеда не до…

– Запад…

Раздраженно надувая щеки, волшебник дернул головой в указанном направлении и замер.

С запада, как и заметил Олаф, сквозь стремительно редеющий туман на них надвигалась ночь.

Продавцы наспех вылепленных фигурок великолепной четверки, шариков из бычьих пузырей, раскрашенных патриотично в цвета багинотского стяга, флажков, раскрашенных под цвет шаров, деревянных мечей и витых из прутьев посохов, надувных топоров, значков с пугающими бандитскими физиономиями героев, еле теплых пирожков, подтаявшего мороженого и горячих прохладительных напитков (Для холодных прохладительных напитков погода была несколько несоответствующей. А для примитивной заменой их горячительными не было одобрения его строгого величества) сновали по толпе, собравшейся для торжественной встречи победителей как окуни меж камышин.

Фигурки бойко расходились по одному кронеру, атрибуты героев – по два, еда – по пол-кронера за два пирожок, по столько же – за одно маленькое мороженое.

Предприимчивые предприниматели, предпринявшие предприятие, преприятно прищурившись, просчитывали предсказанные прибыли (Старинная багинотская скороговорка).

– Едут, едут!!!..

Особо глазастый мальчишка в переднем ряду ожидающих восторженно подскочил, словно пытаясь выпрыгнуть из собственных коротеньких штанишек, заполошно тыкая пальцем в заклубившийся вдруг, как пар над кастрюлей, туман.

Труппа музыкантов багинотского цирка, доселе мирно травившая анекдоты под навесом на пригорке, как один заняла положение по штатному расписанию и вскинула инструменты наизготовку.

– Едут!.. – легкой волнительной рябью прокатилось по морю не столько благодарных, сколько любопытных и падких до зрелищ и сувениров багинотцев.

– Едут! – приподнялся на своем походном раскладном троне, водруженном на компактный переносной помост Август Второй, вытягивая тонкую, закутанную в кружева, шею.

Другой команды музыкантам не потребовалось.

Краснощекий дирижер взмахнул величаво пальмообразным бунчуком со страусовыми перьями, и загрохотали, зазвенели наперебой дробной россыпью полные грома ударные, радостно заголосили трубы, взлетела певучим кружевом к пасмурному небу витая мелодия струнных…

Король торопливо выхватил из кармана скомканную шпаргалку, дунул в золотой рупор, пробормотал «раз-раз-раз» и, перекрывая плещущий задором и весельем оркестр, помпезно объявил:

– Внимание, речь!!!

Толпа погомонила еще с полминуты и неохотно притихла.

Монарх удовлетворено кивнул.

– Возлюбленный мной народ Багинота! Верные подданные мои! Сейчас вы станете свидетелями эпохального события – узреете триумфальное возвращение со славной победой над мерзким порождением тумана наших дорогих наемных воинов, могучих героев, обошедшихся нам в умопомрачительную сумму, бесстрашных и хорошо оплачиваемых защитников и спасителей багинотского образа жизни!.. Как изрек однажды по такому поводу наша ум, честь и совесть, наша гордость и отвага, короче, наше всё – Бруно Багинотский…

Увы, что имел заметить на эту тему фонтанирующий изречениями на все случаи жизни великий молчальник – кумир очень маленькой, но денежной страны, осталось неизвестным широкой публике, потому что именно в этот момент из как будто поредевшей пелены тумана сносящим с ног галопом вылетел сначала мерин Адалета с притороченным к седлу, но медленно соскальзывающим конунгом наперевес, потом сам Адалет, а за ними – Серафима и Иван. Замыкала колонну запыхавшаяся, ощетинившаяся всем арсеналом отряда кобыла с проводником, прилипшим подобно осьминогому осьмируку к ее взмыленной шее.

Глаза его были плотно закрыты.

Возлюбленные подданные ахнули и откатились предусмотрительной волной с дороги несущейся как горный обвал конно-пешей кавалькады, оставляя после себя шапки, мороженое, собак и детей.

Его же величество – в силу ли убежденной веры во всемогущество иноземцев, или по причине наследственной болезни всех монархов – инерции мышления и восприятия окружающей действительности – упрямо пытался продолжить приветственный спич.

