Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 107 страниц)

– Этот уже видел туман и что там творится. А ваш нормальный, завидев первый же свинский труп, еще в обморок грохнется. И таскай его на себе потом, как куль с… с конфетами, – отрывисто и сурово изложил свою точку зрения отряг.

– Этого хоть точно таскать не придется, – фыркнула в кулак Серафима.

Иванушка одарил ее укоризненным взглядом но, поскольку больше никто ее комментария не услышал, в дискуссию благоразумно вступать не стал.

– Я полагаю, этот малый… как его там… нам подойдет, – солидно оглаживая подпаленную за таинственными ночными экспериментами бороду, подытожил выступление подопечных маг. – Поручим Олафу за ним приглядывать, чтоб всегда под рукой находился, и всё будет в порядке. Так что поднимите, отряхните, и…

– Заверните, – с ухмылкой и во всеуслышание подсказала Сенька. – Пошли, витязь багинотский. Шевели ногами. Да на подол не наступи.

Мутная стена тумана цвета застиранной портянки возникла перед отрядом, королем с придворными и оркестром, старательно отрабатывающим съеденные главой их гильдии три пирожка и фруктовый салат, скорее, чем всем им того хотелось бы.

Помахав на прощанье – или на скорое свидание, как получится – руками (Или, скорее, тем, что под них попалось: Адалет – посохом, Иван – шапкой, Сенька – мечом, Олаф – проводником. Но не со зла. Иван очень сильно подозревал, что инструкцию мага держать проводника под рукой ответственный отряг понял слишком буквально), сборная героев трех держав натянула на свои и конские лица заготовленные Адалетом и его новым приятелем-знахарем тряпичные маски с прослойкой из душистых, ароматных, сильно пахнущих и просто откровенно вонючих трав. По словам стариков, если такая смесь растительных компонентов, в меру приправленных магией, не сможет защитить органы дыхания человека и лошади от парализующих эманаций туманной твари, то их не сможет защитить вообще ничто. Нельзя сказать, что такая рекомендация пахучему составу обнадежила отряд, но лучшего никто всё равно предложить не мог, и пришлось если не смириться, до просто довериться, чихнуть три раза, сказать «какая гадость!» и перейти к делам насущным.

Ободряюще похлопав по крупам вдруг засомневавшихся в целесообразности продолжения пути коней, пятерка отважных и не очень, подозрительно вглядываясь в каждую неясную тень и придорожный куст, осторожной трусцой двинулась к новым подвигам.

Липкая промозглая морось нежно приняла их в свои навязчивые объятия, и люди поспешили закутаться поплотнее в плащи и накинуть капюшоны.

– К-куда в-вести?.. – стараясь стучать зубами не слишком громко, вопросил багинотец, когда свет пасмурного дня за их спиной потускнел и начал таять, как эскимо на печке.

– Начнем с того места, где видели ее вчера, – сосредоточенно перебирая что-то в замшевом мешочке, восседающем впереди него на луке седла, проговорил Адалет. – Это было на дороге. Наверное, ближе к выезду из долины?..

– С-скалы там п-поблизости б-были? – почти перестал дрожать и уточнил Гуго.

– Были, – с уверенностью проговорил Олаф. – Гладкие, вертикальные, как стена.

– Это не в-выезд, – сразу ответил долговязый паренек. – Это объездная д-дорога. К дальним п-пастбищам. Там неподалеку еще р-ручей должен б-быть.

– Два, – мрачно припомнил маг.

– Эко вас занесло!.. – удивился Гуго, но тут же прикусил губу, покраснел и попытался дематериализоваться.

Сенька попыталась промолчать.

Обе попытки увенчались одинаковым успехом.

– А вот я хотел задать тебе такой давно мучающий меня вопрос, Гуго, – во весь голос, старательно заглушая зарождающуюся филиппику супруги, торопливо провещал Иванушка. – Кто такой ваш Бруно Багинотский и чем он интересен и знаменит?

Шепелявый недоверчиво выглянул из дебрей своего капюшона.

– Вы не знаете, кто такой Бруно Багинотский? – позабыв заикаться и тщательно выговаривая каждое слово, будто пробуя незнакомый фрукт на вкус, удивленно проговорил он. – Вы серьезно не знаете?..

