Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

– Да ладно, сами с усами, – воинственный отряг поскреб рыжий пушок над верхней губой, вытряхивая забившийся песок, бодро подхватил Масдая, взвалил на плечо, и сделал шаг вперед.

– Погодите! – остановил двинувшихся было за ним спутников Иван. – Мне кажется, что Эссельте, Яфье, Кириану и Селиму лучше остаться здесь и подождать нашего возвращения.

– Если вы вернетесь вообще, – оптимистично дополнил недостающую, по его мнению, часть предложения менестрель.

– Кириан!!! – вытаращила возмущенно очи принцесса.

– А что… А-а-а, ты про это… ой, извините. Я имел в виду, что может, сразу, как только вы войдете, этот городишко возьмет и умотает куда-нибудь на другой край пустыни, или Белого Света, или иного мира, и что мы вчетвером будем здесь делать?

– По-моему, если оставаться – то всем, – категорично заявил старый стражник. – А входить – так тоже всем.

– Я здесь не останусь, Кириан-ага прав! – нервно расширились глаза отставной наложницы.

– Мы идем с вами, – безапелляционно постановила Эссельте. – Олаф, прибавь шагу. Нам некогда.

– А чего я-то… я всегда готов… – флегматично повел крутыми плечами рыжий воин, подмигнул скромно потупившейся Яфье, взял наизготовку разжалованный из алебард топор, и решительно двинулся вперед.

– Погоди, а чего мы пешком-то? – спохватилась Серафима. – В такие ворота пешком не заходят. А поскольку ни коней, ни верблюдов у нас нет…

Поправка к протоколу была принята единогласно, и уже через минуту Масдай со всем экипажем на борту неспешно, словно на параде, вплывал в терпеливо поджидающие их прибытия врата.

Улицы волшебного города и впрямь были странными, словно проектировал их кто-то, и об улицах, и о городах знающий лишь по рассказам от рождения слепых бедуинов-кочевников.

Широкие, поуже и совсем узенькие ленты дорог, лишенных тротуаров, нарезали беспорядочные кучки серебряных домов без окон и дверей на неравные порционные части самых невообразимых форм и размеров, то смыкаясь в нескольких метрах от того места, где разбежались, то внезапно останавливаясь тупиком, то теряясь в лабиринте из других улочек. Сияющие мостовые, мощеные золотыми слитками, выглядели новенькими, будто только что покинувшими монетный двор. Усыпанные бриллиантами как каплями родниковой воды фонтаны, расположенные в самых неожиданных местах – поперек узкой улицы, в подворотне, в крошечном слепом дворике – извергали из своих мраморных чрев даже не воду – потоки жидкого света, бесшумно и беззаботно падающего на золотую брусчатку, на дно и края чаш, или просто растворяющегося еще в воздухе, не долетая до земли. Деревьев, цветов и травы вокруг не было видно ни единой живой зеленой точечки.

Казалось, город больше всего напоминал полуфабрикат, конструктор, блестящую дорогую игрушку из разряда «доделай сам», грустно пылящуюся на полке элитной лавки в ожидании, пока богатенький родитель купит безделицу стоимостью в настоящий дом своему избалованному чаду. Но шли дни, недели и года, проходили мимо и детишки, и их родители, а роскошная игрушка как была никому не нужной, так и оставалась, постепенно переместившись из центра в самый дальний угол кричаще-шикарной витрины…

Яфья зябко передернула плечами и непроизвольно прижалась к Эссельте.

– Не по себе как-то? – понимающе глянул на нее Селим.

– Угу… – жалко кивнула она.

– Жутковатое место… – пробормотал Кириан, нервно пощипывая струны расстроенно задребезжавшей лютни. – Дай мне все это злато-серебро – дня лишнего тут не провел бы… Часа… Минуты…

– Капкан больше всего напоминает… – сосредоточенно оглядывая золотые крыши и мостовые, пробормотала царевна. – В подарочном исполнении…

– Или склеп… – прошептала Эссельте.

– Или лабиринт, – закончил ассоциативный ряд Агафон.

– Почему лабиринт? – насторожился Селим.

– Зачем лабиринт? – удивилась Яфья.

