Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 72 (всего у книги 107 страниц)

– Ну, как? Лучше? – утирая тыльной стороной ладони губы, заботливо поинтересовался теперь уже гораздо более боевой маг.

– Ага… – неровно кивнул его коллега и икнул. – В голове полегчало… и потеплело… И вроде даже не так страшно стало…

– Это хорошо, – одобрил с видом знатока его премудрие коньячный эффект. – На, еще глотни. Для гарантии.

Сулейманин послушался.

Кубок полегчал еще грамм на пятьдесят, и снова был отставлен на пушистый ковер цвета Масдая.

– А, послушай, может, там уже всё кончилось? – опираясь на плечо друга, вдруг приподнялся Абу. – Да если и не кончилось… какая нам разница? Пойдем, найдем этого… франта… и потребуем у него… потребуем у него…

– Это… – неудачно попытался подсказать Агафон. – Ну, это…

– Ну, как его… – недовольно закусил губу Абуджалиль.

– Потребуем у него того, за чем пришли! – по наитию закруглил за товарища предложение маг.

– Во, точно! – Абу сурово погрозил Агафону пальцем, потом подбоченился и воинственно набычился в ту сторону, где, по его представлению, должен был находиться несговорчивый хранитель древних тайн. – А если не отдаст… то мы его… то я ему… то мы его вдвоем… Не будь я этот… как его… Абуджалиль Проблема… Абуджалиль Неприятность… Абуджалиль Геморр… Как ты меня тогда представил?

– Ой, беда… – промычал себе под нос его премудрие.

– Беда! – обрадовался сулейманин. – Я – Абуджалиль Беда, и всем наступит… ерунда?.. Эх, Селима бы сейчас сюда… Он бы в нужную рифму сказал… Или Кириана вашего…

– Не надо!

– Слушай, там, в кубке, еще ведь оставалось что-то? – не обратил внимания на реплику друга и потянулся через колени его к сосуду с волшебной влагой Абу. – Дай пивнуть?

Главный специалист опергруппы не только по волшебным наукам, но и по употреблению алкоголя торопливо толкнул посудину локтем, опрокидывая ароматное содержимое на ковер, и огорченно развел руками:

– Эх, досада… не осталось.

– Погоди, я еще могу сделать!..

– Нет, не надо. Потом, – спешно ухватил его за запястье волшебник и так же проворно поднялся на ноги. – Соберись, будь готов, я купол убираю.

– Всегда готов! – глупо ухмыльнулся Абуджалиль и потер руки. – Ух, мы ему сейчас пока-а-ажем…

– Абу, только без крови. Только не ногами. Только не по голове. Только спокойно, – положил ему руку на плечо маг, и опальный придворный чародей, разочарованно надувшись, нехотя кивнул.

– Ла-адно.

– Всё, пошли, не мешкаем, – немного успокоился и сам Агафон. – А то пока этого пижона в его музее барахольном отыщешь… Приготовились… Внимание… Снимаю!

Отыскивать пижона в барахольном музее им не пришлось – и по очень уважительной причине: и сам пижон, и барахольный музей, пока они под защитным куполом приводили нервы в порядок, пропали без следа. А вместо этого отбросившие безопасность и комфорт волшебники очутились уже не в огромном – но на этот раз просто в большом зале из уже знакомого серого камня. Редкие стальные колонны, отшлифованные до блеска, словно валы гигантских иномирных механизмов, подпирали низкий железный потолок. Вокруг них в кольцах на стенах, сложенных из крупных, неровно отесанных плит, горели синим пламенем, жирно чадя, толстые факелы. Под ногами у них расстилалось нечто, при ближайшем недоуменном рассмотрении оказавшееся истлевшей и изъеденной молью ковровой дорожкой. Возможно, в прошлой жизни она была красной.

Агафон нервозно обернулся, чтобы поглядеть, какие изменения постигли самую важную часть – их путь к отступлению – и замер.

Там, где до постановки купола находилось метров сто свободного пространства и спасительная дверь, сейчас располагалась сплошная стена, ничем не отличающаяся от своих товарок справа и слева.