– А ты знаешь, кто такой Митрофан Грановитый? А убыр Макмыр? А Гарри мини-сингер? – язвительно полюбопытствовала Серафима в ответ.

Гуго намек понял, и без дальнейших промедлений пустился в исторический экскурс своей молодой страны.

– Эта старая история уходит корнями в толщу… гущу… пущу… кущу… короче, в глубь веков. Однажды, около ста пятидесяти лет назад, на западном перевале появился и поселился неизвестный человек. Никто не знал его имени, откуда он пришел и зачем. Просто в один прекрасный день он вышел из норы за камнями и одним движением руки зарастил сломанную ногу лошади гонца эльгардского эрцгерцога. А потом развернулся и снова исчез. Пораженный курьер – имя его тоже осталось для истории неизвестным – спустился в долину и рассказал всем в деревенском трактире о том, что с ним произошло…

– Значит, старая карта не врет, – заметил Олаф.

– Да, – согласно закивал Гуго, – тогда не было еще Багинота, не было нашего прекрасного города, была лишь бедная пастушья деревушка, но про это я и хочу рассказать. Люди не поверили эльгардцу. Кто-то посмеялся, кто-то постучал по лбу – по своему, к счастью для того… Но трактирщик не поленился подняться на перевал, чтобы проверить истинность слов проезжего. Или их лживость, это уж как посмотреть… Но представьте себе удивление пастухов и путников, когда он вернулся к вечеру и объявил во всеуслышание, что загадочный человек действительно поселился в наших горах, и что он – отшельник, святой человек, потому что излечил его от косоглазия. Тут уж результат, если можно так выразиться, был налицо, в несколько дней слава его облетела соседние страны, и к перевалу, а, точнее, к неизвестному святому началось паломничество.

– Почему к неизвестному? – не удержалась царевна. – За столько лет могли бы и познакомиться.

– Он был не просто святой отшельник, – многозначительно взглянул на нее Гуго. – Он был молчальником.

– Мой отец тоже был не шибко разговорчивым, – парировал отряг. – Но каждый в королевстве знал, как его зовут и чего ему надо.

– Молчальник – это человек, давший обет молчания, – услужливо пояснил лукоморец другу.

– А, может, он был просто немой? – предположил волшебник.

– Нет, – решительно ответил проводник.

– Почему ты так уверен?

– Потому что среди всех сотен и тысяч людей, приходивших к нему со всего Забугорья, он всё-таки выбрал одного человека, с которым говорил. Это был мой прадед.

– Тоже пастух?

Шепелявый замялся.

– Н-нет… Он был… не местный… Его мать родилась здесь, но семья ее переехала, когда ей было лет десять… и потом, когда мой прадед… отошел от дел… и стал думать, где бы ему поселиться… он выбрал эти места.

– Тоже какой-нибудь сборщик налогов в отставке? – скорее из вежливости, чем из желания узнать родословную их проводника, поинтересовалась Серафима.

– Н-нет… – неожиданно паренек снова стушевался. – Он был… придворный. Эльгардского эрцгерцога. Его… не эрцгерцога, конечно, а прадеда… звали Антонио Гааб… по прозвищу Шепелявый.

– Значит, это не твое прозвище, а прадеда, – с облегчением человека, получившего нежданный ответ на еще один давно мучавший его вопрос, произнес Иванушка. – Превратившееся в фамилию.

– Да, – кисло кивнул Гуго.

– И ты говоришь, что этот ваш молчальник выбрал твоего прадеда на роль единственного на Белом Свете собеседника?

– Да, – снова кивнул багинотец, но теперь уже с важной гордостью. – И в первый же день святой человек сказал ему, что его имя – Бруно. А Багинотским его прозвали позже. Вот и вышло – Бруно Багинотский.

– Так ваш отшельник прославился своим целительством? – задал вопрос и конунг, не забывая при этом поглядывать и принюхиваться по сторонам.

– Да. Но не только, – торжественно сообщил Гуго. – Через моего прадеда он стал передавать сельчанам, что им надо делать, чтобы всегда жить в богатстве и преуспеянии.

