Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 107 страниц)

Мьёлнир усмехнулся.

– Для бога, может, и да. А для хитрой нашей царевны, что из сапог ее вылила, да из рубахи выжала во фляжку – хоть бы что. Да и сказала она об этом нам только вчера, когда сидели мы тут все да думали, что дальше делать. Вот и пригодилась водичка.

– А что, в Хеле вас уже ждали? – поправила тонкой рукой золотые пряди Аос.

– Похоже на то, – кивнул бог грома. – Эй, Падрэг, как там было?

Разоблаченный и поверженный, бог разума пораскинул мозгами, решил подойти к ситуации разумно, и не стал запираться.

– Мы ожидали, что кто-то из богов догадается, где спрятано похищенное… – кротко потупив очи, заговорил он, тщательно подбирая слова. – Поэтому Хель устроила две ловушки. В развалинах Хольмстадта, и у себя во дворце, где хранилось настоящее кольцо. Это была ее идея…

– А фальшивое-то откуда нам найти было? – нахмурился, вспоминая пережитое, Мьёлнир. – Ведь если бы не Суртр, мы б его сроду не отыскали!

Пленный криво ухмыльнулся.

– Охотно верю. Вот поэтому почти у самого входа в Нифльхайм, на дальнем берегу реки Забвения, Хель подложила под камушек как бы потерянное письмо. Ее к неизвестному адресату. В котором и говорилось, что кольцо в безопасности, и что в тех развалинах его никто не найдет. Там даже план был нарисован. И место крестиком отмечено.

– Не видели мы никакого письма… – обиженно буркнул Олаф.

– Так кто ж знал, что вы Хелы перепутаете! – снова нервно хихикнул Падрэг. – Вот поэтому, когда Суртр обнаружил вас у себя, он указал вам дорогу, и разве что не за руку довел до ловушки…

– А почему просто наружу не выставил? – в который раз удивился Иван.

Тут Падрэг не выдержал.

Уткнувшись лбом в колени, он расхохотался до слез, и долго потом еще икал и утирал рваным грязным рукавом мокрые глаза.

– Суртр рассказал мне… он подумал… что такие… умники… как вы… если уж Хелами ошиблись… то письмо точно прозеваете… или еще что-нибудь учудите… что ни одному мудрецу в голову не придет… и решил… стобы уж всё наверняка получилось… до самых развалин вас довести…

– Ну, а почему он не добил нас, когда мы были в его власти? – угрюмо буравя развеселившегося ренегата тяжелым взглядом, задал вопрос громовержец.

Тут веселье Премудрого как рукой сняло и в сундук спрятало.

– Не важно это, – кисло поджал тонкие губы он. – Не убил – и хорошо. Пожаловаться решили?

– Не говоришь – не говори. Эй, Суртр? – переключил внимание Мьёлнир на великана, меланхолично и гулко напевающего что-то себе под нос в дальнем углу. – Ты меня помнишь?

– А?.. что?.. Это меня?..

– Суртр, это я, Мьёлнир, – встал бог грома во весь рост. – Ты меня помнишь?

– Да я что-то тут помню, тут не помню, тут опять не помню… – горько пожаловался тот, шлепая себя едва теплящимися руками по лысой, угольно-черной головушке.

– Ты помнишь, почему меня сразу не прикончил? – звякнул сталью голос громовержца, и Суртр, наконец, поднял глаза.

– А, это ты, Мьёлнир… А ты знаешь, я ни в чем не виноват. Я и знать толком ничего не знал… Это всё Падрэг… Это он придумал, что тебя можно…

– Молчи!!! – взвился, как ополоумевший, бог разума.

– …что тебя можно насильно в наш стан перетащить, – не обращая внимания на ужимки бывшего босса, продолжал бубнить великан. – Сказал, что такой здоровый и тупой громила, как ты, нам не помешает… Обрати внимание, это не я, это он так сказал… А потом, может, говорит, и еще кого-нибудь так же охомутаем… Лиха беда – начало… Он где-то выискал, что магия какая-то древняя есть… или заклятье…

– Заткнись!!!!!!!