Абу, медленно покачиваясь, вытянул руку, потрогал холодную шершавую поверхность, потом постучал по ней костяшками пальцев, поскреб ногтями, попинал носком сапога…

– Настоящая, – икнув коньячными парами, с отвращением огласил результат экспертизы сулейманин. – Замуровали, демоны… Проломить ее, что ли? Давай, покажем им… ему… кто в доме хозяин!

Агафон скрипнул зубами.

Больше всего его премудрию хотелось бросить всю свою магическую силу и умение на таран и уничтожение каменной самозванки, а после этого рвануть отсюда так, что ни одному ифриту не догнать будет во век…

Но был Ахмет. И был кооб. И был Гаурдак, ифриты его забодай…

И поэтому нужно было не бежать туда, где друзья, солнце, здравый смысл и безопасность, а набраться смелости пополам с наглостью, если уж просто набраться, как бедняга Абу, было сейчас никак нельзя, и упрямо переть вперед.

К хранителю сокровищ.

А еще железной занозой в мозгу сидел пункт один его дурацкого, да к тому же пошедшего наперекосяк плана.

Не злить хранителя.

Раньше времени.

И поэтому Агафон набрал полную грудь воздуха, выпустил его сквозь стиснутые губы, и ровным-ровным, как караканская степь, голосом проговорил:

– Абу. Нам пока… не надо этого делать. Нам нужно… в другую сторону.

– Не люблю… стены… – упрямо выпятил нижнюю губу сулейманин. – Там где их не должно быть.

– А я тебе говорю – пойдем… – из уголка рта сердито процедил его премудрие, ухватил друга за рукав, и решительно потащил по плешивой дорожке.

Туда, где у противоположной стены метрах в ста от них, окруженные редкими факелами в железных подставках, терпеливо стояли и смотрели в их сторону люди.

Как оказалось при ближайшем рассмотрении, в оценке ожидающей их диспозиции он сделал две ошибки.

Во-первых, не все люди смотрели в их сторону стоя.

А, во-вторых, не все смотревшие стоя и не стоя были людьми.

Подойдя к ожидавшей их делегации метров на двадцать, Агафон замедлил шаг.

С десяти метров он уже разглядел всё в подробностях, и ноги его остановились как-то сами по себе.

Ибо в самом конце ковровой дорожки стоял трон.

А на троне сидел скелет.

И сидел он там отнюдь не как деталь интерьера или украшение королевского кресла в готичном стиле.

Рядом с троном, почтительно склонив головы и сложив руки на животах, стояло десятка полтора людей в сулейманских одеждах и столько же ифритов почти без нее (Один из них при виде волшебной парочки насупился и украдкой показал им кулак).

Наряды придворных блистали роскошью.

Одеяние хозяина трона – истлевшие остатки пурпурного халата – держалось на его плечах только волей магии и самоотверженных усилий отдельно взятых нитей. Голову его венчала белая, будто только что выпавший снег, чалма с диковинным алым пером.

При приближении гостей превратившаяся в золотую корону.

– С-смотри, Ага…Агафон…ага… С-скелет в короне… сидит на троне… Кто-то долго не ухаживал за местным королем… – пьяненько ухмыльнулся Абуджалиль, и получил от Афона-аги яростный тычок в бок локтем.

– А чего ты дерешься? – не замедлила обидеться жертва собственного искусства.

– Тихо ты, кабуча сулейманская… – тихо прорычал его премудрие. – Рот закрой…

– А чего это…

– Тебе поручается следить за ифритами и придворными, понял? – состроив серьезную мину, сурово пробормотал ему в ухо маг. – Очень важное задание! Жизнь наша зависит от твоего внимания! Глаз с них не спускай! Усек?

Показалось ему, или Абу даже слегка протрезвел от его зловещего напутствия?

– У…сёк, – с усилием сглотнул он, скрестил руки на груди и принялся исподлобья сверлить подозрительным взглядом всех приближенных к императору особ вместе и по очереди.

Особо нервные особы нервно запереминались.

Агафон, воспользовавшись замешательством, сделал еще шаг вперед и с почти почтительным поклоном обратился непосредственно к начальнику компании.

– Это снова мы, ваше величество. Извините, если немного погорячились. Были неправы. Исправимся. Проработаем. Учтем.

