Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 107 страниц)

– Торговля? – не понял поначалу вопроса мужа лесогорской царевны Антип. – Какая торго… А-а, торговля!.. Нет, конечно не идет. Ушла вся. Но старые люди бают, будто давным-давно три-четыре раза в год на этом острове собирались купцы сесландские, наши, отряжские, лукоморские и прочие, какие хотели, и обменивались товарами, новостями – всем, что находило спрос.

– Даже отряжские? – не поверил ушам царевич.

– Ну, да. И они, видать, когда-то людьми были. Если старикам верить, – криво усмехнулся Антип.

– А сейчас почему же?..

Капитан презрительно пожал плечами.

– Сейчас, я так мозгую, отряги порешили, что они самые умные, потому что зачем платить, если можно отобрать. Ненавижу стервятников…

Корабль подкинуло на крутой волне.

Маг страдальчески охнул, схватился за давно опустевший, но не ставший от этого более сговорчивым желудок, и забеспокоился.

– А до темна… доберемся ли?..

– А куда денемся, ваше премудрие. Мимо не пронесет – доберемся, – лукаво подмигнул волшебнику Соленый и отправился на нос исполнять нелегкие капитанские обязанности – стоять с важным видом, листать карты и глядеть в подзорную трубу.

На Торговом они оказались не первыми постояльцами – лесогорский караван из трех ладей, четырьмя днями ранее вышедший из Нагойны, края оленеводов и охотников на моржей, уже расположился в удобной мелкой бухточке на востоке островка.

Все три капитана оказались старыми приятелями Антипа. Команды торговцев и «Стерегущей» быстро перезнакомились под рюмку «нагойновского чая» с устатку, закусывая экзотической копченой моржатиной, вяленым китовым мясом и квашеной морошкой: от близости дома и удачной торговли лесогорские коммерсанты и их матросы становились щедрыми, веселыми и беззаботными.

Наевшись за весь прошедший трудовой день, а, заодно, и за следующий авансом, Серафимины соотечественники расположились вокруг костров – кто поспать, а кто – послушать диковинные были и небыли речистых купцов о далеких странах [7]7
  В каких далеких странах купцы были, про те рассказывали были. В каких не были…


[Закрыть].

Ночь прошла и кончилась незаметно.

Утром лесогорское землячество продрало залипшие очи с первыми лучами такого же сонного солнца, быстро смело холодные остатки ужина, запивая кипятком, похлопали друг друга по спинам, желая счастливого пути, и разбежались по своим ладьям.

Четыре белых паруса с зеленой Лесогорской горой взмыли почти одновременно и, наполнившись холодным утренним ветром, понесли моряков: кого к долгожданному дому, а кого – в чужие нерадостные земли.

Иванушка, всё еще под впечатлением от ночных историй о дальних странствиях, стоял задумчиво на корме и глядел рассеянно на волны. Царевич хмурил белесые брови и удивлялся, как за всё время пребывания в Мюхенвальде он умудрился не заметить мощеных золотыми слитками площадей, в Шатт-аль-Шейхе – коньков-горбунков, питающихся исключительно песком, смешанным с иголками, в Зиккуре – ходячие деревья, исчезающие в полдень и появляющиеся в полночь, в Стелле – гонки огненных колесниц, запряженных медными драконами…

Вообще-то, судя по повествованиям говорливых бизнесменов, кроме этого он ухитрился пропустить еще не менее сотни увлекательнейших вещей и явлений, но первое поразило его воображение больше всего.

Кому, интересно, в Вондерланде могло прийти в голову мостить площади золотом, рассеянно моргая под напором упругого ветра, раздумывал он? Это ведь чрезвычайно непрактично! Такой мостовой не хватило бы и на день!.. Ведь всем известно, что золото – очень мягкий металл, изнашивался бы моментом…

Вдалеке три лесогорские ладьи, размером уже с игрушечные, набрав полные паруса ветра и подпрыгивая на веселых волнах, спешили-торопились к родному берегу.

Почувствовав скользящий толчок в плечо, царевич оторвался от размышлений и с бессильным состраданием поглядел на пристроившегося рядом мага-хранителя. Лицо его было цвета лежалого семенного огурца, борода всклокочена, руки дрожали, глаза остановились в выражении мученической безысходности.