– А вы внимательно на улицы поглядите: если бы мы не на Масдае были, а пешком шли, мы бы не только хранилище, но и обратную дорогу уже через десять минут не отыскали бы, – мрачно изрек его премудрие.

– Гостеприимный городок… – неодобрительно поджал губы бард, и вздохнул под дребезжащий перебор раненой лютни:

 
Под небом голубым есть город золотой
С воротами-ловушками, блестящий и пустой.
А в городе том я, на коврике лечу
И сам себя от жадности, как доктор, я лечу.
 
 
Внизу без меры злата-серебра,
И драгметаллов сотни мегатонн
Украшают россыпи брильянтов
Чей так ярок блеск незабываемый.
 
 
Смотрю на небо я, но звезд там что-то нет,
Внизу все звезды, на земле, упали в город-склеп.
Кто жаден, тот и глуп, кто алчен, тот и слеп,
Неси, Масдай, скорей меня назад на Белый Свет.
 
 
Там звезды с неба буду я хватать,
А звезд с земли хватать мне ни к чему,
Тьфу на эти россыпи брильянтов,
Тьфу на этот блеск незабываемый….
 

– Ворота!!!.. – повернулся и ахнул Иван.

– Что?.. – как по команде обернулись все.

– Ворота пропали!

– Захлопнулся… – побледнел Абуджалиль. – Капкан…

– Было бы из-за чего тревожиться, – пренебрежительно хмыкнул отряг. – На что нам ворота, если есть Масдай?

– А город-то всё ли еще на месте? – пришла еще одна успокаивающая мысль в голову Агафона.

Люди нервно глянули за стены в поисках знакомых ориентиров.

Нет, вокруг, вроде, ничего не изменилось, всё по-прежнему: пустыня, жара, солнце в зените, редкие колючие кустики саксаула, оставленный второпях полосатый навес под ближним барханом…

– Ну, так что, куда теперь? – нетерпеливо оторвал пассажиров от созерцания путей к отступлению Масдай.

– Кто здесь раньше был – указывайте дорогу, – усмехнулась Серафима.

– А чего ее указывать? – пожал плечами Агафон. – Ищем где здесь центр. Там должен быть ба-а-а-альшой дворец. Он же – склад премудрости. Он же – просто склад, если верить местным легендам. Подлетаем, перерываем, забираем и уносим.

– Премудрость? – уточнила Эссельте.

– Ноги, в первую очередь, – хмыкнул маг. – Потому что не знаю, скажу ли я что-нибудь новое и оригинальное, но это место мне нравится гораздо меньше рассадника ассасинов. А ассасинюшник, мягко говоря, не нравился мне совсем.

– Спасибо за слова ободрения, – скривился бард и опасливо зашарил глазами по пустым улицам под ногами – просто так, на всякий случай.

– Обращайтесь, если что… – тоже без особого оптимизма пробормотал Агафон.

– Ну, так что, полетели? – вздохнул Иванушка.

– Полетели… – эхом выдохнул в ответ Масдай. – И почему только отец не назвал меня просто каким-нибудь Али… или Юсуфом… или вообще не забыл дать мне имя… Как бы я сейчас был доволен и счастлив…

Долго искать центральный склад сокровищ премудрости не пришлось: долетев строго вперед до противоположной стены и сориентировавшись, ковер вернулся на половину проделанного пути и принялся описывать круги над ослепительно-однообразными кварталами.

– Это где-то здесь… это где-то здесь… это где-то…

– Вон! – первым обнаружил изменение в городской планировке Олаф. – Вон там, справа, что-то здоровое и круглое!

– Где? – остальные дружно повернулись туда, куда указывал палец отряга, ожидая, откровенно говоря, увидеть что угодно – потому что под данное рыжим конунгом описание подходило всё, от арбуза до купола шапито.

Купол там, куда устремил горящий нетерпением взор юный воин, действительно был. Только не брезентовый цирковой, а золотой (Сюрприз, сюрприз) дворцовый. И был он – Олаф ничуть не преувеличил – поистине громаден. Если кому-нибудь пришла бы в голову такая нелепая идея, то под него можно было спокойно утолкать всё Училище техники профессиональной магии и половину замка ассасинов (А если попрыгать сверху и как следует потыкать кулаками, то и весь замок).

