Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 107 страниц)

– Знаю, знаю… – неожиданно стушевался чародей. – Нашел, кому рассказывать… Я сам любил приводить ее в пример одному своему ученику, как же там его звали, он еще ушел от меня лет сорок назад… или сто сорок?.. Ладно, и это не важно…

Адалет осекся, и виновато покосился на Серафиму из-под седых кустистых бровей.

– Короче… Извини меня, э-э-э… девица. Погорячился.

– Да ладно, чего там… – примирительно пожала плечами та. – С кем не бывает. Сейчас мы все сядем, успокоимся, и обсудим план дальнейших действий. Кого нам надо собрать перед встречей этого вашего… Кавардака?

Одним движением посоха чародей вернул откинувшей было ножки скамье вертикальное положение, и со вздохом опустился на ее жесткое, поблескивающее стекшим на пол чаем сиденье.

Сенька услужливо налила всем по новой кружке почти остывшего чаю, подвинула супругу и вдохновенному кудеснику сахарницу, и приготовилась было слушать, но тут другая мысль пришла ей в голову.

Она приподнялась, склонилась над самой широкой доской стола, обмакнула палец в заварку, медленно написала пальцем «Серафима» и «Иван», подмигнула сконфуженно взиравшему на ее действия магу и, как ни в чем не бывало, присела на место.

– Кхм… пробежав глазами несколько раз по надписям, сказал маг.

Потом помолчал немного, выговорил еще одно «кхм», сосредоточился и продолжил.

– Нам нужен представитель рода отряжских конунгов, – стал он медленно загибать пальцы, – Шатт-аль-Шейхских калифов, королей Гвента, и царей Атлании, ранее известной как Красная Горная страна.

– Что?!.. – захлебнулся первым же глотком Иванушка. – Кого?!..

Адалет устремил на царевича удивленный взгляд.

– А что тут особенного? И разве ты не знал?

По какой-то загадочной причине Иван перешел сразу к ответу на второй вопрос.

– Но в предании ведь говорится, что пятый род – правителей Сикандры!..

– Да, совершенно верно, – невозмутимо кивнул Адалет. – Но около ста лет назад… или это было двести?.. нет, сто пятьдесят… Или?.. Ладно, не важно. Короче говоря, некоторое время назад в столице сего славного царства произошел дворцовый переворот, и единственный уцелевший отпрыск рода бежал со своими немногочисленными приверженцами куда глаза глядят. А уже его сын… или внук?.. не важно… после долгих скитаний попал в кишащую тогда кочевниками, горными демонами и трехголовыми змеями Красную Горную страну, разогнал всех и положил начало новой династии и царству. Обычная практика. Уж кто-кто, а ты-то должен знать. Монарх – ремесло опасное.

– Ну, так с кого начнем сборы? – деловито поинтересовалась Сенька.

– Ближе всех к нам расположена Отрягия, – начал размышлять вслух Адалет. – Поэтому я собирался сначала нанести визит конунгу Гуннару с семейством, потом отправиться в Забугорье и забрать родича короля Конначты или его самого, если понадобится, а после у нас остается кто-нибудь из полутора десятка родственников мужского пола калифа Шатт-аль-Шейхского Ахмета – слава Богу, в их семьях проблем с наследниками не бывает – и, в последнюю очередь, царь Дуб Третий – сыновьями он, насколько я помню, пока так и не обзавелся.

– Еще что-нибудь нам надо? – практично уточнила Серафима.

– В смысле?.. – не понял маг.

– Ну, у нас ведь намечается конец света, насколько я уразумела. А всем известно, что на этот самый случай сторонникам Добра… мы ведь сторонники Добра? – на всякий случай уточнила Сенька, и Иван и Адалет энергично и возмущено закивали наперебой.

Царевна не стала дожидаться озвучивания их оскорбленных чувств, и продолжила:

– Я так и думала. А это значит, что нам нужна куча всяких там магических-мистических предметов. Например, волшебный рог, поднимающий из могил мертвых героев, – принялась перечислять она. – Летающий молот какого-то бога. Или его копье? И это не говоря уже о всяких кольцах, коронах, драгоценных камнях и прочей бижутерии!