С видом самоубийцы-рецидивиста он обреченно перегнулся через борт и принялся расставаться с опрометчиво съеденным спозаранку завтраком.

Может, стоит всё же рискнуть и проделать остаток пути в комфорте на Масдае? Без сомнения, страдания Адалета не могли оставить равнодушным даже ворчливый ковер, и если с ним поговорить, то может, он согласился бы… Ведь бури, вроде, больше пока не ожидается?

Иванушка приставил ко лбу ладонь козырьком и окинул внимательным взором горизонт в поисках подтверждения своего прогноза погоды.

Подозрительных облачков и впрямь нигде не наблюдалось.

Но зато он заметил, что с запада в направлении лесогорских коммерсантов резво несутся еще невесть откуда взявшиеся три корабля.

Тоже купцы?

Лесогорские?

Не думал, что в этом районе Ледяного моря так много торговых караванов…

Приятно, наверное, встретить земляков в самый неожиданный момент.

Сейчас их знакомые лесогорцы спустят паруса, подождут друзей, и начнут обмениваться приветами, новостями, каталогами, прайс-листами…

Иван смахнул рукавом нагнанные ветром слезы, прищурился и удивленно моргнул.

Всё-таки любопытные в море оптическое законы: сколько незнакомцы купцов не нагоняют, а расстояние между ними почти не сокращается. Словно, вместо того, чтобы подождать коллег, лесогорцы изо всех сил стараются от них уйти…

Сердце Иванушки совершило сальто-мортале и попыталось выскочить через горло.

Они пытаются от них уйти?!

Но это значит, что…

– Отряги!!! Отряги преследуют ваших купцов!!!..

На мгновение звенящая стрелами и сталью тишина повисла над кораблем, и тут же взорвалась какофонией криков и команд.

– Тревога!!!

– Рулевой – курс на юг!!!..

– Гребцы – на весла!!!..

– Дружина – к оружию!!!..

– Полный вперед!!!..

Иван еле успел ухватить за долгополый кафтан чародея, чтобы всемогущая сила инерции не выбросила его за борт, и «Стерегущая», отчаянно скрипя всеми ребрами, досками и уключинами, принялась неуклюже разворачиваться.

Сенька, неласково выдернутая из неги утреннего сна на свежем воздухе, выскочила из-под тента и кинулась к супругу – меч и метательный нож готовы к боевым действиям.

– Где?.. – сквозь свирепо стиснутые зубы выдохнула она.

– Вон там! – ткнул пальцем Иванушка в гонку с преследованием на горизонте и болезненно охнул.

Дистанция между охотниками и жертвой, даже с учетом диковинных законов морской оптики, заметно сократилась.

Серафима страдальчески замычала, словно враз заболели все зубы.

Не надо было быть великим мореходом или геометром, чтобы понять простую истину, открывшуюся им с первого взгляда на изменившуюся ситуацию: на помощь «Стерегущая» не успевала никак.

– Масдай!!! – подскочила вдруг Сенька и, ухватив мужа за рукав и едва не повалив его под ноги рулевому, рванула к зачехленному в брезент ковру. – Помоги достать!!!.. Я… ни одной шушере… не позволю… убивать и грабить… моих подданных!!!..

Через полминуты лукоморцы и два десятка дружинников заняли места на расстеленном Масдае. В последнюю секунду царевна углядела на дне среди рассыпавшихся тюков с припасами и затащила на ковер мага-хранителя. Вцепившись в посох будто в последнюю на Белом Свете точку опоры, старик тонко постанывал в такт качке и не подавал признаков разумной жизни.

– Сень, может, не надо?.. – начал было Иванушка, но закончить у него шансов не было.

– Лети стрелой к тем кораблям!!! – проорала Серафима, и десантники, взмахнув мечами, ножами, луками и кулаками, и лишь чудом никого не убив и не поранив, повалились друг на друга как оловянные солдатики: в некоторые моменты ковер мог воспринимать приказы очень буквально.

Когда они, наконец, разобрались, где чьи руки, ноги, оружие и прочая анатомия, Масдай был уже почти на полпути к купцам.

– На отрягов ориентируйся, может, перехватить успеем!!!.. – крикнула ему царевна, и послушное воздушное судно тут же подкорректировало курс и угрюмо сообщило:

– Не успеем. Меня ветром сносит. А им он попутный. Несутся, как наскипидаренные. А мы такими темпами, в лучшем случае, к шапочному разбору прилетим.

