Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 83 (всего у книги 107 страниц)

Где-то слева от Фикуса три рудокопа восхищенно заглядывали в лицо конунгу и норовили одновременно подлить ему из кувшинов в кружку: один – вина, второй – пива, третий – настойки.

Олаф, красный не то от смущения, не то от выпитого, кружку неколебимо прикрывал ладонью и сконфуженно бормотал:

– Мне… это… вообще-то… боги п-пить… з-запрещают… б-больше пяти литров… з-за раз…

– Так это ить не зараза!

– Это з-зеленая н-настойка… на с-степных… д-дровах… т-травах!..

– И красненькое в-винцо… н-на винограде!.. Красненьком!..

– И ж-желтый эль!.. На эльфах?.. В-вамаяссьских?..

– Н-не, – мотал исступленно рыжей шевелюрой отряг. – Б-боги сказали н-нельзя… значит нельзя…

– Ув-важаем… – одобрительно гудели в бороды собутыльники и снова приставали – на этот раз с вопросами:

– А что, вашвеличество… ты… это… голема стального… натурально не забоялся?

– А чего его бояться… – пожимал покатыми плечами конунг. – Разозлился – да… А бояться… Не подумал чего-то.

– Во, мужик… этот отряг!.. – восторженно лупили по прикрытой волчьей безрукавкой спине соседи.

– Нам бы таких! В ш-шахту! – пылко закивал напротив рудокоп в красной рубахе.

– Да на что он…. в ш-шахте-то? – хохотнул лысый. – Там големов нету!

– Черному призраку… по башке надавать… топором! В-вот на что!..

– Да п-привиделось вам с Чинаром всё! – фыркнул сосед отряга справа.

– А вот и не п-привиделось! – покраснел под цвет рубахи мужик. – Два раза мы его видали… и два раза п-после этого… крепь падала!

– Криво поставили… вот и п-падала…

– Сам ты – кривой!..

– Это я кривой?!..

– Стойте, вы чего, атланы? За дружбу надо выпить! – торопливо применил второй известный способ улаживания конфликтов конунг [126]126
  Первый был применен без особого успеха парой часов раньше.


[Закрыть], и предложение его было поддержано быстро и горячо.

После испытания дармовщинкой единственным человеком, пьяным всего лишь в половину от остального контингента трактира, оставалась только царевна Лесогорская и Лукоморская.

И поэтому именно она начала собирать друзей для продолжения теперь уж если не поисков – какие тут поиски, самих себя бы по дороге не потерять! – то хотя бы для своевременного возвращения к Олеандру.

Что подумает, скажет и – самое болезненное – что нескажет Иванушка по поводу столь длительного отсутствия по столь уважительному поводу в столь веселое время, ей думать даже не хотелось. Поэтому она, опираясь на руки, поднялась из-за стола и потрясла за воротник Кириана:

– Эй, с-сикамбр… мы ух-ходим…

– С вызволения вашего пеличества… пашего величества… меня зовут не Сикамбр… Я С-самшит… трактирщик… п-помните?

– Конечно п-помню, – уверенно соврала царевна. – С-самшит… собирай наших… нам надо… идти.

– Куда вы пойдете… на ночь глядя?..

– Д-домой, – решительно мотнула головой Сенька.

– У вас нет тут дома! – торжествующе потряс указательным пальцем перед ее носом Самшит. – Вы – иногородние!

– Т-тогда – не домой!

– Оставайтесь, ребята! В-величества! В-ваши! И не ваши! И в-вообще все! У м-меня – комнаты им…меются!

– Не, меня муж ждет… кабуча…

– Муж-кабуча – эт…то… к-кабуча!.. – сочувственно покачал головой Самшит, за время пребывания гостей успевший понять, что «кабуча» – это ничего хорошего.

– Н-не-е-е-е!!! – повторила маневр трактирщика царевна. – Муж мой – не кабуча! Он – пуська! И лапка! И вообще… дай тебе… Бог… такого мужа… как у меня… в-вот…

– А где тогда кабуча? – справедливо не понял атлан.

– В-везде – кабуча… – вздохнула Серафима. – Полная… Вот такая…

И она развела руки, насколько хватало, шлепнув в процессе Олафа по затылку, а какого-то бородатого шахтера, увлеченно беседующего с Кирианом – по уху.

Никто из них ничего не заметил.

– Эт…то… должна быть… очень большая… к-кабуча… – озабоченно сложил губы подковкой Самшит.

