Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 107 страниц)

– Не понимаю, чего испугались? – невольно ухмыльнулась царевна.

– И мы тоже никак не поймем! – обрадованный неожиданной поддержкой, воодушевленно взмахнул удилищем чародей.

– А как к вам попасть иногородним и иностранным посетителям? – деликатно подвел итог вводной ознакомительной лекции и задал вопрос Иван.

– А вы хотели к нам попасть? – рассеянно вскинул брови маг. – Тогда просто толкните калитку и проходите, куда вам надо. Кстати, а куда вам надо?..

– …Нет, нет, и еще раз нет!

Плечистый тучный чародей в остроконечном колпаке, вышитом серебряными звездами и магическими символами грозно стукнул посохом в шатт-аль-шейхский ковер у себя под ногами (Масдай, даже свернутый, сочувственно вздрогнул и сжал кисти) и сердито повернулся к тревожно подобравшейся на стульях у окна троице.

– Не знаю, что за идиотскую шутку кто надоумил вас сыграть со мной, но дальше я не стану выслушивать ни единого вашего слова, – сумрачно сдвинув седые в подпалинах брови, ректор Высшей Школы Магии Шантони Уллокрафт заложил руки за спину и принялся гневно мерить свой роскошный кабинет широкими размашистыми шагами.

Почти невесомые чучела неведомых зверушек и ведомых монстров на шпагатах под потолком (Хотя, если приглядеться, на шпагатах сидели не все: некоторые крутили сальто, кувыркались или ходили колесом) заколыхались заполошно, потревоженные его прохождением.

– Но это не шутка, ваше премудрие, мы действительно… – попытался возразить Иванушка, но продолжить ему главный маг школы не дал.

– Не шутка, вьюноша?! – возмущенно остановился он у письменного стола, грузно развернулся лицом к посетителям и обдал их штормовой волной сарказма. – То есть, вы хотите сказать, что все эти ваши россказни про Гаурдака, мифологического мага-хранителя, каких-то выживших-недоживших-переживших наследников, толпы сумасшедших колдунов, якобы охотящихся за вами, чтобы помешать вам… чего они там хотят вам помешать?.. не важно!.. – не детские страшилки на ночь?! И что вы оторвали меня от дел первостепенной важности, злоупотребили почти десятью минутами моего драгоценного времени не только для того, чтобы удовлетворить ваше больное чувство юмора? Да сбрендили вы все на этой почве, что ли?! Три века назад, начитавшись таких вот побасенок, у нас спятил с ума и сбежал среди ночи самый выдающийся ученик! Насколько он был подающим надежды – вы можете судить по тому, что сей факт всё еще передается из уст в уста ректорами нашей школы как величайшая потеря того века, да и пары следующих – тоже!.. Двести лет назад, рассказывают, один наш наиопытнейший и наиталантливейший профессор, знаменитый исследователь, путешественник и натуралист, светлая голова, если поймет, чего хочет, но это неважно… короче, он вбил себе в свою бестолковую башку, что может извлечь этого вашего Гаурдака из-под земли единолично!.. А потом тоже скрылся без следа, и никто о нем ничего больше не слышал! Не иначе, как ваш ужасный богодемон опередил его, и первым утянул бедного безумца к себе. Кхм. Наверное, он это заслужил, но потеря для школы была ошеломительной… Пришлось нанимать вместо одного него пять преподавателей, со всеми вытекающими финансовыми последствиями! И вы после всего этого…

– Но мы правду говорим, волхв ректор!

Хмурого, поигрывающего желваками и бицепсами отряга, украшенного оплавленной семейной кольчугой и шикарным черным синяком на пол-лица было сложно заподозрить не только в больном, но и в очень здоровом чувстве юмора, но волхва ректора это не убедило ничуть.

– Если вы думаете, что говорите правду, значит, вы тоже головой страдаете, и вам не сюда надо обратиться, а в лицей целителей и травников. Это ближе к центру города, улица Клистирная, дом номер ноль один. Всё. До свидания. А лучше – прощайте, и не морочьте мне голову.

– Но откуда у нас тогда этот посох, по-вашему?! – возмущенно подскочила Серафима и еще раз продемонстрировала мученически закатившему глаза ректору прощальный дар Адалета. – Уж в его-то существовании вы не сомневаетесь, надеюсь?!

