Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 107 страниц)

Принцесса провела ладонью по наполнившимся слезами глазам, слабо улыбнулась, и нежно взяла осунувшееся лицо Друстана в свои белые, дрожащие руки.

– Если бы ты мог такое сделать, ты уже не был бы самим собой, мой дорогой, мой единственный, мой неповторимый целитель и поэт… Тебе не идет быть героем… и я не смогла бы полюбить героя. Они вечно носятся по Белому Свету, совершая подвиги где-то далеко, когда нужны тебе рядом, здесь и сейчас… Ведь иногда самый мучительный подвиг – это остаться на месте и просто жить, жить изо дня в день, как все люди, без единого подвига…

– Милая… милая моя… любимая… прости меня… прости… прости… – уткнулся убитый огромностью их общего горя Друстан в холодные, пахнущие прозрачными заморскими духами пальцы Эссельте.

– Нет, это я виновата перед тобой… – печально проговорила она и безвольно опустила руки на постель. – Героини книг, которые я читаю, борются за свою любовь… Но мастер Огрин внушил мне… и я верю ему… что благополучие королевства важнее всего… даже меня… и даже тебя. Прости… Тебе меня не переубедить… Вернуть короля народу – мой долг… чего бы это мне не стоило. Прости меня, милый… прости меня, глупую, бедную, потерявшуюся девочку… Молись за меня, Друстан… и прости… Не забывай бедную Эссельте…

Короткие крылья носа лекаря на мгновение вздулись, голубые глаза сверкнули при вспышке молнии отчаянным жаром, но тут же стремительно опустились, и рука его, чуть дрогнув, полезла за отворот черного камзола.

– Что там у тебя, любимый мой? – печально улыбнулась принцесса. – Нож? Ты хочешь зарезать меня? Пожалуйста… сделай это… пока не поздно… добрый, добрый Друстан…

– Зарезать тебя? – странный огонь моментально сменился бесконечной нежностью. – Скорее я брошусь в эти ужасные волны… Как ты могла такое помыслить!..

– Я… я пошутила… – печально сконфузилась девушка.

– Я просто вспомнил, зачем приходил, – мягко договорил Друстан.

И на широкой ладони, вынырнувшей из внутреннего кармана, оказались два пузырька из черного стекла размером с крупный грецкий орех.

– Что это?

– Средство от морской болезни, – быстро ответил юноша. – Чрезвычайно действенное. Я приготовил его перед тем, как прийти к тебе.

– А я уж подумала – яд… – с гораздо большим сожалением, чем хотела показать, прошептала принцесса.

– Эссельте!..

– П-прости…

– Если честно… эта треклятая качка измотала и меня… – криво усмехнулся Друстан, – и я решил, что несколько капель чудодейственного средства от этой напасти нам не помешают.

– Спасибо…

– Где кубки?

– П-под столом, наверное… или под кроватями…

При тусклом мутном свете лампы под ложем принцессы, рядом с толстенным фолиантом с надписью золотом на корешке «Любовь и смерть на диком острове. Лючинда Карамелли» блеснули два перекатывающихся в такт метаниям корабля серебряных бока.

Лекарь моментально ухватил их, протер носовым платком и преподнес любимой.

– Держи… сейчас я разолью настой… – лихорадочно вспыхнув щеками, быстро заговорил он, сопровождая подробными комментариями каждое свое действие, – разбавим его водой из кувшина… хорошо, что он прикреплен к стене и неполон… а то бы воду пришлось собирать под дождем… предусмотрительные моряки… так… наполовину… хорошо… теперь второй… Вода кончилась. Но всё равно хватило… как раз… Теперь помешаем… так… Чудесно! Держи.

– Это действительно поможет?.. – принцесса с сомнением принюхалась к слабому аромату аниса и мяты, исходящему от разведенной, но не ставшей от этого менее темной жидкости в фамильных бокалах.

– Если это не поможет – не поможет ничто, – твердо проговорил Друстан.

– Спасибо…

– Счастлив протянуть тебе руку помощи… – ласково улыбнулся он. – А теперь давай мой кубок – и мы выпьем это вместе.

– Держ…

– Друстан!!! Лекарь Друстан!!!