– Эт…то… оч-чень… очумительная… к-кабуча… – вздохнула царевна.

– П-помочь я могу? – отважно выкатил грудь и живот колесом атлан.

– Не-а, – мотнула растрепанной прической Сенька. – Тут… не знаю даже, кто помочь м-может…

– А чего?..

– А-а… Человека мы… ищем…

– Ха!!!.. – голова трактирщика откинулась в приступе беззвучного и – с точки зрения царевны – ничем не обоснованного смеха.

– Чего – ха? – подозрительно насупилась она.

– Ха, иноземцы… г-говорю! – не переставая улыбаться и подхихикивать, подбоченился Самшит, гордо выпячивая округлый животик, обтянутый синим фартуком. – Вы всегда… делаете… из п-проблемы… это… слона!.. Если вам нужно в Атланик-сити найти ч-человека… всего-то надо з-знать… у кого с-спросить…

– А ты з-знаешь? – моментально прищурилась, словно охотник на дичь, Серафима.

– Я – знаю! – трактирщик самодовольно хмыкнул, словно это была его величайшая заслуга из заслуг.

– И у к-кого?

– С-спросите… у меня!

Сенька набрала полную грудь воздуха, прикинула, стоит ли открываться незнакомому человеку, решила, что хуже уже будет вряд ли, по крайней мере, ее богатая, да еще и простимулированная фантазия вариантов не предлагала…

И выдохнула:

– Т-ты про матушку Грушу… с-слышал?..

– С-слышал, – не задумываясь, подтвердит атлан. – А вам ее… з-зачем?

– Н-надо, – сурово нахмурилась царевна.

– В двух к-кварталах отсюда… ж-живет. П-проводить?

– Н-не, – покачала головой Серафима. – Н-не живет она там… больше…

– У с-соседей с-спрашивали?

– Не з-знают.

Трактирщик задумался, пожевывая губами и морща лоб так и эдак, словно вычислял формулу секрета бытия и, наконец, промолвил:

– В-вы… про Д-демона когда-нибудь… с-слышали?

– Горного?

Самшит снова расхохотался, точно услышал самую остроумную шутку тысячелетия.

– Нет, хуже, – отсмеявшись, проговорил он, утирая глаза.

– А он з-знает?

– Если он не з-знает… н-не знает… никто!..

– И где найти его? – вперилась ему в лицо хищным взглядом моментально протрезвевшая Сенька.

– С-собирайтесь, пошли… – загадочно подмигнул атлан. – Есть у меня как раз… один знакомый… человечек… который з-задолжал мне… ус-слугу…

* * *

Не без труда герои дня были вырваны из дружеских объятий Седьмой Красногорской, собраны в крепко держащуюся друг за друга кучу и выдворены на улицу. Прохладный вечерний воздух омыл разгоряченные головы и лица. Глаза, привыкшие к неровному масляному освещению, удивленно заморгали, оглядывая опустившуюся на город тьму, испещренную желтоватыми прямоугольниками окон, сентиментально воззрились на бездонное небо, полное золотых точечек-звезд, вдохнули полными грудями июньскую ночь…

– Открылась з-звездна… бёзд п-полна… – попробовал процитировать под аккомпанемент нечто подходящее по духу к волшебному моменту менестрель, прислушался к сказанному, странным эхом повисшему средь примолкшей компании, и озадаченно поджал губы.

Вроде, у классика было как-то иначе?..

Но как?..

Хихиканье аудитории быстро привыкшему купаться в обожании барду определиться с ответом тоже не помогало.

– Вы… это… ваши величества… не обижайтесь на нас… а?.. – извиняющимся тоном заговорил Самшит.

Враз лишенного родимого стула и стола, его качало и бросало из стороны в сторону, как корвет в бурю, но он терпел и сражался с непогодой, так и не решаясь ухватиться за спутников. Наконец, Олаф сжалился над бедолагой, ухватил за плечо и пришвартовал к своему боку как к тихой гавани.

– Да мы и н-не обижаемся … – добродушно пробасил он.

– Ч-чего… на дураков об-бижаться?.. – пробурчал под нос менестрель.

