Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 92 (всего у книги 107 страниц)

Когда грохот смолк, дрожь раненого здания улеглась, а пыль осела, поле боя в неровном свете догорающей стены выглядело лишенным всякой жизни. Казалось, ничто не могло уцелеть под обломками недавней роскоши после буйства взъярившейся магии.

Ничто и никто.

Кроме…

Сиплое: «Хель и преисподняя…» в призрачной звенящей тишине прозвучало неожиданно и даже пугающе. И почти сразу же зашевелились, задвигались обломки посреди зала, неохотно выпуская из-под себя людей – оглушенных, побитых, испуганных – но готовых драться до конца.

Огромный лохматый воин с топором наготове, покачиваясь при каждом повороте головы, осмотрел разгром вокруг слегка расфокусированным взглядом и грозно выдохнул:

– Где?..

– Агафон?.. – хрипло крикнул Иван, нащупал рукоять меча, повисшего криво на оборвавшемся ремне, и закашлялся, протирая рукавом запорошенные глаза. – Где… ты?.. И где… они?..

– К-кабуча… взяла… надеюсь… – простонал с места своего временного упокоения чародей, давая ответ сразу на оба вопроса, шевельнулся, пытаясь подняться, но вместо этого съехал вниз, увлекая за собой маленький камнепад.

– Масдай?.. – позвала, растерянно оглядываясь, Сенька. – Масдай, ты цел?.. Ты где?.. Что с тобой?..

– Все в порядке… только выбивать меня теперь придется месяц… не меньше… – прошуршал успокаивающе мохеровый голос откуда-то справа.

– Ну, слава тебе!.. – выдохнули с облегчением друзья, и тут же все их мысли и заботы вернулись ко второму участнику дуэли.

– Где этот урод? – прорычал отряг, взвешивая в руке топор номер двенадцать.

– Осторожней… – промычал из глубины атланских развалин оглушенный падением маг, с усилием поднялся на четвереньки и протянул вперед руку с играющим на ладони атакующим заклинанием. – Где-то здесь… прячется…

И, не дожидаясь ни подхода группы поддержки, ни появления спрятавшегося «второго», неуклюже заполз на гребень почти разметанной взрывом баррикады и заглянул в притихшую тьму у выщербленной стены. Огненный шар нетерпеливо плясал у него на кончиках пальцев и рвался в бой.

Второй не прятался. Он просто лежал на усеянном мусором полу, свернувшись калачиком в небольшой лужице чего-то темного и маслянистого, и не подавал признаков жизни.

– Скопытился, варгово отродье, – пробасил голос за спиной его премудрия, и опущенный топор глухо звякнул о камень.

– В этом деле лучше перебдеть, чем недобдеть, – резонно заметила подоспевшая Серафима, вытянула из-за голенища нож и одним прыжком перемахнула через преграду.

Небольшой обвал последовал за ней, едва не похоронив под собой ренегата.

– Постой! Что ты хочешь делать?! – камни снаружи захрустели под ногами еще одного человека, и над неровным краем укрепления показалась голова лукоморца.

– Ты ни за что не догадаешься, – угрюмо хмыкнула царевна.

– Но мы не можем добить беззащитного человека, который сдался на нашу милость! – возмутился Иван.

– Почему? – искренне удивилась Сенька.

– И когда это порождение гадюки и шакала успело нам сдаться? – подозрительно процедил за его спиной Ахмет.

Иван оглянулся: в руках калифа был покореженный меч, принадлежавший когда-то одному из комплектов парадных доспехов. Правда, сейчас это орудие рыцарского труда больше всего напоминало отпрыска штопора и клюшки, но, памятуя, что в умелых и старательных руках опасным может быть даже веер, лукоморец поторопился загородить собой подходы к неподвижному телу врага.

– Он сдался бы. Если бы был в сознании, – непреклонно сообщил он.

– Хорошо, Вань, как скажешь! Договорились! – в порыве вспыхнувшего раздражения взмахнул руками Агафон. – Ты дожидаешься, пока он приходит в сознание, и официально принимаешь у него капитуляцию! Пожалуйста! Хоть сто раз! Только скажи нам заранее, пожалуйста, в какой посудине везти домой то, что от тебя останется!