Уллокрафт терпеливо вздохнул и по-отечески покачал головой.

– Читай на ночь меньше сказок, девочка. Тебя обманули. Это – простая палка. Отдай ее какому-нибудь пастуху.

– Нет, это…

– Во-первых, не перебивай старших! – гневно прикрикнул ректор, и рыхлые щеки его побагровели. – А во-вторых, неужели ты думаешь, что я, маг первого круга, прошедший инициацию во все тайны и таинства Белого Света, и впрямь не отличу волшебный посох от неволшебной дубины?! Хотя, я допускаю, тебе эту разницу не понять… Так вот, гляди же и запоминай!

Насмешливо поклонившись царевне, он выпрямился, выкатил груди и живот колесом, звучно и с выражением продекламировал короткое заклинание, взмахнул несколько раз своим красновато-желтым посохом, словно дирижировал на параде оркестром, и тут же на месте резного деревянного набалдашника расцвела белая роза.

– Ну, как оно?.. – горделиво продемонстрировал результат волшебник. – А теперь – твоя очередь! Давай-ка, сотвори-ка такую же, ну!

И, довольный собственной шуткой, Уллокрафт расхохотался.

– Во-первых, я не маг. А во-вторых, он разряжен, – кисло сообщила Сенька.

– Естественно! Разряжен, поврежден, не настроен, не сфокусирован, не вернулся с ремонта, а это – модель… – кипя и пенясь сарказмом, принялся и тут же бросил загибать сарделькообразные пальцы волшебник. – Всё, молодежь! Хватит молоть чепуху! Время моё истекло, и терпение – тоже. Проща…

Дверь, ведущая в приемную, с грохотом распахнулась, вызвав обрушение с полок с десятка волшебных атрибутов и парочки самых нервных или плохо привязанных чучел под потолком, и в кабинет ректора Уллокрафта влетела разъяренная тень тумана – непроницаемое смоляное облако, из которого выбивались и плотоядно шевелились в поисках жертвы тонкие черные нити.

На то, что она была не просто недовольна или раздражена, но охвачена всепоглощающей яростью, указывали испускаемые ей пронзительные вопли.

Руки юношей автоматически метнулись к стали.

Руки Серафимы – к оконному шпингалету.

И даже уверенно-снисходительный Уллокрафт неуловимо изменился в лице и попятился, выставив посох перед собой.

– Я требую справедливости!!! – громогласно взывала тень ко всем заинтересованным лицам. – Верните мне мои деньги!!! Верните мне мои волосы!!!

– К-кто вы? – тыл мага уперся, наконец, в передний край стола и дальнейшее отступление стало невозможным.

– Мастер Уллокрафт!.. – остановило продвижение и горестно всхлипнуло чудовище. – Это же я!.. я, Жюли!..

– Ч-что?..

Других слов у ректора не нашлось, и Сенька его не винила.

– Да не что, а кто! – обиженно швыркнула невидимым носом, если он у нее был, Жюли. – Старшая прачка нашей школы!..

– Ж-ж-ж-ж-ж?.. Ж-ж-жюли?..

– Да, это я! И я требую немедленного восстановления моей красоты и получения компенсации вреда морального ущерба! И наказания этого монстра!

– Какого… монстра? – ректор опасливо поискал глазами, но, кроме существа, именующего себя старшей прачкой, других монстров в кабинете своем не нашел.

– Вот этого!!! – визгливо выкрикнула прячущаяся под жуткой личиной женщина, дернулась, словно вытаскивала из воды большущую рыбину, и из приемной вылетел и предстал перед ошарашенным ректором светловолосый молодой человек с почти воздушной нечесаной бороденкой – близняшкой Олафовой, буйной шевелюрой до плеч и в мешковатом поношенном балахоне школяра.

Оказавшись в центре нежеланного внимания, он сразу принял позу оскорбленной невинности в изгнании – руки скрещены на груди, голова склонена на бок, борода вздернута к потолку, нижняя губа выпячена как щит.

– Я все сделал, как она сама хотела!!! – не дожидаясь формального обвинения и прочих ласковых слов, начавших формироваться на уме и языке Уллокрафта сразу, как только он узнал обвиняемого, выпалил припертый к животу ректора студент.