Ресторатор, не услышав вторую ремарку, с облегчением выдохнул и продолжил:

– Этого Явора свои… это… тоже… не слишком ув-важают… И если бы это… еще бы он чего себе позволил… они бы сами ему… это… указали… значит… Но вы… иностранцы… понимаете, да?.. А от пришлых никакой атлан… т-терпеть не будет… хоть он на него накатит… хоть на д-других… хоть на с-страну…

– Так по сп-праведливости же!.. – несколько уязвленно отозвался отряг.

– А не играет… значения… – помотал лысеющей головой Самшит. – Мы… атланы… такие…

– Чудики? – мягко предположила Сенька.

– П-патриоты, во!.. – с гордостью вспомнил нужное слово трактирщик. – Мы за Атланду… или город… или своих… всем башки пооткручиваем… Вот… Извините… вашвеличес-ство… Такой уж у нас… этот…

– Б-бзик? – подсказал бард.

– Н-национальный… х-характер!..

– Целая нация больных на голову… такого я еще… н-не видел… – пробормотал на всю улицу миннезингер, поправляя подмышкой так и норовящую вывалиться лютню.

– А к-куда это… мы й…идем… с-спрашивается… в-ваше высоч-чество?.. – снова вынырнул из царства хмельных видений в окружающую действительность Фикус.

– С-самшит… куда, говоришь… мы идем? – переадресовала вопрос трактирщику царевна.

– К одному… ч-человечку… – уклончиво отозвался труженик атланского общепита.

Показалось Сеньке или нет, но теперь голос их проводника содержал гораздо меньше энтузиазма и уверенности, чем раньше.

– К-к-к-к-какому? – выговорил, наконец, трудное слово Олаф.

– Э-э-э… к одному, – исчерпывающе уточнил атлан.

– А з-зачем? – строго сдвинул брови придворный лекарь.

Отбивая подкованными каблуками ритм, мимо прошел, покосясь, но не задавая вопросов, патруль ночной стражи. Воркуя что-то неразборчиво, но беспрестанно, пошла на обгон влюбленная парочка – он с губной гармошкой, она с пестрым кульком сладостей. Шаркая, проплелся вдоль стенки навстречу сутулый дедок с ведром и удочкой.

Трактирщик молчал.

– Эй, Самшит… – потрясла его за плечо Серафима. – Ты не спишь?

– Я?.. Н-нет, конечно!.. Что я, л-лошадь, на ходу с-спать… ваше величество?..

В голосе Самшита просквозило сожаление.

Лошадям, даже не спящим на ходу, не задают провокационных вопросов и не требуют от них исполнения неосмотрительно данных обещаний.

– Так куда мы идем? – более сурово повторила Серафима. – Кто этот твой… Демон?

– Тс-с-с…

Атлан нервно огляделся по сторонам, проводил мутным, но встревоженным взглядом удаляющуюся неспешно стражу, прохожих, и даже в открытые окна попытался заглянуть – во все и сразу…

Убедившись, что за ними никто не подсматривает, не подслушивает, и вообще всем глубоко всё равно на их существование, как выразилась бы Сенька в приличном обществе, Самшит втянул голову в плечи и засунул руки в карманы, точно ему стало внезапно холодно.

– Мы… это… к т-торговцу одному… идем… – еле слышно, так, что расслышала одна Сенька, выдавил он из уголка рта.

– Нам ничего не надо… п-покупать, – сердито тряхнула она головой.

– Это… – трактирщик снова неуютно поежился. – Д-другой торговец… Н-не такой… Он это… особенный… Он… должен з-знать… как н-найти Демона…

– Слушай, ты можешь внятно объяснить, откуда этому Демону, кем бы он у вас ни был, известно, куда подевалась Груша?! – не выдержала Серафима.

– Он что, г-гадалка… или п-предсказатель?.. – сердито повернулся к ним Кириан, едва не выронив лютню на мостовую.

– Тс-с-с-с!!! – споткнулся и испуганной кошкой прошипел Самшит, разве что не юркнув в подвальное окошко. – Я с-скажу… только не надо вот так… орать… на в-весь город…

– Ну… и ч-чего? – нетерпеливо сдвинул брови отряг.

– М-муж дочери Груши… покойной В-вишни… п-последний муж, я имею в виду… который сейчас на каторге в к-королевских рудниках… б-был… к-контра…басистом… контра…баптистом… контра…батистом…

– Контрабандистом, – сочувственно подсказала Серафима, и атлан с благодарностью кивнул, не забыв опасливо оглянуться.

– Ага… А они с-своих… не бросают… – договорил он, и поспешно добавил, отводя от себя всяческие подозрения: – Как г-говорят. С-слухи.