Взяв наизготовку все имеющееся в распоряжении отряда оружие, искатели мудрости предков дали сигнал Масдаю аккуратно снижаться между домами и искать вход.

Обе задачи оказались легче легких: улицы, ведущие к хранилищу, расширялись, сливаясь в одну небольшую площадь, окружающую его золотым кольцом, а входов на склад знаний неизвестный, но очень любезный архитектор сделал не меньше трех десятков – выбирай любой.

Придирчиво оглядев стандартно-скучные золотые портики и крылечки, соединенные серебряными колоннами, на предмет нахождения хотя бы трех отличий, гости города быстро сдались: разницы не было обнаружено никакой. Ну, а если различий нет…

Масдай мягко приземлился перед выбранным наугад входом, и Олаф, Иван, Серафима и Агафон, готовые к бою в любую секунду, проворно десантировались на крыльцо, занимая стратегически важные позиции для прикрытия высадки штатских.

И снова их готовность осталась невостребованной.

– К-кабуча… – процедил сквозь зубы разочарованный гораздо в большей степени, чем обрадованный сему факту Агафон. – Посохом клянусь – он не такой пустой, каким хочет казаться, и всё равно кругом ни одной живой души!..

– Словно ни во что нас не ставит, – недовольно подержал его отряг, убирая один из топоров за плечи, чтобы без помех скатать Масдая.

– И это радует, – украдкой выдохнул Кириан.

– Готовы все? – Иванушка обернулся на сгрудившихся на верхней ступеньке друзей, удовлетворенно кивнул, и потянул кольцо двери на себя.

Ничего не случилось.

Слегка сконфуженно лукоморец кашлянул, сменил тактику, навалился плечом…

Диспозиция сохранилась прежней.

– Дай я… – пробасил отряг и, сгрузив ковер на присевшего от неожиданной тяжести Селима, проворно проделал те же операции, что и Иван.

И точно с тем же успехом.

– Кхм…

Друзья переглянулись.

– Значит, надо пробовать мне… – состроил озабоченную гримасу Агафон, и воины отряда послушно расступились, давая ему пройти.

Его премудрие размял пальцы, готовясь сразиться если не с тем, что за дверью, то с самой дверью, и осторожно потянул за кольцо.

Дверь не подалась ни на миллиметр.

Но, не успел Кириан глубокомысленно предположить, что она заколочена, или просто декоративный элемент, как главный специалист по волшебным наукам сменил тактику, отошел на несколько шагов, разбежался, споткнулся о порог… и ласточкой влетел внутрь головой вперед, затормозив о ближайшую колонну.

– К-кабуча… – только и оставалось слов в адрес предательски-легко распахнувшейся двери.

Иван спешно бросился ему на помощь…

Но с таким же успехом он мог попытаться пройти сквозь стену.

Волшебный меч, тут же извлеченный из ножен, делу тоже не помог – ни на стене, ни на двери не осталось даже царапины.

Серафима и Олаф тревожно переглянулись, объединили усилия, налегли на неуступчивую дверь вдвоем, втроем с Иванушкой, вчетвером с Селимом…

Двери вполне могли быть нарисованы на стене.

– Ну, где вы там ходите? – приоткрылась створка перед очередной перегруппировкой и попыткой высадить несговорчивый предмет интерьера, и наружу высунулась сердитая взлохмаченная голова Агафона.

– Закрой, не мешай… – прорычал отряг. – Щас мы ее, хелово отродье…

Но ничего из предложенного его премудрие делать не собирался.

Наоборот, он приоткрыл створку пошире, подставляя залитому солнцем дню прохладный полумрак, залегший на дневку между сотен прямых серых колонн таинственного склада, постучал зачем-то себя костяшками пальцев по лбу, и проговорил:

– Так заходите.

Друзья переглянулись и без комментариев последовали его совету.

И на пороге открытой двери снова уткнулись в стену – на этот раз невидимую.

– По-моему, туда может пройти только волшебник… – встревоженно наморщил лоб Иван. – Помнишь, Сень, как тогда, в Проклятой башне Костея?..

– Только там у меня было приглашение, – кисло подтвердила царевна. – А сейчас внутрь придется засылать одного Агафона…

– Почему это одного? – оскорбленно выпятил нижнюю губу Абуджалиль и решительно выбрался вперед. – А я что, не волшебник?