– Ах ты, обалдуй!!!.. – возопила Жюли.

– Профанка! Невежа!.. – не остался в долгу школяр.

– Двоечник!!!

– Темнота некультурная!!! Сама не знаешь, чего хочешь!

– Балбес бестолковый!!!

– Нет, вы только поглядите на нее, господин ректор: сначала она требует с меня, чтобы у нее волосы были живые, густые и объемные, а потом, когда всё получила, как заказывала, сама же еще и недовольна! Ну, вот что они, по-твоему, не густые? Не объемные? Не живые?!

– Живые!!! – взвыла прачка. – И шевелятся!!!

– Так и должно быть!

– Неумеха безрукая!!!..

– Да если хочешь знать, я десять дней возился с этим зельем как проклятый, все штаны в библиотеке просидел, охрип, пока заклинание как надо вытвердил, а от крапивы сам крапивницей покрылся, вот!..

И, то ли в качестве свидетельства своей умелости рукастой, или для выдавливания слезы у кого-нибудь случайно оказавшегося здесь сердобольного (На сердобольность прачки и ректора не рассчитывал даже он), студент закатал левый рукав и предъявил на всеобщее обозрение крошечное красное пятнышко в районе локтя.

– И вообще!.. Я – боевой маг!!! Явление… сущность… то есть, существо… уникальное… как личность… в профессиональном аспекте!.. А она… – драматический жест в сторону пострадавшей, – захотела всего за десять медных кронингов…

– Так ты с нее за это еще и деньги взял? – голос Уллокрафта в наступившей внезапно тишине прозвучал как щелчок отпускаемого предохранителя арбалета.

– Я… я…

Выдавший сам себя с головой школяр прикусил язык, быстро втянул голову в плечи, опустил очи долу, будто стремясь разглядеть что-то чрезвычайно интересное и важное двумя этажами ниже в подвале, но было поздно.

Если на случайные жертвы неуклюжих школярских заклинаний и зелий педсостав школы еще смотрел сквозь пальцы, то на попытки учеников заработать на этих жертвах хотя бы медную монетку закрывать глаза никто не собирался (Чтобы не поощрять студентов заниматься умножением пациентов лекарского факультета школы и несанкционированным пополнением тератобестиария, а так же не составлять конкуренцию магам, обучение уже закончившим и открывшим практику в Мильпардоне и его окрестностях. Впрочем, невиданная дешевизна всегда и во все времена провоцировала любителей халявы еще и не на такое).

– Ты с нее взял деньги?! – арбалет выстрелил.

Разъяренный ректор, казалось, вырос на полметра и с видом гиперпотама перед кроликом навис над съежившимся в нафаршированный дурными предчувствиями комочек школяром.

– Взял, ваше премудрие, взял!!! – фурией подскочила к своему мучителю Жюли.

– Ну, всё, друг любезный… – выпустил сквозь стиснутые зубы пар Уллокрафт. – Терпение мое истекло. С сегодняшнего дня. Ты. Отправляешься. В подсобное хозяйство. В Малые Кошаки. На сельхозработы. На полтора месяца!!!

– Но учеба?.. Сессия?.. – слабо и безнадежно пискнул любезный друг.

– Вместо летних каникул!!!

– Но…

– Или ты предпочитаешь, чтобы тебя сразу отчислили? – вкрадчиво поинтересовался маг.

Школяр странно вздрогнул и поспешил спрятать изменившееся выражение лица за спутанной занавесью волос.

Уллокрафт фыркнул, рыкнул, грохнул посохом об ковер, и разъяренно отвернулся.

– Палочку волшебную сдать!

Без дальнейших дискуссий и возражений провинившийся извлек из-за пояса заткнутое на манер кинжала оружие студента и молча протянул ректору.

– Свободен! Выбываешь через полчаса!

– А обед?!..

– Сухим пайком!

– А компо…

– Что-о-о?!

– Понял… Компот вреден для здоровья зубов… – кисло пробормотал школяр, развернулся и, бросив на прощанье из-под приопущенных ресниц оскорбленный взгляд на рыдающую на мягкой ректоровой груди почти не видимую из-под шевелюры своей мечты старшую прачку, уныло потащился в приемную.

