Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 107 страниц)

– Вперед, – шепнула богиня, и лже-Масдай сорвался с места и устремился туда, где в стене перламутровой дымки терялся радужный мост в мир смертных.

Верхушки веток услужливого кустарника поспешно сомкнулись за ними подобно крыше.

– Может, они за нас и с Гаурдаком справятся? – задумчиво предположил маг-хранитель, провожая завистливым взглядом через щелочку в листве быстро растворяющийся в сероватом тумане ковер со всеми его пассажирами.

Ответить никто не успел.

Нежно-серую мглу разорвала ослепительная в своей неожиданности вспышка пламени, потом другая, третья, четвертая, всё ярче и ближе предыдущих, и в лица притаившихся пахнуло смрадом и жаром. С кустов на головы ничего не понимающих зрителей посыпались пожухлые обожженные листья.

Люди невольно присели.

Масдай – добровольно – прилег.

– Что там за ерунда?.. – любопытство побороло страх перед неведомым, и Сенька решилась выглянуть наружу сквозь оставшуюся листву.

И весьма вовремя.

Рассекая голубое утреннее небо как две грязные кометы, из серой, разваливающейся прямо на глазах на неровные неопрятные клочки пелены, над головами укрывшихся в кустах искателей Граупнера, победно трубя и торжествующе кувыркаясь в воздухе, пролетели два дракона.

От радуги не осталось и следа.

– С дуба падали листья ясеня… – заметно побледнев, процитировал присказку лукоморской царевны маг-хранитель.

– На запад полетели, гадины… – сквозь стиснутые зубы заметил Мьёлнир. – В сторону падрэгова дворца…

– Докладывать, что дело сделано, – хмуро предположил Иван.

– В его королевстве каждый получает, что заслужил, – злопамятно припомнил прощальные слова нового верховного бога Олаф.

– Держит наш хитрец обещания, ох, держит, – усмехнулась Фригг. – Желаете поглядеть, что от куколок на листе осталось?

– А разве что-то осталось? – удивилась Серафима.

Богиня подумала и согласилась.

– Пожалуй, что и нет.

Сенька вздохнула.

– Ну, что ж. Что ни делается, всё к лучшему.

– Ну и место ты нашла для упражнений в позитивном мышлении, девушка… – брюзгливо проворчал Адалет, который, судя по выражению его лица, не переставал воображать себя на месте погоревшего кукольного театра.

– Да при чем тут упражнения! – фыркнула царевна. – Весь позитив положения в том, что теперь какое-то время Падрэг будет думать, что имеет шанс встретиться с нами разве что в Хеле!.. Ну, ты понял, что я имею в виду.

– Он хотел отправить нас в Хел. В Хел мы и отправимся, – зловеще повел мощными плечами сын конунга.

– Благодарим вас, матушка Фригг. Теперь мы у вас в долгу, – с чувством проговорил Иванушка, обращаясь к вмиг посерьезневшей богине.

– Провидение поможет – расплатитесь, – с несколько напускной веселостью улыбнулась, собрав в уголках усталых глаз тонкие морщинки, она. – А теперь – вперед, ребятки. Время не ждет.

– А, кстати, где у вас тут Хел? В какую сторону? – приподнялся было лететь, но спохватился и заволновался Масдай.

Фригг спрыгнула на землю и взволнованно сжала в аккуратной пухлой ручке огромную, покрытую шрамами лапу сына.

– Мьёлнир знает. Он всё покажет. Он вас защитит. Удачи вам!

– Спасибо, матушка Фригг!

– Удачи тебе!

– До свидания!

– Мы найдем Граупнер!

– Мы обязательно вернемся!

– Да поможет вам Провидение, милые…

Фригг стояла, прижав руки к груди и провожая тревожным взглядом удаляющегося Масдая, пока он не слился с кружащимися над дальним лесом птицами и не пропал из виду.

Когда различить ковер не смог уже даже ее божественный взор, она вдруг охнула, хлопнула себя по лбу, и поспешила домой, где в спальне висело волшебное зеркало.

Когда различить несущийся к горизонту ковер не смог еще один сверхострый взгляд, Ульг, дух раздора и предательства, вынырнул из-за скрывавшей его груды камней метрах в пятидесяти от убежища сторонников поверженного Верховного, и помчался к своему хозяину.

