Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 107 страниц)

И, уловив осуждающий взор своей воспитанницы, смутился и поспешно добавил:

– Пока.

Головка Эссельте понуро коснулась лбом его плеча.

– А где же?.. А где Айвен, Олаф, Кириан?.. – спохватилась она вдруг.

– Ну, эти-то здесь, чего им станется, таким славным воинам, – поспешила успокаивающе проговорить Боанн. – Я их видела. Они там, по полю ходят, с Амергином и Фиртаем, наших… и ваших собирают.

– А Кримтан как? И кто еще с ними был? – чувствуя себя последней бессердечной эгоисткой, пристыженная Эссельте мягко вывернулась из объятий старика и вопросительно посмотрела на сиххё.

– Король Габран был… – постарело и осунулось на глазах лицо женщины. – И по одному мужчине из каждой деревни…

– И?.. – предугадывая ответ, всё же подняла брови домиком гвентятнка.

– Все погибли. Все шестеро, – скорбно проговорила Боанн, торжественно глядя в голубое бесконечное весеннее небо. – Дома. За Светлые Земли. За Аэриу. Счастливая смерть…

– Да пребудут их души в покое, – прошептала принцесса.

– Да примут их Светлые Земли, – вторила ей печально сиххё.

А Огрин вдруг добавил, не в тему, но в точку:

– А, может, Иван и отряг знают, куда подевались пропавшие?

* * *

– …Без меня у вас ничего не получится!!! – едва успел выкрикнуть Агафон, как голубое небо за его спиной вспыхнуло серым, да таким и осталось, зеленая трава поникла и побурела, а на плечи ему, впечатывая физиономией в гладкий булыжник, прыгнули двое гайнов.

Впрочем, последний фактор оказалось изменить проще и легче всего: два искусных выпада уладского клинка – и двумя ушастыми в Сумрачном – да и во всех остальных мирах – стало меньше.

Брезгливо оттащив агафоновых преследователей подальше от портала, Морхольт тщательно вытер руки и меч о ковыль, вернулся назад и застал великого мага сидящим на камне с ошарашенным видом, разбитым носом, и усиленно потирающим спину и шею.

– К-кабуча… дрендец… – уныло, но прочувствованно приговаривал он при этом. – Кабуча габата апача дрендец… Так же и верхний шейный отдел позвоночника можно перепутать с нижним крестцовым… вот сместятся диски в мениски… и дрендец…

– Ага, дрендец… – мрачно подтвердила царевна, переворачивая стонущего тихо Друстана навзничь, споро распарывая засапожным ножом намокшую куртку и рубаху и раздирая целые еще части на полосы. – «Врачу, исцелися сам»… Эк тебя задело… Ну, тихо, тихо, парень, потерпи, я знаю, у тебя бы это получилось в два счета, а я дама непривычная, мне повозиться надо… Извини, если что не так… Мы медицинских университетов не кончали…

На сухой, утрамбованной сотнями ног земле чуть в стороне от портала Арнегунд склонилась над телом своей сестры, бережно прикасаясь то к рукам ее, то к лицу, то к груди, и отстраненно шепча что-то беззвучное и жалобное.

– Погодите, я не понял, а что, всем наплевать, что вот эти ваши… уроды… через десять-пятнадцать минут будут здесь? – недоверчиво озирая компаньонов, завершил самомассаж и горестно вопросил волшебник.

– Ну, так и придумай что-нибудь, – не слишком почтительно бросил Морхольт. – Кто у нас здесь маг?

– Междумирная коммуникация – не моя специализация, – выспренно задрал нос специалист по волшебным наукам, но на ноги поднялся очень быстро.

Подойдя к погасшим Вратам, он, не выпуская из рук посоха, прикоснулся к украшающим их бивням, потрогал холодный серый камень, провел пальцем по древним сихским рунам, на всякий случай ощупал воздух перед собой между рогами арки, но снова пришел к неутешительному выводу, что ничего от Белого Света в нем не осталось, хоть щупай, хоть нюхай, хоть на экспертизу в ВыШиМыШи отдавай.

– «Осторожно, двери закрываются…» – угрюмо прокомментировал он результаты осмотра. – Ни щелей, ни изломов, ни переходов никакого рожна не ощущается… Как и не было ничего. Сейчас еще этисюда привалят, и будет нам полный дрен…

– Она жива!!!