– Ну, к-контрабасисты ли… к-контрабандисты… – пробубнил занудно менестрель, пристраивая подмышкой инструмент поудобнее, – какая к с-сиххё лысому разница… лишь бы с-сказали… где у вас тут Г-груши… водятся… и д-дело… с концом…

* * *

Куда неожиданно подевалось рвение и самоуверенность Самшита, стало понятно через полчаса.

По мере их продвижения по Атланик-сити кварталы одноэтажных коттеджей небогатых, но респектабельных горожан сменились неопрятными двух и трехэтажками, пустые улицы как по волшебству заполнились подвыпившими гуляками в самых странных одеждах, а шумный «Скелет» по сравнению с попадавшимися теперь заведениями представал в памяти путников тихим и немного скучным уголком на краю цивилизации.

Налетевший с севера ветерок принес резкий запах разлагающихся водорослей и городских отбросов, не доеденных рыбами, с экзотическими полутонами смолы, пеньки и дальних странствий.

– Порт… – в порядке пояснения тихо бросил через плечо почти протрезвевший Самшит.

– Тут всегда до утра куролесят… – неодобрительно – то ли в адрес куролесящих до утра, то ли в самшитов, что привел их сюда, то ли в свой – что ввязался во всю эту авантюру – пробормотал королевский знахарь.

Несколько веселеньких компаний попытались было задирать странную молчаливую группку, но один вид олафовой коллекции топоров и его разбойничьей физиономии каждый раз заставлял искателей приключений подумать еще раз, пока было, чем.

Ошибок при повторном выборе ответа не было ни у кого.

– Я надеюсь, мы когда-нибудь куда-нибудь сегодня придем?.. – с тоской провожая взглядом очередную таверну, вздохнул Кириан…

И вдруг они пришли.

Свернув за угол трехэтажного строения с подозрительной вывеской и еще более сомнительной репутацией, маленький и уже почти трезвый отряд прошествовал еще с пару десятков метров по кривому немощеному переулку и оказался у ворот приземистого каменного здания без окон и дверей.

– Тюрьма? – мрачно предположил поэт. – Узилище заблудших?

– Склад? – оказалась более практичной и прозорливой Серафима.

– Угу… – выдохнул трактирщик, снова втянул полную грудь пропахшего гниющей рыбой воздуха, медленно поднял руку и коротко стукнул три раза в медные ворота.

Потом прислушался, склонив набок голову, выждал несколько секунд, и повторил серию, завершив ее на этот раз одним сильным ударом.

По каменной утробе здания и переулку прошел басовитый гул, и Самшит отдернул пальцы от медного листа, словно тот неожиданно раскалился, и в панике закрутил головой.

– Да нету никого… – глянул по сторонам отряг.

– И внутри тож-же… – разочарованно промычал бард.

И тут створка беззвучно приоткрылась.

Тусклая узкая полоса резанула по привыкшим к темноте глазам, и люди вскинули руки, сощурились и отвернулись, защищаясь.

– А-а, это ты… – снисходительно протянул изнутри хрипловатый голос, но тут же зазвенел сталью: – А это кто?

– Это… друзья, Граб, друзья!.. – спешно заговорил Самшит. – Иностранцы, большие шишки…

– Ну, так пусть идут во дворец, раз шишки, – враждебно предложил страж амбара. – И ты с ними. Чего вам здесь-то нужно?

Створка начала закрываться.

– Граб, погоди, ты меня не понял! – заполошно ухватился за ручку трактирщик. – Им не тебя, им Демона надо!..

Створка ожесточенно дернулась, стремясь захлопнуться…

Но не двинулась с места.

Чтобы вырвать ее край из пальцев Олафа понадобилось бы как минимум десяток таких, как Граб.

Самшит воспользовался паузой изумления и затараторил, нервно и заискивающе, указывая то в темноту на своих невидимых из освещенного склада компаньонов, то в ту сторону, где, по его мнению, находился «Скелет в шкафу».

– Им очень надо, Граб, пожалуйста, я обещал, они не королевские нюхачи, точно, правда, я ручаюсь, хоть чем, хоть «Скелетом», они человека ищут, матушку Грушу, ее дочь, Вишня, которая утонула, была замужем за…

– Граб, что там за народные волнения? – донесся недовольный голос из глубины склада.