– Ерунда, – презрительно фыркнул чародей. – Как специалист заявляю, что всё это – чушь и суеверия. Рог поднимает не только героев, но и всех умерших, чтобы в случае проигранной последней битвы было удобнее затеряться среди толпы ничего не понимающих спросонья призраков и унести собственные ноги. Молот Рагнарока – игрушка для дилетантов. От одного моего посоха потери орд сторонников Зла – если, конечно, мы дойдем до такого безобразия – будут больше, чем от десятка таких молотов! Молоту место в кузне! Поле боя принадлежит магам! И всё остальное – сказки и дезинформация тоже. Так что, э-э-э… Иван… Серафима… то есть… выброси из головы всякие глупые дудки и молотки, и оставь побрякушки девицам на украшение. Нас же ожидает настоящее дело. Еще вопросы есть?

– Есть. Кто такой конкретно этот ваш Гаурдак? Колдун? Призрак? Нечисть?

Иванушка открыл было рот, чтобы изложить очередную порцию семейных преданий, но волшебник его опередил.

– Магическая сущность, – наклонился к Сеньке он и пристально глянул прямо в глаза. – Существо, можно даже сказать. В некоторых аспектах гораздо сильнее самого могучего демона, но несколько слабее среднестатистического бога.

По вытянувшейся физиономии царевича было видно, что эта часть в его фамильном сказании отсутствовала.

Сенька присвистнула и криво усмехнулась.

– Да? И всего-то? Тогда сразу возникает еще один вопрос, а за ним другой. Во-первых, как у него с силенками по отношению к среднестатистическому магу-хранителю, и, во-вторых, как пятеро простых людей и вышеуказанный маг-хранитель должны загнать обратно в могилу сущность, гораздо сильнее самого могучего демона, но, что не может не радовать, слабее среднестатистического бога?

Чародей снисходительно хмыкнул.

– Значит, наша опасная царевна не так уж и бесстрашна?

– Скорее, любопытна, – не моргнув глазом, парировала удар Сенька и тут же перешла в контратаку: – А вот от ответа уходить не надо.

– А я и не думал, – степенно оперся на локти, отхлебнул из чашки Адалет и неспешно вернул ее на блюдце. – Всё очень просто, э-э-э… И-и-и… Серафима. Несмотря на пугающую предысторию. Где бы Гаурдак не появился, он обречен. Товарищи мои сложили века назад свои головы не зря – перед последней битвой весь Белый Свет был оплетен магической сетью. Появись он хоть на дне морском – она опутает и задушит его в один миг. Но, чтобы заставить ее обратиться на свою цель, нужно одно небольшое, но неизменное условие. Пятеро наследников выживших воинов – и я. Я замкну круг. Я приведу ее в действие. От простых смертных потребуется только крепко стоять на ногах и держаться за руки. Так что, как видишь, уважаемая Серапея…

Сенька демонстративно постучала пальцем по украшенному письменами из заварки столу.

– Серафима, – не моргнув глазом, исправился чародей, – всё предельно безопасно и безобидно. Как прогулка в полдень по дворцовому садику.

Царевна, у которой были еще свежи воспоминания об одной из ее полуденных прогулок по дворцовому садику, и о том, чем она закончилась, только скептически хмыкнула.

– Напрасно ты мне не доверяешь, девица, – слегка обиженно надул губы Адалет.

– Сама не знаю, отчего бы это… – уставилась фальшивом недоумении в потолок та.

Чародей смутился, но ненадолго.

– Теперь моя очередь задавать вопросы, С… Се… Сер… ра… фима, – угадал он в последний момент с именем и заработал благосклонный кивок от его обладательницы.

– Объясни мне, как ты смогла отыскать меня?

– Не я и не тебя, – не стала скрывать ничего царевна, хоть такая мысль и промелькнула у нее в голове. – Масдай нашел Ивана. Он пробыл с нами достаточно долго, чтобы чувствовать его на расстоянии до ста метров. Ну, или меня, если понадобится. Тьфу-тьфу-тьфу три раза через левое плечо. Конечно, у меня с самого начала было вот эта штучка. Гляди…

Она порылась в кармане, выложила на стол иваноискатель, с которым нервно не расставалась теперь ни на секунду, и продемонстрировала не без гордости его работу.