Скелет снисходительно хмыкнул, попирая все законы анатомии и физиологии среднестатистического человека.

– «Я погорячился» – сказал муравей слону…

– М-муравей – это очень полезное животное… – донесся убежденный голос Абуджалиля из тыла. – Оно… вредителей ест… работает всё лето… а когда приходит зима… собирает полный муравейник с-стрекоз…

– АБУ!!! – страшным голосом прошипел Агафон.

– Смотрю, смотрю… – снова спрятался за его плечом сулейманин.

– Так что вам здесь надо, смертные? – бархатно усмехнулся хозяин, забросил ногу на ногу и вальяжно откинулся на спинку трона, поигрывая с легким костяным стуком пальцами на коленке. – Я готов вас внимательно выслушать.

– Еще более внимательно? – снова высунулась голова Абу.

И получила по лбу.

– Смотрю, смотрю… – исчезла она обиженно.

– Ты, как хранитель этого склада… – начал было его премудрие, но скелет не дал ему закончить.

– Давайте во избежание недопонимания сразу расставим всё по местам, – вскинул он ладони, и маг послушно примолк. – Я не хранитель этого места, как некоторым недалеким и не слишком сообразительным смертным могло показаться.

Скелет сделал театральную паузу.

Гости задержали дыхание.

– Я – его хозяин, – самодовольно докончил король.

– Что?..

– Кто?.. Смотрю, смотрю…

– Если вы здесь, – усмехнувшись неприкрыто, снова заговорил скелет, – то, я полагаю, история про Десять Великих вам известна.

– Да, – коротко кивнул чародей, видя, что без его ответа продолжения не последует.

– И вы знаете, чем закончилось восстание.

– Д-да, – уже не настолько уверенно кивнул маг.

– Ну, так история может ошибаться, – вытянул ноги, непринужденно скрестил их в лодыжках и куртуазно проговорил скелет. – Не все Десять погибли. Один остался в живых.

– И где он сейчас? – дотошно уточнил Агафон.

– Ты или слишком нагл, или слишком туп! – гневно подался вперед король, и желтые огоньки в его пустых глазницах опасно сверкнули багровым.

– Может, и то, и другое, – в который раз за час позабыв про свое драгоценное правило номер один, дерзко шагнул ему навстречу волшебник, – но только каждый дурак знает, что человек или жив, или он скелет! Одно из двух! И не надо нас держать за дураков!

– А не известно ли часом каждому дураку – и вот этому в особенности – что настоящий маг может принимать какой угодно облик? – издевательски оскалился король (И это у него получилось очень хорошо).

– Тогда почему ты выбрал такой? – словно обвиняя карточного шулера в мошенничестве, скептически скрестил руки на груди Агафон.

– Лучше такой, чем такой, – едко парировал король, и к изумлению своему и стыду его премудрие в быстрой череде сменившихся на троне форм узрел попеременно себя и Абуджалиля – такими, какими их нарисовал бы не выспавшийся карикатурист с зубной болью, изжогой и похмельем.

– А в-вот этот… п-последний… был з-забавный… да, Агафон? На тебя похож… Смотрю, смотрю!..

Скелет запрокинул голову так, что череп звонко ударился о спинку трона, застучал ладонями по берцовым костям, и гулко расхохотался.

– Теперь я знаю, кого мне не хватало при дворе!

И, не успел Агафон опомниться, как на голове его очутилось что-то мягкое и развесистое, негромко брякнувшее при первом же движении.

Если у него еще оставались сомнения насчет того, чем осчастливил их король-колдун, то при взгляде на Абуджалиля они рассеялись моментом: красно-желтый двурогий колпак с бубенчиками был ему в теперешнем состоянии очень к лицу.

По рядам придворных хтонической волной – предвестницей землетрясения прокатился смех.

О, если бы не Ахмет, если бы не кооб, если бы не этот мерзавец Гаурдак, который поплатится вдвойне, втройне, в том числе и за то, что происходит с ними здесь и сейчас!!!..

Его премудрие, для разнообразия решивший посоответствовать этому титулу хоть несколько минут, до боли прикусил губу, стиснул зубы и мужественно выдавил из себя «ха» целых три раза.