– Молодец, замечательно сработано… – выслушав доклад, улыбнулся тот. – Следи за Фригг и дальше. Не спускай с нее глаз. Конечно, я полагаю, что сейчас она больше не опасна, но кто знает… Я не любитель подобных сюрпризов.

– А как же этот волосатый выскочка и его сброд смертных?

– За них не переживай. Хель давно уже приготовила любителям совать свой нос в наши дела… встречу с оркестром.

– Но если они найдут Граупнер?..

– Ульг, дорогой, так это ведь замечательно! Раз уж они туда полезли, так найти кольцо – это всё, что от них требуется! В действие вступит третья часть моего плана, и тогда эта волосатая скотина позавидует своему папаше, – добродушно рассмеялся Падрэг и, видя озадаченную физиономию своего порученца, снисходительно похлопал его по плечу. – Найти кольцо – еще не значит вернуться с ним в Хеймдалл. По поводу возвращения гостей у нашей обаятельной хозяйки Хела пунктик, ты же сам знаешь. И, кроме того, вернуться – еще не значит… Впрочем, это уже не твоего ума дело.

– Но если они отыщут там волшебное кольцо, – не унимался недоверчивый дух раздора, – оно предаст им неведомые силы, как намекал покойный… почти… Рагнарок, и…

– Да что ты заладил: кольцо, Рагнарок, Рагнарок, кольцо! – вдруг потерял терпение и раздраженно прикрикнул на своего слугу и шпиона бог. – Пусть найдут хоть три десятка таких колец! Да хоть даже и три сотни! Из таинственного хваленого Граупнера такой же магический артефакт, как из нашего обожаемого Рагнарока – мудрец! Граупнер – это простой кусок железа, украшенный стекляшками! И он, и его обладатель, оба они – ничто, пшик, мусор! Понял? А теперь давай, проваливай, выполняй мой приказ. Если понадобишься – я тебя найду.

– Слушаю и повинуюсь, хозяин.

– И смотри в оба!..

День клонился к ночи.

Небо затянулось грязноватой марлей неопрятных тучек и осторожно, как бы примериваясь, уронило на землю и на Масдая первые легкие холодные капельки дождя.

Не дожидаясь, пока ковер возмутится и во всеуслышание сообщит, что он думает о пассажирах, которым наплевать на его здоровье и относительную влажность, Адалет объявил привал.

– А, может, до Хела уж доберемся? Тут немного осталось. Часа три лету, – не слишком уверенно предложил Мьёлнир.

Люди переглянулись, и Серафима твердо высказала общую, безмолвно объединившую их мысль:

– Если уж спускаться в Хел, так днем.

Громовержец не стал с ней спорить.

Трудно возражать против своего же мнения.

Площадка для ночевки была выбрана наугад: ковер просто спикировал, пробив плотные, как навес, кроны деревьев, и приземлился между двумя кряжистыми дубами. Оглядевшись кругом, путники пришли к выводу, что это место ничем не отличается от нескольких сотен тысяч точно таких же в радиусе двухсот километров, и принялись обустраивать лагерь.

Аккуратно скатав Масдая и укрыв его брезентом, экспедиционный корпус принялся сначала за приготовление ужина, потом за его поедание, и, наконец, за сон.

Первым стоять на часах выпало Иванушке.

Позевывая так, что рот его чаще бывал открытым, чем закрытым, царевич безропотно укрыл Сеньку своим кафтаном и принялся сторожко расхаживать между готовящихся ко сну компаньонов, стараясь пронзить бдительным взглядом полную шорохов и вздохов тьму ночного леса.

Вдруг Мьёлнир, уже спрятавшийся было под своей огромной медвежьей шубой, приподнялся на локте и смачно хлопнул себя по лбу свободной рукой.

– Вот башка дырявая… Иван! Поглянь в том мешке, что мать нам собрала. Там должна быть бутылочка. В ней – ее фирменный отвар. «Вырвиглаз».

Иванушка послушно развязал кожаные тесемки объемистого мешка размером чуть не с Олафа и, подсвечивая себе факелом, заглянул в его внутренности.

– Что за отвар, Мьёлнир? – глухо донесся его голос из чрева бездонного кошеля.

– Отвар – что надо… Как раз на этот случай… – сонно зевнул бог.

– На случай, если мы приземлимся в лесу? – недоуменно оторвался лукоморец от раскопок среди многочисленного и разнообразного съестного, без которого, по понятию богини домашнего очага, войти в Хел и вернуться из него было просто невозможно.