– А, может, он уже не очнется? – с негуманной, но вполне объяснимой надеждой предположила Эссельте, но, поколебавшись немного, подобрала юбки, спрыгнула вниз и наклонилась над неподвижной фигурой, нащупывая пульс.

При этом на чумазом исцарапанном личике застыло такое выражение, будто под ее руками был не человек, а шестиногий семирук.

А кто сказал, что целителем быть легко?..

– Не очнется?.. А что, это было бы очень мило с его стороны, – одобрительно кивнул за спинами товарищей Кириан. – Одним мужским поступком разрешить все наши проблемы и споры. Уважаю. Преклоняюсь. Пишу балладу.

– А я так вообще никаких проблем не вижу… – упрямо пробурчала Серафима, но нож убрала и место принцессе уступила.

Агафон походя швырнул за плечо перезревший огненный шар. Он улетел в провал, ведущий на нижний этаж – если не этажи – и лопнул там с глухим хлопком, вызывая новое дворцетрясение – хоть и почти ручное, по сравнению с последним.

– Погодите, посвечу… – пробормотал маг, и над головами их взлетел и повис желтоватый светошарик.

– Ну, как?.. – Олаф нетерпеливо вытянул шею и топор милосердия из маленькой петли на поясе. – Жив еще?

– Увы… – вздохнула принцесса.

Междометие и вздох всеми были истолкованы однозначно.

– И чего? – кисло поинтересовался менестрель.

– Плечо сильно повреждено… ключица… может, даже легкое задето… хотя, непонятно… крови на губах не вижу… – доложила после недолгого осмотра гвентянка. – Может, еще что-то… Но про внутренние болезни и травмы меня Друстан не учил пока…

– Я спрашивал, чего с ним делать будем, – ворчливо уточнил бард.

Сенька и Олаф заговорщицки переглянулись, Ахмет попытался протолкнуться вперед со своим клюшкоштопором наперевес, даже Кириан выбрал из своего арсенала лютню поувесистее…

Иванушка протестующе вскинул ладони.

– Нет! Его… надо судить!

Взгляд отряга из кровожадного стал сочувствующим.

– Когда мне в прошлом году по башке молотом прилетело в одной драчке, я тоже минут пятнадцать как дурак ходил, но это пройдет, не беспокойся, Сим.

– Я уже скоро год, как ни о чем не беспокоюсь… я спокойна… я совершенно спокойна… – мученически завела очи под лоб царевна, понимая, что это если и пройдет, то только вместе с самим Иваном.

А еще она понимала, что если бы ее супруг был другим, то у него бы не было ни единого шанса стать ее супругом.

– А давайте сбросим его связанным в реку. Или замуруем в заброшенной шахте, – мстительно прищурился и перешел от лирики к делу Кириан.

– Кстати, кто это? – кивнул на поверженного врага Олаф.

– Какая разница… – пожала плечами царевна. – Вскрытие покажет…

– Но все равно для начала его надо перевязать, – ворчливо проговорила принцесса, словно ожидая [179]179
  Или, скорее, надеясь.


[Закрыть], что ей возразят.

Но под суровым взглядом Ивана перечить такому предложению не стала даже его неугомонная жена.

– Кстати, сбросить нас в реку предлагал его чудесным образом исцелившееся атланское величество, – вспомнил калиф не помилования ради, но справедливости для.

– А ведь ты прав… в шахте-то им вдвоем веселее будет, – признала правоту друга Серафима.

– А и вправду, где Тис? – спохватился Иванушка, и все обеспокоенно заозирались, позабыв на минуту про раненого.

– Если он был в том углу… – уважительно покачал головой отряг, разглядывая противоположный конец зала – а, вернее, его отсутствие. – Ну, ты силен, волхв…

– Накопилось… – скромно пожал плечами Агафон…

И вспомнил.

– Там! – спешно ткнул он пальцем в том направлении, откуда они пришли. – Когда лежали еще, я слышал, как там кто-то вскрикнул! Я еще подумал…

Волшебник неожиданно осекся, на всякий случай обвел взглядом друзей, пересчитывая, и когда убедился снова, что дебет с кредитом сходится, уверенно кивнул: – Он точно там!

– Давай туда все! – махнула рукой царевна, и первая поспешила выполнять свой приказ.

– А с этим что делать? – возмущенно нахмурилась Эссельте на своего пациента.