Звонкий радостный крик Арнегунд заставил людей подскочить.

– Точно? – хмурая гримаса Руадана на секунду сменилась искренней и теплой. – Перенести ее на камень? Или на траве ей лучше? Нужно перевязать? Шину наложить? Жгут?

– Н-не знаю… – мгновенно испуганная Арнегунд подняла голову и растерянно устремила жалкий взор на Друстана. – Он бы знал… что делать…

Лекарь застонал.

– Лежи, лежи, отравитель хренов, не дергайся… Ты свое на сегодня отскакал… – сурово проговорила царевна, сосредоточенно и неумело перевязывая короткими грязными полосами ткани забитую неуклюжим тампоном рану.

Но хренов отравитель лежать и не дергаться упорно не желал.

– В кармане… куртки… пилюли… – сквозь стиснутые зубы негромко выдавил он, и левая рука его слабо зашарила по камню.

Серафима стремительно оглядела кучку предметов, вываленную ей из раскуроченного кармана, и ловко выбрала из нее и открыла черную деревянную коробочку.

– Есть такие, – тут же отрапортовала она. – Желтенькие. Что с ними делать?

– Дай… Да не мне… ей… в пальцах… разотри… пять… с водой… смешай… чтобы кашица… вышла…

Знахарь рвано вздохнул, охнул и натужно, сипло закашлялся до розовой пены на губах.

Когда приступ прошел, и он снова был в состоянии открыть глаза и повернуть голову, Сенька и Арнегунд уже старательно всовывали в рот перенесенной на камень Федельм аморфную шершавую массу из растертых прямо в коробочке пилюль с речной водой.

– Сделали, дальше что? – с нетерпеливой надеждой воззрилась на лекаря царевна.

Он попробовал подняться, но растянулся без сил и тихо простонал:

– Еще… остались?..

– Одна, – продемонстрировала на ладони Серафима последний янтарный горошек.

– Давай… сюда…

– С водой?

– С ядом…

– Поняла, сейчас организую с удовольствием.

Через полминуты перед носом Друстана уже висел пузатый, сочащийся каплями кошелек.

– Кипяченая?..

– Дистиллированная, – фыркнула Сенька. – Пей, убийца.

Она приподняла голову знахаря, Друстан поднес левой рукой к губам кожаный край кошеля и торопливо запил разжеванную пилюлю.

– Спасибо…

– Уж на здоровье… – вздохнула царевна. – Что теперь?

– Сейчас она подействует… я встану и посмотрю… ее…

– Если можно… скорее… прошу?.. – умоляюще сложила руки королева. – Я боюсь… она перестает дышать…

Друстан то ли усмехнулся, то ли поморщился от боли.

– Теперь не перестанет… Это средство… в таком количестве… останавливает человека… и сиххё… надеюсь… на краю смерти… Теперь у нас… есть время… часа три… четыре… пять… максимум…

– И куда она после этой отсрочки пойдет? – хмуро спросил Руадан.

– А это уже… зависит… от диагноза… и знахаря…

– Ну, так быстрее, быстрее, быстрей!.. Пожалуйста!!!..

Друстан сделал знак рукой Морхольту: подними меня.

Тот послушно и бережно, словно фарфоровую куклу, приподнял гвентянина и поставил на ноги.

– На колени… опусти… Арнегунд… воды… еще…

– Сейчас!

Королева вскочила, бросилась к реке…

И отлетела обратно, едва ли не под ноги Серафиме.

– К-кабуча, смотреть надо, куда несешься! – недовольно рыкнул из-за арки чародей.

– Ч-что это было?.. – оглушенная, сиххё поднялась, и будто слепая, с вытянутыми вперед руками мелкими шажками снова двинулась к воде.

– Агафон, твои происки! – сразу поняла причину сего странного поведения абсолютно прозрачного воздуха царевна.

– Не нравится – отмахивайтесь от вашей саранчи сами! – обиженно опустил посох его премудрие и насуплено уставился на Серафиму.

– Нравится! – быстро подтвердила та. – Очень нравится! Только нельзя ли сделать его побольше, чтобы до воды можно было достать?

– Побольше? – деловито наморщил брови волшебник. – Как на корабле?