– …которые такую штуку произвести смогут… Только это Хель знала, что и как надо делать… А сейчас она отчего-то совсем примолкла… Я мигаю ей, мигаю, а она ровно как не признает меня…

– Это Скавва, Суртр.

– От меня тебе одно признание может быть – веслом по башке! – зыркнула на пленника богиня волн так, что лицо того вытянулось, и он обиженно забился в свой уголок.

– А чего я ей сделал?.. Ничего я ей не сделал… Подмигнул, и всё… Если она не Хель, а Нолла, так бы прямо и сказала… Я разве против…

Играя желваками, багровый от еле сдерживаемого бешенства громовержец отшвырнул ногой стул и, стиснув руки за спиной, прошелся громыхающими шагами по ставшей вдруг маленькой и тесной кухне.

Тонкие голубовато-белые молнии потрескивали вокруг него, готовые сорваться, слиться в одну большую, и поразить, испепелить, распылить на молекулы Того-в-кого-не-будем-тыкать-пальцем.

– Все слышали теперь, что ваш умник нам готовил?

Голос Мьёлнира больше был похож на рычание.

Волна ярости прокатилась по рядам богов, и приговор ренегату повис в воздухе, написанный большими алыми, местами подтекающими, буквами.

Против был поднят только один голос.

– Сначала мы должны судить его. Это – справедливость!

– Чтобы кого-то судить или казнить, Улар, нам нужен Верховный бог, не забывай, – рассудительно подсказал Ходер. – Справедливость – справедливостью, а закон – законом.

– Нолла говорит, что Рагнарок поправится со дня на день, – с теплой гордостью, словно это была ее заслуга, проговорила Фригг.

– Рагнарок уже поправился, – донесся тихий, но твердый голос от двери.

Все, не веря ушам, как один повернули головы, и увидели Светоносного – бледного, осунувшегося, постаревшего, неуверенно опирающегося плечом на косяк, но живого и почти здорового.

– Отец!!! Тебе нельзя вставать!!!

Мьёлнир кинулся к старому богу, подхватил его на руки и осторожно, как антикварную вазу, перенес и усадил на свое место.

Рагнарок усмехнулся.

– Что это за верховный бог, которому нельзя самому вставать с постели, которого мальчишки таскают, как щенка, куда захотят… и которого всякие щенки вроде Падрэга обводят вокруг пальца.

– Не ты один не знал, – резонно заметила Нолла.

– Не знал – не я один. Но вся разница между мной и, к примеру, Фреем, в том, что я должен был знать. Я же… Наимудрейший…

– Забудь про эту чушь! – воскликнул Ходер.

– Забыть?.. Можно и забыть, – не противясь, кивнул одетой в белое головой бог. – Но это не сделает меня подходящим кандидатом на однажды упущенный пост. Нет. Спасибо за доверие, братья и сестры по Эзиру. Простите за то, что не сумел или не смог. Но вам нужен новый Верховный. Сильный. Мудрый. Рассудительный. Заботливый. Может быть, Каррак, или Ходер…

– Мьёлнир!!! – не дожидаясь, пока Рагнарок договорит, выкрикнул Каррак.

– Мьёлнир, Мьёлнир, Мьёлнир!!! – дружно разразились, будто после недели репетиций, азартными криками боги.

Улар глянула на Адалета, вспомнила что-то, и тут же в воздух взвился фонтан красных искр.

– Кто за Громовержца – голосуйте!..

Мьёлнир победил со счетом десять-ноль.

Покончив с поздравлениями и клятвами, новый повелитель Хеймдалла вернулся к забившемуся по углам главному вопросу повестки дня.

– Я не хотел бы начинать правление со смертей, – медленно, словно борясь с каждым словом, начал говорить он, не сводя красноречивого взгляда с сжавшегося в углу в маленький жалкий грязный комочек Падрэга. – И поэтому намерен просить вашего одобрения моему решению. Я считаю, что всем виновным в заговоре против Эзира, Хеймдалла и Отрягии нужно предложить на выбор два наказания. Первое – выпить воды из реки Забвения, и навечно забыть себя, всё и всех, начав жизнь с чистого листа. И второе – пожизненное заключение в подземельях Старкада.