– На случай, если придется не спать долго, – фыркнул бог и зябко поежился. – Ну, нашел?.. Она одна там такая. Коричневого стекла. Горлышко желтым воском запечатано. Нашел?..

– У…гу… – прикрывая плечом разрывающийся в зевке-рекордсмене рот, вынырнул из чрева кошеля царевич с добычей. – Спасибо!

– На здоровье… – зевнул в ответ бог грома, черед которого сменить Иванушку наступал через три часа, завалился на бок и почти сразу же оглушительно [62]62
  Громоподобно, сказала бы Серафима, если бы уже не спала.


[Закрыть]захрапел.

Редкие легкие капли так и не состоявшегося дождя таинственно нашептывали их зеленой крыше свою прозрачную колыбельную. Проказник-ветер легкой рукой ворошил молодые шевелюры старых дубов. Сверчал, стрекотал и заливался сладкими трелями полуночных соловьев лес.

Не прошло и трех минут, как у костра, кроме Ивана, ощупывающего строгим взглядом слишком близко подступившие деревья, бодрствующих не осталось ни одной души.

Утро настало незаметно.

Тихонько, чтобы не разбудить спящих товарищей, царевич пробежался по окрестностям, набрал сухих веток, чтобы подкормить подъевший за ночь все запасы костер и начать готовить завтрак.

Первым на запах разогреваемого над огнем жареного поросенка потянул носом и приоткрыл один глаз Мьёлнир.

Второй его глаз при виде открывшейся картины распахнулся в мгновение ока.

– Утро?!.. Ты почему меня не поднял?!

Иванушка пожал плечами.

– После средства твоей матушки мне спать совсем что-то расхотелось. Голова светлая такая стала… глаза не закрываются нисколечко… И я подумал, зачем вас беспокоить? Отдыхайте.

Бог одобрительно хмыкнул и сладко потянулся.

– Ишь ты, надо же, как на вас, смертных это действует… Один глоток – а глаза таращите всю ночь…

Рука лукоморца зависла над кабанчиком.

– Один глоток?..

– Да, – нахмурился Мьёлнир, и тень смутного подозрения зародилась, выросла и осталась на ПМЖ на его помятой со сна физиономии. – Один. Или, лучше, половина.

– А почему ты сразу это не сказал? – с упреком глянул на него царевич.

– А… а ты сколько выпил? – предчувствуя витающий в воздухе ответ, всё же задал вопрос бог.

– Всё, – коротко и исчерпывающе ответил Иванушка.

– ВСЁ? – вытаращил глаза громовержец.

Реальность превзошла его самые смелые ожидания.

Иван смутился.

– Она… эта жидкость… на вкус как вода была… и я подумал, чтобы она подействовала, надо выпить…

– ВСЁ?!..

– И что теперь с ним будет? – встревожено присоединилась к разговору разбуженная минутой ранее запахом подгорающей свинины Серафима.

Мьёлнир запрокинул голову и расхохотался.

– Готовься к тому, принцесса, что глаза по ночам у него не будут закрываться еще с месяц!

Через час пути охотники за Граупнером увидели на горизонте дерево.

Нет, те сотни и тысячи деревьев, что сопровождали их на протяжении всего пути шуршащей зеленою толпой, что шелестели под Масдаем, вздыхая от дуновений нервного капризного ветерка и роняя сухие ветки, были видны давно, и успели не только примелькаться, но и порядком надоесть падким до разнообразия в пейзаже путешественникам.

То, что они увидели, можно было назвать деревом с большой буквы.

То есть, Дерево.

Или даже так: ДЕРЕВО.

Оно возвышалось над своими малорослыми собратьями, как жираф над сусликами, как гора над кротовинами, как великан над цвергами, или, короче говоря, как очень большое дерево над очень маленькими.

Конечно, сначала Серафима решила, что это какая-то башня экзотической формы. Адалет – что гора. Иван – что целый город.

И только Олаф ахнул, восторженно вытаращил глаза, и захлопал себя по ляжкам, словно пытался изготовить полуфабрикат для отбивных.

– Хель и преисподняя!!!.. Это же Иггдрасил!.. Мьёлнир, это ж Иггдрасил!!! Иггдрасил!!! Чтоб я сдох!!!..