– Да… Нет!!!

– Ага, испугалась… – чувствуя себя отмщенным, ухмыльнулся маг, и быстро перешел к делу. – Сейчас-сейчас… Сейчас…

Он сосредоточился, повел руками, и неуступчивый воздух там, где встретилась с ним Арнегунд, замерцал, переливаясь всеми цветами спектра, словно оболочка мыльного пузыря, и попятился, отдавая в пользование кусочек песчаной полоски и краешек реки размером со щит.

– Больше не просите, – сварливо проговорил главный специалист по волшебным наукам. – Тяга к роскоши – это пОшло.

– И на сколько твоего ку…

– Смотрите!.. – встревоженно проговорил Морхольт и указал рукой направо.

Черная волна, бескрайняя, молчаливая, и от этого еще более жуткая, докатилась до деревни, нахлынула, разбилась о дома, но уже через несколько минут сначала тоненькие ручейки, а потом и потоки всё мощнее и мощнее вырвались из-за заборов и стен и с удвоенной яростью понеслись к возведенному поодаль порталу.

За их спинами соломенные крыши домов и сараев вспыхнули и взвились рассыпающими искры огненными столбами к блеклому, затянутому тусклыми тучами небу.

Арнегунд испуганно застыла, прижимая к груди кошелек с водой, как семейную реликвию. Морхольт выхватил меч и принял боевую стойку. Друстан оторвался от обследования погруженной в глубокий сон ведуньи сиххё и нервно уставился на надвигающуюся орду.

Сенька уселась поудобнее, собираясь получить от грядущего представления максимум удовольствия.

И не обманулась.

Оказывается, старый закон физики «действие равно противодействию» – это так забавно!

Когда первая волна громил докатилась до защитного колпака, улюлюкая и размахивая дубинами, а через мгновение полетела в обратном направлении с такой же скоростью, только вверх тормашками, без дубин и с совершенно другим звуковым сопровождением на головы однополчанам, никого ничему это не научило. Поэтому вторая, третья и четвертая волна быстро последовали таким же манером и в том же направлении по накатанной дорожке. Пятая шеренга – те из нее, кого еще не сбили с ног их же приземляющиеся после полета соратники – добежав осторожной трусцой до невидимой преграды, остановилась. И была немедленно притиснута к ней остальной подпирающей сзади азартно орущей и рвущейся хоть в какой-нибудь бой массой.

Кого-то из гайнов – командира или просто самого не только инициативного, но и сообразительного вояку – внезапно осенила замечательная мысль остановить тупо ломящихся сзади товарищей чтобы перегруппироваться и обсудить с генштабом диспозицию (Или чтобы развернуться и пойти поискать каких-нибудь других жертв, которых можно было огреть по голове дубиной без риска получить ей же себе же в лоб).

Для этого он по головам припертых к настолько же неуступчивой, насколько прозрачной стене взобрался на самую верхушку купола и принялся что-то ожесточенно орать и размахивать руками, яростно притопывая в такт копытами.

Как выяснилось, сообразительных в несостоявшейся оккупационной армии было более, чем достаточно, ибо не успел первый как следует огласить свою идею, как к нему полезли, толкаясь и рыча, еще штук пять.

– Ага, трибуну нашли… – задрав голову, брюзгливо уставился на них Агафон, прошептал несколько слов себе под нос, и воодушевленные гайны, взбрыкнув копытами, вдруг хлопнулись на хвостатые седалища и со свистом скатились на ушастые головы ошарашенных соратников.

Нашлось ли у несостоявшихся вояк еще несколько стратегических мыслей, не высказанных пока предыдущими спикерами, или по вкусу пришелся сам процесс достижения ораторской вершины, но после этого на скользкий путь агафонова колпака пожелали вступить уже не единицы – десятки.

И понеслось…

Отведя глаза от бестолковой суеты и толкотни за незримой стеной, больше напоминающей традиционное лукоморское катание с гор в сочетании со взятием ледяного городка, чем привал обескураженной завоевательской армии, люди и сиххё переглянулись, медленно возвращаясь к невеселой реальности, и кривые улыбки сами собой сползли с их лиц.

– Сколько твоя защита продержится, маг? – договорил, наконец, не заданный ранее вопрос Морхольт.

