Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 107 страниц)

Безоговорочная поддержка – взмах ладоней – тишина.

– Враг наш опасен, коварен и силен, как мы все в этом имели возможность убедиться на собственных печальных примерах. Даже самый могучий и достойный из нас пал жертвой его козней, – хорошо поставленным скорбным голосом продолжил бог. – И никакая цена, заплаченная за то, чтобы навсегда заставить нас позабыть о его существовании, не высока.

– Да, да, да!!!..

– И поэтому внимательно выслушайте то, что я скажу вам сейчас, ибо от этого, от вашей поддержки и участия, зависит будущее нашего мира.

– Говори!

– Существует два способа справиться с врагом, – начал размеренную, отрепетированную речь Падрэг. – Можно уничтожить его, разгромить, разбить, сокрушить, стереть самую память о нем с лица Белого Света и страниц истории. Этот путь требует немалых жертв, крови, времени и риска. Вы сами знаете, что жертвы у нас были, была и кровь. Риск у нас был ежесекундный. Времени у нас не было.

Разочарованный гул зародился и тут же оборвался по сигналу оратора.

– Но для тех, кто не в силах, или не имеет желания ступить на первую дорогу, есть и вторая, – играя голосом, как фехтовальщик – клинком, проговорил Верховный, и после театральной паузы размером с оркестровую яму, продолжил, доверительно обращаясь к заинтригованным слушателям:

– Можно устранить врага, сделав его своим союзником.

И, не давая ошарашенной аудитории опомниться, Премудрый быстро нанес решающий удар.

– Я – от вашего имени, от имени всех богов Эзира, ибо именно вы наделили меня этим почетным правом – заключил договор с богами Надира, по которому они получают право жить в Хеймдалле как равные нам, строить свои дворцы, устанавливать в Отрягии свои порядки и иметь право голоса, равноценное нашему.

Мертвая тишина, повисшая над застывшими в шоке богами, как по заказу была разорвана оглушающе-заунывным воем исполинского волка.

Вой исходил из коридора.

– Я… я думаю… я считаю… что это… неслыханная… – первой очнулась от всеобщего оцепенения Улар.

Двери распахнулись, и в зал дружной толпой с видом не союзников, но победителей, вошли или втиснулись, оставляя грязные или прожженные отпечатки на начищенном паркете, волк Фенрир, огненный великан Суртр, дракон Фафнир и властительница Нифльхайма Хель.

– …справедливость… – слабо закончила богиня.

– Я рада, милочка, что ты это первая поняла, – улыбнулась Хель с обаянием смеющегося черепа.

– Не волнуйся, старуха, – закашлялся дымом, хохоча, Фафнир. – Остальные до этого допрут скорее, чем ты думаешь.

– Но, Падрэг… – слабо возвысила голос Фрея, – если ты не счел нужным посоветоваться с нами… разве не нужно было сначала… хотя бы… спросить предсказание у Волупты?..

– Ты сомневаешься в моей мудрости? – ласково полюбопытствовал Верховный.

– Да… То есть, нет… Но такова освященная веками традиция…

Падрэг кивнул.

– Хорошо. Если тебя всё еще забавляют ее бредни, чуть позже вы получите возможность сами задать ей свои вопросы. А сейчас, как подсказывают нам законы гостеприимства, я предоставлю слово нашим новым друзьям, чтобы они поделились с нами своими планами на будущее. Открытость и честность – залог долгой дружбы.

– И долгих лет жизни, – обнажил клыки размером с клинок меча Фенрир.

– Буду кратка, – мило, еще милее, чем раньше, улыбнулась Хель. – Существующая до сего дня несправедливость, как точно подметила наша мудрая Улар, когда одним доставались капища и жертвоприношения, а другим – насмешки и проклятия, будет прекращена через несколько минут. Каждый из нас, новичков, получит молельные дома и священные рощи и россыпи камней не хуже и не меньше, чем у каждого из вас. А, поскольку мы были в течение такого долго времени так незаслуженно обделены, то должны получить больше поклонников, и большую власть над ними в их делах… Так, что еще?

– Жертвы, – прошипел, словно смакуя само слово, Фафнир.

– Жертвы? Да. О жертвах. Их, по этой же причине, тоже должно быть больше. Человеческие жертвы будут приветствоваться. Сначала недовольные и несогласные – в любом обществе всегда найдется премного дураков, – богиня остановила многозначительный взгляд на Фреях. – Потом в ход пойдут рабы.