– И вы тоже до свиданья! – раздраженно махнул рукой Уллокрафт. – Аудиенция окончена!

Поняли, наконец, ликвидаторы Гаурдака после третьего предложения тонкий намек главного школьного чародея и устыдились своей несообразительности, или по какой-либо иной причине, но Сенька вскочила на ноги, подхватила в одну руку непризнанный светилом магической науки посох Агграндара, в другую – локоть Олафа, и стрелой рванула из кабинета. Иванушка – следом.

Сказать, что настроение убито влачившего ноги студиозуса улучшилось, когда из-за угла на него налетели двое оголтело орущих незнакомцев, впечатали его физиономией в стену и принялись колошматить по чему попало, значит было покривить душой.

– Пстить… пстите… – не пытаясь убежать и лишь закрывая макушку, тихо пыхтел школяр. – Я вас первый раз вижу… я вам, правда, ничего не сделал!.. Только не ногами!.. Только не по голове!..

– Агафон!!!

– Агафонюшка!!!

– Какая встреча!!!

– Мельников ты сын!!!

– Как я рад!!!

– Мы твои письма всем знакомым по два раза читали, а Масдаю – целых четыре!!!..

– ИВАН?! СЕРАФИМА?!

– Ага, узнал, наконец-то, балда криворукая!!! Или как она там тебя припечатала?!

– Она сама виновата!.. – встал было автоматически в оборонительную позицию юный маг, но тут же расслабился и расхохотался. – Я не знал, что так получится! Как она меня напугала, когда с претензиями пришла!.. Я в спальне сидел, никого не трогал, готовил доклад из «Монстрологии седьмого уровня» про тварей тумана, картинки разглядывал, а тут двери открываются… Представляете?! Да я чуть с кровати не грохнулся!!! Хотя, откуда вам, простым смертным, знать, что такое настоящая туманная тварь!..

– А вот это ты зря, волхв, – набатом прогудело над их головами, и Агафон вздрогнул и поднял глаза на то, что вдруг нависло над ним подобно скальному карнизу.

– А это еще тут кто?! – выпрямился и воинственно подбоченился его премудрие, отважно устремив дерзкий взгляд почти под потолок. – Кто посмел помешать встрече боевых товарищей и самого выдающегося мага всех времен и народов Агафоника Великого?!

– Это Олаф, конунг Отрягии, знакомьтесь! – расцвел Иванушка. – Олаф, это – тот самый Агафон!

За «того самого» заалевший от блаженства как утренняя заря внук деда Зимаря был готов простить всё.

– Приятная встреча, – благожелательно улыбаясь, протянул он руку отрягу.

– Мой каррак – твой каррак, – согласно этикету родной земли проговорил рыжий воин, и предложенную руку с удовольствием стиснул своими обеими, а потом облапил юного мага за плечи, как равного.

Через полминуты, когда Агафон уже начинал думать, что глаза его выскочат из орбит, раздавленную руку придется ампутировать, а остатки жизни провести в гипсовом корсете, Олаф нового знакомого из объятий выпустил.

– С-с-спасибо… – с шипением вышли из стиснутой груди остатки воздуха.

– Да чего там, – смущенно хмыкнул отряг.

– Уж-же н-ничего… – жадно хватанул ртом новую порцию кислорода студент.

– Откровенно говоря, мы не думали, что встретим тебя так скоро и при таких обстоятельствах, – покачал головой царевич.

– А вы-то тут чем занимаетесь? – спохватился вдруг чародей, слегка отдышавшись. – В гости ко мне специально приехали, наверное? Так не вовремя вы ребята, извините, конечно. Меня как самого достойного и способного наш ректор Уллокрафт отправляет в строго секретное магическое путешествие на полтора месяца по казенной надобности. Отбыть надо было через полчаса. Теперь уже минут через двадцать. Промедление – смерти подобно, не мне вам объяснять. У нас, профессиональных магов, время – фактор первостепенной важности.

– Да ладно тебе, строго казенное… – отмахнулась от напыщенной речи старого знакомца Сенька как от надоевшей мухи. – Мы в кабинете у вашего ректора только что были и все видели и слышали.