Сенька рыкнула, хотела сказать, что разбирать там будут отнюдь не шапки, но ее опередил Адалет.

– Я… попытаюсь… что-нибудь сделать… – всё еще не открывая полностью глаз, мужественно выдавил он. – Сейчас… посох заряжу…

– Сменить ветер!

– Продырявить им паруса!

– Обломать весла!

– Потопить их к якорному бабаю!

Последнее предложение было принято со всеобщим одобрением, и десятки горящих в предвкушении легкого триумфа глаз уставились на чародея.

Тот задумался на несколько мгновений, затем медленно поднял посох горизонтально – сначала одной рукой, потом, едва не упустив его в море – двумя – и стал нацеливать свое оружие мрачно вспыхнувшим темно-красным светом набалдашником на головной каррак в километре от них.

До ближайшей купеческой ладьи разбойникам оставалось не более двухсот невероятно быстро сокращающихся метров.

Серафима поморщилась.

В ослабевших дланях мага символ его мощи сыпал трескучими искрами-помехами и выписывал восьмерки, бантики, домики, цветочки и прочие замысловатые фигуры.

– Сейчас, сейчас… Сейчас…

Старик пробормотал короткое заклинание, буркнул под нос волшебный ключ: «Тамам!», и из набалдашника вылетела и ударила в изумленно вскипевшую волну метрах в сорока от цели жгучая струя алого света.

Ратники испустили коллективно-разочарованное «у-у-у-у» – словно ветер в трубе провыл.

– М-маневрирует… Прицел надо сменить… – оправдываясь, пожал плечами маг, опустил посох, наморщил лоб, сунул руку в карман, спешно выудил записную книжку и карандаш и углубился в торопливые вычисления. – Значит, так… угол падения равен углу отражения… поправка на девиацию… интерференция… дифракция… гармоники срезаются… корень седьмой степени… скорость таум-частиц в кубе деленная на скорость ветра в источнике… диффузионные возмущения… умножаем…

– Ваше премудрие!!! – едва не подпрыгивая от нетерпения, дернул его за рукав Иван. – Они их почти догна…

– Есть!!!.. – радостно воскликнул чародей, сунул блокнот в карман привычным жестом [8]8
  Мимо.


[Закрыть]и схватился освободившейся рукой за посох. – Сейчас мы им устроим морскую прогулку… к бабаю…

Головной каррак мчался по волнам вслед за выдыхающимся купцом уже метрах в двадцати от них.

– Сейчас мы им устроим…

Острый взгляд царевны неожиданно наткнулся на единственного отряга, не занятого веслами и оружием.

Голова его была задрана вверх.

Руки тоже.

– Сдается, что ли?.. – непонимающе свела к переносице брови она.

И тут в глаза ей и всей лесогорской рати ударила ослепительная вспышка. Из пальцев загадочного отряга вырвались двойные молнии и с оглушительным треском устремились к Масдаю.

– А-а-а-а-а-а-а!!!!!!!..

Как ковер успел среагировать и сделать мертвую петлю сразу в трех плоскостях – не понял даже он сам.

У остальных времени для понимания не было тем более.

Иван в последнюю секунду умудрился ухватиться за кисти Масдая и руку Адалета.

Всё принадлежащее Адалету и расположенное ниже задранной вверх руки, нырнуло за край ковра.

Сенька мертвой хваткой вцепилась в Ивана и в посох.

Успевшие схватиться только друг за друга или за воздух ратники в полном вооружении с диким ревом горохом посыпались вниз…

Прямо в подоспевший второй каррак.

Сбивая приготовившихся к абордажу воинов и налегающих как проклятые души на весла гребцов, десант из двух десятков очень испуганных дружинников в мгновение ока оказался в полном составе на отряжском корабле.

– А-а-а-а-а-а-а!!!!!!!..

Всем известно, что лесогорские дружинники обладают одним чрезвычайно полезным свойством.

Чем сильнее их кто-то пугает, тем больше они пугаются.

А чем больше они пугаются, тем хуже пугающему приходится.

Угол падения равен углу отражения, как выразил бы этот закон маг-хранитель.