С грохотом, перекрывающим раскаты отдаленного грома, дверь королевских апартаментов распахнулась, и внутрь влетел, расплескивая вокруг лужи воды и еще чего-то маслянистого и зловонного, Фраган.

– Чтоб тебя… – закатил глаза и яростно простонал юноша.

– Друстан!!! Скорей в трюм!!! Там капитану плохо!!!

– А мне – здесь! – прорычал сквозь стиснутые зубы молодой человек.

– Да давай же скорей!!! – не слыша слов пассажира, перевел дух и снова заорал Фраган так, что буря за стенами захлебнулась от изумления и на мгновение пристыжено притихла. – Прирос ты тут, что ли!!!

И, без дальнейших разговоров, громила-боцман ухватил худощавого лекаря за плечи, без церемоний поставил на ноги, сцапал за запястье и потащил за собой, как гиперпотам – кукольную тележку.

– Подождите меня, ваше высочество!!!.. – только и успел выкрикнуть Друстан перед тем, как скрылся в плюющейся молниями и ливнем темноте наступающей ночи.

* * *

Главный специалист по волшебным наукам окинул удовлетворенным взором плоды трудов своих, скривился непроизвольно от едкой вони, превращающей, казалось, легкие и мозги в драную губку, и устало кивнул.

– Теперь мы сможем добраться хоть до Улада, хоть до Шатт-аль-Шейха, хоть до Вамаяси!

– Не надо. Не надо до Вамаяси. И до Шатт-аль-Шейха не надо, – настороженно косясь на пульсирующее и поблескивающее кислотными огоньками во влажном полумраке трюма пятно на том месте, где еще недавно была простая и понятная пробоина, торопливо прогудел капитан из-под намотанного на лицо рукава камзола, пропитанного составленной на скорую медицинскую руку смесью зелий Друстана, отбивающих если не трюмную вонь, то, по крайней мере, обоняние.

Команда – та, что была на данный промежуток времени в сознании и на ногах – истово затрясла ассортиментом накрученных на физиономии ткацких изделий, подтверждая горячее и единодушное согласие.

На днище каравеллы, вокруг груза, помп и на остатках воды – если это еще можно было назвать водой – расплывались психоделические разноцветные пятна, вкрадчиво меняя очертания, окраску и запах (Но никогда – в сторону улучшения).

Некоторые из них собирались в жутковатого вида рожи, скалились и гадко подмигивали.

По маслянистой поверхности плавали, рассеяно почесываясь, отсеченные Сенькой и Олафом черные щупальца.

На ногах людей медленно дотлевали и расползались на ошметки недоеденные мерзкой жижей сапоги и ботинки.

– Дойдем до Бриггста, – покачал головой Фраган с таким видом, будто ожидал, что субстанция, закрывшая пробоину, с минут на минуту отделится оттуда и набросится на него, – Демонами морскими клянусь… даже такие свиньи, как уладцы, увидев этакое… светопереставление… сразу дадут нам коль не новую посудину, то все для полноценного ремонта нужное.

– А у меня что – неполноценный, что ли? – оскорбленно насупился Агафон, и в такт его покислевшему настроению по посоху зашмыгали трескучие черные искры.

Радужная муть под ногами плотоядно хлюпнула, разбрасывая липкие вонькие брызги.

Наверху, на средней палубе, что-то затопало, загрохало и застучало.

– Полноценный, полноценный!.. – испуганно вскинул ладони и поспешил заверить его капитан. – Самый полноценный из всех полноценных, когда-либо виденных на Белом Свете, и даже больше!

– Ну, и чего не нравится? – измотанный качкой, нервным напряжением, болью в месте стыковки головы с настилом палубы и приложенными недюжинными магическим усилиями волшебник хмуро прожег его неприязненным взглядом из-под белесых бровей.

– Агафон, угомонись, – умиротворяюще положила ему руку на плечо Серафима. – Он им не ненравится.

– А чего?.. – искренне удивился чародей.

– Оно их пугает, – прозорливо сообщила Серафима и, помолчав несколько секунд, добавила: – И не только их, откровенно говоря.

По забегавшим глазам команды было ясно, что Сенькино предположение попало в точку.

– Не нравится оно им… – горько фыркнул обиженный студиозус. – Пугает… Подумаешь… слабонервные… Нет, если пугает – так я ведь это и убрать могу!..