– И что им надо было делать? – заинтересовался Адалет и полез в карман за блокнотом в предвкушении в кои-то веки сработавшего рецепта вечного довольства и достатка, несомненно связанного с древней и ужасной магией.

– Он настоял, чтобы Бараньи Надавыши – так по-дурацки называлась раньше деревня, – брезгливо поморщился юноша, – отделились от Лотрании, куда уходили все налоги и сборы, и стала самостоятельным государством. И чтобы доходы получала она не от шерсти и мяса овец, которые всё равно плохо разводились в наших краях, а от развлечения путников и помощи им.

– По первому пункту, мне кажется, Лотрания, стала возражать, – усмехнулась царевна.

– Да. Но перевал – единственный путь, по которому можно попасть в долину, и защитить его даже от тысячи солдат может десяток храбрецов с кучей камней и стрел. Ни в том, ни в другом недостатка у нас никогда не было.

– А в храбрецах? – вспомнив слова короля, сказанные утром, уточнила царевна.

Гуго опустил глаза и неопределенно пожал плечами.

– Прятаться за скалами и кидать на головы беззащитных солдат булыжники много храбрости не надо, – презрительно покривил губы конунг, опередив проводника с ответом.

Багинотец жалко кивнул, признавая нелицеприятную истину сказанного.

– А Эльгард, почуяв лакомый кусок, упущенный соседом, тоже долго не раздумывал? – оставила скользкий вопрос личной доблести аборигенов и вернулась к внешней политике Сенька.

– Их ждала участь лотранцев, – встрепенулся, вспомнил школьный урок истории и выспренно объявил проводник, словно век с копейками назад сам стоял с каменюкой в одной руке и стрелой – в другой на скалах спорного перевала. – Так захудалая деревушка стала богатейшим королевством.

– А откуда появилось ее теперешнее название? – полюбопытствовал Иванушка.

– Его предложил Бруно Багинотский. Конечно, тогда он еще Багинотским не был…

– А твой прадед? Наверное, он снова получил какой-нибудь важный пост при дворе?

Паренек снова загрустил.

– Он погиб, защищая перевал Молчальника от эльгардской кавалерии… его стали так называть с тех пор, как святой человек появился там… перевал, я имею в виду…

– Ну, а его дети?

– Мой дед?.. Да… он… получил… придворную должность…

– Советника?

– Генерала?

– Летописца?

Гуго вздохнул и опустил глаза.

– Что-то вроде этого…

– А что случилось с молчальником? Нашел он себе другого приятеля для разговоров? – спросил Иван.

– Нет, не нашел, – охотно перешел к другой теме паренек. – Больше он ни с кем и никогда не разговаривал. Наверное, он так сильно привязался к моему прадеду… А через семь лет после установления независимости случилось сильное землетрясение, и он вовсе перестал появляться. Наверное, погиб в своем подземелье… или где он там жил…

– Так вы даже не знаете?..

– Многие пробовали тогда найти его обитель, думали, ему можно еще помочь, если стихия не убила его на месте, но все было завалено так, что едва удалось расчистить сам перевал… Скалы вокруг было не узнать, говорят… А от входа в его дом… пещеру… катакомбы… или нору… никто не нашел и следа. Скалы возлюбленного им Багинота стали ему надгробным монументом, как пели барды. А тогдашний государь приказал возвести на том месте арку Приветствия, украшенную шестью пятиметровыми статуями Великого Отшельника, и с которой было бы удобно сбрасывать на головы наступающего врага камни… После этого перевал Молчальника стал считаться западной оконечностью королевства…

Кони внезапно остановились.

– Оно? – вскинулся, схватился за оба топора и принялся яростно принюхиваться Олаф.

– Нет. Дорога кончилась, – поспешил успокоить (Или разочаровать?) его Гуго. – Вы же сами сказали, чтобы я вас туда же, на объездную вывел…

– Ну, сказал, – нахмурился волшебник.

– Куда сейчас? – обратил Иванушка на него взгляд.

– Миграционные закономерности и территориальные предпочтения теней тумана, особенно в рамках локализованного пребывания, варьируются в пределах уникальности индивидуальной особи, – поглаживая бороду, авторитетно проговорил Адалет и многозначительно умолк.