Скелет усмехнулся.

– Дурак, признающий, что он дурак, становится умнее в половину, – поучительно проговорил он, щелкнул пальцами, и в следующий миг на троне восседал уже благообразный седой старик с аристократическими тонкими чертами лица ученого и мыслителя.

Голову его венчал золотой обруч с усыпанными драгоценными камнями зубцами впереди.

– Итак, насколько я понял, о горячие юноши, вы хотели узнать, как можно выставить зарвавшегося кооба из тела человека, – тоном очень доброго и очень терпеливого лектора проговорил король.

– Да, ваше величество, – почтительно склонил голову Агафон, и бубенчики коротко звякнули в такт движению.

– Отвечу вам сразу: это просто, – провел узкими сухими ладонями по белой как хлопок бороде старик. – Люди пообразованнее в таких случаях применяют несложное заклинание. Попроще – приобретают новый сосуд, готовый принять кооба, и просто открывают крышку в его присутствии. Ведь старый был необъяснимо утерян, если я хоть что-то понимаю в кообах?

– Да, ваше величество, – Агафон повторил, как оказалось, самую эффективную в присутствии древнего мага фразу.

– Это бывает, – слегка покривил губы в благодушной улыбке старик, сложил ладони лодочкой, сосредоточился, прошептал несколько слов, развел руки – и на колени ему упал небольшой горшочек, в каком женщины среднего сословия обычно хранят мази, притирания или благовония. – Вот и он. Держи!

И король неожиданно быстрым жестом кинул сосуд просителю.

– Неплохо, неплохо… – одобрительно кивнул он, когда тот, бросившись на пол, ухитрился поймать его в нескольких сантиметрах от пола. – У тебя… и твоего приятеля, я полагаю… большое будущее при моем дворе.

Бережно и тщательно упрятав драгоценную вещичку в карман, главный специалист по волшебным наукам почтительно поклонился старику и осторожно попятился, подталкивая предусмотрительно отведенной назад рукой притихшего в своей обновке Абуджалиля.

– Большая честь для нас – получить предложение о замещении должности при дворе одного из Десяти Великих… Мы обязательно рассмотрим его… в возможно короткие сроки… и примем свое положительное для всех решение… а сейчас… разрешите…

– А сейчас разрешите поинтересоваться, куда это вы так споро направились, молодые люди? – не дожидаясь одобрения своего разрешения, взял да и поинтересовался старик.

– Было очень приятно познакомиться, благодарим за гостеприимство и всякое такое прочее, – галантно расшаркался его премудрие, – но дело в том, что мы очень спешим, а на улице нас ждут…

– Подождут, – небрежно и чуть раздраженно отмахнулся король. – Еще какие-то причины, побуждающие вас так скоропостижно покинуть мое общество, имеются?

– Да…

– Впрочем, это неважно… – нетерпеливо дернул рукой Великий, и на троне в мгновение ока оказался огромный черный ифрит.

В неизменном золотом обруче.

– …потому что вы все равно отсюда никуда не уйдете.

Главный специалист по волшебным наукам не читал в детстве книжек – положение приемного сына деревенского мельника, отсутствие объектов чтения и полная неграмотность к этому совершенно не располагали. Позже, когда он поступил в Высшую Школу Магии Шантони и читать научился, изучать ему с утра до вечера приходилось главным образом хрестоматии, регистры, сборники и прочие чрезвычайно толстые и еще более умные книжки по магии. А это значит, что для чтения обыкновенной художественной литературы – про приключения, похождения и прочие одиссеи, любимый ассортимент Ивана – ни времени, ни желания у него не оставалось.

Кто-то мог счесть это недостатком, и он сам был бы в первых рядах сих придирчивых критиков…

Когда-нибудь.

Но не сейчас.

Потому что, не только не прочитав – но и не пролистав в своей жизни ни одной ненаучной книжки, его премудрие не знал, что в ответ на ремарки подобно той, что только что высказал король, герою положено встать в его позу (В героическую) и отважно задать вопрос вроде «А с чего баня-то упала?». А потом, при получении исчерпывающего – или не очень – ответа начать игру в кто кого перегрозит.