– Но в Старкаде нет подземелий! – растерянно воскликнула Фригг.

– Будут, – пожал покатыми плечами бог.

– П-пожизненное?.. – хрипло выдавил Падрэг. – Но я же бессмертный!..

– Это твои проблемы.

– А что будет с Нифльхаймом? С Мусспельсхаймом? – рассеянно поднял голову с коленей Суртр.

– Если ты выберешь Забвение, то у тебя появится новый шанс стать хорошим богом и хозяином горячего Хела. Как и у Хель.

– Я согласен.

– И я! – прорычал Фенрир.

– Падрэг?

– А можно я сначала посижу, посмотрю, как там оно будет, а потом, если что…

– Как всегда, самый умный? – усмехнулся Рагнарок.

– Если ты посидишь там сначала, то придется досиживать до конца, – развел руками Громовержец. – Ты думаешь, подземелья Старкада – двор проходной?

Хитрец поник головой.

– Я так поняла, что гору портить мы не будем, – подытожила Фрея.

– А вот и оленина готова! – радостно воскликнула Фригг, обратив, наконец, внимание на укоризненно выглядывающих из-за приоткрытой двери цвергов с подносами.

– Это внуки того олененка, которого мы начинали жарить, – ворчливо буркнул шеф-повар, водружая на стол огромные серебряные блюда, заваленные гороподобными грудами дымящегося сногсшибательными ароматами мяса.

– Отчего такие кислые лица? – поднялись брови домиком у богини домашнего очага.

– Эти, в зале, опять дерутся… Пройти невозможно… Если найдете среди филе топор, кусок кольчуги, или бородатого рыжего мужика – не удивляйтесь…

Впервые за несколько дней и боги, и смертные расхохотались от всей души.

Отсмеявшись и навалив себе на тарелку румяных сочных ребрышек, Мьёлнир кивнул вцепившемуся зубами в окорок сыну конунга.

– И, кстати, Олаф. Пока не забыл. Как наследник своего отца, ты должен знать. С набегами и рейдами покончено навсегда.

– Что?..

– Он говорит, что убивать беззащитного ближнего своего – больше не богоугодное дело, – с готовностью интерпретировала божью волю Серафима.

Отряг подавился недожеванным куском и закашлялся.

– Но?.. но как же?.. подвиги?.. воинская слава?..

– Слава воинская будет, когда на вас враг нападет, а отрягам защищаться придется, – строго глянул на непонятливого королевича Громовержец.

– Так вот и жди, когда он нападет!!!

– Не ждите. Кроме подвигов, на свете много чего есть интересного и удивительного! Займитесь, к примеру, рыбалкой! – предложил Иванушка. – Вы с вашей невероятной сельдью все рынки Белого Света без единого удара завоюете! А если не нравится рыбачить – подумайте, сколько в мире еще неоткрытых земель, белых пятен на карте!.. Вот вам и подвиги!

– Нень Чупецкая до сих пор не найдена! – воодушевленно начал загибать истекающие жиром пальцы Адалет. – Морской путь в Вамаяси не проложен! Диснейланд не открыт!

– Вот вам и приключения, и опасности, и открытия – дело исключительно для настоящих героев! – убежденно закончил Иван.

При слове «приключения» Олаф встрепенулся было, но тут же вновь завял, как подснежник в песках Сулеймании.

– Опасности – это хорошо… – жалким голосом проговорил он. – Но…

– Что – «но»? Выкладывай, парень, своему верховному богу, что там еще за «но» у тебя за пазухой завелись!

Олаф замялся, покраснел, потупил в тарелку очи и, наконец, признался.

– Без сражений душам отрягов придется идти в угрюмый Хел, а не в Старкад, как каким-то трусливым… трусливым…

Полумрак Нифльхайма, черная клетка из осколков Гуннингапа и вереницы кротко улыбающихся Мьёлниру фантомов вспыхнули в его мозгу, как комета в ночи, и отряг пристыженно втянул голову в плечи.