И в полном соответствии с научно сформулированным законом на втором карраке через мгновение после приземления обуянных ужасом лесогорцев разразился конец света в локальном масштабе, разверзлась твердь корабельная и хляби небесные, и прибитые позже позавидовали зашибленным раньше.

Третий каррак – самый большой – заполоскал парус и спутал, ломая, весла, в попытке избежать столкновения с остановившимся вдруг впереди собратом, но оставшихся на ковре мстителей это не порадовало.

Они этого просто не увидели.

Потому что первый пират несся вперед, на абордаж, не сбавляя хода.

И, не сбавляя хода, колдун на нем посылал в извращающегося в высшем пилотаже Масдая молнию за молнией.

Тот метался, уворачивался, не зависая в одном положении ни на миг, и одуревшие, потерявшие всякое представление о том, где находится верх, где низ, а где они сами, пассажиры обнаруживали себя то посредине ковра, то под его брюхом, то дружно свисающими с кистей.

Парус, волны, небо, пена, солнце, чайки, блики, мачта, весла, кисти мелькали как во взбесившемся калейдоскопе мимо фонтанирующей проклятиями Сеньки, молча скрипящего зубами Иванушки и охающего при каждой бочке Адалета, и, казалось, не будет этому конца и края…

Как вдруг Сенька обнаружила себя нос к носу с оскаленной драконьей пастью.

Инстинкт самозащиты сработал мгновенно.

Годы общения с Ярославной вдруг вспыхнули и выкристаллизовались в одно, недавно напомненное ей слово.

– Тамам!!!.. – не соображая, что делает, выкрикнула она.

Набалдашник зажатого подмышкой посоха моментально выстрелил красным, и резная носовая фигура каррака разлетелась в разные стороны на мелкие аленькие цветочки.

Иванушка охнул, Адалет – для разнообразия – ахнул, гребцы сбились с ритма, разбойники вздрогнули…

И над секундной всеобщей конфузией и замешательством раскатилось громкое и торжествующее Сенькино «АГА!!!..».

Так в эту игру могут играть двое?!..

Ну, держись, шептун недорезанный…

– Масдай, заходи на цель!!! – звонкий веселый Сенькин возглас вернул всех в чувство, но сопротивляться, умолять и даже давать советы было поздно.

Репертуар отряжского колдуна был смертоносен, но однообразен.

Спектр заклинаний, вылетающих из посоха Адалета под Серафиминым руководством, был в сущности своей безобиден, но многолик.

– Тамам!!!.. – и весла гребцов с правого борта обвисли, как сплетенные из веревок.

– Тамам!!!.. – и из бочек с солониной повалили густые клубы оранжевого дыма с убойным ароматом нашатыря.

– Тамам!!!.. – и наполненный ветром парус превратился в самое огромное полотнище марли на Белом Свете.

– Тамам!!!.. – и кольчуги отрягов рассыпались на полчища раскаленных железных муравьев.

– Тамам!!!.. – и крепкие ранее доски обшивки неожиданно хрустнули под тяжестью весел левого борта.

А через пару минут обескураженные, задыхающиеся и беспрестанно чешущиеся разбойники поняли, почему их предки мудро выбрали для постройки кораблей дерево и пренебрегли сухарями.

– Тамам!!!.. – выкрикнула на прощанье быстро погружающемуся в темно-синие волны пирату разошедшаяся не на шутку народная мстительница.

Из набалдашника вырвалась тонкая струйка дыма, сопровождающаяся одинокой синей искоркой и тихим меланхоличным свистом.

Заряд кончился.

Можно было выравниваться, вытаскиваться и заниматься третьим карраком.

Как бы ни надеялся в глубине души Иванушка, третий каррак ни бежать, ни сдаваться не торопился.

Бросив преследование оторвавшихся уже километра на два купцов, оставшийся пират, ломая свои и своей цели весла, взял на абордаж захваченное дружинниками судно, прицепившись намертво к его корме, и теперь на борту лесогорского трофея кипела горячая битва.

Иван встревожено глянул вниз: через сцепленные крючьями борта с нечленораздельными воплями, расталкивая и роняя друг друга, напролом и наобум лезли разъяренные отряги.

Лесогорцы сражались как львы.