– С собой возьмем, – вздохнул отряг, сграбастал не слишком любезно все еще погруженного в беспамятство ренегата, взвалил на плечо и повернулся к калифу: – Прихвати Масдая, ладно?

Ахмет кивнул и заспешил по обломкам, устилавшим пол неровным и непредсказуемым ковром туда, где слышал голос Масдая. Агафон потушил старый светошарик и зажег новый, крупнее и ярче, чтобы света хватило и калифу в его поисках, и им – добраться до укрытия Тиса, не переломав ноги и шеи.

Его атланское величество и впрямь обнаружилось недалеко от места, где десять минут назад пленники дожидались решения своей участи.

Из-под груды битых камней и изломанного дерева, наваленной срикошетившим заклинанием у самой стены, торчала рука.

– Язви твою в кочерыжку… – пробормотала царевна, первая оказавшаяся у импровизированного кургана, и осторожно прикоснулась к запястью, нащупывая пульс.

Под ее пальцами что-то дрогнуло еле ощутимо и пропало. И снова дрогнуло – когда она уже начала всерьез подумывать, что ей почудилось.

– Надо же… и этот жив… Что такое «не везет» и как с этим бороться… – кисло пробормотала она и принялась разбирать завал.

Подоспевшие товарищи сгрузили ренегата на более-менее ровное место, препоручив заботам Эссельте, и присоединились к спасательным работам.

В темной дыре под потолком замелькали пятна светильников и послышались испуганные голоса: наверное, спасать собирались не только они, но и их. Но у разных спасательных отрядов цели и средства были разными тоже, и поэтому, не дожидаясь, пока придворные найдут способ пробиться сквозь стальную плиту или камень, антигаурдаковская коалиция принялась за дело свое.

* * *

Когда атланский монарх был извлечен на свет Божий, сочувственно покачали головами даже самые отъявленные тисоненавистники.

– Он… до утра не доживет… – проговорила Эссельте тихим шепотом, словно король, не оправдав ее прогноза, скончался уже сейчас.

– Фикус может помочь? – нахмурился Иванушка, прислушиваясь к звукам ударов за стеной: похоже, обитатели дворца вооружились кирками и ломами [180]180
  Но в первую очередь – отвагой, потому что после гибели предыдущей династии, побоища в городе и битвы за стеной этого зала надо было обладать немалой силой духа – или стимулом – чтобы подойти к месту сражения всего через полчаса.


[Закрыть]и пытались пробиться сквозь стену.

– Нет… – покачала головой гвентянка. – Не думаю… Я удивляюсь, как он жив до сих пор…

При этих словах темные глаза короля распахнулись и уставились перед собой невидящим взглядом.

– Отходит? – боязливо пробормотал Кириан и сделал знак против злых духов.

– Как… он?.. – сиплый шепот, еле слышный за ударами в коридоре, сорвался с губ Тиса.

– Кто?

– Ренегат?

– Который?

– Го…род…

Головы гостей повернулись к дыре, зияющей на месте уличной стены.

Пожары догорали. Новых взрывов, припомнили они, не было ни видно, ни слышно с тех пор, как они освободились от заклинания. Крики изредка доносились – но далекие и редкие. Вальяжный ночной ветерок приносил в зал резкий запах дыма, горелого камня и еще чего-то, отчего желудок сворачивался, превращаясь в кусочек льда безо всяких заклятий.

– Пожаров нет, – не вдаваясь в подробности, коротко сообщил отряг.

– И города нет, – предположил самое худшее бард.

Черные глаза закрылись медленно, и из-под ресниц выкатилась и заскользила по грязной щеке слеза.

– Я… виноват… я… я… только я… – почти беззвучно шевельнулись тонкие искусанные губы, пуская пузырьки розовой пены, и лицо короля искривилось и вздрогнуло, словно в теле, спохватившись, проснулась боль.

– Мы прилетели, чтобы предупредить тебя об этом, – к изумлению своему, не находя в себе ни жалости, ни сочувствия, проговорил Иванушка.

Тис не отозвался, и царевич уже подумал было, что король потерял сознание или умер, и даже Серафима потянулась к запястью проверить пульс, но вдруг глаза его снова открылись, и тот же самый незрячий взгляд неподвижно воззрился в неведомое.