– Но там может быть опасно! – вдруг воскликнула Яфья, но тут же спохватилась, зарделась, прижала руки к губам и конфузливо опустила глаза, словно сказала что-то постыдное, наложнице калифа, хоть и опальной, не приличествующее.

Абуджалиль расцвел, потому что именно так оно и было.

Яфья, сама Яфья, впервые признала факт его существования на Белом Свете не только в качестве неиссякающего источника комфорта и пирожных!..

Да если бы сейчас ему бросили вызов сами Десять Великих, он был готов без размышления кинуться в схватку и развеять их по ветру как сахарную пудру!

Но у других на этот счет было свое мнение.

– Точно, Абу, сынок, – ласково кивнул Селим. – Тебя никто не хотел обидеть, но Яфья, наша голубка, чистую правду говорит. Ты замечательный придворный маг, спору нет. Но как в удовольствиях и наслаждениях тебе нет равных, так и в бою нет равных Агафону.

– В этом нет ничего постыдного, Абуджалиль, миленький, каждый должен уметь хорошо делать что-то одно, чем всё, сразу и кое-как! – подхватила Эссельте.

– Абу, это же не игрушки! Мы не знаем, что вас там ждет! – сочувственно проговорил Иван. – А если придется сражаться?

– Думаешь, такие сокровища оставили без охраны? – скептически усмехнулся менестрель. – Они ведь Десять Великих, а не Десять Идиотов!

– А если там эти… иприты? – с завистью вздохнул Олаф.

По возбужденной физиономии придворного чародея пробежало облачко сомнения, быстро сменившееся тучкой растерянности, вслед за которым шел грозовой фронт испуга…

Сметенный очень быстро циклоном упрямства.

– Нет, – сурово нахмурившись, проговорил он. – Иван-ага совершенно правильно сказал, что мы не знаем, что нас там ждет. Пусть в бою от меня пользы никакой, я это первый признаю… но там я хотя бы смогу стать Агафону лишней парой глаз. А в месте, где не знаешь, что тебя подкарауливает, это уже немало. Если, конечно… он согласится… меня с собой взять…

Его премудрие задумался на миг, и торжественно махнул рукой.

– Вливайся. Когда я писал контрольные, то всегда мечтал о лишней паре глаз – на затылке, предпочтительно, чтобы списывать у нашего отличника, Арно. И никогда не верил, что мечты сбываются…

– А тут нА тебе – и глаза, и отличник, в одном балахоне, – улыбнулся Иван.

– Лучше поздно, чем никогда, – усмехнулся менестрель.

– Я буду за тебя просить премудрого Сулеймана… – стиснула руки на груди, уперла взгляд в пол и еле слышно прошептала Яфья, и ни у кого не возникло сомнений, кому были адресованы ее несмелые слова.

– С-спасибо… – не нашелся, что ответить застигнутый врасплох Абуджалиль, и нервная бледность его медленно стала заливаться алым.

– За вас обоих…

– Удачи вам! – конунг бережно похлопал Абу по плечу.

– Без вас мы не улетим! – заверила его Сенька.

– Ну, ни в лес, ни по дрова, как говорил Шарлемань Семнадцатый, – ободряюще потрепал по руке выпускника ВыШиМыШи Кириан.

– К ифритам… – криво, но сумел улыбнуться в ответ Абуджалиль.

– До встречи! – браво подмигнул Агафон (Потому что после всех хвалебных слов, сказанных только что в его адрес, развернуться и убежать было невозможно даже для него), кивнул напарнику присоединяться, и вразвалочку, довольный донельзя, что его балахон скрывает трясущиеся коленки, пропал за мягко прикрывшейся дверью.

Когда закрывшаяся дверь отсекла их от внешнего мира, обрезав тихо, но неумолимо последние лучи солнца, кишащие весело пританцовывающей пылью, свежим воздухом и яркой радостью дня, маги, не сговариваясь, зажгли над головами по круглому светящемуся холодным белым светом шару и замерли, тщетно прислушиваясь.