– Ик каких сил?.. – непонимающе переглянулись лукоморцы.

– Игг-дра-сил. Дерево Жизни, – укоризненно глянул на чужеземцев отряг, словно они не могли взять в толк, что такое небо, стол или лошадь.

– От него пошли все эти маленькие деревья? – догадался Адалет.

– От него пошло всё – деревья, звери, люди, боги… – азартно принялся за просветительскую миссию, неожиданно выпавшую на его и без того нелегкую долю, сын конунга.

Сенька хотела было озвучить мысль насчет сверхъестественной гениальности гипотезы о происхождении некоторых народов от дерева и далеко идущих последствий сего факта – не со зла, скорее, по инерции – но Мьёлнир ее опередил.

– Под одним из его корней – вход в Хел, – ткнул пальцем он в подножие величественного патриарха зеленых насаждений Хеймдалла.

– И ты даже знаешь, под каким из семи с половиной сотен? – ехидно полюбопытствовала царевна.

– Семь с половиной сотен? Ну, это ты загнула, принцесса, – снисходительно усмехнулся бог. – У Иггдрасила их всего три. Под одним – источник мудрости и провидения будущего Мимнир, чтоб ему заглохнуть… Под другим – вход в горячий Хел, Мусспельсхайм. Туда после смерти попадают великаны и цверги. Там заправляет всем огненный великан Суртр. Под третьим – холодный Хел, Нифльхайм. Человеческий. То, что нам надо.

– Ты там бывал? – практично поинтересовался маг, нащупывая в кармане блокнот и грифель, готовый зарисовывать планы, записывать описания и вычерчивать расположения. – А в горячем? Каковы принципиальные отличия организации…

– Не бывал, – обрубил на корню его надежды громовержец.

– А как же тогда мы найдем там Хель? – дотошно уточнил Иван.

Мьёлнир криво ухмыльнулся в ответ, и пальцы его непроизвольно и нервно сомкнулись на рукоятке молота.

– Главное, чтобы Хель не нашла там нас.

Иггдрасил казался гигантским издалека.

Вблизи он был просто исполином.

Не дерево – целая гора, если бывают горы цилиндрической формы, на вершине которых расположилась крона размером со средний город.

Чтобы облететь Дерево Жизни вокруг, путешественникам понадобилось бы еще часа два.

Чем они сейчас, похоже, и занимались.

– Вот это да… – восхищенно расширив глаза и открыв рот, Сенька глазела на проплывающие над ее головой ветки шириной с реку и листья размером с деревенскую площадь. – Ну, ничего себе…

– У вас, варваров, ничего подобного, поди, нет, – гордо усмехнулся Олаф с таким видом, будто габариты и слава хеймдалльского чуда были исключительно его личной заслугой.

– Ну, у нас, предположим, и получше бывает, – быстро потеряла интерес к дереву-горе и снисходительно скрестила руки на груди царевна. – И повыше, и пошире, и покрепче, и позеленее, и листьев больше, и ветки поизвилистей, и кора… э-э-э… покоричневее…

– Врешь!

– Ха! Эка невидаль! Подумаешь, елки-палки…

– Это не елка, это рябина! – обиженно выпятил нижнюю губу сын конунга.

– С дуба падали листья ясеня…

На это других слов не нашлось даже у Серафимы.

Тем временем Иванушка громко и прочувствовано вещал, дипломатично стараясь заглушить Сенькин скептицизм в отношении национальной гордости отрягов и, на всякий случай, отвлечь от нее внимание отчего-то помрачневшего бога:

– Замечательный экземпляр, превосходный, поразительный, восхити… – он ткнул супругу в бок, украдкой показал ей условный тайный знак, не рекомендующий настраивать против себя союзников [63]63
  В простонародье известный как кулак.


[Закрыть], и с азартом продолжил: – …восхитительнейший! Как любезно с твоей стороны, Мьёлнир, что ты решил показать нам ваше чудесное дерево Иггдрасил со всех сторон…

Восхваление его, тем не менее, возымело на громовержца, что-то напряженно рассматривающего на проносящейся под брюхом Масдая земле, самое непредсказуемое действие.

– Ты издеваешься?! – вскинулся он, и над головой его сверкнули и метнулись к Ивану две синие молнии.

Но, бросив один-единственный взгляд на честную физиономию заморского гостя, даже кипящий от гнева бог грома понял всю смехотворность своего предположения.