И поэтому сразу, как только последнее слово слетело с губ хозяина положения, из рук Агафона вырвались два ревущих потока зеленого пламени и ударили в трон.

По идее, после этого и золотой стул, и его обитатель должны были отправиться в облаке мелкой пыли сначала к потолку, а потом еще выше.

Но то ли прицел был взят слишком низко.

То ли заклинание подготовлено слишком впопыхах.

То ли учебник в свое время прочитан слишком небрежно…

Но после попадания все расплавляющих на своем пути струй в основание трона тот, вместо того, чтобы взлететь вверх и распасться на ионы, провалился, как был, в образовавшуюся под ним дыру.

Вместе с хозяином, естественно.

– К-кабуча!!!.. – яростно взвыл чародей, обернулся влево, готовый отражать магические и прочие атаки со стороны растерявшихся, но не менее верных от этого придворных…

Но не успел.

Похоже, у Абуджалиля за период учебы времени для чтения беллетристики оставалось тоже крайне мало.

Потому что в тот самый миг, когда королевское рабочее место с грохотом и спецэффектами обрушилось в подвал (Или в преисподнюю, что в таком месте, как это, могло быть абсолютно равнозначным) он, безудержно вопя нечто неразборчивое, раскинул руки как крылья, и пол под ногами верных клевретов последнего Великого превратился в толстый-толстый слой жидкой горячей карамели (В районе двух метров).

Почти мгновенно застывшей.

– Молодец!!! – возбужденно выкрикнул Агафон, хотел хлопнуть друга по плечу, но промахнулся и попал по затылку, сбивая на пол нелепый рогатый колпак.

Тот, улыбаясь во весь рот, тот час же любезность вернул.

– Уходим!!! – не забыв ловким пинком послать свой головной убор в зияющую чернотой дыру на месте трона, боевой маг схватил за руку Абу и потащил к ближайшей стене.

– Но двери тут нет!!! – испуганно уперся тот.

– Сейчас будет!!! – широко ухмыльнулся его премудрие, вытянул руки и повторил трюк с зеленым огнем.

Сноп яркого солнечного света, ворвавшийся сквозь клубы заполошно мечущейся пыли в темное нутро дворца, ослепил на несколько секунд двух волшебников, но, отважно прикрыв глаза руками, они рванули вперед, на волю, наружу, туда, где их ждали-заждались друзья.

– Иван!!!

– Сима!!!

– Мы здесь!!!

– Сюда!!!

– Скорей сюда!!!

Будто ястреб спикировал Масдай на несущуюся через площадь чумазую парочку, подхватил обоих, словно мороженое лопаточкой зачерпнул и, преследуемый гневным ревом вырвавшегося из-под земли короля, что было мочи, рванул прочь, к стене, и далее – в пустыню.

Осуществлению такого простого, как всё гениальное, плана помешал лишь один незначительный пустяк.

Полное отсутствие какой бы то ни было пустыни.

Чем ближе подлетали беглецы к городской стене, тем явственнее становилось то, что из центра города разглядеть было почти невозможно (Да и кто бы стал рассматривать наличие пустыни где-то за почти невидимой из центра стеной, когда все глаза с курсирующего вокруг дворца Масдая были направлены лишь вниз, в поисках выходящих или (что было наиболее вероятно, и оправдало себя) выбегающих друзей).

Пустыня пропала, и вместо желтых песков город теперь окружала плотная стена серого как сырая шерсть тумана.

Случайно задрав голову, Иван увидел, что и небо с солнцем, которые они воспринимали как данность, теперь не такие, как были, а словно нарисованные, или вылепленные из яркого пластилина – небо голубое, солнце – золотое, но если присмотреться, то сквозь прозрачную лазурь небосвода просвечивал еле заметно тот же самый вездесущий серый туман.

– Куда теперь? – не останавливаясь, прокричал Масдай.

Пассажиры его оглянулись, и увидели, как вслед за ними, на расстоянии метров ста и постепенно приближаясь, несется прямо по воздуху нечто похожее на ожившую вешалку для парадных нарядов, забытую лет на сорок в питомнике моли.

– Король! – ахнул Абу.