– Что это значит? – благоговейно моргая, наклонился и шепнул на ухо Сеньке конунг.

Та приподнялась на стременах и прошептала в ответ:

– Это значит, что он не имеет об этом ни малейшего представления.

– И… что теперь? – театральный шепот не слишком поверившего царевне юного воина разнесся по долине, волнами колыша туман и выбивая из него капельки мутной серой влаги.

– Инкрементная рандомизация трассирующих алгоритмов, базирующаяся на эвристическом подходе – стандартно-оптимальное решение подобных задач, – принял на свой счет гулкий шепоток и отчего-то обиделся маг.

Охотники задумчиво принюхались.

Потом огляделись.

Туман сгущался, тщательно огораживая людей от невидимого внешнего мира плотной пепельной стеной из незримых, но до отвращения холодных и липких частиц.

– Может, мы уже это… того… – зябко поеживаясь, предложила Серафима. – Рандомно трассировать начнем? Для оптимизации стандартов, так сказать? Или будем стоять и ждать, пока она сама нас… не оптимизирует?

Чародей недовольно поморщился, поднял горизонтально посох и разжал пальцы.

Произведение искусства неизвестного резчика по кости осталось неподвижным, словно его положили на полку, а не на три миллиона висящих в воздухе крошечных капель.

– Наложить типовое заклинание на поиск живого существа – дело одной минуты для меня, – несколько брюзгливо косясь на Сеньку, проговорил маг-хранитель, – но я не уверен, что в отношении твари тумана оно сработает. Думать, что жизнь есть форма существования исключительно белковых тел – прерогатива тупоголовых белых магов, дальше своего носа не видящих даже в очках и через лупы… Конечно, хорошее заклятье всегда можно модифицировать… определенным образом… и я даже предполагаю, что знаю каким… Ведь есть только один способ проверить… проверить… проверить…

И окружающее их мглистое пространство моментально заполнилось выразительным бормотанием, случайными искрами и вспышками, сопровождающимися страстными пассами.

Посох дрогнул, словно стрелка ярославниного иваноискателя, сделал несколько нерешительных оборотов вокруг своей оси, будто тоже принюхивался, и решительно указал набалдашником на юг.

Адалет торжествующе усмехнулся, будто игрок, застукавший шулера за подменой пешек ферзями из рукава, и победно ткнул пухлым пальцем в противоположную сторону.

– Что у вас там, э-э-э-э… парень?

– Б-большая д-дорога, – нервно перебирая пальцами на луке седла, прозаикался багинотец. – Д-до нее п-пастбище… П-после – п-поле…

– Ну, что ж… – многозначительно усмехнулся чародей. – Поле – так поле. Для моего замысла это даже лучше, чем горы или ферма. Вперед!..

Гнилостный смрад пудовым кулаком супертяжа ударил в нос людям даже через маски, едва те прорвались сквозь корявую придорожную поросль и оказались на окраине обещанного поля.

– Стоять!!! Ни шагу дальше!!! – властно гаркнул Адалет, предупреждающе вскидывая руку с посохом.

Но ни кони, ни люди в советах подобного рода не нуждались: уже через секунду всадникам пришлось напрягать всю силу и волю, чтобы удержать своих словно взбесившихся лошадей от повального дезертирства (Гуго довелось потрудиться в два раза больше остальных: кроме коня, ему приходилось удерживать от повального дезертирства еще и самого себя).

– Ко мне!!! Быстро!!! Скорее!!!.. – сквозь стиснутые зубы рычал чародей, выделывая на спине бешено крутящегося как волчок и кусающегося как волк мерина фигуры высшего джигитского пилотажа.

– За-а-му-ле-та-ми?.. – умудрился выкрикнуть через плечо отряг, подскакивающий на крупе исступленно лягающегося и рвущегося на свободу ломовика, как теннисный мячик.

– СНИМИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА!!! – завопил волшебник так, что мерин, оглушенный и ошарашенный, остановился как вкопанный, с вытаращенными глазами и растопыренными копытами, и растерянно замотал враз загудевшей башкой.