Молнии дрогнули и рассыпались над головой лукоморца на безвредные искры, как бенгальские огни.

– Кхм… Прости, – буркнул бог, и снова хмуро вперился в проносящийся под ними подлесок. – Я не…

– Мы что-то ищем? – сделал смелое [64]64
  Учитывая настроение Мьёлнира и выражение собственной физиономии.


[Закрыть]предположение Адалет.

– Угадай с трех раз, – огрызнулся Мьёлнир.

– Если ты имеешь в виду вход в Хел, то он, кажется, вон там, слева и немного впереди, – скучным голосом проговорила царевна. – Угадала?

– Откуда ты знаешь?!

– Только что я видела, как какая-то тень скользнула под те деревья и пропала.

– Тень? – переспросил Адалет.

– Тень, душа, призрак – какая разница? – отмахнулась от надвигающегося оккультистского диспута она. – Ну, так нам туда, или мы еще вокруг покатаемся?

Не дожидаясь, пока пассажиры решат, вход там или не вход, а если и вход, то куда и зачем, Масдай заложил вираж и устремился к указанному Серафимой участку разнокалиберного редколесья.

Уже метрах в сорока от цели стало видно, что это – именно то, что им надо.

Раздвигая чахлые елки и квелые палки – под сенью многокилометровой кроны особо не зажируешь – из земли выходил на поверхность огромный бурый корявый корень. Выгибаясь, он образовывал невысокую арку шириной всего в пару метров и метра три высотой, и снова нырял в свою привычную стихию – землю.

Предусмотрительный ковер облетел обнаруженный объект со всех сторон трижды: вход в Хел – это не то место, которое можно было безнаказанно перепутывать с чем-нибудь другим.

Пассажиры в тревожном молчании разглядывали обнаруженной царевной портал.

Со стороны, противоположной путникам, ни корня, ни арки видно не было – просто лес, да и только: редкие ощипанные деревья, муравейник, поваленная сухостоина. Но с другой стороны вход в Хел был именно таким, каким его представляли себе искатели кольца: мрачным, зловещим, холодящим кровь, залитым изнутри непроницаемой для дневного света, почти осязаемой и живой тьмой.

– Таблички не хватает, – первым нарушил тягостное молчание лукоморец.

– Чего?.. – заморгал от неожиданности Мьёлнир.

– Какой еще таблички? – сердито встопорщилась борода Адалета.

– «Оставь надежду всяк сюда входящий», – загробным голосом процитировал пришедшие на ум строки из поэмы Диадента Иванушка.

И заработал сразу четыре одинаково убийственных взгляда.

– Если надо кого приободрить, развеселить или успокоить – теперь вы знаете, к кому обратиться, – ядовито прокомментировала стих классика Сенька.

– Ну, что, может, передумаем? – вопреки совету Диадента не желающий оставлять надежду – хотя бы на благоразумие пассажиров – задал вопрос Масдай.

– Нет, – решительно мотнул лохматой головой Мьёлнир. – Полетели. Прорвемся.

– Прорвемся, порвемся… – кисло вздохнул ковер, пожал кистями и, словно не летел по воздуху, а спускался по лестнице в полной темноте, осторожно, сантиметр за сантиметром, стал погружаться в черный жирный мрак рябиновой арки.

Едва последние его кисти скрылись из царства солнечного света, в воздух, затхлый и безжизненный [65]65
  «Может, в Отрягии в Хел после смерти попадают не только люди, цверги и великаны, но и то, чем они дышат?» – родилась гипотеза у мага-хранителя.


[Закрыть], взвился светящийся белый шар и целое облако шустрых зеленых искр.

– К-кабуча… – прошипел чародей, отгоняя пухлой рукой от лица и волос свое игривое, но назойливое творение. – Еще хуже, чем в Хейердале… Не-ет… Приличному магу ни тут, ни там делать нечего, это я сразу понял, еще когда опозорился с ночным зрением во дворце той сладкой парочки, как же их там звали…

– Убери свою мелкоту. Моего огня хватит, – как мог, утешил его бог.

– И моего кольца, – удовлетворенно погладила серебряную кошку на своем пальце Серафима.

– Сзади света уже не видно… – оглянулся и грустно проговорил Олаф.