– …Как я сказал, то есть, не я, а наш уникальный Бруно Баги…

И тут стена тумана лопнула еще раз – черной кипенью, затхлым холодом и гнилостным смрадом – и на свет божий вымахнуло нечто, по форме и консистенции больше всего напоминающее облитую смолой сахарную вату, а по размеру – дворцовый каретный сарай.

Оркестр сбился с «парада-алле» и принялся играть «какофония до-минор-галоп». Зеваки от ленивого отступления в одно мгновенье перешли к бодрому спринту (Собаки и дети – впереди с большим отрывом). Король откусил и почти успешно попробовал проглотить раструб рупора. Кабинет министров в полном составе забился под помост размером с просторную собачью будку и тут же возмущенно загомонил, пытаясь разобраться, кто чьей ногой наступил кому на чье дворянское достоинство…

– Бегите, Хель вас раздери!!!.. – долетело с мерина давно запоздалое предупреждение, не нашедшее ни единого адресата (Народ был уже далеко, министры – те, кто услышал – посчитали себя убежавшими и спасшимися, а король счел ниже своего положения прислушиваться к кому-то, висящему вверх ногами с беспородного рыжего мерина), и черная смоляная туча, трепеща плотоядно длинными щупальцами, как черная комета понеслась к месту несостоявшегося торжества, золотому помосту, жалкому, беспомощному замершему в попытке спрятаться за надкусанным рупором монарху…

Не увидев – спинами почуяв неладное, Адалет, Иван и Сенька затормозили у оркестрового навеса, оставляя глубокие борозды в утоптанной земле, развернулись и опрометью кинулись на выручку недальновидному самовлюбленному и очень глупому королю.

Усталый маг споткнулся на ходу о брошенный кем-то костыль, потерял равновесие, в последний момент был подхвачен Иванушкой, и неожиданно ощутил – сразу и всё – как долго он скакал, бродил, носился и воевал этим утром, а также сколько ему лет, и как давно он не был в отпуске, настоящем, славном, хорошем отпуске длиной лет в сто-двести…

– Быстрей!!! – яростно и непререкаемо рванула его за рукав Сенька, и старый волшебник со стоном встрепенулся, мучительно собрал в пухлый кулачок остатки воли, магии и упрямства, и вскинул посох, выпуская наугад огненный шар…

Нет, не шар.

Бледно-розовый, едва теплый клубок размером с дешевое яблоко.

Нежно свистя, сморщенный комочек цвета молодого поросенка дотянул до помоста, на излете ударился в спинку трона, повалил его и рассыпался безвредными искрами.

Дрожащие в предвкушении королевской трапезы нити сконфуженно наткнулись на позолоченное дерево, раздраженно отдернулись, и зашарили сердито в поисках пропавшего обеда.

Лукоморцы ахнули и удвоили прыть, волоча за обе руки почти не сопротивляющегося чародея к месту последнего противостояния.

– Успеем!

– Не успеем!

– Успеем!

Трон отлетел в сторону, как оторванная половинка раковины устрицы, и к бездвижному бледному венценосцу ласково протянулись тонкие щупальца.

– Не успеем!!!..

Адалет жалобно замычал, зажмурился, посох в его руках завибрировал, вспыхнул слепящим белым светом…

Дунул ветер.

Застигнутые врасплох облака на небе метнулись в разные стороны, выпуская из своего пушистого плена заскучавшее солнце…

И вдруг тварь над королем визгливо вздохнула, надулась, задрожала, стала разъезжаться на клочья, как сгнившая тряпка и, наконец, взорвалась зловонным вихрем рваных сажных хлопьев.

Замершая в отдаленной безопасности толпа вскипела овациями и, несвязно, но весело вопя, ринулась назад.

– Ура чародею!!!..

– Ура колдуну!!!..

– Ура героям!!!..

– А им-то за что?!..

– За компанию!!!..

– Да здравствует!!!..

– Победа!!!..

– Мы ее одолели!!!..

– Нет, мы!!!..

– Сам дурак!!!..

– Холодные пирожки!!!..

– Горячее мороженое!!!..

– Фигурки мага!!! Настоящие фигурки мага!!! Даром!!! За так!!! За спасибо!!! Всего за десять кронеров!!!..