Бесчисленное множество серых прямых колонн, окружавшее их словно холодный каменный бор, уходивший кронами капителей под невидимый во тьме потолок, надежно скрывали от непрошенных посетителей любые шумы, даже если они и были. Но единственными звуками под далекими гулкими сводами было эхо их шагов – каждый будто удар каменного сердца в груди спящего где-то под складками мрака жуткого древнего чудовища.

Которое, вообще-то, очень любит гостей.

– Такое впечатление… словно они живые… и со всех сторон подступают… – на грани слышимости – почему-то ему казалось, что в таком месте нужно разговариваться именно так – прошептал Абуджалиль. – На психику… давит… Как в лесу… Заблудиться можно…

– Тебе не кажется… – так же тихо пробормотал едва ли не в ухо приятелю Агафон, – что за нами следят?

Абу побледнел так, что его премудрие пожалел о сказанном. Но – слово не тетка, не вырубишь топором, как однажды совершенно справедливо заметил свергнутый ныне монарх Вондерланда…

– П-пока ты не с-сказал… не к-казалось… – через несколько секунд, когда придворный маг, наконец, успокоился и мог говорить без риска откусить себе язык, последовал вполне предсказуемый ответ. – Н-но тебе в-в этих в-вещах… в-вид-днее…

– Интересно, куда сейчас?.. – проговорил Агафон, нервно оглядываясь по сторонам и натыкаясь бегающим взглядом то на одну колонну, то на другую, то еще на дюжину их в просветах между первыми двумя, словно и впрямь находились они не в хранилище знаний древних магов, а в каком-то странном и диком каменном лесу.

– Н-не знаю… – растерянно пожал плечами его товарищ. – Я п-полагал, откровенно г-говоря, что сразу, как только в-войдем… увидим какие-нибудь с-стеллажи… п-полки там… или ш-шкафы… или с-сундуки, скажем… ну, или кучу с-сокровищ, наконец… к-какую-нибудь… или… лестницу в п-подземелья… где полки… шкафы… и к-куча… Но к-колонны? К-кому понадобилось занимать ими в-всёп-пространство… и з-зачем?.. Н-нелепый дизайн…

– Кхм. Пожалуй, ты прав. Нелепый дизайн, – объемной, все изменяющей на своем пути волной прокатился над головами подпрыгнувших магов звучный приятный голос.

И в тот же миг обхаянные колонны пропали без следа, словно тени в полдень, а открывшиеся изумленным взглядам почти бескрайние просторы вокруг залились приглушенным мягким светом, словно вмиг включили тысячи торшеров.

Но не успели гости ни испугаться, ни удивиться, ни высказаться на предмет нового интерьера (Вернее, его отсутствия), как тот же голос снова откашлялся, снова сказал: «Нелепый дизайн», и просторы исчезли, ровно растворились, оставив вконец ошарашенных волшебников у стены огромного зала и в припадке клаустрофобии, осложненной агорафобией.

Все палаты всех правителей Белого Света, собранные под одной крышей и представившие самые редкие, самые изысканные, самые удивительные свои сокровища, проиграли бы нокаутом в первые три секунды поединка покоям, открывшимся перед ошеломленными взорами двух волшебников. Ибо такой пышности – ослепительной, ошеломляющей, способной закружить голову и перехватить дыхание даже у самого закоренелого бессребреника и аскета не было еще в подлунном и солнечном мире от веку веков. Даже если бы от того, назовут ли изумленные и потрясенные юноши хоть один предмет роскоши, отсутствующий в этом зале, зависела их жизнь и жизнь их друзей, они бы сдались без боя. Ибо не было во всем мире такой вещи, такой безделушки, такого украшения, картины, ковра, статуи, посуды, такой диковины, не имеющей среди неискушенных людей Белого Света и названия, что отсутствовала бы здесь. Блеск огней, отраженный отполированным до блеска зЕркала мрамором и зеркалами, огромными как мраморные плиты, сверкание драгоценных камней, металлов и горного хрусталя, шелест фонтанных струй под сенью покрытых самой зеленой и свежей листвой дерев – всё мягким, но непрестанным напором ошеломляло, оглушало, подавляло и завораживало неподготовленного визитера, заставляя его забыть про цель посещения. Да что там какая-то цель – спроси сейчас у юных магов, застывших с разинутыми ртами и вытаращенными глазами, как их зовут и где родились – и то, казалось, ответа не получить в течение еще добрых десяти минут…

– С дуба падали листья ясеня… – наконец, первым пришел в себя и процитировал ее лукоморское высочество Агафон.