– Д-да?.. – вытянулась физиономия школяра.

– Да, да, – радостно подтвердил Иван. – Поэтому нам надо срочно поговорить. Где мы сможем побеседовать без помех?

– По дороге в Малые Кошаки?.. – уныло предположил Агафон.

Новые и старые знакомые сидели тесным кружком, поджав по-тамамски ноги, а под ними быстро проплывали дороги и поля западной Шантони.

– …и его премудрие ректор Уллокрафт наотрез отказался не только присоединиться к нам, но и отправить с нами хоть кого-нибудь из преподавателей вашей школы, – закончил на минорном аккорде Иванушка, и грустно подпер щеку кулаком.

– А посох… – загорелись глаза Агафона (А, если быть точным, то и не потухали ни на мгновение с той секунды, когда злосчастный студиозус впервые услышал о нем). – Посох Агграндара… это вот это?..

– Угу, – подтвердила Сенька. – Он самый. Только пользы от него нет теперь никакой.

– Волхв Адалет так и предупреждал, что до Шантони заряда хватит, а потом…

– Потом кто-нибудь из опытных магов должен был присоединиться к нам и зарядить его своей силой… А, еще лучше, защищать нас от вражеского колдовства самостоятельно, – проговорил Иван.

Его премудрие расцвел в самодовольной улыбке.

– Ну, так вам повезло, – с доверительным видом склонился он к Иванушке, окинул быстрым взглядом остальных и, понизив голос по-заговорщицки, уверенно продолжил. – Эти напыщенные собиратели чужих знаний, наша профессура, знает немало, спорить не стану, но по части опыта – настоящего, боевого, я имею в виду! – во всей школе адекватен эталону разыскиваемого вами идеала лишь один человек.

– И где нам его искать? – живо заинтересовался Олаф.

И заработал высокомерный холодный взгляд юного служителя оккульта.

– В ближайшие полтора месяца он абсолютно свободен, и может лететь куда угодно и с кем угодно, – словно не расслышав вопроса отряга, заносчиво продолжил школяр.

– Но, Агафон, ты не можешь этого сделать! – обеспокоенно вытаращил глаза царевич, которому не пришлось объяснять, какого великого практика боевой магии имеет в виду его старый друг. – Если ты не объявишься в вашей подшефной деревне, тебя точно исключат, и Ярославна не поможет!

– Иван, – с чувством превосходства взрослого над малышом вздохнул и покачал головой адепт магических наук. – Твоя узость мышления меня иногда поражает в самый крупный ганглий нервной системы! Если Гаурдак действительно прорвется в наш мир, то исключение из ВыШиМыШи станет моей самой мелкой проблемой, недостойной даже этого гордого звания! А если я еще и буду знать, что ваша преждевременная мученическая кончина на моей совести, то вообще похудею и потеряю сон!

– Он прав, – внимательно глянула на зардевшегося супруга и пожала плечами Серафима. – Особенно по второму пункту. Если он похудеет еще хоть на килограмм, его придется привязывать к Олафу, чтобы не унесло ветром.

Олаф тоже подумал над сказанным и кивнул.

– Он прав. По всем… пунктам. По-моему, Серафима, ты и вправду должна отдать посох Агграндара ему.

Солидный, снисходительный взрослый вспыхнул и испарился легким дымком прямо на глазах у друзей, а на его месте остался растрепанный двадцатидвухлетний мальчишка, радостно кусающий губы и подскакивающий от нетерпения.

– Давай же его скорее сюда, Серафима, давай!..

– Н-ну, Адалет, вообще-то, говорил, что нужно сначала с ним познакомиться?.. – неуверенно проговорил Иванушка.

– Вот засунем Гаурдака куда следует, тогда и познакомимся, – отмахнулся Агафон и дрожащими от возбуждения пальцами потянулся коснуться желанного трофея.

«Да не с Адалетом познакомиться!» и «АЙЙЙЙЙУУУУУАААУАУУААУА!!!!..» прозвучали над мохеровой спиной Масдая практически одновременно.

– Кабуча, кабуча, кабуча, кабуча!!!!!!!.. – стонал и взвывал чародей, размахивая в воздухе обожженной кистью руки так, словно искренне рассчитывал, что когда-нибудь она наконец-то оторвется и улетит куда подальше от всего остального Агафона.