Но львы, увы, усталые и раненые, не могут противостоять натиску втрое превосходящих их по численности гиен.

Отряжская орда с дикими безумными глазами уже отвоевала половину каррака. Лесогорцы сопротивлялись, огрызались, отбивались, падали и медленно отступали к носу.

Иван коротко оглянулся на супругу – она, отложив в сторону посох, годный ей сейчас разве только в качестве длиной, но не очень прочной палки, переключила внимание на его хозяина и пыталась привести того в чувство.

– Адалет?.. – склонилась, опустившись на колено, и тревожно вопрошала она. – Адалет?.. Ты меня слышишь?.. Ты меня видишь?.. Сколько пальцев я тебе показываю?.. И каких?..

Старик охал, кряхтел, мужественно пытался подняться, но ни заставить слушаться свои конечности, ни сфокусировать на предлагаемом пальце глаза после десяти минут трюков, от которых, не задумываясь, отказался бы и лет девятьсот восемьдесят назад, не мог.

– Ты старайся, Сень, а я пошел, – сурово выдохнул Иванушка, взял наизготовку свой черный меч и приготовился к прыжку.

– Ты куда?! Стой!!! – мгновенно позабыв про чародея, царевна вскочила и бросила оценивающий взгляд на быстро приближающееся морское поле неравного боя.

– Ты остаешься здесь!!! – не терпящим возражение тоном приказал Иван.

– Сколько пальцев я тебе показываю и каких? – ехидно огрызнулась царевна, выхватила свой собственный меч…

И тут звон стали и крики сражающихся прорезал хриплый шерстяной голос.

– Валите мачту!!! На них!!!

– Зачем?.. – опешил Иван.

Сенька ухватилась за идею моментально.

– Встань туда, срубишь им мачту!!! – выкрикнула она, толкнула супруга на правый передний край ковра, а сама рванулась к правому заднему углу.

– А я подтолкну!!!

– Ма… Ру… Сейчас!!!.. – дошла простота гениальной идеи мохерового интеллекта и до царевича, и он без дальнейших дискуссий бросился на живот – рука с волшебным мечом наготове и ищет цель.

– Держи-и-и-ите-е-е-есь!!!.. Па-а-а-анеслась душа в ра-а-а-а-ай!!!.. – азартно проорал Масдай – словно пальто на ватине разорвали – и отчаянно спикировал прямо на головы дерущимся, роняя их на дно каррака без разбора, свой или чужой.

Взмах Иванова меча, яростный толчок Серафимы – и мачта, срубленная под самый корешок, всей длиной и тяжестью повалилась на отряжскую половину корабля, заодно накрывая не успевших ничего сообразить пиратов огромным грубым брезентовым полотнищем паруса.

Уцелевшие дружинники взорвались радостными воплями.

Наши победили.

Конец операции «Перехват» был прост.

Адалет, пришедший в себя от страха во время пике, которое принял за начало нового авиашоу, одной рукой схватился за посох [9]9
  Чтобы не потерять.


[Закрыть], сердито взмахнул другой, и половина корабля, оккупированная тупо и беспомощно барахтающимися под парусиной морскими разбойниками, занялась ядовитым зеленым светом.

Поползновения грабителей высвободиться постепенно улеглись [10]10
  Вместе с отрягами – на дно каррака.


[Закрыть].

Еще один рубящий взмах пухлой, дрожащей от негодования ручки – и зеленым засветился и третий каррак с оставшимися на нем гребцами.

– Что с ними? – тревожно нахмурился Иванушка, разглядывая безжизненно осевших на скамьях отрягов.

– Спят, – хихикнул волшебник, и к удивлению своему вспомнил, что сие простое действие в последние полтора дня он не мог произвести без того, чтобы тут же не вспомнить добрым тихим словом всю еду, потребленную за тысячу лет. – Вот уж правду говорят – клин клином вышибают.

Но посерьезневший еще более царевич не обратил внимания на лирическое отступление вновь почувствовавшего вкус жизни мага.

– И что с ними теперь будет? – не пожелал сменить он тему.

– Повесят, – сначала угрюмо предрекла царевна, но через секунду передумала.

– Нет, не повесят. За борт бросят. Так практичнее.

– Да ты что, Сень! Так же нельзя! – возмущенно вскинулся Иванушка.