Абуджалиль тоже очнулся, сморгнул, помотал головой, словно стряхивая наваждение, уставился на товарища и недоуменно наморщил лоб, будто простая присказка удивила его несравненно больше невообразимого богатства вокруг.

– Это как так может быть? Если это действительно дуб, то листья ясеня с него падать…

Агафон несколько смутился.

– Кхм. Это не про деревья. Это про рифму.

– Про рифму?.. – не сразу понял Абу, но напряг свои поэтические способности, коих у него было ровно столько же, сколько у Селима или Кириана – магических, и смущенно хмыкнул.

– А, ну да… Кхм. Да. Ты прав. Точно.

– Что там про рифму? – несколько брюзгливо проговорил над их головами тот же бархатный, как лапа тигра, голос.

Абуджалиль прикусил язык.

Сердце Агафона пропустило такт.

Голос.

Как они могли забыть про Голос?!..

Раззявили рты… блестюшки-погремушки увидели…

Кто он?

Что ему надо?

Грозить вроде пока не грозится, молниями не осыпает, ноги вытирать не заставляет…

Может, это и есть страж? Или, как Олаф рассказывал – невидимый чародей, или дух, готовый выполнять все желания пришедших?

Или не все?

Или не готовый?..

К-кабуча.

Надо составить план.

Что для нас сейчас главное?..

Главное, его сейчас, во-первых, не разозлить. Во-вторых, заговорить ему зубы. В-третьих, выудить то, что нам надо. И, в самых главных, свалить отсюда, пока он не передумал.

Иван бы знал, как с ним разговаривать…

Что он бы посоветовал?

И ответ пришел сам собой, явился легко и непринужденно, словно учитель хороших манер.

Он бы посоветовал нам быть вежливыми и предупредительными.

Ха!

Как будто меня этому надо учить!..

Агафон задрал голову, словно только что вспомнил про давно приставшего к их компании надоедливого собеседника, и снисходительно махнул рукой.

– Рифма? А, забудь. Ерунда. Не стоит твоего внимания. Давай лучше знакомиться. Меня зовут Агафоник Великий, последний маг-хранитель, и я самый могучий чародей всего Лукоморья и его окрестностей. А это – мой друг Абуджалиль Ужасный, он же – Беда Сулеймании, и его лучше не сердить. По крайней мере, так посоветовали бы те, кто хоть однажды попробовал это сделать. Если бы смогли. А ты кто? Дух – невидимый хранитель этих сокровищ? Который долгие столетия ждал тех избранных, что будут достойны выбрать из них то, чего им надо?

– Что-то вроде этого, – хмыкнул Голос, как будто находил в этом титуле что-то забавное. – А, раз уж про это зашел разговор, то чего вам надо?

– Э-э-э-э… – с задумчивым прищуром обвел глазами его премудрие окружавший его шик и блеск, и в который раз пожалел, что солнечные очки еще не изобретены. – По-моему, этого у тебя нет.

– У меня нет?! – от всей души возмутился Голос. – У меня есть всё, да будет вам, нахальным пришлецам, известно!

– Абу, ты ему веришь? – скептически поджимая губы, повернул голову к товарищу волшебник.

– П-пусть… д-докажет, – почти решительно почти проговорил выпускник ВыШиМыШи.

– Ты слышал? – как к маленькому ребенку, обратился Агафон. – Докажи!

– Да что вам надо-то, бестолковым? – в бархате прозвучали нотки ржавого железа.

– А… мы разве не сказали?.. – смутился Агафон.

– Нет, – сухо отрезал Голос.

– А-а-а… нам нужно что-то, при помощи чего кооба можно извлечь из занятого им человека.

– Пожалуйста! – снисходительно хмыкнул Голос, и перед еле успевшими отпрыгнуть гостями на бежевый мрамор с глухим звоном из ниоткуда упал молот.

– А к-как им пользоваться? – практично поинтересовался его премудрие.

– Продемонстрировать, или сами догадаетесь, как молотком по кумполу шарахнуть? – ехидно вопросил хранитель.