– Кабуча габата апача дрендец, – Сенька услужливо подсказала слова то ли забытые, то ли невыученные дальше раненым в самое больное место (В самолюбие) магом.

– Че-го?.. – застыли на половине траектории на глазах краснеющие и покрывающиеся волдырями пальцы.

Царевна любезно повторила.

Агафон покраснел.

– Э… это вам… это вы… откуда знаешь?..

– От Адалета слышали, – как само собой разумеющемуся факту повела плечом Серафима.

– К-какой… – школяр недоверчиво повел головой. – К-какой класс!.. Надо запомнить. А что это значит, он не сказал?

– Н-нет, – пришла пора краснеть и заикаться Сеньке. – А что?..

– Не знаю, – с сожалением скривил физиономию маг.

– Увидишь – спросишь, – резонно предложил отряг, невозмутимо наблюдавший за экспресс-наказанием греха гордыни и нетерпения.

– Пожалуй, – легко согласился Агафон, мужественно сунул обожженную руку подмышку и исподволь скосил глаза на предмет своего вожделения. – А… насчет посоха… познакомиться там сначала и всё такое… Адалет что, вы говорите, говорил?..

Трое друзей неуверенно переглянулись.

– Никаких подробностей, – ответила за всех Серафима.

– Может, с ним просто побеседовать надо? Представиться? Спросить у него, как дела? – не слишком уверенно предположил Иванушка.

– А дальше о чем? – начинающий волшебник жалобно заглянул ему в глаза как единственному в радиусе нескольких сотен километров эксперту по вопросам знакомства с чужими посохами.

– О погоде? – выдвинул еще одну смелую догадку лукоморец.

– Расскажи ему про свою школу волхвов. Про волосы. Про землетрясение под Новый Год, – посоветовал конунг, которого вся ситуация, похоже, премного забавляла.

– Так вы ему про эторассказали?! – на мгновение позабыл про посох и обиженно воззрился на лукоморцев Агафон.

– А что тут такого? – в защиту себя и мужа оскорблено захлопала ресницами царевна. – Очень смешная история.

– Смешная, – исподлобья зыркнул на нее маг. – Если еще учесть, что после этого мне в Малых Кошаках пришлось все новогодние каникулы провести…

– Из-за денег? – сочувственно полюбопытствовал Иванушка.

– Да нет… в тот раз всё было официально, через деканат… – поморщился волшебник. – Просто в доме бургомистра, когда толчки начались, елка перевернулась…

– И из-за какой-то елки?!..

– Да нет… Она еще и на стол упала…

– И из-за скатерти?..

– Да нет же… На столе бумажные украшения были… и символы новогоднего преуспеяния из сена, соломы, ваты, венки там опять же хвойные… а от свечек на скатерти пожар начался… а поскольку вся прислуга разбежалась… от землетрясения… то тушить его пришлось гостям… А они шнапсом его стали заливать, висками и водкой… оставшейся… потому что воду какой же идиот на новогодний стол ставит… Тогда бургомистр попросил ректора Уллокрафта… он почетным гостем у него был, как всегда… потушить огонь посредством магии… А всё тряслось кругом и подпрыгивало… и он с перепугу… или с перепою… перепутал заклинания… и весь дом через пять минут залило водой… под самую крышу… все три этажа… и она из окон открытых не выливалась, и не замерзала… так что, пока ее через трубу вычерпали… вместе с рыбами… водорослями… песком… галькой… илом… корягами… ну, и водяным, конечно… Оказалось, он ее из нашей реки телепортировал… сам не понял, как… Водяной с ним до сих пор не разговаривает… И бургомистр тоже. К-кабуча… Классное заклинание, мне бы такое выучить!..

– Опасный ты человек, волхв Агафон, – с самым серьезным выражением лица сообщил конунг, и тут его знаменитая отряжская выдержка кончилась.

Всхлипнув, он спешно закрыл лицо руками, и Масдай содрогнулся от его богатырского хохота.

– По третий этаж!.. с рыбами!.. через трубу!.. водяной!.. не разговаривает!.. Ох, чудеса!.. Ну, ты, парень, кудесник! Рядом с тобой Гаурдак отдыхает!..