Слезящиеся от непрерывной рези глаза гвентян загорелись надеждой.

– …и сделать всё, как было – дыра, вода…

Надежда погасла.

Но не совсем.

– Или… – задумчиво продолжил вдохновенный кудесник, которого теперь так легко уже было не остановить, – если разобраться… можно ведь и по-другому извернуться… Как раз мне на ум только что пришло еще одно маленькое, но преполезненькое заклинаньице…

– НЕТ!!!

– НЕ НАДО!!!

– ТОЛЬКО НЕ ЭТО!!!

Агафон уязвлено моргнул, отвернулся и дернул плечом.

– Ну, как хотите…

Всеобщий вздох облегчения стал ему дополнительной порцией морской соли на ране.

– Двадцать два года живу – и все двадцать два года познаю, что нет предела человеческой неблагодарности… – пробормотал он с видом праведника на костре. – Не понимаю, почему говорят – «делай добро и бросай его в воду», когда…

– Эссельте?..

Недоуменный голос эрла Ривала донесся откуда-то сверху, из мутного квадрата люка, озаряющего трюм тусклым светом китового жира, сгорающего и отчаянно коптящего в неразбиваемой лампе из морского стекла.

– Что – Эссельте? – мгновенно оторвался от своих пациентов и нервно насторожился лекарь.

– Я спрашиваю, Эссельте тут нет? – недовольно прорычал эрл, малодушно и малозаметно покинувший поля боя с пробоиной еще минут двадцать назад.

– Ее высочества?! – как один, опешили и вытаращили глаза моряки. – Здесь?!

– Что ей тут делать? – вытянулась изумленно под импровизированным респиратором физиономия капитана, но, тем не менее, он дал знак матросам, и те бросились обшаривать темные закоулки сырого брюха каравеллы, предусмотрительно перепрыгивая с ящика на ящик и выкликая на разные голоса имя принцессы.

Как и ожидалось, результатами их усилия не увенчались.

– Ее высочества тут нет, ваше сиятельство! – доложил, подобострастно изогнув шею, боцман.

– Поищите ее в королевской каюте, – изобретательно посоветовал капитан.

– В каюте ее тоже нет, болван!!! – рявкнул Ривал, топнул в сердцах ногой, словно хотел пробить в настиле дыру, и бурно загрохотал недопереваренными прожорливой жижей сапогами по средней палубе, неистово хлопая всеми попадающимися по пути дверями.

Серафима поняла, что именно этот стук она слышала несколькими минутами раньше.

И означать сей факт мог только одно: что кипящий растерянностью и гневом эрл, прежде чем заглянуть в зловонный трюм в поисках принцессы, успел перевернуть всё судно вверх дном (К счастью, лишь в переносном смысле. Третье вмешательство Агафона в навигацию «Морская дева» пережила бы вряд ли).

– Эссельте пропала?.. – непонимающе наморщил лоб бард, и озадаченно пошевелил грязными пальцами ног, стыдливо выглядывающими из останков щегольских юфтевых сапожек. – Как человек может пропасть с корабля?

– Бросилась в море, – не мудрствуя лукаво, ответствовал Агафон.

– Смыло за борт? – осторожно допустил Фраган.

– Демоны морские украли? – предположил, и тут же заозирался в суеверном страхе широкоплечий рябой матросик.

– Какие демоны?!

Моряки шарахнулись, испуганные не на шутку, и из-за их спин вскочила и бросилась вверх по трапу гибкая худая фигура в черном камзоле.

Серафима и Олаф удивленно переглянулись, но буйный всплеск эмоций со стороны невозмутимого и почти не заметного доселе медработника озадачил, казалось, не только их.

Вслед стремительно удаляющемуся Друстану вытаращили глаза, позабыв про ядовитые миазмы, томно испаряющиеся с поверхности агафоновой воды, Огрин и Кириан.

– Ну, чего уставились? – сердито рявкнул Гильдас.

Друид с певцом тут же пристыжено втянули головы в плечи и одарили капитана возмущенными косыми взглядами.

Но тому было не до них.