– По голове?!.. – в один голос воскликнули чародеи.

– Не-е, это не подходит! – замахал руками Агафон.

– Его же так убить можно! – испуганно заморгал Абуджалиль.

– Кооба-то? – Голос презрительно фыркнул. – Не дождетесь.

– Человека!

– Человека?..

Казалось, незримый хранитель изумился, золотые огни сказочного дворца погасли на миг, а когда снова вспыхнули и засияли во всей своей ослепительной красе, то изумленные гости узрели пред собой человека.

Чуть больше среднего роста – не выше Агафона, одетый в пурпурный парчовый халат и белую, как только что выпавший снег, чалму, украшенную переливающимся всеми оттенками красного пером неизвестной науке птицы, стоял он перед ними, скрестив руки на груди и пренебрежительно отставив ногу в курносой шелковой туфле. На его длинных ухоженных пальцах пылали и сыпали искрами самоцветы в золотых оправах, а на совершенном прекрасном лице блуждала снисходительная покровительственная усмешка. Лет ему было не больше тридцати.

– Что-то я вас не понял, о многомудрые посетители моего скромного обиталища, – склонил он голову в слегка издевательском полупоклоне. – Людей много, а кообов мало. Вот кого беречь надо! Этого испортите – другого отыскивать намучаетесь.

– Другого?!.. – позабыл о своем галантном намерении поинтересоваться именем и должностью явления и подавился собственным негодованием Агафон.

– Беречь?!.. – неожиданно для всех, и для самого выпускника ВыШиМыШи – в первую очередь, яростно вырвалось у Абу. – Да когда он выйдет из его сиятельного величества, я ему первый своими руками вот этим молотком по башке надаю!

– Величеству? – ехидно усмехнулось явление.

– Кообу, – с таким зверским видом сообщил опальный придворный, что страшновато стало даже боевому магу.

Совершенство-ага же только рассмеялся.

– То есть, вы хотите, чтобы я вам помог отделить от какого-то человечишки, даже не волшебника, редкое существо, только для того, чтобы вы могли его изувечить? – закончив веселиться, издевательски вопросил он.

– Только для того, чтобы мы могли послать его ко всем ифритам, и получить человека в свое распоряжение, – хмуро уточнил Агафон.

– Странно… – словно не слыша тираду гостя, рассеянно пробормотал хозяин, и холеное лицо его приобрело отстраненно-нездешнее выражение, словно непрошенные его посетители вдруг пропали, и он снова остался наедине с самим собой. – Так вы говорите, что вы тоже маги?..

– Да, мы… – вскинулся Абу, но тот не слышал и не слушал и его.

– Странные волшебники… странные времена… странные желания… – словно беседуя с самим собой, меланхолично покачивая чудесной чалмой, забормотал хранитель. – Волшебники, которые не знают, что у кообов нет тел… не ведают, как выдворить такую мелкую безобидную сошку из собственного императора… не представляют, что кооб будет делать, лишенный однажды захваченного им человека… Да еще, поди, и не знающие, как он туда попал?.. Невежды, профаны и неучи вместо магов… Самозванцы и бестолочи… Куда мы катимся… как ужасен этот мир…

– Эй, уважаемый!.. – оскорбленно выкрикнул обладатель красного диплома, но был сие глас вопиющего в пустыне.

– Вообще-то, мы просили не обзывать нас, а помочь, – сосредоточенно не выпуская из головы пункт номер раз своего импровизированного плана, сквозь стиснутые зубы вежливо проговорил Агафон.

Хранитель звучно расхохотался, и все светильники дворца, будто откликаясь, беспорядочно и наперебой замигали, словно свечи на ветру.

– Никогда не встречал еще человека, который бы попросилего обозвать! Но вот людей, которые на это напрашивались…Сколько угодно.

Всё еще посмеиваясь чему-то своему в пижонски подстриженные тонкие усики, хранитель вдруг повернулся и неспешно двинулся прочь от них, словно давая понять, что аудиенция закончена, а гости дорогие могут проваливать на все четыре стороны, или хотя бы на одну, если такие, как они, смогут найти даже ее…

– О, времена… о, нравы… о, образовательные стандарты… о, умственные способности… о, как же вы мне…

Казалось, он успел сделать всего несколько шагов, но спина его и сотрясающиеся мелким смешком плечи неожиданно оказались от них не менее чем в полусотне метров.