– Да один трактирщик приперся, притащил каких-то чужаков…

– Каких чужаков?

– Иноземцев каких-то…

– Так гони их к горным демонам!

– Да они не хотят… горного… – снова и безуспешно рванул на себя створку сторож и растерянно оглянулся на приближающегося человека.

– Вот как!.. – усмехнулся тот, словно понял.

Свет в проеме стал ярче – лампа второго атлана была уже совсем близко. Еще несколько секунд – и в полумраке склада за спиной враждебно играющего желваками Граба тускло блеснуло несколько клинков.

Олаф, не выпуская створки, схватился за топор, Сенька – за меч, Кириан – за лютню: лишиться без боя последнего шанса отыскать Наследницу из-за каких-то твердолобых аборигенов они не собирались. Если после битвы за ворота в состоянии отвечать на вопросы останется хотя бы один – большего им и не надо…

– И что героям Арены нужно в первом часу ночи на безвестном складе бедного купца?

Подсвеченная масляной лампой, загораживая собой и растерянного Граба, и невидимых бойцов, в проеме возникла высокая коренастая фигура. Прямые черные волосы до плеч, жесткая линия губ, ироничный прищур…

И пустой левый рукав.

– Кабуча…

– Так вот куда на ночь убирают големов…

– А ваше величество решило-таки воспользоваться моим приглашением?

– Вяз!!!..

* * *

Услышав, зачем иностранным гостям понадобился Демон, Вяз только качнул головой.

– Видно, сегодня такой день, и вслед за самостоятельными големами и просыпающимися Гаурдаками нас ждет торжественное появление подземного стрекалы, возвращающего украденных непослушных детей… – кривя тонкие губы в язвительной усмешке, проговорил однорукий.

– Ехидствуй, дитя контрабандного материализма, – пасмурно предрек Кириан. – А я бы на твоем месте не стал зарекаться.

– А я бы на своем месте не стал бы с вами разговаривать, а счел бы, что вы все, до единого величества и высочества, сошли с ума, – неожиданно серьезно отозвался Вяз, – если бы не это.

И, словно фокусник на вечеринке, ловким движением руки он вытянул из-за пазухи зеленую трубку.

– Что это? – недоуменно уставились на нее товарищи.

– Это? – переспросил атлан. – Это то, что ее лукоморское высочество изволило так настойчиво и так бесплодно искать среди обломков на арене.

– Схем?! – вспыхнули очи Сеньки.

– Да, – кивнул арбитр.

– Где ты его нашел? В песке?

– На этот раз, о проницательная из проницательнейших принцесс, вы ошиблись, – атлан отвесил Серафиме галантный полупоклон.

Не делая больше предположений, заранее обреченных на провал, царевна выжидательно воззрилась на собеседника.

– Я нашел его… вернее, оба… пару часов назад в одном из подсобных помещений, где хранятся грабли, метлы, ведра и прочий инструмент уборщиков и рабочих арены.

– Их… выбросили с мусором?.. – непонимающе сморгнул отряг.

– Вряд ли. Они валялись в углу – но не среди сора.

– Это ты удачно туда заглянул… – медленно протянул бард.

– Да, – не стал отрицать атлан. – И знаете, почему? Потому что двое рабочих арены, нанятых только сегодня до обеда, напились во время представления, проспали до вечера, а потом пропали, не запросив расчета. И естественно, как каждый деловой человек, я подумал, а не прихватили ли они с собой чего в качестве компенсации…

– Значит, всё-таки маги-аниматоры… – не слушая живописания трудностей найма старательного персонала, тихо проговорил Кириан. – Без схемов голем – кукла, а управлять куклами – их специальность… Значит, его инвалидное величество приложило тут свою когтистую лапу…

Но Вяз менестреля слышал.

– Аниматоры могли бы управлять лишенным мозгов истуканом, это правда, – кивнул он. – Но дело в том, что вытащить схем под силу только магу, прошедшему специальное обучение в узамбарском училище. Поверьте мне, я знаю.

– А ваши?..

– Ученики основателя музея, все до единого, – договорил атлан. – Настоящие ученые маги в таком количестве казне не по карману. А эти… не думаю, что кроме управления болванчиками они умеют что-то еще.

Единственно возможное решение немудрящей задачки появилось одновременно в головах у всех представителей антигаурдаковской коалиции.

– Ренегаты!..

– Кто это? – настороженно сверкнули глаза атлана.