– Все, кто в состоянии – руки в ноги взяли… или наоборот… кому как удобнее… после этакого смрада… и побежали искать ее высочество! – приложив сложенные рупором ладони к скрытому под бывшим рукавом рту, проорал Гильдас. – И быстро, быстро! На раз-два-три! Ишь, уши развесили, языки распустили! Огурцы морские, а не матросы!..

Через три минуты весь корабль был обшарен, обыскан, перетряхнут, и разве что не вывернут наизнанку силами команды и добровольцами антигаурдаковской интербригады.

Принцессы не было и следа.

А заодно, выяснилось походя, в необъявленном направлении исчез и капитанский ялик, любовно припрятанный от бурь и шаловливых ручек в канатном коробе на палубе.

– Ее высочество взяла лодку и уплыла?.. – тупо взирая на осиротевший эллинг, озвучил всеобщее недоумение Гильдас.

– Ты хочешь сказать, она перетащила ее к борту, спустила на воду, спрыгнула в нее и, налегая на весла, угребла подальше? – лениво уточнила Серафима, с наслаждением потягиваясь и впитывая всеми забитыми трюмной вонью и грязью порами робко зарождающийся соленый морской рассвет.

Предложенная поправка вогнала почтенную корабельную и сухопутную публику в состояние глубокого ступора: представить себе хрупкую принцессу не то, что азартно угребающей куда подальше, но и просто перетаскивающей тяжелую лодку по палубе, сбрасывающей ее в гуляющие нервически волны и спрыгивающей следом не мог не только старый морской волк Гильдас, но и такой профессиональный фантазер, как Кириан.

И вдруг багровая небритая физиономия оставшегося не у дел дядюшки перекосилась в лице.

– О, не-е-е-е-ет, – повернулся к Сеньке грузный эрл и недобро ощерился. – Почему это – «спустила», «утащила», «угребла»?.. Ты забываешь про своего приятеля, девица!

– Про Олафа? – царевна непонимающе перевела взгляд на огромного отряга – самого опытного моряка их отряда. – Олаф, признайся честно. Ты имеешь какое-ни…

– Не придуривайся!!! – подскочил и прорычал сквозь зубы опростоволосившийся королевский родич. – Ты прекрасно знаешь, о ком я веду речь!

Глаза Сеньки вытаращились до предела.

– АГАФОН?!

– При чем тут я?! – праведное возмущение студиозуса взметнулось выше неохотно поднимающегося солнца, шире пролива Трехсот островов.

– ПРИЧЕМ ТУТ ОН?! – раскатисто поддержал его эрл, и устоявшие во время бури мачты флагмана трусливо дрогнули.

– А при чем тут тогда кто? – заторможено мигая, выдавила озадаченная царевна.

– Ваш приятель!!! Который спал в каюте!!! Вот кто!!! – проорал эрл так, что матросы шарахнулись в разные стороны и попытались спрятаться друг за друга.

– Иван?

Серафима с облегчением расплылась в улыбке.

– Ну, насчет этогоприятеля вы можете быть абсолютно спокойны. Некоторое время назад он выпил волшебного зелья, и спать еще будет несколько дней без передыху.

– Когда устанет – может быть, – тихим ядовитым голосом проговорил Ривал.

– В смысле?.. – бережно наклонился над алой лысиной готового взорваться эрла и удивленно наморщил лоб конунг.

– В том смысле, что, похоже, этот ваш спящий красавец умотал с корабля вместе с моей племянницей, вот в каком смысле!!! – задрал воинственно налитую кровью перекошенную физиономию и бешеным быком проревел эрл. – Он украл ее!!! Похитил!!! Умыкнул!!! Уворовал!!! Стянул!!! Спер!!! Стащил!!! Стибрил!!!..

– ЧТО?!?!?!?!?.. – слились в ошеломленный хор несколько голосов.

И голоса эти принадлежали Серафиме, Олафу, Агафону и лекарю.

Не дожидаясь ни дальнейших пояснений, ни последующих оскорблений, все четверо вихрем бросились в таинственно покинутую бедной Эссельте каюту. Эрл, бард, друид и капитан – за ними по пятам.

Дверь, не пережившая нового штурма, с прощальным грохотом плашмя хлопнулась на пол, и перед горящими взорами ворвавшихся предстали совершенно пустые апартаменты.