– Это почему же нельзя, муж мой разлюбезный? – кинула меч в ножны и уперла руки в боки Серафима. – Они нас грабят, убивают, жгут, а мы им что – в ножки за это им должны кланяться? По голове гладить? Жалованье платить? Ты еще предложи их до дому довезти и извиниться!..

– Нет, Сеня, ты меня не поняла. Не надо их по голове. И извиняться не надо. Вы просто возьмете их в плен, вот и всё.

– Их?!.. В плен?!.. Да на кой пень они нам сдались?! – забыла протестовать и искренне удивилась царевна.

– Во-первых, казнить пленных – негуманно… – терпеливо принялся объяснять свою позицию Иван, исподтишка косясь на выживших лесогорцев, кидающих на противника кровожадные взоры в ожидании окончания законоведческой дискуссии.

– Это ты им расскажи!!!.. – взбеленилась Серафима, в памяти которой еще свежи были рассказы синьгородцев о весенних набегах этого года и прошлых, и ожесточенно ткнула пальцем в застывших в зачарованном сне пиратов.

– …А особенно находящихся в заведомо беспомощном положении, – упрямо закончил Иванушка и недвусмысленно покосился на дружинников.

Те смутились, и мечи да топоры за спины попрятали.

Но не отступили.

– А, во-вторых, – не отступил и царевич, – общеизвестно, что данные индивидуумы и прочие их соотечественники своими действиями неоднократно наносили вам тяжелый моральный и материальный ущерб, а в соответствии с лукоморским законодательством это значит, что они же должны его отработать, и…

– Отработать?! Они?! – Серафима пропустила мимо ушей гуманитарную и юридическую подоплеку и уцепилась за единственное слово, поразившее ее до глубины ее лесогорской души. – Ты можешь представить их работающими? Да чтоб мне пусто было – они сами не могут представить себя работающими!.. Придется потратить десять лет только на то, чтобы объяснить им, что такое лопата, и еще лет тридцать – чтобы вдолбить [11]11
  При помощи той же самой лопаты, имела она в виду.


[Закрыть]теорию ее применения в полевых условиях!!!

– Если вы объясните им, что у них есть выбор – висеть или копать, я полагаю, они очень быстро попытаются представить себя работающими, – вмешался во внутреннюю политику Лесогорья Масдай. – Хотя я лично предпочел бы первое. И горячую печку в придачу.

– Да их же еще и охранять целыми днями придется, кормить, поить, селить куда-то!.. – пропустила мимо ушей намек шерстяного друга и снова бросилась в спор с головой Сенька.

– Цель плена – отыграться на агрессоре, какие бы при этом неудобства не испытывала пострадавшая сторона, – поучительно заметил маг-хранитель, важно подняв пухлый указательный палец к безоблачному небу. – А иначе, и впрямь, зачем тратить столько сил на их охрану, кормежку и прочие удовольствия?

– М-да?.. Хм… – заинтересованная, к тихому отчаянию Иванушки, чародеевой концепцией сведения счетов с разбойниками, а не его призывом к человеколюбию, сдалась царевна. – Но как мы их в этот плен повезем? Их же тут раза в три больше, чем нас.

– Я наложу на них одно простенькое заклятье… – сплел короткие пухлые пальцы в замок Адалет и обвел всех взглядом с таким видом, словно уточнял: «Простенькое только для меня, конечно.»

– И что? – с подозрением покосилась сначала на отрягов, потом на воодушевившегося собственной идеей волшебника Серафима.

– Пока они не окажутся на берегу и под замком – не проснутся, – пояснил старик и, не дожидаясь одобрения, с энтузиазмом принялся за работу, словно наверстывая потерянные по вине морской болезни полтора дня.

Как и ожидали застывшие в предвкушении нового чуда дружинники, наложение обещанных чар сопровождалось множеством разноцветных вспышек, вихрящихся искр, бегающих огоньков, и даже одним ударом грома. Но, как лесогорцы не всматривались – и прищуриваясь, и приседая, и выгибая шею на зависть любому лебедю – по окончании светопредставления видимых результатов не появилось.

Не слишком полагаясь на невидимые, Сенька переглянулась с капитаном, прикинулась, будто не замечает шокированного взгляда супруга, и спящие пленники были крепко повязаны [12]12
  К глубочайшей обиде чародея.