– Если ты проводишь нас к Демону… – как купец на базаре, хитро прищурилась царевна.

Дальнейший разговор происходил уже по пути к убежищу сей легендарной фигуры [127]127
  Отважный трактирщик покинул компанию сразу после того, как Вяз согласился отвести его гостей к Демону, и на лице его при этом было написано такое буйное облегчение и восторг, что если бы утром он продал «Скелет» и до конца своих дней занимался исключительно разведением аквариумных рыбок, Сенька не удивилась бы.


[Закрыть].

Спустя полчаса маленький отряд оставил позади веселые портовые кварталы и оказался на улицах, погруженных в сонную тьму и тишину. У одного из ничем не приметных трехэтажных домов арбитр Арены свернул направо.

– Нам сюда, – коротко кивнул он, и товарищи, не останавливаясь, поднялись на невысокое крыльцо со стертыми ступенями и вслед за проводником нырнули в темное парадное.

Несколько метров в кромешной тьме по гулкому коридору [128]128
  Ставшим еще более гулким после того, как Кириан лютней сорвал со стены медный таз, Фикус перевернул корыто с водой, а Олаф налетел на дворец из чугунных кубиков.


[Закрыть] – и Вяз остановился перед невидимой никому, кроме Сеньки, дверью.

– …Двенадцать, – облегченно закончил он отсчет шагов и протянул руку поперек коридора подобно шлагбауму. – Стойте, пришли.

Гости моментально остановились и замерли, справедливо опасаясь новых ловушек и препятствий, оставленных на пути припозднившихся гуляк атланскими домохозяйками и их отпрысками.

Вяз выудил из кармана ключ, нащупал им замочную скважину, повернул…

Механизм замка мягко щелкнул и дверь беззвучно растворилась – невидимый ход в такой же непроницаемый мрак.

Вяз протянул руку и так же на ощупь взял с полки у двери толстый оплывший огарок.

Серафима при виде четырех ведер, бака, лохани и стиральной доски, примостившихся у порога в ожидании жертв, торопливо ухватила с той же полочки кресало, проворно ударила несколько раз – и фитилек, поймав искру, воспламенился.

– Ваше высочество в темноте видит как кошка! – первый раз в голосе атлана прозвучало искреннее изумление.

Сенька уклончиво пробормотала нечто про упорно развиваемые паранормальные способности организма и махнула спутникам заходить.

– Он… Демон… здесь? – настороженно вперился в темноту знахарь, не решаясь прикрыть за собой дверь.

– Сейчас здесь никого нет, – уверенно двинулся вглубь перегороженных ширмами просторов атлан.

В самом дальнем конце, в клетушке, похожей больше на чулан, чем на комнату, он поставил свечу на порог, откинул половик, и взорам столпившейся за его спиной компании открылся медный люк с утопленным в круглом пазе кольцом.

Под ним был лаз-колодец, уходящий наклонно вниз. Дно его терялось во мраке, победить который скромному огоньку догорающей свечи было не под силу [129]129
  Хотя, все понимали, что при существующей степени освещенности глубина колодца могла достигать и двадцати сантиметров.


[Закрыть]. Широкие скобы, вбитые в неровную стену, заржавели, но все еще выглядели надежными. Впрочем, если бы даже вид у них был третьесортного металлолома, готового рассыпаться от первого дуновения ветерка посильнее, большого выбора у поискового отряда не было.

Засветив лампу, хозяин вручил ее отрягу, а сам задул свечку и первым пошел навстречу темноте и неизвестности.

И прошел ровно семь метров.

– Кстати, кто-нибудь закрыл входную дверь? – резко остановился почти у самого дна атлан, и едва не был раздавлен не успевшим затормозить Олафом.

Эффект домино моментально распространился до самого верха и завершился наступлением Сеньки на пальцы Кириана с соответствующим аккомпанементом.

– Кабуча… – задумчиво проговорила царевна, совершенно явственно теперь вспоминая едва прикрытую робким лекарем дверь – единственный путь к отступлению на случай сам не знал чего.

– Это было «извини великодушно» или «нижайше прошу меня простить»? – вопросил язвительно менестрель, неистово потрясая оттоптанной кистью перед своим носом.

– Надо быть такой вороной?.. – продолжила Серафима, не слыша тирады барда.

– Это был риторический вопрос или экзистенциальный? – сардонически полюбопытствовал певец.

– Придется кому-то вернуться, – донесся снизу невозмутимый голос Вяза.