– Кто?.. – оглянулись все, кроме тоскливо втянувшего голову в плечи Агафона.

– Хозяин города! Последний из Десяти Великих!

Сулеймане побледнели.

– Масдай, скорей, скорей, скорей!!! – неистово заколотила ладошкой по шершавой спине ковра Эссельте.

– Куда – скорей?!

– Прямо, в туман, там разберемся!!! – крикнула Сенька, с одного взгляда на его скукожившееся премудрие угадавшая вероятный исход грядущей битвы.

– Ишь, чешет как наскипидаренный! – насмешливо хмыкнул отряг. – Что вы там с ним сделали? Скрестили со сливой?

– Хуже, – процедил сквозь сведенные зубы волшебник.

– По нему и похоже, – нервно покривил губы в резиновой улыбке Кириан.

– Ничего, не догонит, успеем! – ободряюще выкрикнул ковер, поднатужился, поднапружился, стрелой перелетел через оставшуюся внизу стену и утонул в тумане.

– Не отстанет, так заблудится! – злорадно изрек менестрель, и воинственно извлек из свой дребезжащей лютни нескладный, но бравурный аккорд.

Сколько уже продолжалось их путешествие по туману, сказать затруднялся теперь даже сам Масдай.

Поначалу он несся вперед без остановки как оглашенный, рассчитывая вот-вот выскочить на свет: туман в пустыне так же вероятен и долговечен, как снег. Но не менее чем полчаса спустя, когда кроме равномерной белесо клубящейся серости вокруг ничего упорно появляться не желало, он скорость сбросил и принял решение поискать если не солнце, то землю.

И точно с таким же успехом.

Когда время постепенного, но продолжительного снижения перевалило за десять минут как минимум (В тумане всё представление о времени было или скомкано, или растянуто до неузнаваемости), беспокоиться начали уже не только сам ковер, но и задремавшие было пассажиры.

– Может, ты забрался слишком высоко? – озабоченно предположила Эссельте.

– А, может, мы летим не вниз, а вверх? Или всё время прямо? Или тебе только кажется, что ты летишь, а на самом деле висишь на месте? – вывел странную теорию Кириан.

– Или, может, нам попробовать вернуться и начать выбираться заново? – пришла здравая идея в голову Ивана.

– Вернуться куда? – загробным голосом вопросил ковер.

– Э-э-э… назад?

– Если ты знаешь, где этот зад находится – командуй, полечу, – кисло пожал кистями Масдай.

– Погоди, ты что, хочешь сказать, что мы заблудились? – приподнялся на локте Олаф.

– Ну, не то, чтобы хочу… – промямлил ковер и остановился.

– Почему стоим, Масдай-ага? – проснулся и встревожился Селим.

– Дорога кончилась, – хмуро ответила за того Серафима.

– Какая доро… а-а, это шутка!..

– Угу, куда смешнее…

– А, по-моему, надо всё равно вперед лететь, Масдай-ага, – серьезно наморщила лобик и произнесла Яфья. – Ведь когда-нибудь куда-нибудь мы всё равно прилетим. А если будем стоять… то есть, висеть… на месте…

– Вперед – это куда? – пасмурно уточнил ковер.

– Хоть куда-нибудь? – вопросительно подняла взгляд на Абуджалиля девушка. – А ты как думаешь, Абу-ага?

– Я думаю, что ты правильно думаешь, – с готовностью подержал предмет страсти волшебник. – Надо накрыть сундук нетерпения ковром ожидания…

– А на ковер поставить чего-нибудь пожрать, – многозначительно договорил за него отряг.

– Вот только не надо шантажа, – ворчливо буркнул Масдай, вздохнул, и неспешно возобновил свой путь в никуда, пока на его спине стюард Абуджалиль устраивал для пассажиров нерадостный банкет.

Светлое пятно там, где минуту назад были лишь молочно-белые тучи тумана, первым заметил Масдай.

– Солнце!!! – восторженным трубным голосом провозгласил он, и люди подскочили и нетерпеливо закрутили головами в поисках заявленного светила.

– Где солнце?..

– Где солнце?..

– Где?..

– Где?..