– Я… виноват…

Шепот его на этот раз был довольно громким, словно за несколько минут атлан чудесным образом набрался сил и пошел на поправку.

– Если вы будете так кричать, это немедленно отразится на вашем здоровье, – строго нахмурилась Эссельте

– Я… хочу умереть быстро…

Но прежде, чем Олаф или Сенька смогли предложить ему свою помощь, Тис снова заговорил – и на этот раз прервать его рассказ не посмел никто.

* * *

Почти месяц назад к его величеству Дубу Третьему явились два человека, и он, ко всеобщему удивлению, принял их во дворце и отвел им отдельные покои. Кто они такие, откуда и зачем пришли – не знал никто, кроме самого Дуба.

Через неделю после прибытия один из таинственных гостей навестил ночью дворцовый кабинет Тиса, где тот заработался, пытаясь свести концы с концами в финансовом отчете по одной из госзакупок для армии. При виде загадочного гостя короля Тис насторожился, но войти ему предложил.

Первым вопросом визитера был, хочет ли он, первый советник, стать правителем Атланды. Но не успел Тис начать раздумывать, были ли это козни конкурентов или провокации короля, как посетитель рассеял страхи, напомнив, при каких обстоятельствах они встречались. Оказалось, в последний раз Тис видел своего гостя много лет назад, еще мальчиком. Это был сын их дальней родственницы. Он заходил попрощаться к ним перед отбытием в Узамбар и получил от отца Тиса сумму, достаточную, чтобы заплатить за все годы учебы и жить не привольно, но безбедно во время нее.

«Иногда даже очень маленькое проявление доброты может иметь очень большие последствия», – любил говаривать дед первого советника.

И теперь, когда загадочные гости видели, что им не удастся договориться с королем, о чем бы они там ни договаривались, и что вакансия очень скоро может освободиться, друг семьи предложил ее Тису.

И тот согласился.

Подробности плана перехода власти были обсуждены в ту же ночь, а через несколько дней блестяще воплощены в жизнь. Родственник короля, жертва проклятых колдунов, мужественно бросивший им вызов, едва не поплатившийся за это собственной жизнью и лишь чудом оставшийся в живых, стал идеальной заменой почившему несладким сном Дубу.

От бастарда предприимчивые гости избавились на следующий день после нападения на его отца. Внебрачная же дочь Дуба успела сбежать со своей матерью, и Тис предложил не желающим пока уезжать из города магам убить двух зайцев одной стрелой: пожить в доме Вишни, а заодно устроить там засаду. Но даже когда тело Вишни было найдено, его сообщники продолжали там гостевать, поджидая, по их словам, прибытия старых знакомых.

Каких именно, и что ему, Тису, предписывалось сделать в случае их прибытия, ренегаты объяснили очень подробно. И гости прибыли – с шумом, спецэффектами и скандалом, привлекая к себе внимание целого города.

Чтобы не скомпрометировать короля убийством гостей во дворце или во время экскурсии, друг семьи настоял на инсценировке несчастного случая с големами.

– Но как они нашли нас в Красной Стене?! – не удержался Кириан.

Неподвижный взгляд Тиса, точно погруженного с головой в мир воспоминаний, медленно переполз на барда.

– Вы… бы…ли… там?..

– Да, – подтвердил менестрель.

– Значит… вы… знае…те… вы… уз…знали…

– Что? – насупился Ахмет.

– И…мя… – натужно прошептал король, казалось, выталкивая из раздавленных легких последний воздух. – Имя… сына… Дуба…

– Анчар?

– Д…да… Ан…чар… К…кре…чет… проз…вище… пятый… Наслед…

– Ренегат – Наследник?!

Как по команде друзья обернулись, потому что вопрос, кто из двоих ренегатов остался в живых, из академического моментально превратился в экзистенциальный… и встретились взглядом с расширенными то ли от боли, то ли от шока глазами раненого.

Рука ренегата выметнулась вперед – но, какова бы ни была его цель, реакция конунга оказалась быстрее.

Получив вдобавок к раздробленному плечу сотрясение мозга, чародей свалился на россыпь битого камня и затих.

Когда они оглянулись на короля, глаза его были закрыты, а лицо торжественно и спокойно, точно Тис, наконец-то, выполнил самое главное дело своей жизни.