Его премудрие уклончиво пожал плечами.

– При абсолютном защищаемом нуле защитное поле цэ может продержаться время тэ большое энное равное плюс-минус бесконечности в квадрате.

– Че-го?.. – дружно вопросил ошарашенный хор из четырех голосов.

– Чем меньше защищаемый объем, тем дольше, – скучно потупился чародей, и на постной физиономии его было ясно написано, что если уж такую простую формулу его славная, но недалекая публика не поняла, то углубляться в дебри теории фундаментальной магии и подавно смысла не имеет.

– А в применении к данному конкретному объему? – угрожающе прищурившись, уточнила Серафима.

Волшебник снова вздохнул и почесал в затылке.

– Может, день. Может, неделю…

– Но погоди, тогда, в лесу ведь твоя штуковина продержалась без труда чуть не всю ночь!

– Ха! – язвительно сообщил волшебник. – То – лес! А это… – он театрально обвел рукой сооружение портала, – место силы! Был бы простой круг из камней, как там, где мы сюда попали с вами в первый раз – расшвырял бы ногой, и вся премудрость магическая. А тут – капитальное культовое сооружение, намоленное место, так сказать…

– Понастроили тут… – уныло вздохнула царевна.

И с этой простой, как удар дубины по голове, мыслью согласилась, казалось, даже Арнегунд.

– Ну, так сколько твой колпак простоит по минимуму? – с усилием отведя горящий жаждой схватки взор от упрямо бьющихся о неподдающуюся стену гайнов, вернулся к обсуждению технических вопросов Руадан.

– Не меньше двух часов – железно! – без особого убеждения проговорил маг.

– Один из которых уже прошел?

– Н-н-н… да, – припертый к невидимой, но прочной стенке фактов не хуже любого гайна, вынужденно согласился специалист по волшебным наукам. – Но абсолютно точно узнать продолжительность можно только за полчаса до окончания срока действия. Защитное поле начнет покрываться бурыми пятнами.

– Весьма полезная информация, – нахмурился Морхольт. – И что дальше?

Агафон честно задумался, и прямо ответил:

– Не знаю. Конечно, может, у нас есть не два часа, а неделя…

– Провести которую на диете из сухой травы и речной воды, под прозрачным колпаком на виду у всего населения этого треклятого мира, как хомячок в банке, я мечтала всю жизнь, – скривилась царевна.

– Я могу сделать купол непрозрачным, – с готовностью предложил чародей.

– И это радует, – загробным голосом подытожила заманчивые перспективы Сенька.

Все умолкли и, как по команде, головы, одна за другой, начали поворачиваться к Арнегунд.

– Сейчас есть какой-нибудь способ?.. – начал и не договорил Морхольт.

– Нет, – без обиняков проговорила она. – Чтобы открыть портал, нужен кровный наследник Морхольта Великого, нужен маг-человек…

– Но, может, сын Мелора остался жив? – не желая так легко отбрасывать и эту надежду, упорно предположил герцог.

– Может, – безнадежно повела плечом королева. – Но я… я пробовала отыскать там поблизости мага… хоть какого-нибудь… и не смогла.

– Этот сойдет? – в шутку ткнула пальцем в его приунывшее премудрие Серафима. – Ближе некуда.

Не облако – черная туча сомнения набежала на лицо повелительницы сиххё, да там и осталась.

– Он должен находиться в Аэриу… – принялась загибать она пальцы. – И король-наследник должен быть… и знать… и пригласить нас по своей воле…

– И кто только… такие… нелепые правила… придумал… – задыхаясь, хрипло пробормотал Друстан.

– Моя сестра, – с подраненной гордостью выпятила нижнюю губу Арнегунд. – Она – самая сильная ведунья за много десятков, если не сотен, лет!

– Ведунья, колдунья… – пасмурно пробормотал волшебник, бросая неприязненные взоры на гайново войско, пробующее теперь его купол на прочность при помощи копыт.

Общий эффект напоминал упражнения на вертикальном батуте, но кипящих бессильной злостью ушастых это, похоже, не останавливало. Скорее, наоборот: с каждым появляющимся после их натиска на прозрачной поверхности купола бурым пятнышком энтузиазм атакующих лишь увеличивался.