Иванушка не сказал ничего. Если бы он попытался выговорить единственную грустную мысль, порожденную крошечным отдаленным участком его мозга, не занятым тотальной проблемой выживания, она же – высиживания: «Кабы бы травы и магия не сработали, лошадь стояла сейчас как вкопанная…», он лишился бы языка.

Полминуты назад Сенька не поверила бы, что такое возможно, но зловоние вдруг стало нарастать и усиливаться, словно гигантское разлагающееся болото где-то вдалеке внезапно встало и неспешно зашагало в их направлении.

Хотя цвет тумана и оставался пока неизменным, означать это могло лишь одно…

– Бросаем их к бабаю якорному, ребята!!!.. – перекрывая звеневший еще у всех в ушах вопль Адалета, заорала она, и первая соскочила со своего обезумевшего иноходца.

Коротко перекатившись по мокрой белесой траве, она подлетела к еще не пришедшему в себя оглушенному и контуженому мерину мага и со всей мочи дернула панически вцепившегося в седло старика за рукав. – СЛАЗЬ!!!

Специально или нет Адалет не стал тратить силы на такую хлопотную процедуру, как спешивание, она понять не успела, потому что сипящий нечто неразборчивое оцепеневший от только что пережитой вольтижировки служитель оккульта внезапно подался и мягко, но споро повалился в ее неподготовленные объятия.

Чтобы не сказать, ей на голову.

Не успей она увернуться – и сто двадцать килограммов волшебника придавили бы ее к сырой земле-матушке и обездвижили почище любой туманной твари.

Неожиданно освободившийся от седока мерин визгливо вздохнул, истерично дернул чалой башкой, встал на дыбы, поиграл пару секунд свежеподкованными копытами над их головами, но в последний момент перескочил через беспомощно отпрянувших в стороны людей и рванулся прочь.

– Сеня!.. Адалет!.. – встревожено бросились к нему Иван и Олаф, голоса приглушенно-тревожные из-под съехавших наперекосяк масок.

– Амулет… – прохрипел старик, исступленно шаря по смятой и изорванной копытами траве руками.

– Что?!.. – как испуганная кошка подскочила Серафима.

– Амулеты остались у седла!!! – прорезался голос у мага.

– ЧТО?!

Лукоморцы и конунг обернулись в сторону уносящегося топота копыт дорвавшегося до свободы волеизъявлений и перемещений табуна.

– К-кабуча-а-а… – схватился за голову дрожащими от напряжения – прошлого и будущего – руками и тоскливо просипел чародей. – А вот это – кабуча полная… и безоговорочная…

– А без них?.. – догадываясь об ответе, всё же быстро задала больной вопрос Серафима.

Олаф наклонился и бережно, но проворно поставил растерянного старика на ноги.

– Без них всё будет как вчера… – как заведенный качая головой, словно не в силах поверить в обрушившуюся на них катастрофу, тихо и обреченно прохрипел волшебник. – Надо ноги уносить… пока не поздно…

– И ноги тоже… – тонко подметила Серафима и развернулась в направлении предстоящего маневра.

– Погодите!!! Мы же забыли про Гуго!!! – в поисках пятого члена их экспедиции оглянулся назад и зашарил встревоженным взором по придорожному кустарнику и измятой траве Иванушка. – Да где же он?..

– Где-где… – быстро проделала ту же операцию и презрительно фыркнула Сенька. – Дома уже, вот где…

– Дома?.. – с трудом, будто выговаривая незнакомое слово, переспросил Иван. – Но этого не может быть!

– На что спорим? – усмехнулся презрительно Олаф. – Сколько труса ни корми…

– Он просто не успел слезть, его конь понес!..

– Нас бы кто понес…

– Тихо!.. – напрягся Адалет. – Оно… сюда летит!..

Настороженно вглядываясь в потемневший вдруг слева туман, царевна сделала шаг назад, бросила в ножны бесполезный меч, секундой ранее рефлекторно оказавшийся у нее в руке, и дернула за рукав вцепившегося в свои топоры и застывшего, как лев перед броском, отряга.

– Не выдумывай, отступаем!.. К городу – туда, направо!

– А, по-моему, туда, – неуверенно махнул Иванушка в сторону отходящей от развилки другой дороги, не спуская нервного взгляда с постепенно наливающегося чернилами края молочной мглы.