– Прости, Мьёлнир… Они… твои крестьяне… не трусы. Я знаю, мне духи рассказали, что там, в Хеле, руины были старого Хольмстадта, где жили купцы, крестьяне и ремесленники… Это потом, когда с севера пришли воинственные племена, город сожгли, а новый построили в другом месте… И с тех времен пошло, что те, кто меч не держат – как бы недочеловеки… Я всё теперь знаю… Но… Воины Отрягии смеясь гибнут в сражениях, потому что знают, что после смерти их души полетят на конях воинственных брунгильд в Старкад. Но если бы этого не было… Или если бы они знали, что после смерти существование их прекратится, и они просто исчезнут, как отражение в реке, как тень ночью, как сон по утру… Я бы так, наверное, не смог.

– Ну, так в чем дело! – радостно воскликнула Серафима. – Всего-то остается, что устроить свой Хел… или Старкад… или как там это у вас будет называться, для каждого класса!

– В смысле?..

Одиннадцать озадаченных взглядов бессмертных и три – смертных устремились на нее почти одновременно.

– Ну, в смысле, у моряков и рыбаков, к примеру, ведь есть своя богиня? Вот после смерти они могли бы уплывать под ее крылышко, и заниматься там тем, что все водоплавающие любят больше всего. Днем носиться по морям. Ночью – куралесить в тавернах. И крестьян тоже нечего больше обижать. Мьёлнир мог бы организовать им свое царствие небесное: днем – пахота: лошади сильные, послушные, земля – чернозем, ни комка, ни камушка… Раз пойдут – поле вспахано. Другой раз пройдут – засеяно. К вечеру – посиделки, гулянки, хороводы, каждое воскресенье – ярмарка, музыка, карусели, танцы…

– Я бы и сам в таком местечке пожить не отказался… – хмыкнул Рагнарок, но быстро уточнил. – Денек, не больше.

– Танцы у них, значит! Ярмарки! – возмущенно вскочил и грохнул кулаком по столу Каррак. – А ремесленники мои что ж, хуже?!

– А целители?..

– А торговцы?..

– Да вы только сядьте спокойно и помозгуйте пару дней – вот всё и придумаете! – умиротворяющее вскинула ладошки Сенька. – Хеймдалл большой – всем места хватит!

– А Хел, что ж, пустой тогда останется? – нахмурился Светоносный.

– Почему пустой? – взял слово маг-хранитель. – Туда пойдут те, кто при жизни своей больше зла причинил людям, чем добра, будь он хоть крестьянин, хоть купец, хоть ярл, хоть сапожник. Коль в душе мрак – во мрак пусть и отправляются.

– Но как тут разобраться?..

– Улар! – озарило и Ивана. – Вы ж богиня справедливости! Будете на входе в Хеймдалл встречать души, и деяния их при жизни оценивать, кого – в Хел, кого – на ярмарку, или в таверну!..

– По-моему, это справедливо, – торжественно проговорила богиня.

Первое пленарное заседание совета богов Эзира, посвященное новому мироустройству, затянулось до утра.

Закончили драться в холле тени павших героев.

Доели оленину, за ней – баранину, пирожки, холодец, квас, селедку, соленые огурцы, молоко и варенье.

Зарозовел горизонт.

И только когда из зала снова донесся первый звон стали о чью-то голову, усталые, сонные [79]79
  Кроме, естественно, хронически свежего и бодрого Иванушки.


[Закрыть], но донельзя довольные предстоящими великими свершениями смертные и бессмертные поднялись из-за обеденного стола, успевшего за ночь побывать еще и письменным и штабным, и принялись прощаться.

Одна за другой уносились от дверей Старкада золоченые кареты, чистокровные скакуны, серебряные ладьи…

Когда ожидать замешкавшуюся где-то коляску осталась одна Аос, Олаф, набравшись вдруг смелости, подошел к Мьёлниру и умоляюще заглянул ему в глаза.