– К-кабуча… – побледнев за секунду так, как у Федельм не получилось и за час, испуганно расширил очи Агафон. – Кабуча габата апача…

– Когда они начали появляться? – схватился за рукоять меча герцог.

– Н-не знаю… я их только что заметила… – белая как полотно, прошептала королева.

– И я… – сглотнув сухим горлом, подтвердила Серафима.

– Значит… всё напрасно… – поднял голову, чуть покачиваясь, Друстан. – Жалко… Федельм могла бы жить… не обещаю, конечно… но могла бы…

– Придумай что-нибудь!!! – бросилась к испуганно отпрянувшему чародею Арнегунд. – Придумай, придумай, придумай!!!..

– Всё, что мог, я испробовал, когда мы сюда попали!!! – жалобно провыл Агафон. – И ничего не помогло!!!

– Но сейчас-то ты знаешь, что нужно сделать! – жарко воскликнула Сенька.

– Но у меня нет ни наследника, ни мага!!!..

– За мага сойдешь и ты!!! Остается всего-то отыскать этого дурацкого принца, и всё!

– Но я ведь здесь, а он – там, неизвестно где!!! Если вообще жив!!! А телепатия – это вообще узкоспециализи…

– Да в пень тебя корявый через коромысло!!! Ты же не профессор какой-нибудь, Агафон!!! – впилась в растерянного и жалкого мага яростным взглядом царевна. – Ты же студент!!! Что ты делаешь, когда какому-нибудь заклинанию не хватает компонентов, или ты их перепутал, или выяснилось, что оно вообще не про то, про что ты думал?!

– Я никогда ничего не пере… – вскинулся было оскорбленно чародей, но тут же виновато сник, сунул руку в рукав в потайное место, вытянул заветный пергамент, опустился на корточки перед вытоптанным участком земли, и лихорадочно забормотал, остервенело чиркая в пыли толстым сухим стеблем:

– Предположим, местонахождение мага равно икс… Количество наследников в мире а равно нолю… количество наследников в мире бэ равно эн плюс один… чистота крови определяется по формуле… резус-фактор смещения реальности… дельта мю… фактор условности – цэ факториал… минеральный состав почвы под ногами… государственный строй… ономастическая рандомность… направление ветра… метафорическая эвристика… передаточное число… фаза Луны в Гиперпотаме… компенсация сигмы произведения… квази-омега на псевдо-альфа… спиралевидное искривление подпространства… цвет волос… плотность фантомного слоя… радиус ветвящейся производной… пропорция… умножаем… делим… Равно…

Веточка с тоненьким сухим хрустом сломалась от слишком сильного нажима, и рука его премудрия нерешительно зависла в воздухе.

– Кабуча… Им это не понравится… – кисло вытянулась физиономия волшебника.

– Какая разница, что и кому сейчас не понравится?! – кинулась к нему Арнегунд. – Мы должны выбраться отсюда любой ценой, пока моей сестре еще можно помочь!

– При чем тут нравится – не нравится? – угрюмо поддержал ее Руадан. – Говори, что у тебя получилось, колдун! Что делать?

Главный специалист по волшебным наукам с виноватым видом поджал губы, неуверенно повел плечами и, тыкая пальцем в свои громоздящиеся одно на другом вычисления, будто заранее оправдываясь – «это не я, это они» – слабо проговорил:

– Арнегунд. Ты должна выйти замуж за Морхольта.

– Кто – я?!?!?!

– Ну, не я же! Он, как, во-первых, Морхольт, во-вторых, как единственный наследник своего короля в радиусе… но это неважно, в-третьих…

– Но я не хочу!..

– Но я не могу!..

– Я так и знал, что они предпочтут гайнов…

– Нет, что ты!..

– Ну, если выбирать между ним и ушастыми…

– Спасибо тебе!

– П-пожалуйста…

– А это поможет?

– Заодно и проверим, Серафима. Не поможет – так хоть на свадьбе напоследок погуляем. Ох, и напьемся-а-а-а…

* * *

Подъезды к мосту были очищены, и замершие в ожидании освобождения дороги порожние возы загрохотали по настилу, торопясь забрать раненых: в замке для них уже был подготовлен зал, и придворные лекари и травники местного эрла поджидали с нетерпением своих будущих подопытных жертв.