– Нет, туда! Точно! Я знак видела! «Бруно Багинотский» и стрелка!.. Быстрей, пока она нас не почуяла!.. За мной!.. – выкрикнула Серафима и первая рванулась сквозь переломанные их дезертировавшими скакунами кусты.

Не раздумывая больше и не пререкаясь, Иван подобрал полы плаща, Олаф – возмущенно возопившего Адалета, и все бросились бежать.

Кусты, придорожные знаки, указатели, щиты, расписывающие прелести развлекательно-завлекательных заведений в городе, то и дело начинали материализовываться из тумана с пугающей неожиданностью, и, не успев толком затвердеть, так же быстро таяли в густых клубах холодной обволакивающей водяной взвеси.

Объятый туманом, ландшафт приобретал призрачно-потусторонний вид, словно из другой вселенной, загробного мира или чьего-то кошмара вырезали кусок и нахлобучили им на головы.

«Может, вовсе мы никуда не бежим, а просто стоим на месте, а все эти живущие своей жизнью предметы выскакивают на нас поглазеть, или проносятся мимо в своей оголтелой гонке, даже не замечая пришельцев?..» – отстраненно подумал Иван, и тут же споткнулся, коротко наподдав коленками по мостовой, вскочил и бросился во весь дух за смутно маячащими впереди спинами.

В ушах свистел влажный промозглый ветер.

Под ногами глухо звенела почти невидимая мостовая.

Свистит – значит бежим…

Звенит – значит не сбились…

Минут через пять спурта ведущая гонку Серафима резко остановилась.

– Ото…рвались?.. – сравнялся с ней, выронил мага и переломился пополам, задыхаясь под бесчисленными слоями плотной ткани и местной мумифицированной растительности, огромный воин.

– Н-нет… – неохотно процедила царевна, перестав на минуту хватать пропитанный духовитыми стариковыми травами воздух ртом под флюидо-, миазмо-, а заодно и воздухонепроницаемой маской. – Дорога…

– Кончилась? – сдвинул свою маску с облюбованного ей левого глаза и встревожился Иванушка.

– Нет… Пока… Но она… какая-то не такая… стала… Неровная… грязная…

– Свернули не туда? – предположил маг.

– Никуда мы не сворачивали.

– Значит?..

– Но ты же говорила!.. – выпрямился и возмущенно упер руки в боки отряг.

– Там написано было!.. – яростно принялась оправдываться царевна. – «Бруно Багинотский»!.. Наш постоялый двор!.. И стрелка – «идите туда»!..

– Какая же это всё-таки обуза – уметь читать… – смягчился вдруг и сочувствующе качнул патлатой головой Олаф.

– Ничего, ничего, молодые люди, – заботливо протирая руками посох от налипшей грязи и травы, примирительно проговорил Адалет. – Главное – оноосталось позади. А мы сейчас сориентируемся по карте, срежем угол, если надо, и через считанные минуты… сто двадцать – сто восемьдесят, не больше, будем… будем…

Оставив в покое посох, волшебник захлопал себя по карманам, но, не обнаружив желаемого, вопросительно оглянул спутников.

– Кстати, у меня карты нет. У кого?..

– У моего коня, – нехотя признался Иван.

– Хм… – только и смог проговорить отряг.

– Я так понимаю, что просвещенное человечество снова смотрит в мою сторону в поисках руководства? – не скрывая маленького, но ощутимого самодовольства, усмехнулся чародей. – Что бы вы без меня делали, молодежь… Ума не приложу. Ну, да ничего. Сейчас организу… ем… ком…пас…

Туман вокруг них заколыхался внезапно, завертел клубами, и стал медленно наполняться ядовитым холодом.

Люди вскинулись, бесполезная сталь наготове, и закрутились лихорадочно по сторонам, бесплодно силясь пронзить настороженным взором непроницаемую белую мглу.

– Она где-то здесь!..

– Догнала, гада…

– Как успела?..

– Куда бежать?

– Вперед?

– Как бы не к ней в лапы…

– В щупальца.