[Закрыть], после чего без особых церемоний стали перегружаться на подоспевшую «Стерегущую».

Надувшийся на весь мир, оскорбленный в лучших чувствах и побуждениях, маг стоял на корме, раздраженно выбивая на руле короткими пальцами забытый лет пятьсот назад марш забытой лет семьсот назад державы и недовольно созерцая погрузочно-разгрузочные работы, когда за спиной его прозвучали и стихли на почтительном расстоянии чьи-то шаги.

Адалет сделал вид, будто глухота – неизменная спутница его задумчивости.

Сзади донеслось сначала «Ты говори», потом еще одно «Ты говори», но сказанное другим голосом, после чего среди посетителей разразился диспут на повышенных тонах сиплого шепота на эту же тему.

Если бы у кораблей кроме носовых фигур были еще и кормовые, неподвижный и безучастный чародей мог безоговорочно и вне конкуренции претендовать на их место.

Наконец, шепот стих, и один из спорщиков – проигравший, наверное – покрыл остававшееся между ним и волшебником расстояние в четыре шага и откашлялся нерешительно.

– Ваше премудрие?.. А можно у вас… э-э-э… вопрос спросить?.. Вы ведь на Белом Свете самый умный, всё знаете, люди бают…

После такого вступления сердце чародея, настроенного на решительное сопротивление, дрогнуло.

– Спрашивай, – милостиво разрешил он и обернулся вполоборота.

Перед ним стояли двое дружинников – один поближе, другой подальше.

– А вот нас с мужиками – то бишь, не только Осипа и меня – давно уже такой проблем мучает, ваше премудрие, – почтительно начал он. – Отчего это некоторые отряги дерутся как все, а некоторые – ровно хомячками бешеными покусанные? Ты их уж и так, и эдак, и всяко разно… Иной уже с копыт бы давно свалился, а этим, оглашенным, хоть бы пень по деревне, только орут не разбери-поймешь что, да на тебя прут?.. А глаза при этом дурные-дурные…

– И вон сегодня, с парусом ерунда у них вышла, – не выдержал и присоединился к товарищу второй солдат. – Иной бы на их месте полотнище-то разрубил, да выбираться начал, а они ровно дети малые – на дне плюхаются, а встать сообразиловки не хватает… Что у них с мозгами-то случается?

– А, может, это колдовство отряжское какое? – снова подхватил первый. – Ихний, вон, маг эвона как молниями-то шибал!.. Вам-то, ясен пень, не чета он будет, а всё же?.. Как оно вот так-то?..

– Волшебство? – самодовольно усмехнулся Адалет и оглядел бросивших свои дела в ожидании всех и давно интересующего ответа лесогорцев – моряков и ратников, и даже переставшую по такому случаю пререкаться лукоморскую парочку. – Это волшебство отряжское зовется «настойка из мухоморов», служивый. А бешеные, про которых ты говорил – мухоморщиками.

– Ах, вон оно что… – хмуро прищурилась Серафима, словно давая себе клятву повывести если не всех отрягов, то все поганки – наверняка. – Ах, вот они как… Ах, вот оно откуда…

– Что нельзя исправить, надо терпеть, Сень. У природы свои законы, и изменить их не подвластно даже самым великим магам… – философски изрек Иванушка, походя заработав от самого великого мага взгляд, полный огня и яда.

– А вот это мы еще посмотрим!.. – чувствуя свое бессилие перед такой незаметной мягкотелой штукой как гриб, всё же наперекор мужу, Адалету и всему природному законодательству вместе взятым бросила она, и сердито отвернулась.

Солдатики меж тем поблагодарили старика за разъяснение загадки, и работа по переброске подавляющих сил противника через борт «Стерегущей» закипела снова.

Через час отряжские припасы и пленные были в полном составе погружены на ладью, трофейные карраки взяты на буксир, и Антип Соленый, напевая себе под нос невесть откуда явившийся привязчивый бравурный мотивчик, дал команду ставить паруса.

– Эй, постой, мы куда? – забеспокоилась Сенька.

– В Синь-город возвращаемся, – пояснил капитан. – Этих… надо воеводе сдать, корабли их тоже, команду пополнить, а потом дальше путь продолжим.

Лукоморцы и маг переглянулись.

Терять два-три дня?..