– Спускайтесь, подождите меня внизу, я сейчас! – проговорила Сенька и, ругая себя, на чем свет стоит, за то, что не проверила такую элементарную вещь за растяпой медиком, поспешила наверх.

Через пару метров нога Олафа вместо очередной скобки уперлась в ровный камень, и конунг с облегчением прыгнул вниз и поднял руку с фонарем, освещая путь неуклюжим гуманитариям, привыкшим спускаться по ступеням, а не по расшатанным гнутым прутьям.

Верх колодца и карабкающаяся назад царевна терялись в глубокой тьме.

– А хорошо вы тут зарылись… – вспоминая длительность спуска, конунг глянул на атлана и уважительно качнул спутанной шевелюрой.

– Метров через десять по коридору над нами будет здание Гильдии купцов Атланды. Подвалы у них глубокие, поэтому тот, кто хочет ходить мимо и оставаться незамеченным, должен закапываться еще глубже, – любезно, словно втолковывая, как пройти с одной улицы на другую, пояснил их проводник.

– Три этажа в ней?

– Пять. Не считая башенок.

– Целая гильдия над одной головой… – дивясь новой мысли, нервно хмыкнул Олаф, чуть заметно ссутулился и кривовато глянул на неровные серые своды, словно все пять этажей и архитектурные излишества нависли в паре сантиметров над его рыжей макушкой.

– Да, – кивнул Вяз, специально или ненароком истолковав эмоции спутника по-своему. – Под землей поначалу бывает весьма интересно, чтов любую минуту может на тебя провалиться, но потом привыкаешь и перестаешь обращать внимание на городскую планировку.

Фикус, которому до дна оставалось метра два с небольшим, внезапно ойкнул: неловко поставленная нога подвернулась, носок сапога проскользнул между скобой и камнем и застрял. Олаф и Вяз задрали головы, советы и комментарии на языках…

И вдруг мрак за их спинами ожил, словно разбуженный вскриком. Нечто холодное и бестелесное, как призрак ледника, нахлынуло сзади, коснулось кожи, мгновенно поднимая дыбом даже самые маленькие волоски, застило глаза…

– Что это?!.. – забыв про вывернутую ногу, знахарь судорожно вцепился в скобу, точно в неведомое оружие или талисман.

– Что это где?.. – замер на полушаге Кириан.

Фонарь в руке конунга, не успев даже мигнуть, погас.

– …И где свет?! Куда они девались, эгоисты?! Вместе с фонарем, самое главное! Фикус, где они?!..

Но доктор, застрявший почти над головой отряга, почувствовал то же, то и он, и застыл, скованный ужасом, не в силах ни крикнуть, ни пошевелиться.

Внизу застигнутые врасплох люди ощутили, как темнота, обретшая невзначай если не тело, то дух, вкрадчиво обволакивает их со всех сторон, обнимает, охватывает, забивается в уши, нос, рот, под одежду, оглушая, отсекая от мира, лишая воли, надежды и воздуха…

Тишину разорвал звон падающего на камни фонаря и бьющегося стекла.

Маленькая лужица масла вспыхнула от угодившего в нее фитилька, тьма отпрянула, точно открытое пламя обожгло ее…

И люди получили возможность вдохнуть.

– Мьёлнир, Мьёлнир, Мьёлнир!!!.. – исступленный рев Олафа ударил по барабанным перепонкам и с грохотом камнепада заметался по шахте колодца и подземелью.

Два топора в мгновение ока оказались в руках отряга, и он, задыхаясь, едва не теряя сознание и видя перед глазами уже не отсветы сгинувшего фонаря, но звезды лучших миров – яростно крутанулся. Лезвия с низким свистом рассекли воздух, встретились с камнем и железом, высекая снопы искр…

Мрак дернулся, словно от боли.

Будто в гуще сражения, кидался отряг из стороны в сторону, круша, громя и дробя вокруг себя всё, что попадалось на отряжский клинок – камень колодца, железо ступеней, плиты тоннеля…

И тьму.

Показалось ли яростно сощуренным глазам или нет, но словно черные клочья замелькали кругом. Почти реальные сгустки мрака разлетались, растворяясь и исчезая в простом – не ожившем – отсутствии света, и с каждым остервенелым взмахом топора, с каждым бешеным выкриком дышать становилось все проще, а страх и слепая паника пропадали, как обрывки дурного сна.