– Ты… не мог бы… сделать так, чтобы она… чтобы Аос?.. Пожалуйста… Ну, чтобы она была… как бы это сказать…

– Я? – испуганно глянул на отряга бог. – Это к Нолле, скорее…

– Я спрашивал, она не может… – залился всеми оттенками алого рыжий парень. – А у тебя ведь кольцо…

– Кольцо?.. – задумался Громовержец. – Хм… кольцо…

– А ты сам попробуй, внучок, – раздался вдруг у Олафа за спиной скрипучий голос Волупты, и все оглянулись. – Ты ведь к ней, вижу я, неровно дышишь?

Волны жара стали исходить от моментально вспотевшего кородевича, как от перетопленной лукоморской печки.

– Вот и дерзай, – ободряюще улыбнулась и подмигнула старушка. – Если уж ты не сможешь – не получится ни у кого. Дай ему кольцо, Мьёлнир. Пусть идет.

Убедившись, что Граупнер надежно застрял в районе второй фаланги мизинца, пылающий и покачивающийся, будто пьяный, влюбленный подошел к богине красоты, застывшей в ожидании безответственного средства передвижения, запропастившегося где-то, и заговорил.

– Я… я хочу рассказать, какой тебя всегда представлял…

Аос болезненно сжалась.

– А, может, не надо?.. В такой день…

– Надо, Аос. Надо, – ободряюще кивнула Фригг.

– Я представлял… – не дрогнув и не слыша ничего, кроме своего срывающегося то на бас, то на сип голоса, продложил сын конунга, словно в омут с головой кинулся, – что глаза у тебя… глаза… как… глаза. Большие. Голубые. И ресницы вокруг… длинные… рыжие… густые… А брови твои… тоже рыжие… и тоже густые… полукругом так выгнутые… Ну, пониже лба… то есть… ну, где у людей… растут… Нос у тебя… приблизительно как у… у Серафимы, предположим… только в конопушках… И щеки все тоже… Кожа у тебя белая, теплая, а по ней – веснушки, веснушки, веснушки… Знаешь, как красиво!.. Уши у тебя… ну, если честно, про уши я… как-то никогда… не думал… Уши как уши…. Как у всех девушек… Не торчат – и ладно. Губы – розовые такие… теплые… Зубы тоже обыкновенные… белые… все на месте… Руки у тебя сильные, чтобы хоть кожи мять, хоть сеть на берег вытащить, хоть мужа по башке скалкой огреть, если на другую заглядываться станет… А волосы… нет, ты не подумай, я тебя обидеть не хочу, золотые волосы – тоже симпатично, но настоящие – мягче… Их погладить можно… Заплести… Волосы твои обязательно должны быть длинные, рыжие, и в косе. А коса – с руку мою толщиной. И бантик на ней. Розовый… А еще… еще… еще…

В поиске предательски закончившихся вдруг в самый ответственный момент слов сын конунга сбился, стушевался и скис.

– Я не знаю, что еще… – беспомощно вздохнул и развел он руками, едва не выронив в дверь и по склону горы Граупнер. – Я… говорить красиво никогда не умел… Извини, если не получилось… но я как лучше хотел…

– А лучше и не надо… – почувствовал он на губах прикосновение губ.

Теплых, розовых.

Как у всех.

– Аос!!!

Олаф распахнул широко глаза, и глянула на него красавица из раскрасавиц: глаза голубые, на носу – конопушки, зубы белые и все на месте, в рыжей косе – розовый бант, в руке – скалка.

А что еще для счастья влюбленному надо?

Хватая воздух ртом, стоял сын конунга, и молчал, как истукан.

Чувствуя, что парня надо срочно спасать, Иванушка, как более опытный и старший товарищ, быстро подскочил и торопливо зашептал что-то другу на ухо.

– Давай!!! – яростно ткнул царевич отряга в бок и отступил на шаг – вроде, он тут и ни при чем.

– А-а-а… Э-э-э… – для разминки промычал королевич.

– Давай, давай!!! – дружно скандировали уже все зрители.

– А-а-а…

– Давай, давай, давай!!!..