Еще шаг – и расстояние непостижимым образом удвоилось.

Еще…

– Эй, эй, эй!!!.. – нервно возопил Агафон и метнулся вслед за готовым затеряться среди безмолвной и бездушной роскоши колдовского дворца человеком. – Погоди!!! Постой!!! Ты куда?! Он уходит!!!..

– Вернитесь!!! Пожалуйста!!! Постойте!!! Вы не имеете права!!! – испуганно рванул за коллегой Абуджалиль.

– ЧЕ-ГО?!?!?!

Оглушительный раскатистый рокочущий грохот, словно взорвался и обрушился в тартарары весь волшебный город, расколол укрытое куполом пространство и барабанные перепонки друзей.

Если бы они не знали, что находятся в пустыне и под крышей, ошеломленные искатели лекарства против кооба ни секунды бы не сомневались, что их настигла (Или постигла, что было бы точнее) самая мощная и жуткая гроза из когда-либо обрушивавшихся на Белый Свет. Гроза из тех, после которых в разы увеличивается число континентов и во столько же уменьшается количество видов, живущих на них.

Огни миллионов волшебных светильников, не успев мигнуть в последний раз, трусливо и дружно погасли, погружая бескрайние просторы хранилища – или дворца? – в непроницаемый мрак…

Мрак, который тут же был расколот и разодран сотнями, если не тысячами фиолетовых молний, сплетшихся в сыплющем черными искрами воздухе и на сетчатке бесплодно зажмуренных глаз гостей в мелкую, дрожащую еле сдерживаемой яростью паутину.

Быстро и с намерениями явно членовредительскими опускающуюся прямо им на головы.

Агафон швырнул Абу наземь, пригнулся, рефлекторно вскинул руки, выкрикивая не слышное на фоне ужасающего грома заклинание, и все звуки пропали вдруг, оставив лишь призрачное эхо в звенящих отголосками ушах. Плотный, непроницаемый для света купол накрыл приятелей в следующую секунду, и тесный мирок их погрузился в блаженную молчаливую темноту.

– Ф-фух… – выдохнул его премудрие, и почувствовал, что если он сейчас же не опустится на пол, то еще через пару секунд свалится на него.

Внутренности волшебного бронеколпака озарились теплым желтым светом, под приземляющимся задом главного специалиста по волшебным наукам материализовался пушистый ковер, усыпанный подушками, а под рукой – золотой кубок.

– С-спасибо… – просипел боевой маг пересохшим горлом в адрес бледного, как чалма хранителя дворца, сулейманина. – Что там?.. Шербет?..

И сделал жадный глоток, не дожидаясь очевидного ответа.

– К-коньяк, – так же хрипло сообщил Абуджалиль.

Агафон подавился, щедро орошая пятизвездочным шантоньским спреем их скромный интерьер.

– П-предупреждать… надо… – еле откашлявшись, выговорил он. – Но тем более… спасибо… Сам-то будешь?

– Вообще-то, я никогда не пью…

– Сейчас – не «вообще». Сейчас – исключительный случай, – поучительно поднял предательски дрожащий палец к невидимому потолку Агафон.

– Но я никогда не пил алкоголя!

– Тем более. Надо же когда-то начинать.

– Но я не умею!..

– Научу. Выдыхаешь. Выпиваешь. Выдыхаешь еще. И еще. Потом занюхиваешь рукавом.

Сулейманин подозрительно покосился на товарища в ожидании подвоха, понюхал свой рукав, и обвиняюще воззрился на Агафона.

– Он ничем не пахнет!

– Естественно, – уже нетерпеливо фыркнул тот. – Вообще-то, занюхивать можно чем угодно, хоть носком, но рукав всегда под рукой, вернее, под носом, поэтому как эксперт рекомендую его. Смотри!

И его премудрие продемонстрировал процесс.

Два раза.

– Ну, понял? Видишь, ничего особенного! Даже ты сможешь! Давай-давай! Знаешь, как от нервов помогает!

И Абуджалиль сдался.

После его двух заходов кубок был пущен по кругу, уполовинен и отставлен в сторону.