Приняв последнее высказывание за изысканнейшей формы комплемент, Агафон порозовел от удовольствия и окончательно согласился с правом огромного отряга присутствовать в их тесном коллективе.

– Так… чего бы емуеще рассказать?.. – устремил специалист по волшебным наукам горящий жаждой обладания взор на посох.

– Биографию?

– Анекдот?

– Доклад по монстрологии?

– Я его так и не доучил…

– А, может, он тебя уже и так… запомнил? – с сомнением предположил Олаф.

Агафон ухватился за эту возможность как утопающий за винт проходящего корабля, с готовностью протянул руку, сжал пальцы…

Крестьянин внизу выронил ведро с картошкой себе на ноги, привязанная коза вырвала из земли воротный столб и юркнула в воронье гнездо на ближайшем тополе, коровы подоились кефиром, а собаки попрятались по будкам и завыли в тон и лад доносящимся с небес руладам, перемежаемым разнообразными и кучерявыми, как облака над их головами, магическими проклятьями.

– Не запомнил, – сочувственно вздохнул Иванушка.

Высказав всем заинтересованным, заинтересованным не очень и не заинтересованным вовсе лицам всё, что наболело и прожгло, студиозус уныло опустился на шершавую спину Масдая и с видом ребенка, которому пообещали и не дали любимую игрушку, уныло уставился в глубину своего внутреннего мира.

Поскольку идеи на предмет как примирить посох с его новым хозяином у остального отряда кончились тоже, над пригородами Мильпардона воцарилась кислая тишина с привкусом горького поражения и соленой обиды.

– Агафон?.. – тактично покашляв, позвал мага минут десять спустя Масдай.

– М-м-м?.. – ответствовал тот.

– А вот насчет золотого сияния я не очень понял, – задумчиво проговорил ковер. – Что оно означало?

– М-м-м?.. – недоуменно свел над переносицей брови юный чародей, но тут же сообразил, о чем речь, и авторитетно приосанился. – А-а-а-а… Так это поле защитное было. И, кроме того, из вашего свидетельства я уразумел, что это было не простое заклинание обороны, а зеркальное. Высший пилотаж.

– То есть, все их молнии к ним же и возвращались? – удивленно моргнул Иванушка.

– Да, абсолютно точно, – с видом профессора магических наук, читающего лекцию коллегам на кафедре ВыШиМыШи, изрек студент, как бы невзначай искоса глянув на посох. – А ночью, как становится очевидно по всем параметрам и гипотезам, они использовали против вас сонное заклятье.

– Которое их же и усыпило? – ухмыльнулся Олаф.

– Да, именно, – важно кивнул волшебник и скосился на вожделенный предмет еще сильнее.

– А ночью на ярмарке?.. – припомнила царевна.

– Заклинание трансформации третьего уровня, подгруппа «Ж», судя по всему. То есть, если бы этот замечательный посох, творение искусства, практически шедевр магии, вершина мастерства, плод гения многоуважаемого и досточтимого Юлиауса Агграндара, имя которого не может быть забыто благодарными и благоговеющими потомками и преклоняющимися перед истинным талантом подающими недюжинные надежды адептами волшебной науки, про которых однажды даже сам ректор Уллокрафт сказал… сказал… что…

Степень косоглазия Агафоника Великого увеличивалась и увеличивалась прямо на глазах, пока данный конкретный подающий благоговейные надежды адепт волшебной науки не стал больше похож на медитирующего над труднодоступным тазиком сметаны кота.

– О чем это… я… а… э… кхм… – потерял чародей нить мысли, но тут же исправил положение. – Ах, да. Я хотел сказать… что… э-э-э-э…это…

– Про ярмарку, – срочно опустив лукавые очи, чтобы не выдать рвущийся наружу смех, подсказала Сенька.

– Да. Так вот. На ярмарке, если бы не почтеннейший и высокочтимый посох, то в выхухоль и похухоль…

– Выкусня и покусня, – методично, но неосмотрительно исправил его Иван, чем заработал от мага полный жгучего упрека взгляд.

– Да. Именно это я и хотел сказать, – сухо сообщил студент. – Что в этих милых зверьков были превращены бы Серафима с учителем.