– А-а-а-а… что ты делаешь… сегодня утром?.. – выдавил, наконец, горящий всеми красками смущения и любви Олаф. – Д-давай… п-погуляем… к-куда-нибудь…

– А ты песни про любовь какие-нибудь знаешь? – строго поинтересовалась богиня.

– Н-нет…

– А стихи?

– Н-нет…

– А сам сочинять пробовал?

– Н-нет… – чувствуя, что короткая его жизнь закончивается, не успев толком начаться, признался убито отряг.

– Тогда я согласна… – прошептала ему на ухо Аос.

Пока влюбленная парочка совершала первые шаги в отношениях по единственному месту, где помешать им не могли ни великаны, ни драконы, ни варги, ни цверги, ни, самое главное и важное, другие любопытные боги и смертные – в личном неприступном, как сто крепостей, огороде Мьёлнира – другие отсыпались и отмывались.

Обнаружив, что за всё время их пребывания в Хеймдалле на Белом Свете прошло лишь пять дней, строгий командир экспедиционного корпуса, маг-хранитель, разрешил своей команде отдыхать до следующего утра.

Утром проводить посвежевших людей и отчищенного и сверкающего удивительным многоцветьем красок до рези в глазах Масдая пришли Мьёлнир, его родители, Фрей и Фрея.

Пока мужчины и Фригг прощались, Фрея с загадочным видом подцепила Серафиму под локоток и отвела в сторонку.

– Спасибо тебе, девочка, за всё, что ты сделала для моего племяша, – обняла от души засмущавшуюся царевну богиня плодородия. – Ты ведь помнишь, что я повелеваю всем, что растет и тянется к солнцу на земле Отрягии. От малой травинки до корабельной сосны. От землянички до картошки. От ландыша до репья… Поэтому – выбирай. Проси, чего угодно. Я исполню любое твое желание.

– Желание?..

Сенька ошалело замигала.

Желание?..

Ну, вот какое ей может быть дело до отряжской картошки или репейника?

Но, с другой стороны, отказываться нехорошо, раз уж человеку… то бишь, богине, так хочется приятное сделать…

Что бы такое загадать?

Чтоб трава была синяя в розовую клеточку?

Или чтобы у них на березах арбузы росли?

Или чтобы на елках шишки шоколадные появлялись к Новому Году?

Или зимой на дубах – хурма?

А что, очень практично. И купцам в такую даль возить ее не придется, и как раз проморозится хорошенько, срывай – и ешь…

Или…

Стоп!

Всё.

Знаю, чего пожелать.

– А вот послушайте, тетушка Фрея… – зашептала на ухо внимательно сосредоточившейся богине царевна.

Подгоняемый прохладным морским ветерком, Масдай стремительно несся на юго-запад, туда, где находилась ближайшая земля, и где после недели пути должны были они забрать из далекого Гвента короля Конначту.

Они не боялись, что по дороге их захватит буря, намочит дождь, или штормовой ветер собьет с курса: Скавва лично пообещала позаботиться об этом.

Внизу весело плескались бирюзовые волны, прыгала радующаяся замечательному майскому дню [80]80
  Или просто спасалась от голодной трески.


[Закрыть]мелкая рыбешка, и на всех парусах, полосатых, как матрас, несся куда-то по своим делам груженый бородатыми воинами каррак.

– …Мьёлнир обещал присмотреть за страной, пока меня не будет. Поэтому я уверен, что всё будет хорошо, – передавал содержание последнего разговора с новым Верховным богом юный конунг.

– Нам очень жаль, что старый Гуннар не дожил до твоего возвращения, – сочувственно положил на плечо правителя Отрягии ручку Адалет. – Всего два дня…

Лицо Олафа помрачнело, но ненадолго.

– Его похоронили, как следует по обычаю. Горящий корабль унес его в пучину Ледяного моря с оружием и доспехами. А Мьёлнир сказал, что предложит ему на выбор Старкад или новое место у Фрея, куда будут приходить богатые и знатные люди страны, те, кто не воины. Но, откровенно говоря, я думаю, что старик выберет Старкад.