– Но у отрягов нет рабов! – воскликнула Аос.

– Будут, милочка, – успокоила ее Хель. – Будут. Для начала рабов сделаем из этих… как их… землероек… землекопов… землепашцев!.. Зачем платить за то, что можно получить бесплатно? А потом… Рейды и захватнические войны всегда окупаются в этом смысле. Мертвецы и рабы. Что может быть прекрасней… О количестве и качестве жертв не присутствующему здесь Нидхоггу будет сообщено дополнительно.

Фрей подскочил, но скорее отчаянные, чем сильные руки супруги и Каррака в последний момент смогли удержать не оправившегося от раны бога на месте.

– Ну, и такой пустяк, как наши дворцы, – самодовольно ухмыльнувшись, подошла к завершению приветственного спича властительница холодного Хела. – Пока мы выбираем в Хеймдалле подходящие места, пока они строятся, я уверена, добрые боги Эзира проявят свое прославленное гостеприимство и пустят бездомных бродяг, новых друзей, под свои крыши. Мы пробудем недолго. Лет сто-двести… в масштабах вечности это пустяк.

– Если есть вопросы – не таитесь, – галантно пригласил собравшихся Суртр, и оранжево-алые искорки весело забегали по его огненному телу.

Если бы нависшую над залом тишину превратили в металл, в таблице лукоморского белого мага Менделеева она заняла бы самую последнюю клеточку.

– Благодарю вас за доверие, – кротко склонил голову Падрэг. – Поскольку ни вопросов, ни возражений я не услышал, то следующий этап нашей встречи победителей будет более приятный. И, заодно, наша любопытная Фрея сможет получить свое предсказание из первых, так сказать, уст, насколько это возможно.

– Какая от него теперь…

– Волупта, плодово-ягодного! – возвысил голос лучащийся самодовольством бог, и тут же двери распахнулись, и в зал, катя странный стол на маленьких скрипучих колесиках, вошла, семеня, согбенная слепая старушонка в черном.

На столе, по числу присутствующих, красовались чаши с вином – пять золотых и восемь медных.

– Угощайтесь… угощайтесь… Изысканнейшее лесогорское… урожай прошлого года… – скрипя и повизгивая колесиками, стол подкатился сначала к Верховному богу, потом к Хель, к Фафниру, Суртру и Фенриру. – Пейте, новые боги Эзира. Пейте, и знайте, что всё закончится хорошо. За это стоит выпить. За светлое будущее, как рисуется оно нам. За доверие и доверчивых. За планы и свершения. За доброго нашего Падрэга Премудрого и за то, чтобы оставалось разумение его непревзойденным в веках. А если кому потребуется добавки – вы только свистните… ну, или рыкните – такая мелочь, как особенности артикуляции, не должна становиться дискриминирующим признаком среди небожителей – и цверги в коридоре прикатят целый бочонок.

– С бочонка и надо было начинать… – проворчал Фафнир, но чашу свою когтистой лапой ухватил, как бы невзначай задев медные кубки и расплескав из них половину.

– Алкоголь вреден для положения в обществе!.. – расхохотался Суртр и поднял над головой чашу свою.

Тоже золотую.

Вино в соседних медных от близости огненной руки вскипело и превратилось в эрзац-глинтвейн.

– Поставь мою на пол, бабка, – свирепо прорычал Фенрир, когда очередь дошла до него. – Да золотую ставь, дура, золотую!..

Золотые кубки разошлись, как мороженое на пляже, и стол, пронзительно жалуясь несмазанными осями роликов на тяжесть жизни, покатил не пользующуюся спросом медную посуду к сбившимся в плотную, потрясенную, беспомощную кучку богам Эзира.

– Не обессудьте, любезные, – улыбнулась беззубым ртом старуха. – Золота мало, и на всех его не хватает. Но это ведь не может вам помешать выпить с новыми друзьями за победу… За нашу победу.

Когда кубки разошлись, наконец, по рукам, Падрэг выступил на середину зала, поднял свою чашу изящным жестом, и кратко, но емко произнес:

– Сим тостом заключаем мы наш пакт о мире и дружбе между богами Эзира и Надира. И да не будет между нами различий и раздоров. За новый порядок мироустройства! До дна!