* * *

Пока Эссельте лихорадочно нащупывала пульс Тиса, одновременно пытаясь разглядеть, не сломана ли челюсть у ренегата, стена под напором спасательной бригады атланов сдалась.

Рядом с цельнометаллической дверью, расплющивая единственные фамильные доспехи, чудом уцелевшие в магическом поединке, неожиданно вывалился камень кладки. В следующее мгновение в образовавшееся отверстие влетела кирка, за ней – взрыв ругани – очевидно, лишившегося своего орудия кирковладельца, затем два светошара, и только после этого – грозный рев:

– Вам будет сохранена жизнь, если вы отпустите его величество Тиса Первого!!!

– Кажется, он уже сам ушел, – скривился Олаф, скользнув враждебным взглядом по лицу короля, неподвижному и мертвенно-бледному под слоем пыли и крови. – Надеюсь, для таких, как он, у атланов найдется свой холодный Хел.

Сенька с эсхатологией аборигенов знакома не была, но кивнула согласно, считая, что именно там усопшему самое место, поднялась и вопросительно оглядела товарищей.

– Ну что? Пообщаемся с благодарным потомком, или нам тут больше делать нечего?

Случайно или нет, но обежав всех, взор ее вернулся к Ивану и остановился на нем, словно именно от его ответа зависели их дальнейшие действия.

Лукоморец принял возложенную на него ответственность, не дрогнув. Впрочем, никто не спешил перехватить у него шанс первым ответить на заданный вопрос.

– Мы должны рассказать всё Рододендрону, – сосредоточенно нахмурившись и вздохнув, проговорил он. – Один на один.

– …Эй, есть там кто живой?! – донесся до них через проделанное отверстие знакомый взволнованный голос. – Отец?..

– Кто это? Он? Кронпринц? – навострил ухо калиф.

– Бывший кронпринц, – едко уточнил менестрель.

– Ах, да. Король, – машинально кивнул Ахмет.

– И не король, – с изрядной долей удовлетворения снова поправил его Кириан. – Всего лишь сын заговорщика. Цареубийцы. Узурпатора. Клятвопреступника…

Бард помолчал несколько секунд, раздумывая, стоит ли порыться в памяти и в уголовном кодексе и отыскать еще несколько обвинений или хватит этих, пришел к последнему выводу и подытожил: – И, возможно, сообщник.

– Так погодите… что же это получается?.. – брови отряга беспорядочно зашевелились, не зная, изобразить ли им в первую очередь изумление или гнев. – Что наш рений гад – местный король?!

Когда еще одно значение откровения Тиса, потерянное ранее за другим, самым важным для них, предстало во всей своей неприглядной красе, лица товарищей вытянулись.

– Этот негодяй – король? – возмущенно воскликнул царевич, уставившись на Анчара.

– Ничего, что негодяй – был бы администратор хороший, – меланхолично проговорила Серафима.

– Сеня, это безнравственно!

– Зато гораздо лучше, чем король-негодяй иплохой администратор.

– Но ты не знакома с Рододендроном близко!

– Должно же быть хоть что-то положительное во всей этой ситуации.

– Но…

– Вань, успокойся. Будет твой Родик королем. Будет. Потому что каким бы ни был наш ренегат, никто в него всё равно не поверит, и ничего ни он, ни мы никому не докажем. Если даже захотим.

– Но… мы же все слышали, что сказал Тис! Мы свидетели! Мы должны это рассказать всем!

–  Мы? – с выражением отстраненного недоумения повторила за мужем царевна. – То есть, несколько иностранцев, застуканных у остывающего трупа короля с непонятно каким претендентом на престол на руках? Да нам самим придется долго всем объяснять, кто кого и как убил! И хорошо, если нам поверят!

– Ты хочешь сказать, что они могут подумать на нас?! – поразился до глубины души царевич и воззрился на Тиса, точно призывая в свидетели.

Но Тис, готовясь свидетельствовать на Последнем Суде после Второго Эксперимента, на призыв гостя по понятной причине не среагировал.

– В смысле, ты имеешь в виду, что нашего честного слова может оказаться недостаточно? – устремился непонимающий взгляд Иванушки теперь уже на супругу.