Чародей с любопытством принялся вертеть его в руках, разглядывать, прослушивать и даже обнюхивать, а Сенька тем временем продолжала:

– Но когда он постоянно показывал на тебя, я решила, что он просто сломался. Или срок годности вышел. Но Масдай – умница наша…

Ковер на печке скромно шевельнул кистями и порозовел.

– Масдай сказал, что это приспособа деревянная бестолковая ошибаться может, а он – нет. И что их с приборчиком против меня – два голоса против одного. И посоветовал последить за тобой издалека. И ведь прав он оказался, не на тебя приборчик указывал, а на Ваньшу в твоем кармане! Ну, так кто ж мог догадаться… Ну, вот весь день мы за тобой и проболтались, как хвост за собакой. А вечером… ну, дальше ты знаешь.

Чародей ничего не сказал, только хмыкнул, фыркнул, крякнул, одним глотком допил остатки давно остывшего чая, и стал выбираться из-за стола.

– Спать пошли, молодежь, – ворчливо пробурчал он лукоморцам. – Завтра ни свет, ни заря вставать, а они тут расселись…

Иванушка с нетерпением глянул на мага.

– Значит, завтра… то есть, уже сегодня утром мы выступаем?

– Я подозреваю, что поскольку лошадь многомудрого чародея взяла расчет, а повозка осталась на болоте, то, скорее всего, мы всё-таки вылетаем… – тихо вздохнул шерстяной голос с печки.

Часть вторая
НАСЛЕДНИК РАГНАРОКА

На северный берег Лесогорья и одновременно на южный берег Ледяного моря [1]1
  Диалектический парадокс, как авторитетно разъяснил Адалет.


[Закрыть]экспедиционный корпус по нейтрализации Гаурдака прибыл ближе к вечеру, когда бледное северное солнце, натужно перевалив зенит, с явным облегчением сползало к покрывающему берег полупрозрачному лесу.

С востока надвигалась гроза.

Порывистый холодный ветер слепил, трепал волосы, хватал за шапки и пытался скинуть багаж путников на покрытый серой крупнокалиберной галькой берег.

Пенные гребни зеленоватых волн беспорядочно метались по поверхности моря, словно ища убежища от приближающейся бури, и не находя его, впадали в буйное беспокойство.

Чайки с заполошными резкими криками метались над волнами, будто хотели успеть доделать в последние минуты что-то очень важное, но забыли, что именно.

И только гордый буревестник, черной молнии подобный, весело выкрикивал: «Клюв даю – буря будет! Вот шандарахнет-то всех! Мало не покажется! Так им, так им, так им!»…

Масдай завис в нескольких метрах от кипящей полосы прибоя и угрюмо поинтересовался, указывая правыми передними кистями в сторону придавившей горизонт обширной лиловой тучи:

– Ну, как? Вы всё еще намереваетесь лететь? Если да – то счастливого вам пути. Потому что я остаюсь здесь.

Пассажиры, недовольно поджав губы и подперев щеки, принялись сверлить пристальными взорами надвигающийся шторм, словно хотели его загипнотизировать и усыпить или, как минимум, развернуть в противоположном направлении.

– Я с тобой, – первой отвела взгляд, вздохнула и сдалась Серафима. – И, поскольку нас большинство, то остальным придется подчиниться.

– Это почему вас большинство? – для проформы возмутился маг-хранитель, для которого идея полета над морем тоже с каждой секундой утрачивала привлекательность всё больше и больше.

– По площади, – резонно сообщила царевна и потянулась в мешок за картой. – Где-то недалеко, к западу, должен быть Синь-город. Там мы сможем переночевать, а утром найдем какую-нибудь посудину и прокатимся на ней… прокатимся на ней… Ну, прокатимся на ней докуда-нибудь. А там пересядем на другую… Еще докуда-нибудь. Будем добираться до Отрягии на перекладных.

– Ваши купцы тоже с отрягами не торгуют? – полюбопытствовал Иванушка.

– Купцы, может, и торговали бы, – пожала плечами Серафима. – Купцы – они и в Узамбаре купцы, ты же знаешь. Только отряги не видят смысла платить деньги за то, что можно забрать даром.

С этими словами она расстелила сложенный вчетверо кусок пергамента на спине Масдая, придавив один его край своей коленкой, другой – коленкой супруга, и уверено ткнула пальцем в какую-то точку.