Ривал подскочил за плечом Олафа пару раз, но так и не сумел углядеть из-за могутной спинушки отряга ничегошеньки ни единым глазком.

Что, впрочем, не смогло удержать его от торжествующего восклицания.

– Ага!!! Я же говорил!!!..

– Иван?.. – недоверчиво позвал волшебник и, не получив ответа (Что, учитывая предполагаемое состояние лукоморца, было, скорее, предсказуемо, нежели удивительно), заглянул сперва в шкаф, потом под обе кровати.

Больше мест в королевских покоях, где бы смог схорониться даже профессиональный игрок в прятки, не было.

Полный гардероб пропавшей невесты, три недовольных паука, один засохший краб, одна бронзовая ночная ваза, одна книжка и два пустых серебряных кубка – вот и всё, что принес ему самый тщательный поиск.

При виде кубков лекарь почему-то охнул, спал с лица, кинулся на только что освобожденный Агафоном пол и принялся ползать по нему, ощупывая расстеленный посредине ковер руками и обнюхивая его, словно обезумев.

– Друстан?.. – присел на корточки рядом Кириан и заинтересованно заглянул, очевидно, внезапно лишившемуся рассудка медработнику в лицо. – Не знал, что у тебя имеются поисково-розыскные способности.

Тот прорычал в ответ нечто неразборчивое с таким видом, точно собирался укусить любопытного менестреля.

Певец намек понял.

– Хороший лекарь, хороший… – успокоительно пробормотал он, плавно принимая вертикальное положение и осторожно пятясь под защиту столпившихся у входа людей.

Оказавшись в безопасности, рука его сама потянулась к карманной арфе, а с языка полились спонтанные стихи:

 
Зачем ты ползаешь по полу,
Неужли ты забыл о том,
Что лекарь ты, а не кинолог,
И нет собак вокруг притом.
 
 
Вставай сейчас же, наш затейник,
Четвероногий костоправ,
А то Ривал тебе ошейник
Наденет вдруг и будет прав…
 

– От лица своего бессловесного собрата я приношу тебе большую благодарность, молодой человек, потому что вследствие твоих поползновений он, без сомнения, стал значительно чище, особенно после сегодняшней ночи, когда по бедняге все кому не лень топтались в грязных сапожищах, – прошуршал неожиданно, прервав поток перенервничавшего сознания ворчливый мохеровый голос. – Но если бы ты просто спросил меня, куда подевались Иван с принцессой, я бы просто ответил.

Друстан замер.

Остальные гвентяне разинули рты и бешено закрутили головами в поисках заговорившего невидимки.

У маленького, и только что ставшего еще меньше отряда такой необходимости не было.

– Масдай!!!

– Где Иван?

– Куда он делся?

– Когда?..

– Часа три назад. С первыми лучами солнца, – спокойно и важно начал отвечать на сыпавшиеся градом вопросы ковер. – Они вышли на палубу вместе, судя по звукам, спустили на воду лодку, потом сели в нее и уплыли.

– Но зачем?

– Почему?

– Отчего?..

– Он оставил тебе записку, Серафима, – мягко прошелестел ковер. – Вон там, на столе. Под пресс-папье.

Сенька коршуном метнулась к столу, вырвала из-под танцующего на хвосте бронзового кита маленький листочек надушенной розовой бумаги, и жадно впилась глазами в неровные чернильные строчки, нацарапанные родным корявым почерком.

«Сеня, извини меня. Я срочно влюбился в девушку, которая находилась в этой каюте, когда я очнулся. А она так же внезапно полюбила меня. Кстати, надо как-нибудь деликатно узнать, как ее зовут. И теперь, когда друг без друга нам нет больше жизни, мы решили укр (зачеркнуто много раз) взять в краткосрочное пользование лодку и сбежать на край Белого Света. Просить выплатить стоимость лодки капитану этого судна было бы с моей стороны очень бестактно?.. Боюсь, что да… Извини меня еще раз… или два… или сколько получится… если получится вообще. Я сам ничего не понимаю. Прощай. Наша встреча была ошибкой, которую надо забыть как можно скорее. Искренне, твой любящий… раньше… муж – Иван».

Бледная как полотно царевна перечитала записку снова и снова, потом вслух, потом по предложению с расстановкой и выражениями, потом задом наперед, потом по диагонали…

Понятнее содержимое от этого, увы, не стало.