– До дна!!!

И, торжествующе ухмыляясь или пряча как постыдную болезнь выражения лиц и глаз, боги поднесли чаши к губам [74]74
  Или губы к чашам – у кого как получилось.


[Закрыть].

Фафнир и Хель, сдвинув с тонким звоном края кубков, зубасто ухмыльнулись друг другу, подмигнули, залпом выпили на брудершафт, и со стоном прикрыли глаза в гурманском экстазе.

– А чтобы не было между нами с этого дня и маленьких, никому больше не нужных тайн, – улыбаясь и лаская свою чашу в ухоженных руках со свежим маникюром, обратился к преданым верноподданным Премудрый, – хочу на ваших глазах совершить маленькое разоблачение. Вы все думали, что знаете эту услужливую, но слишком говорливую старуху, которая между обслуживанием столиков еще и выдает такие запутанные и бесполезные предсказания, что разобраться в них не мог даже сам Рагнарок Наимудрейший. И, в каком-то роде, вы не ошибались. Вы все ее знаете. И поэтому в сей знаменательный день я больше не хочу заставлять нашего общего знакомого изображать того, кем он отродясь не был. Ульг, покажись!

Падрэг отставил свой кубок, театрально хлопнул в ладоши, благодушно лыбясь притихшей, униженной в очередной раз публике, и воздух вокруг сутулой официантки замерцал, заколебался, задрожал…

Старушка оскалила отсутствующие еще минуту назад зубы, распрямилась, жестом тореадора, приглашающего быка к танцу, смахнула с головы черную хламиду…

Боги ахнули.

Фенрир уронил непочатую чашу, недопитый кубок Суртра взмыл в воздух в виде смешавшихся паров бормотухи и золота…

– Но…

– Но это…

– Но это…

– Но это не Ульг!..

– Что?!

Отбросив ужимки суперзвезды провинциального балагана, Верховный развернулся и тупо уставился на демонстративно потирающую затекшую спину лукоморскую царевну.

– Ты?!.. Откуда?!.. Как ты?.. А где Ульг?

– Я за него.

– А Ульг где?!

– Занят. Но ты скажи, чего надо, я ему, если не забуду, передам при встрече.

– Что значит – «если не забуду»?! Если я повелеваю…

– Ну, ладно, не забуду, не забуду… – состроила кислую мину царевна. – Говори, чего надо, но помедленнее. Я записывать буду. Бумажки ни у кого не найдется? И карандашика заодно? И, может, кто-то из вас писать умеет?

Из рядов братства Эзира донеслись нервные смешки.

Премудрый опомнился.

– Дерзкая смертная!!! – принял он самый ужасный из доступных ему образов, и самый воздух в зале потемнел и затрепетал. – Если ты немедленно не раскаешься и не объяснишь, что весь этот маскарад значит, я отдам тебя на растерзание дракону!.. Фафнир?.. Эй, Фафнир!..

Громоподобный рев заставил вздрогнуть и втянуть головы в плечи всех присутствующих. Волна воздуха, поднятая взмахом исполинских крыльев, повалила мебель, затушила светильники, сорвала картины со стен, и в воцарившейся полутьме, как след неистовой кометы, мощный поток жидкого пламени прочертил огненный след через весь зал и ударил в потолок.

– Берегись!.. – только и успел запоздало выкрикнуть кто-то, как балки, вспыхнувшие и обуглившиеся в пару секунд, с прощальным хрустом проломились как спички, и серебряная крыша – вернее, та ее часть, что еще не унеслась в небо Хеймдалла в виде пара – с громыханием провалилась в самый центр зала.

– Фафнир!!!.. Прекрати немедленно!!!.. Я приказываю!!!

Гневный глас Падрэга был слышен даже сквозь грохот рушащейся архитектуры и арматуры.

Сенька, рискнувшая на миг выглянуть из-за спасшего ее стола, на одно мгновение перехватила взор взбесившегося внезапно золотого дракона, и всё поняла.

Это был безумный взгляд не разумного, хоть и злобного существа, но загнанного, запертого против воли в четырех стенах дикого зверя.

Который решил вырваться на свободу любым путем.

Быстро оценив размеры проделанного выхода, дракон выдохнул новую огненную струю.