– Синь-город.

Потом палец покрутился над извилистой береговой чернильной линией и уперся в одну из загогулин-бухт.

– Мы где-то здесь. До города должно быть… часа четыре лету по прямой. Так что, ковер, курс на запад!

– Уговорили, – удовлетворенно хмыкнул Масдай и, не мешкая, выполнил наказ.

Пассажиры закутались поплотнее в купленные накануне в попавшемся удачно на дороге обозе сесландских купцов теплые кожушки, изукрашенные умопомрачительно разноцветными клочками и полосками всевозможного меха, уселись поудобнее [2]2
  Вместо одной затекшей и почти сведенной судорогой ноги поджали под себя другую, тоже затекшую и сведенную, но в иных местах.


[Закрыть], и приготовились ждать.

Сначала они приняли почерневшие макушки деревьев за следы пребывания какого-то прожорливого вредителя.

Потом увидели деревню.

Вернее, то, что от нее осталось.

Выжженная земля, обгорелые заборы, обугленные остовы изб, тоскливо и бесплодно вздымающие закопченные печные трубы к равнодушно закрывающемуся тучами небу, обрывки сетей на втоптанных в землю сломанных кольях, изрубленные в щепу рыбацкие лодки…

Лицо Сеньки потемнело, посрамляя приближающуюся грозу.

Она быстро сверилась с картой.

– Метляки.

Адалет раскинул руки, неразборчиво пробормотал несколько коротких слогов и склонил голову, будто напряжено вслушиваясь в одному ему ведомые голоса.

– Неделю назад… – наконец, начал говорить он, словно пересказывая поведанную ему кем-то историю. – Пришло много людей с оружием… С моря… Два корабля… Большая часть жителей убежала… на запад…

– В Синь-город. Под защиту стен, – угрюмо проговорила царевна.

– А меньшая куда? – не подумавши, уточнил Иванушка, затем сообразил вдруг, что сказал, и вспыхнул алым. – Кхм… Я… хотел сказать… Извини, Сень… Мне очень жаль…

Серафима ничего не ответила, лишь отвернулась и, играя желваками, хлопнула ковер по пыльной спине, давая знак трогаться в путь.

– С тех пор, как лукоморский флот разгромил отрягов десять лет назад под Ключ-городом, они к нам больше не суются, – оправдываясь без вины, растерянно говорил царевич, обращаясь к застывшей подобно натянутой тетиве жене. – А раньше и на нашем берегу то же самое творилось… И не только на деревни нападали – на города тоже… по рекам поднимались… У их карраков осадка маленькая… Кораблей по десять-двадцать-тридцать налетали… Всего один раз удалось их так подловить, всей массой-то… Их тогда больше полусотни в Гусиной бухте собралось – планировали набег на Трамонтанск во время ярмарки… Ни один не ушел.

– Повезло вашим, – еле слышно вздохнула царевна и снова замолчала – до конца пути.

Самый большой населенный пункт приморской полосы Лесогорья был укреплен на славу. Высокий вал, налитый свежей водой ров, крепкие стены из прочного синего камня и частые сторожевые башни не давали нежданному противнику приблизиться к Синь-городу незамеченным ни утром, ни днем, ни вечером [3]3
  Ночь – разговор отдельный, но все горожане соглашались, что три из четырех – не такой уж и плохой результат.


[Закрыть].

Но самая высокая сторожевая вышка – ничто сама по себе без глазастого и рьяного дружинника на ней.

И еще двух – чтобы глазастому и рьяному было не скучно.

Однако, несмотря на все предосторожности предусмотрительного командования, двое компаньонов – начальник караула и его заместитель – увлеклись одной древней высокоинтеллектуальной игрой, и глазастый начинал скучать.

Звали его Егором. Записался он добровольцем в дружину всего месяц назад. Красноречивые рекрутеры обещали ему службу на благо родной страны, полную приключений и опасностей, походы, сражения и долю в добытых в боях трофеях.

Но, вместо этого всё, что пока молодой ратник видел со сторожевых вышек – это обыденные и совсем неинтересные леса, поля, море и облака и – один раз – жалованье. Немалое, конечно, но вполне прозаичное и законное. И даже набег на Метляки случился, пока он был на часах на противоположной стене – ни заметить первым, ни мчаться на подмогу, навстречу обещанным приключениям и опасностям, ему не пришлось.