– А, может, половину команды на каррак перевести, и дальше плыть?

– Не хватит на два корабля, – покачал головой старый моряк.

– Да?.. М-да-а-а… А…

– А…

– А сколько до Отрягии осталось отсюда? – первым озвучил посетившую всех и сразу идею Иван.

– Дня три. А при попутном ветре, как сейчас, и за полтора дошли бы, – добросовестно сверившись с картами, сообщил Антип.

– А так – шесть дней получается при плохом раскладе… – забыв сразу ставшие мелкими обиды, Адалет задумчиво почесал бороду. – Не можем мы столько времени терять.

– А как вы думаете, погода будет хорошая держаться? – как бы невзначай, отрешенно глядя в небо, полюбопытствовала царевна.

– НЕТ!!!.. – донеслось шершаво-отчаянное из-под тента, но было поздно…

Спустя полчаса, забрав свою долю припасов и одеял, маленький, но очень решительно настроенный отряд под руководством Адалета с помпой водрузился на ковер [13]13
  Правда, помпу потом пришлось оставить – в последний момент Масдая удалось убедить, что затопление ему не грозит.


[Закрыть].

Масдай, обманутый в лучших ожиданиях, отчаянно брюзжал и азартно предрекал грозы и бури, штормы и ураганы, громы и молнии, а также прочие неопознанные погодные явления – причем всё и одновременно, но настроя людей это изменить уже не могло.

Тепло попрощавшись с капитаном и командой, они раскинули на дрожащей от возмущения шерстяной спине карту и стали увлеченно прокладывать курс к своей цели.

От перемены средств транспорта конечный пункт их морского путешествия отнюдь не изменился: древний Хольмстадт, столица Отряжского королевства, ждал явления мага-хранителя блудному конунгу.

К негостеприимным берегам Хольмстадта экспедиционный корпус противников Гаурдака прибыл следующим вечером, когда пронзительный холодный ветер, словно ободренный наступающей с моря тьмой, стал еще более пронзительным и холодным [14]14
  Если, конечно, это было возможно, как, ворчливо покашливая, заметила Серафима, дрожа и кутаясь во все одеяла, покрытые сверху Ивановым кожухом, разукрашенным эффектно, но, увы, не по ста процентам поверхности, теплым мехом, и долго дыша – без особого согревающего эффекта – на подмороженные пальцы.


[Закрыть].

Иванушка, крепко обняв супругу сзади за плечи и упрямо убеждая себя, что делает он это исключительно для Сенькиного сугреву, с непроницаемым – или просто закоченевшим – лицом взирал на замаячившие на горизонте стального цвета скалы, сливающиеся в медленно опускающихся сумерках с яростно пытающимся сдвинуть их с места морем. Даже Масдай, теплолюбивая шерстяная душа, болезненно вздрагивал, страдальчески поджимал кисти и набирал высоту при каждой попытке разбушевавшихся валов допрыгнуть до его жесткого брюха.

И только Адалет сидел неподвижно и хмурился в никуда, словно не замечая ни взлетающих в темнеющее небо ледяных брызг неспокойного моря, ни не признающего обходных путей и продувающего всё и всех насквозь ветра, ни дрожащих и художественно выстукивающих зубами чечетку спутников, ни отсутствия покинувшей его еще полчаса назад ради легкомысленного гулящего борея шляпы.

– Ну, и куда теперь? – недовольно пробормотал ковер, оказавшись, наконец, над долгожданной сушей.

Чародей, словно очнувшись ото сна, сморгнул, покрутил головой, обозревая при тусклом свете заступившей на смену луны сборище длинных одноэтажных неказистых домов, беспорядочно сбившихся на берегу Ледяного моря в группки, группы и группировки, и именуемое некоторыми лишенными воображения народами столицей, и ткнул пальцем на север:

– Там, дальше, есть бухта. А на берегу – таверны для моряков и воинов, собирающихся для набегов. Подойдет любая. Там…

– Дымно, шумно и неуютно, – кисло закончила за него предложение царевна. – Длинные обеденные залы, по которым гуляют сквозняки и пьяные отряги, и тесные холодные клоповьи питомники под полусгнившей соломенной крышей.

Возражений со стороны чародея не последовало, и Сенька поняла, что ее догадка попала в цель.