Не глядя друг на друга, Иван и Эссельте закончили укрывать Ривала и Бриггста, всё еще спящих беспробудным медикаментозным сном, подсадили на край Боанн и Сионаш, и махнули рукой вознице:

– Поезжай!

Не задавая лишних вопросов, когда и как до замка будут добираться остальные высокие иностранные гости, кривой веселый мужичок щелкнул кнутом над головой своего мерина, и телега бойко покатилась назад.

Огрин, вечная дуэнья, воинственно скрестив руки под бородой, соколиным взглядом с тигриным прищуром наблюдал издали (С расстояния трех метров) за своей воспитанницей и ее унылым воздыхателем.

– Почему ты остался? – искоса, как бы невзначай, взглянув на лукоморца, спросила принцесса. – Езжал бы тоже.

– Я тебе мешаю? – подавленно спросил лукоморец.

– Д-да н-нет… – с искусственной улыбкой повела плечиком принцесса. – Просто хотелось побыть одной. Погулять. Места здесь… красивые…

Иванушка споткнулся и повернул голову направо, чтобы убедиться на всякий случай, об одних и тех же ли местах они говорят.

Гнетущее зрелище свежего поля боя без околичностей сообщило ему, что о разных, но уточнять, о каких именно, царевич не стал, опасаясь попасть в еще более неудобное положение.

Снова бросив раздраженный взгляд на не отстающего ни на шаг Ивана, Эссельте поджала губки и продолжила деликатно развивать тему «и чего ты за мной увязался»:

– А ваш Олаф, к примеру, уехал еще с Кирианом и ковром, с первой подводой. И правильно сделал, я полагаю. Сражаться – дело мужчин. Ходить за ранеными – женщин.

«Уезжай, уходи, улетай, убегай – только оставь меня в покое!» – хотелось открыто выкрикнуть принцессе, но стоило только открыть рот, как что-то будто сковывало ей язык, затуманивало мысли, спеленывало волю, и одна-единственная нелепая, безумная мыслишка словно маньяк из подворотни, выскакивала из глубины сознания: «Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю. Господи, как же я тебя терпеть не могу!!!..Нет. Я тебя люблю, люблю, люблю, люблю…»

Пока она видела этого странного, не от мира сего, свалившегося на ее бедную головушку словно шторм с ясного неба, иноземца, она не могла от него отказаться.

Царевна Серафима права.

Это – болезнь.

Лекарства от которой еще не придумали.

И она, Эссельте, принцесса Гвента, ничего не могла с этим поделать.

Совсем ничего.

То есть, абсолютно.

– …Олаф уехал потому, что поклялся вашего барда к Масдаю ближе чем на сто метров больше не подпускать, – после минуты обоюдонеловкого молчания сделал неуклюжую попытку пошутить царевич, но, даже не дождавшись реакции гвентянки на свои слова, снова уставился себе под ноги и помрачнел.

Олаф уехал пораньше, потому что хотел лично принять участие в сушке Масдая перед камином, чтобы к завтрашнему дню, самое позднее – к послезавтра ковер был готов к продолжению пути.

Если к этому же времени удастся поставить на ноги короля Конначту.

Если нет – то придется Масдаю из простого транспорта превратиться в летающий госпиталь: выбора у них больше не было.

Почему он остался, спрашивает она?

Почему остался?..

Глупый вопрос, не в обиду Эссельте будь сказано.

Он остался, потому что там, у излучины реки, два часа назад на ровном месте пропал Агафон. Его премудрие. Главный специалист по волшебным наукам. Человек, без которого этот мир – пусть даже некоторые его называют Светлыми Землями – стал темнее.

Потому что там же исчезла Арнегунд, так мечтавшая о том дне, когда ее народ снова окажется здесь, дома, в их родном Аэриу… И теперь они тут, а ее нет.

А еще потерялся Друстан – тоже его боевой товарищ, хоть и от иного врага не дождешься таких выкрутасов, как от него, ну, так что ж теперь – за минутную ошибку его всю жизнь корить, он же не хотел, он же не специально?..

И герцог Руадан сгинул там же. Хоть мы даже толком и не познакомились, едва представились вчера… Но имея такого витязя в первых рыцарях, любое королевство может спать спокойно, уж это-то я успел понять.