Сенька моментально представила мутные воды большой политики, которые ее супругу всегда казались по колено, пока под его ногами не разверзался очередной омут, и затараторила, скрупулезно проговаривая только каждую вторую фразу, приходящую на ум:

– Да ты что Вань! [181]181
  Недостаточно – не то слово!


[Закрыть]Как может кто-то сомневаться в нашем слове! [182]182
  Они на сто процентов безо всяких сомнений будут уверены, что у нас тут заговор!


[Закрыть]Ни одному нормальному человеку это и в голову не придет! [183]183
  Только где их, нормальных, в этой стране взять?


[Закрыть]Я… про наследника говорила! [184]184
  Про всё остальное и так козе понятно!


[Закрыть]Что никто не поверит, что он – сын Дуба Второго! [185]185
  И может, оно и к лучшему.


[Закрыть]

Иванушка не совсем уловил ход отредактированной супружеской мысли, но пылко возразил:

– Сеня, если не поверят нам, то тетушка Груша сможет подтвердить, что Анчар – сын Дуба Второго!

– Правильно, Вань. Еще один надежный и авторитетный свидетель, вроде нас, – поджав губы, кивнула Серафима.

– Так вот и я об этом же! – обрадовался лукоморец.

– Вообще-то, это был сарказм, – ворчливо буркнула Сенька.

– Не понял?..

– Ва-а-ань… Ну какой идиот, кроме тебя… и меня… и всех нас… поверит в таком вопросе какой-то безродной старухе?

– Ты считаешь, что она лжет? – нахмурился Иванушка.

– Я считаю, что она говорит правду, – вздохнула царевна. – Как и Тис. Но те вельможи и законодатели, которые будут проводить слушания, будут считать совсем другое!

– Что? – не понял Иван.

– Они будут считать, при каком короле им – и их стране в первую очередь, потому что они тут все патриоты полоумные, на все головы ушибленные, с печки в детстве уроненные, повезло же Атланде… Так, о чем это я?.. Ах да. Они будут считать, при каком короле им будет лучше жить: при бастарде-колдуне, прошатавшемся полжизни по заграницам в сомнительной компании, угробившей их столицу, или при высокородном вельможе, человеке их круга, знакомом с экономикой, политикой и прочими дипломатическими премудростями не понаслышке, при человеке, рожденном и воспитанном управлять! И ты не поверишь! Они выберут второго!

– Но Анчар – законный наследник!

– Законы пишутся людьми! И переписываются! Очень быстро!

– Но…

– Друзья мои, а, может, мы продолжим нашу высокоученую дискуссию о тонкостях науки издания разумных законов на открытом воздухе, под бархатом звездного неба? – Ахмет опасливо глянул на ритмично посверкивавшую красным дыру в стене.

Но было поздно.

Алая вспышка осветила внутренности разгромленного зала, стена вокруг отверстия вздулась, словно парус, заставляя гостей кинуться на пол, брызнула камнями и штукатуркой… А когда грохот улегся и головы поднялись, то перед ними с мечами наголо и арбалетами на взводе стоял отряд гвардейцев, два придворных мага с шипящими на кончиках пальцев лиловыми заклятьями и Рододендрон.

Первым его порывом было броситься к неподвижному телу короля, кликнуть знахарей, магов, кричать, просить, умолять отвернувшиеся сегодня от Атланды небеса, чтобы они не отнимали у него еще и отца, и так он бы и сделал… если бы безжалостная и холодная, как топор Олафа, мысль не сковала его движения и эмоции.

– За что… вы?.. – глухим, предательски срывающимся голосом проговорил он, обводя поднимающихся гостей тяжелым взглядом.

И на языке его, всего в одном движении губ от катастрофических необратимых последствий застыло «Убейте их».

– Ренегаты вернулись, – даже не угадывая – чувствуя не выговоренные пока слова, быстро объяснила Серафима. – Это была засада.

Атланы вздрогнули.

– Ренегаты?! – принц побледнел, крутанулся вправо, влево, меч наготове, придворные маги вскинули руки, готовые ударить по любому подозрительному движению, гвардейцы дружно попятились к пролому [186]186
  Срочно проверить, не обошли ли их ренегаты с тыла, естественно.