Нет в жизни справедливости.

Расстроенный парнишка вздохнул и снова принялся обводить внимательным взглядом отданные ему под надзор в сегодняшнем карауле лес и небо. Охраняемые объекты старательно обдувались сердитым ветром – вестником надвигающейся бури, но ущерба это им не наносило, и оставались они, какими и были – мирными и пустыми.

Только точка темная над елками на горизонте маячит.

Одинокий перст самого зоркого и усердного ратника на восточной вышке ткнул в выписывающее замысловатую траекторию в борьбе со штормом черное пятнышко на сумеречном горизонте.

– Гляди-кось, дядька Игнат, во дура-птица!

– Где, Егорка? – седой ветеран неохотно оторвался от домино на полу и поднял голову на молодого солдатика, приподнявшегося на цыпочки и вытянувшего от любопытства шею.

– Да вон, вон, над лесом же!..

– Так это, ворона, поди… грозу проворонила… на гнездо торопится, – степенно предположил Игнат, не вставая с нагретых теплом души досок, и выложил в цепочку черных костяшек на полу «дубль-пусто».

Товарищ его по оружию ответил азартно неожиданной «пусто-шесть» и выглянул мельком за край ограждения.

– Не-е… больше вороны, Игнат… Поморник…

– Над лесом-то, Митяй? – удивился Игнат и закрыл дорогу доминошкам противника другим дублем.

– Удуло… – предположил Митяй, хмуро оценил не в его пользу складывающуюся оперативную обстановку на полу, покосился на свои сапоги, прилегшие отдохнуть в дальнем углу в компании с кафтаном, шапкой и кольчугой, и недовольно взял костяшку из «склада».

Потом другую, третью…

– Чёй-то, кажется, велика она для поморника… – не унимался равнодушный к очарованию и интриге популярной среди ветеранов игры глазастый юный рекрут.

– Мабуть, скопа? – предположил Игнат, довольно поглаживая весь набор шестерок в своей ладони.

– Мабуть и скопа, – сердито пожал озябшими плечами Митяй и потянулся уже за шестой костяшкой.

– А я скопу никогда не видал… – пожаловался закоренелый горожанин Егорка.

– А чё ее видать, Егорша… орел как орел, только рыбу жучит вместо зайцев… – сгреб оставшуюся доминошку Митяй и с облегчением поставил «три-четыре» на другой конец черной с точками неровной змейки.

– А крыльями она машет? – разошелся, охваченный исследовательским пылом, юный натуралист.

– Ну, когда парит, то нет… А когда так, то само знамо…

– А-а-а… Понятно… А голов у нее сколько?

– Чего?..

– Голов, говорю!.. Ну, бошек, то бишь?.. Черепушек?..

– Одна голова… Ты чего, малый, мухоморов объелся? – снисходительно усмехнулся Митяй, нежно укладывая к поставленной ранее «четверке» такой же дубль и умильно поглядывая на утепленный кафтан, готовый вот-вот вернуться к хозяину. – Сколько, по-твоему, у скопы должно быть голов?..

– Три…

– Чо-о?!..

– Три головы у этой, говорю!..

– Где?!..

– Вона!..

– Ах, чтоб тебя!!!..

– Горыныч!!!..

– Воздушная тревога!!!

– Где, где, где, где, где?!..

Митяй кинулся к сундуку в противоположном углу, распахнул окованную полосами позеленевшей меди крышку с гербом, выхватил потертый, растрепанный «Устав караульной службы дружинника» и лихорадочно залистал – только страницы по ветру полетели.

Угрозы с моря – пожалуйста, в месяц по десятку иной раз, с земли – тоже не в новинку, но с воздуха…

– Вот!!! – через несколько секунд титанических усилий радостно воскликнул он и нервно ткнул отысканную картинку под нос Игнату. – «Воздушная тревога» – три коротких, три длинных, три коротких!!!

Суматошный звон сигнального колокола разорвал спокойствие города, заслуженно отдыхающего после долгого трудового дня.

Ратники бросились к оружию, сигнальщики – к колоколам, горожане – к ведрам, воде и баграм, воевода – к сердечным каплям…

Так весело и радостно встретила столица приморского края Лесогорья свою наследную царевну и ее спутников.