– Вон!!! – презрев вызубренное в детстве правило не тыкать пальцами ни в людей, ни в астрономические объекты, выбросил руку в указующем жесте Иванушка. – Вон там!!!

Товарищи его, все как один, дернули головами туда, куда указывал палец, убедились, что с каждой секундой то, что поначалу можно было принять за дефект в тумане или зрении, становится всё светлее и светлее, и нестройный, но полный брызжущего через край энтузиазма хор из девяти голосов грянул громовое

– Ура!!!

– Хвала премудрому Сулейману!!!

– Хель и преисподняя!!!

– Говорил же я – прорвемся!!!

– Ура, ура, ура, ура!!!..

Под эту веселую какофонию довольный донельзя Масдай и вылетел из белесой мути на яркий свет, золотое солнце, голубое небо…

Через которое, если приглядеться, еле заметно просвечивали серые клубы тумана.

И под которым ослепительным океаном бликов и блеска сияли золотые крыши и улицы безлюдного города.

– Ур-р-р-р…ра… – растерянно оборвался вырвавшийся по инерции последний крик, словно воздух из проколотого мячика вышел, но на смену ему в то же мгновенье пришел другой.

– Король!!!..

Ни уточнить у Селима, где именно он увидел короля, ни подготовиться к достойной встрече его тысячелетнего величества волшебники не успели. В мгновение ока небо над их головами и вокруг будто раскололось, развалилось со страшным грохотом на куски, обнажая бездонный чернильно-черный провал там, где секунду назад был вполне лазурный, хоть и немного сомнительного качества, небосклон, и из перевернутой вверх тормашками бездны на не успевших даже испугаться людей в тот же миг хлынули стеклянные молнии.

Весь мир вокруг них вдруг замер, моментально потеряв свет, краски и звуки – словно они заглядывали в полумрак тесной лавки сквозь пыльную, засиженную мухами витрину, и внезапно сами каким-то кошмарным капризом мирозданья оказались внутри мутного старого стекла…

Сенька попыталась крикнуть, шевельнуть руками, ногами, да хоть пальцами, упасть, чтобы скатиться на застывшую метрах в двух под ними плоскую крышу и разбить сковавшее их стекло, если уж ничего другое не срабатывало – но и это ее последнее отчаянное усилие оказалось тщетным.

С таким же успехом каменная статуя могла попробовать согнать с головы назойливого голубя или сходить на базар за самострелом…

Но они могли дышать. Могли открывать и закрывать глаза. Могли думать.

Они были живы.

А это значит, они могли надеяться, что когда-нибудь наступит подходящий момент, или минута, или пусть даже секунда, которая, как удар топора, решит всё и сразу в их так внезапно и бесславно заканчивающейся одиссее, уронив чашу весов привередливой судьбы в одну ли сторону, или в другую, всего лишь одна секунда, не прийти которая просто не имела сейчас никакого морального права!..

Вот если бы еще она об этом знала…

Но выбора не было. Им, бессильным, потерянным, проигравшим в один миг всё, что имели и что могли иметь, других вариантов больше не оставалось.

Надо было просто набраться терпения, затаиться, подобно закрученной пружине капкана, и ждать, ждать, ждать…

Серафима мысленно усмехнулась: не исключено, что до конца жизни для них, групповой скульптурной композиции на тему «Не ждали», это станет единственным занятием.

Что, с другой стороны, тоже имеет свои положительные стороны.

Большой опыт.

Обширная практика.

Прорва времени, чтобы отточить навыки.

Усовершенствовать технику.

Стать профессионалами.

Может, они даже научатся медитации и телепатии, что бы такое это ни было, откроют по третьему глазу, а, лучше, по второму рту, и станут за спиной короля показывать ему язык и издавать неприличные звуки. А еще можно будет, пока тот выйдет из помещения… можно будет… можно будет…

Но толком начать изобретать пакость, которую могли бы подстроить девять истуканов самому могучему в Сулеймании и ее метафизических окрестностях магу, царевна не успела.

Откуда-то из-за их спин легко, как ласточка, вынырнул громадный черный ифрит с горящими неистовством огненными глазами под низким, украшенным парой рогов лбом, и завис в воздухе, тяжело облокотившись на край Масдая.