– А твой дядя в ссылку когда отбывает?

– Сегодня днем. Громовержец сказал, что он и за этим приглядит. Дикому капищу в Затерянном лесу давно был нужен жрец, так рвущийся провести остаток своих дней в уединении.

– А он действительно этого так хотел? – недоверчиво уточнил Иван.

– Когда мы с Мьёлниром описали ему другие варианты, его пришлось ловить, чтобы не убежал туда среди ночи и босиком, – ухмыльнулся конунг.

– А в остальном всё прошло гладко? Мне показалось, что не все ярлы и воины были довольны новым порядком, – спросил Адалет.

– Почти все. Ну, кроме мухоморщиков, – неохотно признал рыжий юноша. – Но с ними мы разберемся. Не волнуйся. Пусть они волнуются.

– А… Аос?.. – нерешительно поинтересовалась Серафима. – Вы с ней… э-э-э… попрощались?

– Нет, конечно! – заулыбался до ушей отряг. – Зачем прощаться? Я сказал ей «до свидания», а она ответила, что будет меня ждать!

– Ну, раз всё так удачно завершилось, можно лететь вперед и ни о чем пока не думать! – довольно улыбнулся маг-хранитель, и его маленькая пухлая ручка как бы сама собой потянулась в полотняный мешочек с умопомрачительно румяными и еще более вкусными пирожками.

Каррак с полосатыми, как матрас, парусами, несся по аквамариновым волнам на поиски добычи, и удача не заставила себя ждать: на горизонте, материализовавшись вдруг из утренней дымки, показался тяжелый и медлительный торговый корабль, неспешно двигающийся им навстречу.

– Лесогорцы!!! – восторженно взревел впередсмотрящий. – Готовность – двадцать минут!!!

– Хильдебранд! Настой готов? – гаркнул капитан куда-то под мачту, и из-под полотняного навеса выскочил жилистый отряг с бессонными кругами под глазами.

В руках у него глухо булькала налитая под самое горлышко пузатая керамическая фляга, оплетенная кожаными ремешками.

– Свежье, Кнут! Только что дозрела!

Мухоморщики довольно заухмылялись.

– Кружки доставай! – скомандовал капитан Кнут. – Ну, за добычу!..

Каррак догнал торговца быстрее, чем все ожидали.

Когти морских кошек накрепко пришвартовали пирата к лесогорскому кораблю, и через борт на абордаж посыпались на палубу радостно вопящие что-то неразборчивое бородатые люди с мешками в руках.

– Братушки!..

– Расслабьтесь!..

– Ощутите в себе Йо!..

– Берите, берите всё!..

– Йо завещал делиться с братьями всем!..

– Посмотрите, как чудесен Белый Свет!..

– Не волнуйтесь!..

– Улыбайтесь!..

– Будьте счастливы!..

– Забирая мои деньги, братушка!..

– И мои!..

– И мои!..

– Великий Йо учит, что деньги – зло!..

– Веселитесь, братушки!..

– Радуйтесь!..

– Дай мне тебя обнять, борода!..

– Как я счастлив!..

– Ты и я – братушки навеки!..

– Мир – это радость!..

– Все люди – братья!..

– Так завещал Йо!..

– Йо мойо… – только и смогли выговорить огорошенные купцы и моряки, когда, оставив оружие, доспехи, деньги, кошки, канаты, трофеи с прошлых набегов и даже запасы продуктов и парусов, радостно распевающие имя своего нового бога мухоморщики отчалили от борта «Зоркой Чайки».

На третий день шестая попытка ограбить хоть рыбацкую лодку закончилась тем, что на всем карраке осталось всего два весла, а на пиратах – только рогатые шлемы да набедренные повязки.

Придя в себя, грозные и безжалостные когда-то мухоморщики, не глядя друг другу в глаза, обняли себя за голые плечи трясущимися руками, расстелили на дне пустого, как ореховая скорлупа, каррака карту Белого Света и дружно склонились над ней.

– Так где тут, говорят, должна быть Нень Чупецкая?..