[Закрыть]…

– Нет нужды опасаться вчерашнего смерча, когда небеса спокойны и солнечны, ваше высочество! Его премудрие Агафоник Великолепный, да преумножит Сулейман его силу и знания, уже поквитался с ними за всё и за всех! – несколько высокопарно, хоть и не отступая от истины, проговорил калиф. – И доказательство сему – под вашими ногами!

– Где?! – едва не отпрыгнул Рододендрон, словно ему сказали, что он остановился на змеином гнезде.

– Вон, – Олаф указал на нечто, принятое поначалу атланом за груду старого тряпья [187]187
  Или, учитывая, что в малом зале приемов старому тряпью было взяться неоткуда – за новые, но безнадежно испорченные гобелены и портьеры.


[Закрыть].

– Это… человек? Он жив? – сильно сомневаясь по обоим пунктам, нахмурился сын Тиса.

– А чего ему станется… гаду реньему…

– Так значит… они вернулись… Проклятье… отец… – метнув испепеляющий взгляд на недвижимого ренегата, Рододендрон опустился на колени перед телом короля, нерешительно дотронулся кончиками пальцев до покрытой грязью щеки, и тут же отдернул их, словно обжегся. – Он… холодный?..

Принц поднял голову, и взгляд его – растерянный и жалкий, точно у больного, потерявшегося щенка, метнулся по лицам понурых гостей и придворных и снова вернулся к Тису.

– Отец… Боги всемилостивые… отец… отец… отец…

Казалось, только присутствие иноземцев не дает ему забыть, кто теперь в Атланде король, и каким должен он быть в такие времена, как эти. Броситься на остывающий труп, дать волю разрывающим сердце эмоциям, кричать от боли, рычать, угрожать, проклинать и безнадежно чувствовать, что разверзающаяся в душе ледяная бездна не сможет быть когда-либо заполнена, даже если все ренегаты Белого Света будут низвергнуты в нее живыми…

Но гости были здесь.

Гвардейцы были здесь.

И он был здесь.

Он.

Как будто по мановению волшебной палочки все чувства, бушевавшие в его груди, моментально выкристаллизовались в одно. И вместо растерянного, балансирующего на грани слез юноши на людей, безмолвно взиравших на семейную трагедию, глянул мужчина.

– Верес, Шиповник, – блестящие уже не от слез – от медленно разгорающейся ярости глаза впились в придворных волшебников, и те с готовностью подались вперед в ожидании приказаний.

С ними говорил король.

– Заберите его, – пылающий ненавистью взгляд ожег ренегата с такой силой, что тот тревожно застонал в беспамятстве. – Держите под каким угодно заклинанием, наложите какие угодно чары, но чтобы, когда на площади его будут четвертовать и колесовать, он был жив. И жил, пока последняя капля крови не вытечет из его поганых вен. И еще неделю после этого.

Королевские маги двинулись выполнять распоряжение, но неожиданно на пути их встали иноземцы.

– Он наш, – коротко вымолвил, как отрубил, отряг.

Ахмет, не дожидаясь развития событий, принялся раскатывать Масдая, давая понять, что спорить они с кем бы то ни было не собираются.

На развернутом ковре менестрель со своим музыкальным арсеналом был первым.

Пристроив свой походный оркестр в серединке, он сошел на усеянный битым камнем пол дворца и почтительно дотронулся до плеча Эссельте.

– Ваше высочество, мы улетаем. Атмосфера накаляется. Нам тут не климат.

– Анчар, Кириан, – коротко напомнила принцесса.

– Была бы моя воля, оставил бы этого подлеца в объятьях Родика. Большего он не заслужил, – раздраженно пробормотал бард.

– Кто? – обернулся калиф.

– Ни тот, ни другой, – вздохнул, сознавая всю нелепость своих мечтаний, Кириан и возвысил голос.

– Эй, отряг! Сюда давай этого… Чинара… – с видом заправского распорядителя погрузочных работ, махнул он рукой Олафу.

Конунг хмыкнул и шагнул к ренегату.

– Вы меня не поняли? – с лихорадочным румянцем на бескровных щеках, готовый спорить и драться, принц вскочил на ноги, вклинился между Вересом и Шиповником и положил руку на рукоять меча. – Этот подонок покинет дворец только отправившись на тот свет!

Голос его срывался и дрожал – но не от страха, а от еле сдерживаемого гнева.