– Еще лучше…

– К-кабуча… – скрипнул зубами Адалет, забормотал что-то торопливо, взмахнул посохом, как косой…

Окружающий их туман отпрянул на несколько мгновений, обнажая выщербленную мостовую, разросшиеся вольготно придорожные кусты с проклевывающимися острыми зелеными листиками, покосившийся указатель «Бруно Багинотский – сто метров», гладкие отвесные скалы справа, и черное, будто воплощение полночи, громадное аморфное пятно метрах в тридцати к северу, неторопливо скользящее вдоль дороги в их сторону.

– БЕЖИМ!!!

Впрочем, на этот раз Сенькиной команды не понадобилось – не дожидаясь выстрела стартового лука, и стар и млад сорвался с места и кинулся прочь с дороги, с оглушительным треском и комментариями ломясь через неуступчивую растительность.

Опомнившись, что его больше ничто не удерживает, туман влажно вздохнул за их спинами и с облегчением сомкнулся, скрывая следы.

– Держимся вместе!!! – проорал отряг. – Голос подавайте!!! Волхв со мной!!!

– Рядом!!!.. – выкрикнула царевна.

– Здесь!!!.. – отозвался Иван.

– Тут мы!!!.. – гаркнул Олаф.

– Рядом!..

– Здесь!..

– Тут мы!..

– Рядом!..

– Зде…

ПЛЮХ!!!!!!!!

– …Якорный бабай!!! Здесь вода!!!..

– Тут… что?!

– Сеня, ты где?! Я не вижу никакой воды!!!

– Я тоже не вижу!!!

– Опять, наверное, этот хелов ручей?!

– Да где?!..

– ЗДЕСЬ!!!

И вдруг туман как по мановению невидимой руки – или щупальца, что скорее – рассеялся, образуя жидкую мутноватую проплешину, и Иванушка, перед тем, как опустить занесенную ногу, успел увидеть невысокий обрыв, грязно-бурую холодную воду под ним, и пытающуюся бежать по скользкому донному илу в зарослях прошлогоднего камыша супругу, по грудь в воде.

– Ай!!!.. – только и успел сказать Иван, прежде чем с оглушительным плеском составил ей компанию.

– СЗАДИ!!! – проревел откуда-то справа и издалека Олаф, и на том месте, где только что стоял царевич, зависла, алчно шевеля мириадами дрожащих мерзких нитевидных отростков, словно ощупывая запахи, бесформенная черная масса.

Уловив, наконец, что-то, доступное только ей, тень тумана удовлетворенно заколыхалась и вальяжно стала снижаться вдоль глинистого склона обрыва.

– К-кабуча!!!.. – взвыл Адалет, и из посоха его огненной кометой вырвался и устремился в одуловатое смоляное брюхо ужасный, но бесполезный комок пламени.

– Ныряй!!!..

Вложив в отчаянное стремление достигнуть вперед монстра выскочившего со дна поплавком Иванушки все силы, Серафима оттолкнулась ногами от податливых стеблей рогоза и щукой устремилась к нему.

– Ныряй!!!

Отчаянно сдвинув прилипшую маску обратно на глаза, царевич едва успел глотнуть напоенного гнилостными миазмами воздуха, как над его головой уже зависли и сладострастно заколыхались в предвкушении пиршества гибкие черные нити.

Яростно вопя что-то отчаянное и неразборчивое, Сенька врезалась в него, повалила обратно в воду с чудовищным фонтаном из грязи и брызг, и поволокла по дну прочь от страшного места.

Монстр вздрогнул всей тушей, словно в него плеснули раскаленной лавой, подскочил метров на пять, исступленно тряся щупальцами, которых коснулась вода, и завис, будто непосильно озадаченный, недоуменно ощупывая полупрозрачный воздух своими чуткими датчиками в поисках следов внезапно и необъяснимо ускользнувшей добычи.

– А получи тварюга в глотку!!!

– Хель и преисподняя!!!..

Второй, третий, четвертый горящие шары один за другим врезались и прошили насквозь грузную тушу засомневавшейся тени, и она дрогнула.

Тяжко вздохнув, тварь поджала гибкие нити и медлительно, словно неохотно заскользила вдоль покрытого чахлой майской растительностью берега по направлению к обидчикам.

Те не стали дожидаться справедливого возмездия.