А еще…

Еще там оказалась моя жена.

Это зря говорят, что жена – не стена. За такой женой можно было спрятаться и отсидеться всю схватку с гайнами – и волоса бы с головы не упало… Кто бы подумал, что такое возможно – девушка, а так орудует всем, что под руку попадется… Перед тем, как поссориться с ней дома, наверное, надо все тяжелее веера под замок прятать… и ключ выбрасывать… Если раньше языком не добьет. Такой палец в рот не клади…

Хотя, это-то как раз должно меня меньше всего волновать. Потому что я ведь еще вчера твердо решил, когда впервые про нее узнал…

Я люблю Эссельте, и попрошу у Серафимы развода.

Да, люблю.

Конечно, люблю.

Естественно, люблю, а как же еще!..

Несмотря ни на что.

Люблю ни за что.

Потому что настоящая любовь – не за что, а вопреки. Настоящая любовь – это муки. То есть, если это не муки – значит, любовь не настоящая. Что и требовалось доказать.

И в первую очередь меня волнует пропажа моих друзей, а не без пяти минут бывшей жены.

Да.

Само собой.

Ну что ж тут непонятного-то?!..

– Айвен?..

Тихий, недоверчивый голос Эссельте вырвал лукоморца из созерцания собственной изодранной, измученной души и заставил поднять на гвентянку голову.

– Там, посмотри… пятно…

Иванушка повернул голову туда, куда указывал тонкий дрожащий пальчик принцессы и застыл на месте.

Метрах в двадцати от них, на фоне ярко-зеленой, как ошпаренный огурец, майской травки и в самом деле распухало и росло темное, грязно-бурое пятно сухого ковыля и утоптанной земли.

На его фоне с каждой прошедшей секундой всё ярче и явственнее выделялись серые, украшенные бивнями мегалослонта рога незамкнутой арки.

А между ними, радостно улыбаясь, к ним шагали Агафон с посохом наперевес, Морхольт с Федельм на руках, Арнегунд, и…

Судя по рваному вздоху, донесшемуся со стороны Эссельте, зрение его не подводило: они действительно видели одно и то же!

Рядом с Арнегунд, обнявшись обеими руками и прильнув друг к дугу, как бхайпурские близнецы, не спеша вышагивали Серафима и Друстан! Обнаженный до пояса (По счастью для его душевного здоровья, и физического – для всех остальных вовлеченных лиц – сверху) лекарь, положив голову царевне на плечо, нашептывал ей на самое ушко что-то приятное, а царевна лесогорская и лукоморская кокетливо улыбалась и подхихикивала!..

Бросив коварный взгляд на остолбеневшую парочку у реки, бесстыдный знахарь подмигнул им, сложил губы для поцелуя и нежно потянулся к щеке своей новой подруги.

Словно один из агафоновых огненных шаров взорвался перед глазами Ивана, на несколько мгновений он потерял над собой контроль…

Следующее прямое включение сознания застало его крепко стискивающим за плечи Серафиму и возмущенно ревущим, исступленно встряхивая опешившую девушку в такт каждому слогу:

– …да как ты посмела!!! На глазах у меня!!! У них!!! У всех!!! Заводить отношения!!! Появляться!!! С этим!!!.. С этим!!!.. С этим!!!.. Голым мужиком!!!

– А тебе-то какое до меня дело?! – не отставала ни в накале страстей, ни в громкости она. – С кем хочу, с тем и появляюсь!!!! И ты мне не указ!!! И вообще, чего ты на меня орешь?! И руки свои дурацкие от меня убери!!! И вообще, ты мне кто такой?!..

– Муж!!! Я тебе твой дурацкий муж, к твоему сведению!!!

– Да после того, как ты!!!.. Да я тебя ненави…

Но договорить она не успела.

Отбросив в сторону все слова и мысли, распаленный Иван впился сухим горячим ртом в обветренные губы Сеньки, его любимой, родной, обожаемой, ненаглядной, самой лучшей в мире Сеньки неистовым долгим поцелуем…

Она не возражала.

Надо ли говорить, что похожая сцена синхронно и зеркально происходила в двух шагах от них, с участием Эссельте и Друстана, и закончилась тем же и с точно таким же результатом?..