– Ничего, прорвемся… – пробурчал Мьёлнир и стал посылать сверкающую сферу то направо, то налево, то вверх, то вниз, не исключено, что в поисках полосатого столбика со стрелкой с надписью «Дорога в Хел. Внимание: одностороннее движение».

– Куда теперь? – нервно поеживаясь и подрагивая всеми ворсинками, сухо поинтересовался Масдай.

Громовержец помолчал, словно надеясь, что кто-то другой ответит на провокационный вопрос их транспортного средства, но, не дождавшись, нервно откашлялся, покрутил головой и неуверенно ткнул пальцем вперед.

– Там должна быть река. Река Забвения, – медленно проговорил он, словно школьник, вспоминающий выученный когда-то давно урок. – Каждая душа, прибывающая в Хел, пересекает ее, чтобы потерять воспоминания о себе, своей семье, соседях – короче, обо всем, что волновало ее при жизни.

– Кошмар… – передернула плечами Сенька.

– А если в нее погрузить живое человеческое существо? – научный интерес заставил волшебника забыть про приставучих светляков и потянуться за записной книжкой.

Бог нахмурился.

– Не знаю. Но, лучше, по-моему, не погружать. И не погружаться.

– Не слишком информативно, – разочаровано поджал губы чародей, но тут же ученую голову посетила иная светлая мысль. – Конечно, можно было немного зачерпнуть и прихватить с собой с целью научных изысканий…

– Нет.

Запрет Мьёлнира был коротким, категоричным, и обжалованию не подлежал.

Как стук захлопнувшейся двери склепа.

Спорить с ним не стал даже Адалет.

Сияющий мяч висел теперь прямо по курсу, озаряя всё в радиусе двадцати метров слепящим белым светом.

Неспешно, но, всё же, быстрее, чем ранее, Масдай продвигался над территорией предполагаемого противника, ощупывая или оглядывая всё вокруг себя неведомыми ни богам, ни смертным чувствами.

Прошло часа полтора, прежде чем волшебник надумал задать громовержцу вопрос, тихо занимавший к тому времени уже всех, включая верного кумиру Олафа:

– А ты уверен, бог, что мы летим в том направлении? Ты упоминал какую-то реку… Склероза, кажется? Где она? Не может быть, чтобы мы ее так незаметно проскочили.

– И не думаешь ли ты, что в холодном Хеле должно быть несколько… э-э-э… похолоднее? – расстегивая ворот рубахи до середины груди, обмахнулся давно снятой шапкой Иванушка.

И, не успел Мьёлнир сообразить, стоит ли ему что-нибудь соврать, или просто нагрубить, к хору сомневающихся присоединился сын конунга.

– Глядите!.. Вон там, на горизонте, что-то красным отблескивает!

Конечно, где тут был горизонт, а где нет, в кромешной тьме подземного царства было разобрать сложно, но в стороне, указанной рыжим воином, мрак и в самом деле окрасился оранжевыми всполохами.

– П-по-моему… – поморщился как от целого литра прокисшего лимонного сока с искусственными подкислителями Мьёлнир. – По-моему, это Мусспельсхайм. Горячий Хел.

– Ошиблись дверью? – с веселым удивлением подытожила Серафима, будто вовсе она к этому и непричастна.

– Ну, что? Обратно летим, или как? – брюзгливо, но с едва заметной тенью воскресшей вдруг надежды выговорил Масдай.

Стиснув зубы и одарив царевну горящим взглядом, громовержец кивнул лохматой головой.

– Назад.

Такого облегчения у ковра не вызвало бы даже одновременное исчезновение всех пассажиров.

Со всего Белого Света.

– То вперед, то назад, то вниз, то еще куда… – ликующе пробурчал он и плавно, но скоро, пока отдельно взятые кандидаты в самоубийцы не изменили своего сумасбродного мнения, развернулся на сто восемьдесят градусов.

Если бы у него были ноги, он пустился бы в пляс.

Или в галоп, что вероятнее.

За неимением таковых ковру пришлось довольствоваться выпавшими на его долю сверхъестественными способностями и развить такую крейсерскую скорость, что пассажиров с него разве что не сдувало.

Торжествовал бедный Масдай еще целых пятнадцать минут.

Когда отрицать очевидное стало уже невозможно даже такому горячему стороннику скорейшего изгнания из Хела, как он, ковер остановился и раздраженно дернул кистями.

– В какую сторону тут у них выход? – мрачно вопросил он.

Неуютное молчание послужило ему ответом.