Уворачиваясь от бронебойных стрел скорее по чистой удаче, нежели из летного искусства, швыряемый из стороны в сторону штормовым ветром, как злосчастные остатки «Устава караульной службы» [4]4
  Не забывая при этом поминать добрым тихим словом длинно, замысловато и изобретательно всех двуногих нелетающих, которые полагают, что буря для ковра-самолета – самая летная погода.


[Закрыть], вздрагивая от каждой дождевой капли, ударяющей его пропыленную спину, Масдай спикировал в чей-то огороженный кованой чугунной решеткой сад в центре города и обессиленно приземлился у единственного сухого места в радиусе нескольких десятков километров – у фонтана.

– Конечная, – прохрипел он и устало замер.

Пассажиры, все еще с трудом веря во встречу с матерью-землей, с трудом приподняли головы и попытались разжать судорожно стиснутые на переднем краю своего транспортного средства пальцы.

И тут из дверей примыкающего дома, из-за забора, с крыши соседнего терема в личный сад купца первой гильдии Еремея Иванова посыпались вооруженные луками и арбалетами дружинники и заключили в неровное, но плотное и чрезвычайно колючее кольцо непрошеных гостей.

– Хендехух! – донеслось до них грозное интернациональное слово.

Сразу после этого, на случай трудностей при переводе, о край фонтана звякнула короткая арбалетная стрела.

Адалет сердито схватился за посох, Иван – очень неохотно – за меч, а Сенька – в утилитарных целях – за Ивана.

– Ат-ставить стрельбу! – использовав суженого как точку опоры, царевна одним прыжком приняла вертикальное положение и величаво махнула рукой, распуская на глазах увеличивающуюся группу своего захвата. – Вольно! Благодарю за службу! Все свободны, приходите завтра. Эй, десятник, да, ты, с развесистыми усами. Фомича-воеводу сюда тащите. Скажите, Серафима Лесогорская с супругом и магом-хранителем осчастливила его неофициальным рабочим визитом, и если он не желает окончить свои дни зеленым и в кувшине с молоком, то пусть поторопится.

Ратники, недопонимая развернувшееся внезапно на сто восемьдесят градусов положение, переглянулись, обвели настороженными взглядами прибывших с такой помпой визитеров и нерешительно опустили свое разнокалиберное вооружение, направленное в головы предполагаемого противника.

Но не совсем.

– А чем докажешь, ваше э-э-э… девица?.. – выделенный ей из толпы десятник нервно подергал на кольчуге выдавшую его бляху и сделал неуверенно полшага вперед. – А, может, вы шпиёны отряжские? Али еще какой иноземной державы? Вон как не по-нашенски вырядились-то!.. И физии у вас какие-то… не лесогорские. Дукаменты у вас… у тебя… ес…

Не договорив, под огненным взором царевны бдительный служака прикусил язык и как бы невзначай попятился под защиту товарищей по оружию. Оказавшись за их спинами, он почувствовал себя немного увереннее.

– Я гуторю, дукаменты, там, достоверения, аусвайсы, или мандаты, прости Господи…

– Грамоты верительные, – подсказали ему из народа, и десятник благодарно и с облегчением кивнул.

– Вот я и гуторю – доверительные… грамоты… то есть… Есть? У вас?

Сенька на мгновение замерла, соображая, сойдет ли за доверительную грамоту честное слово ее супруга, или оно, по какой-то загадочной причине, еще не везде котируется как международная мера и эталон честности и, в данном случае, верительности.

В это время из-за спин стрелков высунулась непокрытая коротко стриженая голова и твердо заявила:

– А я мню, что магов-хранителей не бывает. Сказки всё это. Для детишек.

– Вроде спящей красавицы! – хохотнули слева.

– Или кота в сапогах, – хихикнули справа.

– А Иван-царевич – так он вообще двух с половиной метров росту, – ободренная поддержкой, с апломбом продолжила стриженая голова. – Это всем ведомо. А кулаки у него – с гирю пудовую! И в плечах он – во-о-от такой!..

И дружинник растопырил руки, будто намеревался обнять всех присутствующих сразу.

– Точно! – закивали ратники.