Первый контрольный выстрел унес часть потолка и внешнюю стену. Второй зачем-то пробил дыру в полу и обрушил часть завалов на первый этаж, завалив парадную лестницу.

Удовлетворившись результатом, дракон выпятил мельничным колесом золотую чешуйчатую грудь, расправил мощные крылья и, торжествующе трубя, устремился к синему весеннему небу и солнцу, без разбору снося на своем пути замешкавшиеся перекрытия и балюстрады.

– Фафнир… Ты спятил…

Куча мусора у стены зашевелилась, и из-под обугленной балки показалась сначала ухоженная рука со свежеобломанными ногтями, потом взлохмаченная не хуже, чем у сына Рагнарока, голова.

– Падрэг, сто за сусоськи?! – взбешенно прорычал, выплевывая выбитые зубы и вытряхивая из вздыбленной шерсти штукатурку, Фенрир. – Куда эса дураськая форона поесеа?

В листе серебряной кровли, накрывшем пластом угол у дверей, появилось сначала раскаленное белое пятно, потом металл потек, и в образовавшееся отверстие восстал, как феникс, натужно морща лоб и моргая изумленными очами, Суртр.

– Пи… По… Пу… Па… Пы… Падрэг! Да, определенно Падрэг! Слушай, Патрик… Ох, какой разгром, развал… Где это мы?.. И что мы тут делаем?.. И где остальные… э-э-э-э… ну, кто там с нами был? Кхм… Что-то я себя плохо чувствую…

– Может, у тебя жар? – заботливо поинтересовалась, выглядывая из-за своего стола, послужившего ей щитом, Серафима.

– А ты кто? Где-то я тебя определенно видел… Ты не Хель?..

– Хель и преисподняя!!!

Дворец задрожал, открывшееся взорам всех и каждого нежное майское небо вдруг пронзила стрела молнии, и стена с дверями на глазах у публики, едва начавшей извлекать себя из руин падрэгова палаццо, превратилась в облаке пыли и осколков в стену без дверей, но с очень большой дырой интересной формы.

Через которую, уверенно переступая через дымящиеся доски, исковерканную лепнину и разнокалиберные куски мрамора, в зал вошел Мьёлнир.

За спиной его, с огромным боевым топором наготове, грозно маячил Олаф и подскакивал от нетерпения начать поисково-спасательную операцию супруги Иван.

– Ну, что, умник, – поигрывая одной рукой молотом, громовержец демонстративно приподнял и показал едва высвободившемуся из-под строительного мусора противнику деревянный ковш, каким крестьяне черпают воду из ведер, наполненный до краев лесогорским плодово-ягодным. – Тост свой сам допивать будешь? Или его тебе в глотку вместе с посудиной загнать? Я могу. Мне раз плюнуть. Только занозки потом выковыривать замучаешься. Отовсюду. Не обессудь, красавчик. Кончились для тебя дни золотые.

Падрэг вскинулся было в порыве бежать, но противник его преграждал ему путь, словно крепостная стена. Сзади и с боков эту же роль выполняли стены простые, осыпавшиеся и сложившиеся, как карточный домик после землетрясения.

Где-то дальше кряхтели и охали, приходя в себя, его союзники.

Значит, надо было выигрывать время.

– Что ты туда налил, пентюх? – презрительно качнул головой в сторону нацеленного на него ковша бог разума.

– А это ты у подружки своей Хель спроси, – хмыкнул Мьёлнир. – В ее огороде речка течет, не в моем.

– Вода реки Забвения?! – краска [75]75
  А, заодно, штукатурка, лак, олифа и глазурь – всё, чем были когда-то покрыты сверкающие полы, стены и украшения серебряного дворца Разума.


[Закрыть]сошла с лица Верховного. – Да как ты посмел?!..

– Кто смел, тот и посмел! – важно сообщил из-за плеча своего кумира Олаф.

– А ты думал, ты один тут такой… хитро…ягодичный? – игнорируя группу поддержки, усмехнулся громовержец.

– Погоди, надо всё обдумать, обговорить, – умиротворяющее вскинув ладони вперед, размеренно и успокаивающе заговорил неожиданно бог разума, словно пытаясь загипнотизировать или убаюкать противника, – ведь нельзя так вдруг, после долгих веков дружбы и толерантного взаимосуществования в полном сопонимании…

Взгляд его, упертый в переносицу громовержца, предательски метнулся на мгновение за плечо Мьёлнира, Сенька крикнула «Берегись!..», тот начал было недоуменно оборачиваться, и тут с трех сторон ударили Суртр, Фенрир и Падрэг.