Между тем, под торжественный речитатив его премудрия Арнегунд и Морхольт соприкоснулись ритуальными ранами в предплечьях, и зияющий сумрачным светом провал за их спинами затянулся прямо перед носом только что прорвавших защитный купол гайнов. Свободная от выяснения отношений и процесса междумирной коммуникации аудитория в лице Огрина взорвалась горячими аплодисментами и восторженными кликами, отвлекая от занимательной процедуры примирения чересчур увлекшиеся парочки.

– Эссельте…

– Друстан…

– Сеня…

– Ваньша…

– Я тебя люблю…

– Только тебя…

– Всегда…

– Всю жизнь…

– И больше никого…

– Прости…

– Прощаю…

– Сеня…

– Ванечка…

– Друстан…

– Эссельте…

– Я полагаю, спрашивать благословения лежащего при смерти отца у современной молодежи стало уже немодно? – брюзгливо проскрипел архидруид, безбожно нарушая международную любовную идиллию.

– При смерти?!.. – похолодела принцесса. – Ты же сказал?!..

– А, может, я и ошибаюсь, – уклончиво пожал плечами старик. – Сходила бы лучше, выяснила сама.

– Друстан, побежали!.. Друстан? Друстан?.. Друстан!!!.. Что с ним, что с ним, боги, что?!?!?!..

– Боюсь, таблетка кончилась, – болезненно поморщилась царевна, тоже склоняясь над распростертой в траве фигурой.

– Он ранен?!.. – побелела принцесса. – Так чего же мы стоим?! В замок, скорее, скорее!!!.. И… с вами еще есть кто-то раненый?.. Вроде?..

Так королевские палаты, превращенные приказом короля Эстина в больничные, пополнились еще двумя пациентами.

После осмотра, умывания, и перевязки ран вновьприбывших эйтнянские лекари вынесли однозначный вердикт: юноша с пробитым легким и сломанными ребрами пробудет в постели не меньше месяца, женщина с множественными ножевыми ранениями – раза в три дольше.

– А… как мой отец? – утирая слезы, еле слышно прошептала Эссельте. – Он… будет… жить?..

– Да, конечно, – благодушно, довольный, что в кои-то веки может сообщить и добрую весть, проговорил личный знахарь короля. – Какие-нибудь две-три недели строгого постельного режима – и будет ваш батюшка жить-поживать, сколько нам всем дай Бог!

– Спасибо, спасибо!!! – с благодарностью кинулась на шею опешившему, но польщенному медику принцесса, не забыв метнуть обжигающий льдом и пламенем взор в скромно потупившегося архидруида.

Совсем иная реакция отразилась на лицах отряга, лукоморской четы и последнего мага-хранителя.

– Но… у нас нет двух-трех недель!..

– Мы не можем столько ждать!..

– Вернее, мы-то можем…

– Но поди, объясни это Гаурдаку!..

– Это очень серьезно!..

– И совсем не сказки!..

– Мы его выкрадем!

– Господин лекарь, может, можно что-нибудь сделать, чтобы его величество Конначта выздоровел пораньше?.. – умоляюще схватил за руку не успевшего еще вырваться от Эссельте лекаря Иван.

– Не поднимать его с кровати и не волновать нелепыми измышлениями, – строго сдвинул низкие густые брови тот, похлопал по плечу облегченно успокоившуюся принцессу, вышел в коридор, но через секунду вернулся.

– Кстати, вспомнил. Ваша сиххё, которую принесли последней, пришла в сознание. Можете пообщаться с ней, если хотите. Знакомые лица вокруг иногда творят с больными чудеса. Только кто-нибудь один, и недолго!

Посетители переглянулись.

– Я найду Арнегунд! – сорвался с места Олаф.

– …и тогда тот гайн, который видел, как она открывала Врата, подговорил своих соплеменников, и однажды, когда она пошла в холмы за травами, похитил ее…

Был вечер, и в зале с весело горящим камином и хмуро сохнущим перед ним Масдаем собрались все оставшиеся невредимыми участники событий последних дней – антигаурдаковская зондеркоманда, гвентяне, супруг королевы сиххё, все еще находящийся в состоянии легкого изумления по поводу своего нового статуса, Аед с женой, Боанн, старейшина Плеса Хадрон, Амергин и Фиртай.