Впереди, в той стороне, которая еще недавно – по представлению экспедиции – была передом, а равно сбоку, внизу и даже вверху мерцали теперь как усмешливый оскал Мусспельсхайма, вкрадчиво увеличиваясь в силе и яркости и исподволь превращаясь в пламя, неровные оранжевые сполохи.

В подрагивающем ядовитом апельсиновом свете стала видна черная ноздреватая стеклистая земля метрах в десяти под брюхом ковра, местами покрытая, как паршой, таким же остекленевшим и черным, словно пропущенным через мясорубку, кустарником.

– Мьёлнир?.. – неуверенно глянул на своего бога рыжий королевич. – Мы правильно летим?

Невинный вопрос сына конунга неожиданно послужил той каплей, что переполнила плотину.

Громовержец свирепо зарычал, вскочил на ноги, уронив попутно верного отряга на неверного Адалета, и в руках его как по волшебству оказался боевой подарок отца.

– Откуда я знаю!!!.. Куда мы летим!!!.. Как мы летим!!!.. Где мы летим!!!.. Зачем мы летим!!!..

С каждой фразой огромный молот бога вырывался из его руки и синей ревущей кометой несся, прожигая на сетчатке лиловые следы, то к земле, то к невидимому потолку, то в стороны. Ослепительным метеором разрывал тезка бога грома переставшее играть в прятки и окружающее их оранжевое пламя, вздымая черными фонтанами багровые искры и обсидиановые осколки. Но лишь возвращалось чудовищное орудие войны к своему хозяину, как стена огня вздымалась еще выше и рвалась к застывшим потерянно гостям еще нетерпеливее.

– Суртр!!! Выходи!!! Выходи на честный бой!!! Я разможжу твою дурацкую башку!!! Я заткну тебе пасть своим кулаком!!! Я оторву твои…

Перед самым ковром земля вдруг встала на дыбы, фонтаном разбрасывая на все окрестности и посетителей куски смоляного стекла и окаменевшей растительности, и из недр ее с грохотом извергающегося вулкана вырвалось нечто ослепительно-жуткое, состоящее из ярости и раскаленного ярко-белого пламени.

Масдай отпрянул в ужасе, не заботясь о и без того пострадавшем достоинстве бессмертного его пассажира.

Мьёлнир от внезапного рывка не устоял на ногах и повалился на Олафа.

Грозный молот мягко приземлился ему на грудь.

Существо из живого огня выпрямилось во весь свой десятиметровый рост, приставило руку к горящим багровым огнем провалам глаз, разглядывая незваных гостей, и раскатисто расхохоталось, узнав одного.

– Мьёлнир?! Ты?! Ты?!.. Это ты!!!.. Не может быть!!!.. Старина Мьёлнир! Узнаю, узнаю орла по походке!.. Большие кулаки, большой молот, большие речи… А где твоя большая кружка, маленький божок, а? Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!

– Заткнись!!!

В мгновение ока молот снова вырвался взбесившейся огненной стрелой из рук громовержца и устремился к голове хозяина Мусспельсхайма, но тот бросился на землю, и оружие Мьёлнира безвредно просвистело над его головой.

Ответ ждать себя не заставил.

Воздух вокруг непрошенных посетителей, нахально вторгнувшихся в чужие владения, вспыхнул уже примелькавшимся оранжевым пламенем и собрался в сферу, которая начала медленно, но неуклонно сжиматься.

Что находилось в центре ее сжатия, догадался бы даже слепой Ходер.

– Суртр!!!.. – исступленно ревел Мьёлнир, неистово посылая раз за разом свое оружие в увертливого великана, но, ослепленный окружающим их полымем, не мог поразить быструю, как огонь в степи, цель.

Еще немного, и пышущие жаром стенки пылающей сферы сомкнутся на злосчастных пришельцах…

Иванушка понял: настала пора что-то предпринять.

Он гордо выпрямился во весь рост, быстро присел, уклоняясь от просвистевшего над его головой молота, снова выпрямился, снова присел, спасаясь от молота возвращающегося, выпрямился в третий раз – не так гордо и не так полно и, пока Мьёлнир выцеливал горящим яростью глазом своего противника, выкрикнул торопливо, но что было сил:

– Извините, пожалуйста, уважаемый Суртр, но здесь произошло чудовищное недоразумение! Мы совсем не вас разыскивали! Мы ошиблись Хелами!