Огненная струя, пылающий шар и жуткий оскал с остатками клыков, которых, тем не менее, хватило бы на целую стаю волков, устремились одновременно к потерявшему бдительность богу.

Мьёлнир кинулся на пол, уклоняясь от шара Падрэга, метнул молот в Суртра, увернувшись едва от его струи оранжевого пламени, и тут Фенрир прыгнул ему на грудь, остервенело придавил к полу и с клацаньем захлопывающегося слонового капкана сомкнул относительно беззубые челюсти на первом, что попалось на зуб.

Что-то звучно хрустнуло, Мьёлнир горестно ахнул, Фенрир взвыл…

К несчастью повелителя варгов и ярости громовержца, первым на зуб гигантского зверя попалась рукоять только что вернувшегося молота.

– Да я тебя, шкура!.. – гневно возопил громовержец и ухватил могучими руками варга за глотку.

Тот вцепился ему в плечо.

Олаф, свирепо вопя что-то нечленораздельное, набросился было на царя волков, размахивая топором, но тут и его сбили с ног, притиснули к обломку колонны и принялись грызть.

Отчаянный крик Серафимы «Варги!!!» прозвучал слишком поздно.

Рыча, визжа и подвывая от нетерпения и злости, по куче строительного мусора на второй этаж, не желая разбираться в особенностях человеческих логов в поисках черного хода, на подмогу своему властителю карабкались, срывались, и снова лезли несколько десятков громадных волков.

– Держи его, Фенрир, держи!!! – сжимая в побелевших от страха и ярости руках серебристый меч, Падрэг бросился к катающемуся по полу клубку сцепившихся противников, но на пути его встал Иван.

Без лишних разговоров и увещеваний [76]76
  В кои-то веки царевич не стал пытаться обратить на путь истинный противника перед поединком.


[Закрыть]лукоморец взмахнул своим черным мечом, и добрый кусок Падрэгового клинка со звоном отправился в свободный полет до ближайшей кучи битого гранита и мрамора.

– Ах, ты так!!! – отбросил бесполезную рукоять бог, и в руке его вспыхнул новый огненный шар.

– Ах, ты так!!!

Почти одновременно в руке царевны, заранее занявшей доминирующую над полем боя стратегическую высоту, очутилась голова статуи.

Набросившийся на Ивана варг сбил его с ног за долю секунды до того, как комок пламени просвистел там, где только что была его грудь.

Падрэгу такую услугу оказать было некому, и курчавая голова неизвестного фавна смачно встретилась с лохматой головой известного бога.

Осуществить последний удар милосердия, чтоб больше никого не мучил, не позволила Сеньке пара варгов, кровожадно устремившихся к обидчице Верховного и Премудрого, осыпая на себя в процессе лавины из камней и гипса.

Первой линией обороны, встретившей их и давшей царевне занять позицию поудобнее, были куски лепнины, метко сбрасываемые Адалетом с Масдая, и ледяные разряды в его же исполнении, летящие по не предсказуемой даже Волуптой траектории.

– Серафима, сюда!!! – заорал чародей, заморозив непредсказуемо-удачным попаданием первого клыкастого преследователя, и царевна, звезданув на прощанье волка-гиганта, пришедшего к финишу вторым, подкованным каблуком по носу, запрыгнула на ковер с поверженного шкафа.

– Чем бы в них таким потяжелее запустиь?.. Неужели всё кончилось?.. Адалет, сиди, ты не подходишь. К-кабуча… Ладно, мечом по бошкам доставать будем! Масдай, пикируй!!! Не давай им забраться сюда!!! Будем скидывать со стены!!! А-а-а-а-а-а-а-а-а-а, провались земля и небо!!!!!!!!..

– Берегитесь Суртра! – посоветовал Масдай, огибая в крутом вираже застывшего, недоуменно взирая на схватку у его ног, огненного великана.

– А?.. Что?.. – спохватился тот, и, выхватив расфокусированным взглядом из кучи сражающихся отряга, исполинским топором отбивающегося сразу от трех волков, запустил в него струю пламени.