Ни ей, ни друзьям, ни гвентянам.

По крайней мере, всем, кроме одного.

Белый, словно все снега ее родины, знахарь испустил душераздирающий стон, схватился за голову и выскочил из каюты прочь.

Кроме отряга, его ухода никто не заметил. (Люди размера Олафа всегда замечают, когда люди размера Друстана едва не опрокидывают их на пол)

– Куда они уплыли, там не написано? – багровый и угрюмый, как грозовая туча, эрл отодвинул Огрина, протаранил Кириана, торопливо заглянул через плечо царевне в дрожащую в ее руках бумажку цвета буйствующего за иллюминатором восхода и хищно зашарил глазами по строчкам.

– Написано… – скривилась в деревянной усмешке Сенька. – Весьма точный адрес. Край света. Стучать три раза. Корреспонденцию оставлять под ковриком.

– Абсолютно рандомная сюрреальность темпорально-временного континуума… – потрясенно покачал патлатой головой Агафон, и в ответ на недоуменно-уважительные взгляды снисходительно перевел с научно-волшебного на нормально-общечеловеческий. – Дурдом, говорю, полнейший.

– Надо срочно ставить запасные паруса и плыть за ними!!! – близкий к апоплексическому удару Ривал обернулся к отпрянувшему от неожиданности капитану и попер на него пухлой грудью, как на новую пробоину. – Ну, чего?! Чего ты тут рот разинул?! Иди, командуй! Ставь все паруса! Давай полный ход!

– Матросы уже делают всё, от них зависящее, – почтительно опустил глаза и истово сцепил зубы Гильдас. – Но оставшиеся мачты повреждены. И если мы поднимем все паруса, то просто потеряем их.

– Тогда поднимай не все! Неужели даже одного паруса недостаточно, чтобы королевский флагман догнал какую-то паршивую гребную скорлупку?!

– Достаточно, – натужно кивнул капитан, но по лицу его было видно, что с языка рвались совсем другие слова.

Относящиеся к эпитету «паршивый» в применении к его любимому ялику.

А также к самому эрлу, его семье, его дальним и ближним родственникам, предкам, потомкам и прочим домашним животным, включая мышей, ужей, ежей и тараканов.

– Ну, так что же?! – гневно раздувая крылья короткого толстого носа, топнул ногой не подозревающий о призываемых на его больную голову катаклизмах Ривал.

– В каком направлении идти? – сухо вопросил Гильдас.

– Д-демоны морские… – моментально сдулся и простонал, обуреваемый бессильной яростью, эрл. – Кто-нибудь знает, где находится конец света?

– Где – не знаем. Но когда – сказать сможем, – угрюмо проговорил Олаф.

– Что?.. – недопонял Ривал.

– При чем тут?.. – презрительно выпятил нижнюю губу бард.

– И когда же? – перебил соотечественников и саркастично прищурился Огрин.

Гигантский воин невозмутимо пошевелил губами, загнул методично несколько пальцев и, удовлетворенный результатами, сообщил:

– Через полтора месяца.

– И откель такая точность? – язвительно усмехнулся эрл.

– Через полтора месяца восстанет Гаурдак, – мрачно произнес Агафон. – Известно наверняка. Увы.

А Сенька сумрачно добавила:

– И если представители пяти родов Выживших в этот момент рядом с ним не окажутся, то все ваши так называемые проблемы решатся автоматически. Хотя, может, это вас порадует.

– Порадует?! Порадует?! К сиххё такую радость!!! – схватился толстыми ручищами за область сердца, обоих легких, печени и желудка Ривал (С ладонями такой величины локализовать с первой попытки одно сердце у него не получалось никогда).

– А вы, кстати, кто у нас будете? – с новым любопытством оглядел свалившихся с грозового неба гостей миннезингер. – Вы ведь здесь не случайно, чует мое предынфарктное сердце-вещун?

– Единственный башковитый человек на этой калоше… – устало хмыкнул конунг.

– Вы – потомки выживших, – мутные после ночного бдения в смрадном трюме глаза песнопевца засветились сиянием охотника, напавшего на след долго ускользавшей добычи. – Ты – посланец холодной Отрягии… Пропавший Иван – сын лукоморского царя, судя по имени… Девушка?..