– А силищи у него – ведмедя одним ударом завалить может!

– Истинная правда! – с энтузиазмом подхватила позабывшая про свое оружие опергруппа.

Сенька помимо воли ухмыльнулась.

Иванушка покраснел.

– А Серафима-царевна-то наша – красавица из раскрасавиц! – с жаром продолжил синьгородский эксперт по Лукоморской и Лесогорской царской фамилии. – Да сама Елена Прекрасная по сравнению с ней – прачка! Гуторят, глаза у энтой царевны – во!.. Косы – во!.. Грудь… – совсем разошелся было стриженый, но тут перехватил взгляд раскрасавицы из красавиц и подавился невысказанным описанием.

– Н-ну… м-может, и в-врут л-люди… п-про г… г… г-глаза-то… п-пустое б-болтают… н-наговаривают… н-напраслину… – сконфужено пробормотала голова и незаметно скрылась из виду.

Больше желающих сообщить свое мнение не было.

Ситуация зашла в тупик, уперлась лицом в стенку и застыла в недоумении.

Луки и арбалеты понемногу начали занимать исходное положение.

– Сказка… подсказка… Сейчас я им покажу спящего красавца… – зыркая обиженно из-под кустистых бровей на подозрительно озирающих его ратников, пробурчал Адалет и величественно, словно ожидая аплодисментов, поднял вверх засиявший вдруг алым посох.

У ног его мгновенно вонзилось с десяток стрел.

– Не балуй, дед, – сурово предупредил другой дружинник с бляхой десятника и строго постучал пальцем по прикладу направленного прямой наводкой арбалета. – Не на пугливых напал.

– Я еще ни на кого не нападал, – многообещающе усмехнулся и угрожающе прищурился старик и положил на посох вторую руку.

Две превентивных стрелы пробили его шляпу.

Над головами чересчур бдительных [5]5
  Или чересчур нервных.


[Закрыть]стрелков грохнул гром, сверкнула молния, и казенные стальные островерхие шлемы плавно превратились в огромных склизких медуз.

– Ай!..

– Ой!..

– Эй!..

В мгновение ока луки и арбалеты были вскинуты, при такой скученности служилого люда угрожая, скорее, самим стрелкам, стоящим напротив, нежели их мишеням в центре круга…

Зловещий грохот нежданного грома расколол над их головами вечернее небо, ощетинившееся смертоносными молниями на взводе…

Иванушка с терзанием на лице застыл, не зная, кого первого уговаривать не принимать необратимых решений…

И тут Сеньку осенило.

– Стойте!!!

Она нетерпеливо махнула рукой Адалету: «выключи гром» и, презрев полсотни стрел, готовых сорваться с тетив и встревоженный шепот супруга, уверенно подошла к требовательному арбалетчику.

Недрогнувшей рукой направила она в землю готовое к бою оружие и весело заглянула ему в глаза.

– Жалованье тебе исправно платят, десятник?

– Не жалуюсь, – осторожно ответил тот.

– Тогда у тебя должны деньжата водиться.

– Вечером взаймы не даю! – сразу позабыл про защиту родины и перешел к защите кошелька он.

– Взаймы я тебе сама дам, – снисходительно фыркнула Серафима и повернулась к солдатам, в упор не замечая наведенных на нее стрел. – Рубль у кого-нибудь юбилейный имеется?

Нужная монета нашлась у долговязого молодого лучника за ее спиной.

– Иди сюда, ратник, – кивнула она ему, величественно повернулась профилем и вздернула подбородок вверх. – Смотри на деньгу и сравнивай: похожа?

– Так в глазах всё мелькает… ваше… в-выс… д-дев… б-барышня…

Адалет ударил в клумбу посохом, и всё небесное электричество незамедлительно и послушно собралось в пушистый комок мягкого теплого света и зависло над фонтаном.

Сад осветился в одно мгновение.

– Ну, теперь видно?

Долговязый подошел поближе, перевел настороженный взгляд с профиля на серебряном кругляше на оригинал, потом еще раз, и еще… и потрясенно оглянулся на товарищей по оружию и развел руками.

– Истинный свет, похожа, мужики!!!..

Через полчаса у них была сухая одежда, сытный ужин, мягкая постель, мята от моли и теплая печка [6]6
  Каждому свое.