Гвардия, подгоняемая не столько командиром, сколько совестью, выступила из коридора и нерешительно заняла позицию в глубоком арьергарде. Три десятка арбалетных болтов дружно уставились в предполагаемого противника и спины своего командования.

– Эта… тварь… – Рододендрон выговорил последнее слово с таким видом, будто выплевывал залетевшую ему в рот муху, – государственный преступник. Цареубийца. Дважды. И ничто не спасет его от расплаты за свои деяния. Ничто. И никто. Ваши величества. Ваши высочества. В том числе.

– Примите мои соболезнования, ваше высочество. Мы понимаем и разделяем ваше горе, – сочувствуя не Тису, но его сыну, мягко склонил голову Иван. – Но этот человек улетает с нами.

– А я сказал нет! – прорычал принц.

– У нас свобода слова, каждый может говорить, что хочет, запретить мы не в силах, да и не хотим, да и незачем, пусть говорят, как говорится, пока не наговорятся, разговор не приговор, уговор не договор, говорят, в Солане кур до ят… – пробормотал Кириан и ткнул локтем в бок Олафа. – Подмогни, я его подниму.

Олаф фыркнул, словно менестрель только что брякнул что-то невероятно смешное, отодвинул Шиповника плечом и сграбастал Анчара подмышку как мешок.

Опешивший от такого нахальства Рододендрон вцепился в локоть отряга, что было сил, но тот раздраженно дернул рукой – и атлан отлетел в сторону, роняя одного из своих волшебников и теряя среди обломков меч.

– Остановите их! – яростно выкрикнул принц, вскакивая на ноги. – Убейте, если надо! Всех!!! Все!!!..

Лиловое заклятье, перележавшее в ладони Вереса и ставшее непредсказуемым, вспыхнуло мутным светом и рванулось к цели. Налетев на щит Агафона, оно рассыпалось по всему залу бешеным фейерверком, обжигая без разбора атланов и гостей. Перепуганный отряд гвардейцев нажал на спусковые крючки, и к искристой метели, бестолково носившейся вокруг, добавилось перекрученное железо арбалетных болтов. Лежащий волшебник ударил в золотистый щит соперника пробивающим заклинанием, наспех преобразованным из защитного, зал на секунду озарился ослепительной вспышкой…

Острые, как бритвы, осколки заносились в воздухе будто стрижи, заставляя броситься на пол и искать убежище под обломками уже обе стороны.

В ближайшие десять минут все три мага нашли гораздо более полезное применение своим способностям, нежели испепеление друг друга: сбивать поштучно верткие пластины, то пикирующие на залегших людей, то взмывающие свечкой к потолку, дело нелегкое.

Когда последний осколок под восторженное улюлюканье испарился в облаке черно-сине-красного дыма, волшебники перевели дух, ухмыляясь друг другу почти как добрые знакомые, но тут же спохватились и насупились воинственно, готовые к обороне и нападению…

Но только если возникнет необходимость.

– Ваше величество?.. – позвал Верес, неуклюже поднимаясь и в поисках указаний отыскивая взглядом Рододендрона.

– Не отпускать их, я сказал!!! – тут как тут, вынырнул из-под разбитого дивана принц.

Шиповник, виновато пожав плечами в сторону Агафона, приподнялся на колено и приготовился к бою. Залегшая гвардия зашевелилась, снова взводя арбалеты.

Агафон закрыл спиной Олафа с ренегатом, отряг вытащил из-за пояса свободной рукой топор, Иван потянул меч из ножен, Ахмет ухватился за свое умопомрачительное оружие…

Невозмутимой – по крайней мере, с виду – оставалась одна Серафима.

– Не отпускать… Убить всех… Кель кошмар… Какие слова… – скрестив руки на груди, меланхолично покачала она головой, приподняла брови точно в крайней степени недоверия – и вдруг взгляд ее стал жестким и хищным, а голос зазвенел, словно сталь. – И твое кровожадное высочество даже не хочет поинтересоваться, зачем нам нужен ренегат? Совсем-совсем не хочет?

И всё замерло.

Рододендрон, всей своей натурой наследственного интригана чуя какой-то подвох, но не понимая, какой, настороженно прищурился и замер.

– Да, хочу, – так же медленно, словно ступая по тонкому льду, проговорил он. – Объясните.

– Прикажи своим людям выйти в коридор, – посоветовала царевна.