– Я тут так… за компанию, – пасмурно дернула плечом царевна.

– …жена лукоморца, – азартно продолжил перечислять сам себе Кириан. – Ну, а маг…

Бард озадаченно примолк на секунду и задумчиво скосил глаза на единственного не названного пока визитера.

– Откровенно говоря… и это не комплимент… это суровые будни правды… Я вас представлял себе несколько… э-э-э-э… постарше, что ли… премудрый Адалет.

Агафон усмехнулся.

– Старый маг-хранитель направился один к месту встречи, и поручил волшебную сторону обеспечения безопасности кворума решать теперь мне, как самому компетентному и могучему чародею современности, – скромно пояснил он суть вопроса.

– И вы прибыли в наши края… прибыли на… э-э-э-э?..

Кириан беспомощно воззрился на него в поисках намека на средство передвижения самого компетентного и могучего чародея современности, и тут же получил искомое.

– На мне они прибыли, на мне. Можно уже было бы догадаться, – брюзгливо пробурчал влажный шерстяной голос с левой кровати.

Хозяева впервые поняли, что за бестелесный голос раздавался доселе в королевских апартаментах, и ахнули.

– Разрешите представить – Масдай, разумный ковер-самолет, – важно кивнул в сторону ковра студиозус, донельзя довольный в кои-то веки своевременным вмешательством их ворчливого транспортного средства. – На нем и перемещаемся.

– П-понятно, – дружно кивнули гвентяне.

Иного для фигуры такой величины и полета, как само его премудрие Агафоник Великий, они и не ожидали.

– А что вы делали посреди пролива, осмелюсь полюбопытствовать? – осмелился и полюбопытствовал друид.

– Летели вытаскивать из плена Конначту, – мрачно ответствовал Олаф. – Горвенол нам всё рассказал.

В каюте на миг повисло невеселое молчание.

– А что будете делать теперь?

– А пень его зна… – угрюмо начала было царевна, но вдруг просветлела ликом, звучно шлепнула себя по лбу и, будто в следующей фигуре какого-то причудливого танца принялась энергично хлопать себя по груди и бокам.

– Иваноискатель!!!

Пары кратких слов пояснения хватило царевне, чтобы к ее оживленному возбуждению с энтузиазмом присоединились и все остальные.

– Капитан, поторопи там своих крабов кособоких с парусами! – довольно ухмыляясь во весь рот, махнул мясистой ручищей в предполагаемом направлении парусов Ривал. – Сразу, как можно будет поставить хоть один, выходим в погоню! Ох, и вздую же я энтого героя-любовника, ох и взгрею!.. Девка с пятнадцати лет ни про каких женихов слышать не желала, а тут – на тебе! Десять минут – и пешка в дамках! И когда!!!.. Ох, уж мне энти бабники заморские!..

Сенька не сразу поняла, что раззадорившийся эрл речь ведет не о каком-то абстрактном ходоке по женской части, а об ее Иванушке.

В иные времена сей факт стал бы ей поводом для веселья до конца недели.

– Всё равно ничего не понимаю, – снова насупилась и помрачнела она. – Ну, не мог он так вдруг влюбиться по уши в кого попало! У него бы только на одно знакомство три дня ушло!..

– А они не знакомясь – чтобы время не тратить, – убедившись предусмотрительно, что дядюшка принцессы его не слышит, гыгыкнул в рукав Кириан.

– В кого попало – это в кого, то бишь? – сурово насупился эрл, заподозривший в сказанном тонкий намек на что-то смутно известное.

– Любви все возрасты покорны, – авторитетно изрек друид, пригладив впервые по-настоящему растрепанную бороду, с видом человека, которому такая дурь не могла прийти в голову по определению.

И…

– Это моя вина.

– Что?..

Все оглянулись на оставшийся бездверным вход, откуда донесся отрешенно-потухший голос.

– Ты? – презрительно скривился эрл на придворного лекаря. – Проветрился, что ли? Или не совсем?

– Погоди, Ривал, – строго прикрикнул на королевского родича Огрин, быстро подошел к застывшему в дверном проеме знахарю, приобнял его тонкой костистой рукой за плечи и завел в каюту. – Ну-ка, иди к нам сюда, мальчик, иди-ка…

Друстан покорно шагнул на середину и остановился, повесив голову и ссутулив плечи, будто на суде.