Одним волком сразу стало меньше.

– А?.. Как?.. – тупо нахмурился Суртр, гневно топнул ногой, и стал остервенело расшвыривать пылающие ленты по всему дворцу, направо и налево, прожигая стены и проплавляя потолок, проделывая новые проходы и заваливая старые. – Всех пожгу, всех, всех!!!..

Крики, лед, люди, вопли, боги, огонь, вой, варги, пыль, грохот рушащейся архитектуры – всё смешалось под отсутствующей крышей дворца Премудрого в ошеломляющую какофонию энергично выходящей из-под контроля и шедшей вразнос ситуации.

– Берегитесь, великаны идут!!! Через пять минут будут здесь!!! – донесся отчаянный крик Адалета оттуда, где в мирное время любил находиться потолок, и те из четверки героев, кто услышал его, содрогнулись [77]77
  А Серафима еще успела подумать, что при таком напоре варгов великанам через пять минут тут вряд ли что-то останется.


[Закрыть].

И тут завал вдоль стены взорвался тучами мусора и дико сверкающей бриллиантовыми очами богиней любви и красоты.

– За мой дом!!! За мой сад!!! За моих цвергов!!! – зазвенел в грохоте схватки боевой клич женщины, оставшейся без крова.

Она была робка.

Она была скромна.

Она была пуглива.

Но иногда и у робких, скромных и пугливых бывает раздражитель, после которого не успевшие убраться с их пути буйволы, слоны и крокодилы зарываются в песок или вскарабкиваются на деревья.

С некоторых пор для Аос это было слово «великаны».

– Убирайтесь в преисподнюю!!!..

И случилось чудо.

Еще семь мусорных извержений открыли взбесившемуся, обрушивающемуся под ними и на них миру семь богов Эзира.

– За Рагнарока!!!..

– Гроб и молнии!!!..

– Смерть Падрэгу!!!..

Но самым популярным был «Мьёлнир, Мьёлнир, Мьёлнир!!!»

Огненные шары, шипя и визжа, обрушились на полчища заполонивших поле сражения варгов, и те дрогнули, отхлынули, и кинулись бежать, очертя головы выпрыгивая в провалы, дыры и из единственного уцелевшего окна, сбивая с ног подступающих великанов и заставляя их хорошенько подумать о планах на ближайшее будущее.

Суртр, обретя вдруг новое просветление в мозгу, обратил было всю свою огневую мощь на осмелевший Эзир, но Мьёлнир, исхитрившись на секунду высвободить руку из пасти царя варгов, взмахнул кулаком, и над залом боя в мгновение ока взбухла, налилась лиловой тьмой и изверглась ливнем грозовая туча.

После вылившегося на него за минуту годового запаса воды среднего озера, пыл великана был остужен, и был он – больше не столп огня, но промокшая насквозь, жалко дымящаяся головешка – перехвачен у самой внешней ограды и взят в плен очень свирепой и не менее злопамятной Аос.

Великаны, оставшись без управления, остановились, потоптались, бестолково размахивая дубинами и переругиваясь, и пошли восвояси [78]78
  Именно так, с маленькой буквы: восвояси. Не путать с двумя новыми государствами, образовавшимися недавно после гражданской войны в Вамаяси: Вотвояси и Восвояси.


[Закрыть].

Фенриру Мьёлнир заломил лапы за спину, скрутил, взял на строгий ошейник, короткий поводок и замотал морду обрывком цепи, оторванной от декоративного якоря в парке.

Падрэга – без чувств, но со знатным синяком поверх шишки на полголовы – достали из-под споткнувшегося об него слепого бога потерянных вещей Ходера.

Владычицу Нифльхайма обнаружили позже всех: напевая и хихикая, она собирала в саду розы и пыталась сплести из них венок. С непривычки выходило больше похоже на некую ритуальную принадлежность, но всем известно, что практика – великое дело…

Окинув критическим взором то, что осталось от изысканного, блистающего изяществом еще час назад дворца бога разума, Мьёлнир беспомощно пожал плечами и пригласил всех в Старкад.

– Я бы, конечно, к себе мог позвать, но у меня есть нечего, а у матушки всегда припасов наделано, как на конец света, – смущенно улыбнулся сквозь кровь и пыль он, и боги приглашение приняли.