Окинув сжигающим взглядом неподвижных людей на недвижимо повисшем в воздухе ковре, он нашел того, кого искал, издевательски оскалился, потянул к нему изукрашенную кольцами и браслетами когтистую лапищу…

Но неожиданно ладонь размером с восьмивесельный баркас остановилась в нескольких сантиметрах от шеи Агафона, а безобразную черную рожу расколола широкая алая, как ломоть арбуза, ухмылка.

– Нет, я не буду отрывать тебе голову… – услышали они возникающие прямо в голове вкрадчивые слова, пульсирующие едва сдерживаемым нетерпением, ненавистью и… безумием?..

– …Пока не буду, – елейным голоском, каким можно было смазывать направляющие гильотины, нежно мурлыкал у них в умах ифрит. – Ты воображаешь себя магом, правда, мальчик? Ты думаешь, что ты всесилен и везуч? Ну, так мы сыграем с тобой в одну игру, мой малыш. На твоих спутников. Унизь меня еще раз. Выставь дураком. Лиши всех подданных одним ударом. Покажи, какой ты орел, когда твой противник готов к схватке и смотрит тебе в глаза, молокосос! Ну! Ну же!!! Ты, ничтожество!!! Смотри мне в глаза!!! Смотри в глаза своему повелителю, ты, земляной червяк, слизень, мерзкая жаба, зарвавшийся щенок!!! Я тебе приказываю!!!..

Голос короля сорвался на визг и пресекся, будто лопнула струна, и Агафон с отчаянием почувствовал, что даже если бы от этого зависела его собственная жизнь и жизнь его друзей, то отвести глаз от жуткой, оскаленной, перекошенной безумием и гневом морды сулейманского чудища он теперь бы не смог никогда.

– Смотришь?.. – ласково и проникновенно, словно не было пару секунд назад истеричного всплеска эмоций, подался к нему всем телом и проворковал на ухо, почти прошептал король. – Смотри, смотри… Сейчас мы отправимся домой… в тень… под родные, гостеприимные своды… оскверненные тобой… туда, где покой и тишина… Но ты потерпи… много времени это не займет… минута полета – и мы там… Но пока мы летим, ты должен подумать… хорошенько подумать… кого первого ты поставишь на кон в нашей игре… и не забудь вообразить, что его… или ее… будет ждать… когда ты проиграешь… Я надеюсь, у тебя богатое воображение… мальчик…

С этими словами ифрит подхватил на плечо беспомощно замерший, словно одеревеневший ковер и черной кометой-предвестницей близкого конца света устремился к невидимому отсюда куполу дворца.

Через несколько минут, проскользнув без задержки в полутемный зал сквозь отверстие в поспешно расступившейся перед ними крыше, ифрит опустился на пол, бережно положил, чтобы не уронить покрытые стеклянной оболочкой фигуры, ковер, и взмахнул руками под аккомпанемент быстрой череды заклинаний.

Отверстие в крыше закрылось, словно веревкой затянули горловину мешка, и интерьер преобразился из каменно-железного в уже знакомый магам ослепительный беломраморный, сияющий немыслимой роскошью и богатством. Повинуясь округлому вальяжному жесту ифрита колонны, ковры, столики, этажерки и статуи посреди зала поспешно раздвинулись, образуя широкий пустой круг диаметром метров в десять, сияющий девственной белизной гладких мраморных плит.

Тело ифрита пошло рябью, и на его месте пленники вдруг увидели холеного аристократа в пурпурном халате и белой, с алым пером, чалме.

– Для состязания я надену это обличье, – белозубо улыбнулся Агафону король. – А ты будешь меняться? Превратишься в седобородого старика? Юную деву? Ужасное чудище? Впрочем, мне всё равно. Всё это… – перед глазами изумленных людей стремительной чередой промелькнуло с два десятка образов и фигур – жутких, нелепых, прекрасных, героических, смешных, – лишь обертка. Главное, мой мальчик, это то, что сидит у тебя внутри. Но еще главнее – готов ли ты умереть за то, чего желаешь больше всего на Белом Свете. И… убивать ради этого других. Ну, так как? Ты готов?