Взвалив не прекращающего прицельный беглый огонь волшебника на плечо и выхватив топор номер семь, отряг бросился в туман как в омут, не разбирая дороги и преград.

Низкий неуклюжий заборчик был втоптан в грязь и даже не замечен. Оставленная хозяином растяпа-тачка отлетела в грядки клубники от просвистевшего у самых ручек сапога. Куча зазевавшихся корзин были сметены с пути в мгновение ока. Грузный стог сена, не успевший отпрыгнуть, был немилосердно сворочен и опрокинут на рыхлый бок. Замешкавшаяся телега срочно перевернулась на днище и подняла вверх все четыре колеса, показывая, что сдается. Ошметки влажной земли и травы вылетали из-под сапог конунга как из-под копыт.

Черная разбухшая тварь, поджав щупальца, скользила за ними по воздуху как по льду – бесшумно, неумолимо и не отставая.

– Быстрее, быстрее, быстрее!!!.. – то и дело выкрикивал чародей, колотя необъятную спину одной рукой и вводя поправки на скорость, неровности местности и меридианные флуктуации оккультного континиума другой, прежде чем выпустить в преследователя очередной комок жидкого пламени.

Еще один поверженный стог, а за ним и соседний дровяник вспыхнули багровым огнем от снаряда импровизированной тачанки, и монстр испуганно шарахнулся вбок и вверх, на мгновение теряя ход и ориентацию.

От жара гигантского костра ли, от близости ли твари туман чуть рассеялся, и Олаф, радостно подпрыгнув, отчаянно рванул вперед.

– Там… дом!.. – хрипло выдохнул он сквозь удушающе-душную маску и утроил скорость, выкладываясь до последней калории энергии, запасенной за почти восемнадцать лет суровой северной жизни.

Маленький неказистый домишко пастуха выступил из белесой мути и показался теряющим силы и надежду беглецам неприступной крепостью.

В мгновение ока влетел рыжий воин во двор, вихрем вознесся по неровным каменным ступенькам на затоптанное крыльцо и, согнувшись едва не вдвое, нырнул в открытую настежь дверь.

Адалет ошеломленным мячиком отлетел на кушетку, топор – к печке, а сам отряг легким манием руки грохнул дверью, припер ее ногой, и лихорадочно зашарил вокруг в поисках засова.

Посох мага высверкнул голубым, и все ставни и рамы захлопнулись одновременно с резким стуком, как створки испуганного моллюска.

С протяжным грохотом поднимаемого крепостного моста в скобы вошел засов.

– Ну… вот мы… и в безопасности… – ухмыляясь во весь рот, как тыква на Хэллоуин, опустился конунг на корточки и в изнеможении привалился к стене. – Пойди-ка… возьми нас теперь… хелово отродье…

В приютивших их стенах воцарилась полная тьма, изредка лишь нарушаемая сторожко пробегающими по набалдашнику посоха юркими синими огоньками.

– Пойдет и возьмет, помяни мое слово, дай только время… – кислый взгляд чародея загасил вспыхнувший было костер радости отряга, как ведро воды. – Если раньше тут с голоду не преставимся…

– Да ты чего, волхв! – снова сделал попытку приободриться юный конунг. – Тут же люди жили, ведь ели же они чего-то! Сейчас поищем… Посвети-ка!

С легкостью, будто и не было бесконечного кросса в противогазах по пересеченной местности, Олаф вскочил на ноги и при неохотно засиявшем тускло-желтом свете посоха сунул нос сначала в буфет, потом в ларь.

Доклад последовал скоро.

– Да тут еды всякой – на неделю хватит! Если экономить – на две! – довольно сообщил он, поворачивая к магу-хранителю удовлетворенно жующую физиономию.

– А потом? – ядовито полюбопытствовал старик.

– Потом?..

Физиономия застыла на полужевке и стала медленно вытягиваться.

– В смысле – потом?.. Как это – потом?..

– Потом – это через две недели, – услужливо сообщил Аладет.

Олаф попробовал проглотить недожеванное, не сумел, и с отвращением выплюнул в печку-плиту, подняв тучу золы.

Брезгливо поморщившись, маг щелкнул пальцами, и дверца плиты захлопнулась с укоризненным чугунным лязгом.