Едва рейс «Дворец Разума-Дворец Воинов» оторвался от земли, неугомонная богиня целителей Нолла взялась практиковать свое ремесло на всех, до кого только могла дотянуться ее длинная рука, и успокоилась только тогда, когда на ее спутниках, включая оглушенных, разбитых представителей Надира, не осталось ни синяка, ни царапины.

Но едва она со вздохом облегчения после славно выполненного долга присела и сложила руки на коленях, как вниманию ее был предложен еще один пациент.

– Нолла?.. – нерешительно тронул ее за плечо лукоморский царевич.

– Слушаю, молодой человек, – обернулась на него старушка. – Я что-то пропустила? Твой бок был в ужасном состоянии, но это мы исправили, на лбу шрама тоже не осталось, левая рука… не беспокоит?..

– Нет-нет, со мной всё в порядке, спасибо вам огромное! – поспешил успокоить хлопотунью Иван. – Всё – как новое! Но я хотел узнать… просто поинтересоваться… может, получится… но, если и не получится, то что ж теперь…

– Что, вьюноша? – непонимающе выгнула дугой брови целительница.

– А… вы ковры когда-нибудь пробовали лечить? – выпалил, наконец, то единственное, что его беспокоило, Иванушка.

– Ковры?!.. – удивилась Нолла, но тут же, взглянув на вид на проносящиеся под ними лес и реки, открывающийся через внушительные дыры в замысловатом шат-аль-шейхском орнаменте, всё уразумела.

– Хм… Откровенно говоря, нет…

– Ну, извините…

– Нет-нет, вьюноша, ты меня неправильно понял! Нет – значит «не пробовала», а не значит «не буду»! Такой замечательный экземпляр не заслуживает такого ужасного обращения!

– Так вы попытаетесь?! – расцвела и заулыбалась до ушей напряженно прислушивавшаяся к разговору Серафима.

– Ну, конечно, деточка.

– Нам слезть? – практично поинтересовался Адалет.

– Думаю, не стоит, – улыбнулась старая богиня, положила обе ладони на измазанный всем походным меню Фригг ворс Масдая, закрыла глаза…

Оставшуюся дорогу любоваться пейзажем через дыры никому уже не пришлось.

– Вот и славно, вот и хорошо… – поглаживала довольная целительница ковер, как любимую киску. – Теперь я смогу повесить над мастерской вывеску «Лечение богов, людей, зверей и волшебных предметов домашнего обихода». Конкуренты умрут от зависти… Жалко только, что у меня их нет. А ты, миленький, не волнуйся. Основу мы восстановили, а ворс до свадьбы отрастет… Чудесный экземпляр, чудесный…

Счастливый, как кошка в рыбной лавке, Масдай домчал почти два десятка пассажиров до родового имения Светоносного всего за два часа.

Едва ступив на каменные плиты Старкада, громовержец первым делом протянул Нолле Граупнер.

– Это не волшебное к-кольцо… Это ф-фокус, – напряженно хмурясь, дрожа и заикаясь от волнения, сбивчиво начал он инструктаж. – И весь фокус в том, чтобы с-сосредоточиться… вот т-так… п-почувствовать его… в-вот так… п-потянуться к нему всем существом с-своим… в-вот так… а потом в-вот так… и в-вот так… и т-так…

Богиня целителей оказалась способной ученицей.

Спустя пять минут светящийся отвратительным склизким светом топор был извлечен из раны даже не вздрогнувшего Рагнарока, и чистая повязка с травами и заклятьями одела бритую голову Светоносного в плотную белую шапку.

– Не беспокоить, не трогать и не снимать, – тоном, не терпящим пререканий, объявила целительница и вызывающе глянула на Фригг и Мьёлнира: попробуй, оспорь.

Оспаривать умение и опыт богини целителей никто и не думал, поэтому мать, сын и довольно вытирающая руки о платье после прикосновения к извлеченному инородному телу Нолла на цыпочках покинули ставшей вдруг домашней и уютной спальню и переместились на кухню. Там их уже ждали в полном составе слегка умывшиеся боги Эзира и слегка оглушенные и более чем слегка опутанные сковывающими лучше всяких цепей заклятьями пленные.

К компании старых друзей из Надира присоединился еще один тип: пойманный вечером за увлекательным процессом соглядатайства дух предательства и раздора.