– Приятная перспектива, – усмехнулась царевна. – И на сколько?..

При таком вопросе Агафон бросил полный мольбы и паники взор сначала на Сеньку, потом на посох, потом срочно сунул руку в рукав и проворно вытянул знаменитую шпаргалку.

Что-то торопливо прошептав ей в лицевую сторону, он быстро пробежал глазами по появившимся в ответ за запрос строчкам, сглотнул сухим горлом и торжественно отчеканил:

– Продолжительность эффекта трансформации в результате наложения заклинания подгруппы «Ж» третьего уровня зависит скобка открывается от личного коэффициента магической силы накладывающего заклинание волшебника плюс количество брюнетов в радиусе семнадцати метров сорока трех сантиметров скобка закрывается, помноженного на время подпитки энергией заклинания и деленное на постоянную Подкорытина-Цысса, возведенную в степень, равную градусам Скорпиона в секторе Луны!

Глубокое сосредоточенное созерцательное молчание окутало едва не сбившийся с курса ковер.

Первым не выдержал отряг.

– А сколько это будет в часах и минутах?

– А лучше – в месяцах и годах, – подкорректировала царевна.

– Ну, если ты, конечно, не можешь это сосчитать, то и не надо… – успокаивающе поспешил промолвить Иван.

Глаза чародея метнулись испуганно и жалобно на посох, потом на шпаргалку, физиономия вытянулась… но тут же расплылась в хитрой улыбке.

– Скажите мне градусы Скорпиона в Луне на момент наложения заклинания, количество брюнетов, их личный коэффициент, время подпитки, и я все с легкостью вычислю. И да устыдятся маловерные!

– И вправду… – покачал головой Иванушка, словно удивляясь, что сам раньше не мог до такого простого объяснения полной невозможности данной калькуляции додуматься.

– Ха!

Пальцы Агафона возбуждено побарабанили по Агафоновой же коленке, как бы невзначай подбираясь к наследию Агграндара, потанцевали чечетку на голенище сапога, но дотронуться всё же не решились и нервно спрятались в кулак.

– Сколько нам осталось до Гвента, Масдай? – привлекая внимание, постучал по мохеровой спине ковра конунг.

– В часах и минутах?

– В днях сойдет, – прищурил в подозрении непонятного подвоха не заплывший синяком глаз Олаф.

– Дня три. Если очень поспешить – два с половиной. Но в случае непогоды…

– Не будем о непогоде, – быстро отсек неприятную возможность при одной только мысли о верховой езде отряг.

– …или неприятельского вмешательства…

– И о ренегатах не будем, – нахмурилась царевна. – Надеюсь, синьор Скаринелли их вовремя поймает и присовокупит к своей пожидевшей по их же вине коллекции.

– Если бы мы могли с ними поговорить… – с сожалением вздохнул Иванушка, – то наверняка убедили бы их в том, что они поступают неправильно. В глубине души они ведь неплохие люди, я уверен, просто не понимают в полном объеме того, что творят и всех последствий, но если бы они только задумались…

– Вань… – Серафима нежно положила на ладонь мужа пальцы и слегка их сжала, – ты конечно, у меня оптимист и гуманоид… в смысле, гуманитарий… но, по-моему, нам скорее бы удалось убедить туманную тварь стать вегетарианкой. Так что, давай просто надеяться, что наши с ними дорожки разошлись. Навсегда.

Несмотря на дурные предчувствия, самые безрадужные ожидания и слезящиеся от напряженного и постоянного вглядывания в покрытое редкими облачками небо, глаза первый день полета без защиты посоха, но зато с почти настоящим магом прошел нормально.

На ночь друзья, коротко посовещавшись, останавливаться не стали. Вместо этого перед закатом был сделан привал на маленьком хуторке, случившемся вопреки мнению карты на их пути. После ужина на деньги, оставшиеся от покупки дома, обстановки и оплаты раскопок на руинах старого коттеджика мастера Мэрхенвальда с последующей транспортировкой артефактов по новому адресу, они купили у довольной донельзя крестьянской семьи недельный запас провизии, новую посуду, сумки и кое-какую одежду с одеялами, и снова поспешно тронулись в путь.