[Закрыть].

Через день у них была полностью снаряженная ладья, сошедшая с Синьгородских стапелей лишь накануне, но уже готовая отплыть хоть к водяному на куличи, хоть прямиком в Отрягию по первому требованию.

– М-да… Всё-таки быть царевной не так уж и плохо, – философски признала Серафима, лениво опираясь на доски обшивки кормы, источающие еще чудный лесной аромат хвойной смолы.

Иванушка стоял рядом, обнимая супружницу одной рукой, а в другой держа раскрытое на начале подарочное издание «Нравов и обычаев народов севера Лесогорья» – подарок лично от воеводы Николая Фомича.

Сенька перевела взгляд с медленно удаляющегося города цвета индиго, окутанного как вуалью васильковой утренней дымкой, на Адалета, сосредоточенно вычисляющего что-то в новом толстом блокноте новым толстым карандашом, и продолжила, усмехаясь собственной мысли:

– Забавно почувствовать себя в роли золотой рыбки: «Будет тебе, маг-хранитель, новое корыто»…

Ближе к вечеру выданная путешественникам ладья под бдительным названием «Стерегущая» резко изменила курс.

Пассажиры, скрываясь от вездесущего ледяного ветра, сгрудились в теплую кучку под промасленной мешковиной, натянутой палаткой у мачты.

Сенька грызла черный сухарь. Иванушка читал. Масдай дремал, посапывая. Адалет, стиснув зубы и посох, страдал от морской болезни, а заодно и от хруста сухаря, шелеста страниц, случайных всхрапов, скрипа весел в уключинах, плеска волн и всего, что расстроенные его пять чувств до тошноты дотошно доносили разнервничавшейся нервной системе волшебника. К концу дня бедный адепт магических искусств окончательно потерял надежду оказаться на твердом клочке земли не только при жизни, но и после своей бесславной кончины среди враждебной пожилым сухопутным чародеям морской стихии. Он, сутулясь, сидел под тентом с закрытыми очами, прижавшись спиной к мачте, и тихонько стонал в такт поигрывающим ладьей волнам.

– А я думала, у волшебников есть средства на все случаи жизни, – сочувственно косясь на расклеившегося мага-хранителя, шепнула супругу царевна.

Адалет перестал стонать и повернул в сторону смущенно закашлявшейся Сеньки голову, не открывая глаз.

– С-с-с-с… Ага, точно… С-серафима… Это всё равно, что заявить… будто любой ремесленник… умеет и подковать кобылу… и сшить сарафан… и алмаз отшлифовать… Профанация!!!.. Каждый великий чародей… – Адалет неуловимым изменением тона дал недвусмысленно понять, кого конкретно он имеет в виду, – специализируется в областях магии… наиболее близких ему… по духу… и работает в этом направлении… всю жизнь… Есть лекари… есть исследователи… есть строители воздушных замков… заводчики коньков-горбунков… ладшафтные дизайнеры прудов для лягушек-царевен… есть производители утилитарных артефактов… самонакрывающихся столов с подогревом… сапог с антигравитационными набойками… печей с паровым двигателем… прочей ерунды…

Волшебник замолк. Но чутье подсказывало царевне, что это была театральная пауза, требующая от слушателей вполне определенного заполнения.

– А ты кто? – уважила страждущего тверди земной и земных же почестей оккультиста она.

– Я – боевой маг, – гордо выдохнул старичок и тут же болезненно ойкнул и прикрыл рот ладошкой – ладья дала неожиданный крен и подскочила на крутой волне.

– Мы тонем?.. – слабо простонал он. – Наконец-то…

Но лукоморцы не успели ответить или высказать свои предположения: под тент заглянул и почтительно обратился к дочери своего монарха капитан «Стерегущей» Антип Соленый.

– Мы изменили курс. Переночуем на Торговом острове, ваше высочество… ваши высочества… ваше премудрие тоже… А с утречкА продолжим путь.

– На… острове?.. – приоткрыл глаза, оживился и ожил чародей при звуке волшебного сухопутного слова, даже пропустив бывшее бы еще день назад непростительным «тоже».

– Торговый? – заинтересовался названием ближайшего клочка суши Иванушка и с любопытством взглянул на капитана. – Там идет торговля?