– Что?..

Горящая стена вздрогнула и замерла на месте – не продвигаясь, но и не удаляясь.

– Мы страшно сожалеем о том, что потревожили ваш покой, уважаемый Суртр, но дело в том, что сами мы не местные, в ваших краях впервые, и по незнанию вместо человеческого Хела попали к вам!

– Врешь, смертный!

– Он никогда не врет! Не умеет, и обучению не поддается! – засвидетельствовала царевна.

– А так бывает? – опешил огненный великан.

– Очень редко! Единичный случай! Занесен в Красную книгу Белого Света! Под номером один!

– Да?

Стена застывшего в своем продвижении огня разорвалась, и повелитель Мусспельсхайма подошел к Масдаю настолько, насколько ему позволил отшатнувшийся едва не к противоположной стене ковер, и принялся пристально рассматривать занесенный в Красную книгу раритет.

– Хммм… – наконец изрек он с сомнением величиной со Старкад. – Смертный, не умеющий лгать – всё равно, что рыба, не умеющая плавать… Вы бы сами в такое поверили?

– А мы и не верили, – вздохнул Адалет. – Но бутерброд всегда падает хлебом к маслу, веришь или не веришь ты в силу притяжения.

Застигнутый врасплох Суртр испуганно моргнул и задумался над столь глубоким научным заключением на несколько минут, но, потеряв надежду постигнуть всю его глубину и значимость, недовольно повел плечом и фыркнул, разбрызгивая сердитые искры:

– Падает-не падает… Врет-не врет… У меня-то вы чем тут занимались, когда орали мое имя на весь Хел?

– Поняв, что мы вторглись на чужую территорию, мы захотели вернуться к выходу, но не смогли найти его. Я полагаю, что мы просто заблудились. Мьёлнир же отчего-то решил, что это ваши шутки, и рассердился. Видите ли, дело в том, что мы очень торопимся, и не можем терять время.

– И куда это вы так спешите? – оскалился в огненнозубой усмешке Суртр. – Хотя, не говорите. Я сам угадаю. Вы торопитесь увидеть прелестную Хель. Так?

– Так, – стиснув зубы и кулаки, признал Мьёлнир.

Суртр снова расхохотался – будто бревна в очаге начали стрелять.

– Перепутать Мусспельсхайм и Нифльхайм!.. Ха-ха-ха!.. Это ж надо сподобиться!.. Ха-ха-ха!.. Кому сказать!.. Ха-ха-ха!.. Ни смертный, ни бессмертный, ни мертвый, ни живой такого еще не отчебучивали! Ха-ха-ха!.. Это мог учудить только наш сообразительнейший громовержец!.. Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!..

– Откуда мне было знать? – готовый затушить взглядом весь горячий Хел, уставился Мьёлнир на Суртра.

– На арке Нифльхайма – табличка! И на ней человеческим языком написано для особо сообразительных: «Оставь надежду, всяк сюда входящий»! Темнота…

– Сам ты – темно… – начал было оскорбленный бог, но смолк на полуслове: то ли оттого, что Сенька наступила ему на ногу и принялась увлеченно вдавливать ее в Масдая, то ли просто понял всю безосновательность такого обвинения в адрес существа, сотканного из огня.

Суртр хмыкнул с превосходством, скрестил руки на груди, склонил голову в лохмах языков пламени набок, и задумчиво уставился на гостей.

– К Хель, говорите, намыливались? Хмммм… И что мне теперь с вами делать?

– Проводить до выхода? – невинно предложил оптимальный курс действий Иванушка.

– Ишь ты, какой бойкий! – снова загоготал великан. – До выхода! А, может, еще и до Нифльхайма вас довести?

– Это было бы очень любезно с вашей стороны, – вежливо согласился лукоморец.

– Любезно… – покачал головой Суртр и заговорил, обращаясь, отчего-то, к Адалету. – Он у вас или хам, или дурак.

– Сам дурак. И хам тоже, – не удержалась Серафима, но мудро позаботилась, чтобы услышал ее только супруг.

Великан на секунду задумался, глаза его вспыхнули коварным огнем, но тут же погасли и прикрылись до тлеющих щелочек, словно давал он понять, что демонстрировать на весь Хеймдалл свои эмоции и мысли было делом таких олухов и простофиль, как Мьёлнир и иже с ним.