– Ну, как, Мьёлнир, всё сработало, как мы с вами и планировали? – жизнерадостно вытянул шею и заулыбался он, едва громовержец переступил через порог. – Ты не забывай, что я полностью раскаялся в содеянном, и моё бесценное содействие вам было исключительно добровольным!

Ядовитый взгляд Падрэга тронул его не больше, чем солнечный луч – царство Хель.

Мьёлнир ожег Ульга тяжелым взглядом и, не говоря ни слова, прошел и уселся на единственное не занятое ни богами, ни смертными место.

Во главе стола.

– Пока цверги готовят оленину, я, наверное, успею молвить пару слов про наше… неожиданное, так сказать… появление у Падрэга, – глядя перед собой в покрытую белой крахмальной скатертью столешницу, заговорил Мьёлнир с таким видом, будто обращался к суду с последним словом. – А началось всё с того, что эта смертная, Серафима по имени, в царстве своем женой младшему брату царя приходящаяся, решила, что чужому горю можно и нужно мешать…

Оленина успела зажариться, остыть, подогреться и остыть снова, когда громовержец, наконец, добрался до завершения истории их похода в Хел.

– …и когда выяснилось, что настоящая Волупта – старушка почтенная и благоразумная – к бредням той Волупты, что болталась и злословила то при дворе моего отца, то при дворе Падрэга, отношения не имеет, то подозрение сразу пало на Ульга. Его штучки с перевоплощением всем известны. Так оно и оказалось. Вернувшись вчера вечером домой, мы приземлились за дальним холмом, а сюда дошли пешком. Тут недалече мы этого паразита и перехватили. Он, представьте себе, даже отпираться не стал. Как понял, что мы его крепко за ж… жабры… взяли… так всё и выболтал, что знал, и что не знал.

– Чистосердечное раскаяние и помощь представителю законной власти должны зачтись! – тут же подал жалобный голос Ульг.

– Зачтется, зачтется… – хмуро буркнул Мьёлнир. – На том свете… Сообщил он, и что отца моего опозорить да с ума свести они уже давно задумали. Что Падрэга это была идея, да Хель, да Суртра. Ну, и остальные не в сторонке стояли. Завидно им было, что Эзиру – всё поклонение людское, да жертвы, да молитвы, а им – шиш да маленько. Разве через плечо лишний раз иногда кто плюнет, да по дереву постучит… Вот Падрэг и решился верховным богом стать, надирских своих сообщников в Эзир протащить, чтобы и к ним тоже пошли поклонники и жертвоприношения… Кольцо украл Падрэг, потому что свойств его никто не знал, и думали, что оно – самое опасное сокровище Старкада. Ну, и чтобы лишить отца хоть части силы, если до того, как планы их исполнятся, откроется всё… А, вообще-то, его убить хотели, или до того довести своими предсказаниями да заглядываниями в будущее, что его за умалишенного принимать станут… Меня… Ну, я дурак был… и слабак… Они правильно со мной не считались. Только зря…

Заметив маячащее насупленное лицо отряжского королевича на другом конце стола, громовержец кивнул и продолжил.

– Отец Олафа, конунг Гуннар, и сам парень ни за что бы почитания Падрэга не допустили. Поэтому Ульг сговорился с его дядей, жрецом, и в обмен на конунгство тот пообещал объявить среди отрягов верховным богом Падрэга. А поскольку при живом наследнике стать конунгом Сутулому Хлодвигу светило не больше, чем змее – сороконожкой, то Ульг-Волупта напел в уши моему отцу, что только Олаф сможет найти пропажу. Только не думало-не гадало надирское отродье, что в Старкад парень попадет не как павший герой, а как живой смертный, да еще и не один… Да этого никто не мог предугадать, даже, поди, настоящая Волупта, – Мьёлнир усмехнулся в кустистую бороду.

Старушка в черном за столом загадочно улыбнулась.

– И у радуги драконы только Олафа поджидали – не должен был сын конунга живым вернуться на Белый свет, – продолжил громовержец, сверля и прожигая взглядом прижавшегося к стенке и примолкшего Падрэга. – А остальных бы уж так, до кучи, оприходовали бы…

– А я всё в толк не возьму, сынок, как ты воды из хеловой реки зачерпнуть осмелился? – покачал седой лохматой головой Ходер. – Ты же знаешь, что это – дурной знак для любого бога…