И, будто путеводный огонь, дрожа и танцуя, играло над быстро выгорающим маслом веселое оранжевое пламя, освещая неровный пол подземелья, колодец, оцепеневших на скобах, словно испуганные обезьяны на ветках, Фикуса и Кириана…

И распластавшегося на полу Вяза [130]130
  Самое умное, что может сделать любой, рядом с впавшим в неистовство человеком с двумя большими топорами.


[Закрыть].

Издав последний торжествующий вопль, конунг замер в боевой стойке, тяжело хватая воздух оскаленным ртом, топоры наготове, налитые кровью и хмелем схватки глаза рыскают вокруг в поисках врага…

Никого.

Две нелепые фигуры, прижавшиеся к стене, словно пытаясь пройти сквозь нее, одна – на полу, нерешительно выглядывающая из-под руки, прикрывающей голову…

– Олаф… кабуча отряжская… какая муха тебя укусила?.. – пошевелился, наконец, над лекарем менестрель, только сейчас вспомнивший, что можно дышать полной грудью.

Контрабандист убедился, что топоры уже не носятся по всему доступному пространству, и быстро поднялся, длинный кинжал в руке, готовый разить, случись неизвестному врагу появиться снова – но кругом царила тишина и спокойствие, точно не было ни ожившей темноты, ни сверхъестественного ужаса, ни удушающих объятий.

– Что это было? – сколь напряженно, столь и бесплодно прощупывая взглядом сгустившуюся вокруг тьму, сквозь рефлекторно стиснутые зубы выдавил он.

И удостоился непередаваемых взоров трех пар глаз.

– Это ты насспрашиваешь? – замогильным голосом уточнил бард.

– Что у вас тут происходит? – донесся сверху встревоженный голос царевны. – На кого-то наткнулись? Засада? Ренегаты? И где фонарь?

– Вон лежит… – чувствуя себя нашкодившим мальчишкой, способным ответить только на один вопрос учителя из пяти, конунг кивнул на бренные останки их единственного светильника в черной луже, отчаянно коптящей последними каплями масла.

– Погодите, сейчас новый принесу… – не задавая дальнейших вопросов, буркнула Сенька и снова полезла наверх.

Через пять минут два новых фонаря благополучно прибыли к месту таинственной битвы, и все убедились, что скоротечная отчаянная схватка протекала с пустотой: ни капли крови, ни клочка одежды, шерсти, перьев или чешуи, ни другого покрытия исчезнувшего – или никогда не существовавшего? – тела обнаружено нигде не было. Похоже, щербины от топора в камне и разрубленные скобы лестницы являлись единственными следами странной баталии.

– Но я же чувствовал, как от него ошметки летели! Чувствовал!.. – ожесточенно повторял отряг, снова и снова обводя фонарем равнодушные окрестности.

– Наверное, улетели слишком далеко, – пожала плечами Сенька. – Что бы это ни было – если оно вообще было – оно или унесло ноги, или сгинуло без остатка.

– Так не бывает… – неохотно признал Олаф.

– Может, это было привидение?.. – боязливо озираясь, пробормотал лекарь.

– Черное? – хмуро буркнул рыжий воин.

– Узамбарца? – предположил Кириан.

– Тогда… наверное… подземный стрекала? – выдвинул новое предположение Фикус, после воскресения Гаурдака готовый поверить во что угодно.

– Чушь… – неохотно выдавил отряг, вернул топор поменьше в ножны и вздохнул: – Пойдем отсюда… Дела стоят.

Ни искать, ни ловить тут было больше нечего и некого, и маленький отряд, взяв наизготовку оружие и фонари, двинулся вперед.

– Первая здравая мысль, родившаяся вне моей головы, за весь день… – менестрель картинно закатил под лоб глаза, закинул лютню за спину, нагнулся поправить выбившуюся из сапога штанину… и замер.

В широкой щели между плитами пола и стены в свете уплывающих фонарей что-то слабо блеснуло.

Заинтересованный миннезингер торопливо подошел поближе, сунул руку и тут же почувствовал, как пальцы его сомкнулись на чем-то маленьком, круглом и гладком.

– Кириан, ты где? – обеспокоенно оглянулась Серафима, и бард спешно вытянул находку и вприпрыжку пустился за товарищами.

– Не надейтесь, черный призрак меня не сожрал, – слегка задыхаясь от быстрого бега, пропыхтел менестрель.