– Что ты знаешь про исчезновение Эссельте, расскажи, – тихо и вкрадчиво, будто стилет, входящий в плоть, ласковым голосом проговорил верховный друид. – Всё расскажи, сын мой, всё…

И Друстан, глядя лишившимися жизни потухшими глазами куда-то в иные миры, рассказал всё. Про любовь, про отчаяние, про безумное решение, казавшееся тогда, бурной ночью, таким гениальным, про роковую случайность…

– Это верно, – шершаво подтвердил Масдай со своего ложа. – Иван очнулся, сказал, что его тошнит от качки, и добрая девушка дала ему выпить средство от морской болезни. И выпила сама.

Придушить опального знахаря на месте лишившемуся дара цензурной речи Ривалу не позволила только мгновенная реакция и стальная хватка Олафа. И окончание нехитрой истории потрясенного не менее остальных влюбленного лекаря кипящий на грани апоплексического криза эрл дослушивал, конвульсируя и сыпля проклятьями в надежных руках рыжего конунга.

– …я и сейчас уверен, что моё любовное зелье не могло повлиять на чувства, уже существовавшие между нами… мы любили друг друга давно… и нежно… и сильнее этой любви на этом свете быть не может ни на земле, ни под землей… Но оно подтолкнуло бы несчастную Эссельте избежать ужасного исхода… Но злая судьба… случай… погубили всё. И теперь я готов понести любое наказание. Потому что без Эссельте… без Эссельте… без нее… Нет смысла жить, – хриплый прерывистый шепот Друстана сошел на нет.

Одновременно вернулся голос к Ривалу.

– Повесить мерзавца на рее!!! Швырнуть в воду связанным!!! Шкуру…

Развить мысль впервые за шестьдесят два года поймавшего музу творческого вдохновения эрлу не дала царевна.

– Послушай, ты… гусь… – ласково стиснув зубы и кулаки, обратилась она к незадачливому влюбленному. – От твоего средства противоядие имеется?

– Противоя… отворотное зелье, то есть? – медленно моргнул юноша. – Да, конечно… Если бы Эссельте не сбежала… я бы мог приготовить его за полдня. Даже здесь, на корабле. Но сейчас… когда она навеки потеряна для тех, кто любит ее и был дорог ей…

– Для дядюшки? – не удержалась Сенька, и заработала яростную вспышку холодных сапфиров-глаз.

– Вот так-то лучше, лебедь умирающий, – довольно хмыкнула она. – А теперь кончай агонизировать и слушай меня. Сейчас мы закончим латать снасти и отправимся за беглецами.

– Но никто не знает, куда… – в противовес своим безнадежным словам радостно встрепенулся лекарь.

– Никто – не знает. Я знаю, – самодовольно усмехнулась она. – Когда мы их перехватим, ты сможешь приготовить свою отраву?

– Мои зелья – не отрава!

– От них очень большая польза, – усмехнулась царевна. – Ну, так сможешь?

– Да.

Эрл оживился и так энергично потер пухлые ладони, что если бы между ними были бы зажаты две деревяшки, из рук его уже вырывалось бы пламя высотой с отсутствующую грот-мачту.

– На веслах они не могли далеко уйти, если даже поймали течение! Через час-другой мы уже будем у них на хвосте! А вечером, голубь ты мой сизокрылый… – Ривал прищурился плотоядно, – когда моя племянница будет приведена в чувства… мы подумаем, что делать с тобой. А то ишь – мы его на помойке подобрали, а он нам…

– Капитан, капитан, беда!!!..

Едва не снеся на своем пути торжествующего эрла, снова впавшего в отчаяние Друстана и загадочно ухмыляющегося архидруида, в королевские покои снарядом из царь-катапульты влетел, беспорядочно размахивая руками и ошалело вращая глазами, запыхавшийся Фраган.

Дверь под его ногами тихо порадовалась своевременной отставке.

– Капитан!!!..

Щеки верного боцмана были покрыты малиновыми пятнами, челюсть отвисла, волосы стали дыбом и, похоже, пытались сняться с якоря и отправиться в поисках местечка поспокойнее.