Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 107 страниц)

– Он?.. Придумать?..

Ошарашенный паренек таращился на мага-хранителя с таким видом, будто тот внезапно заговорил на вамаяссьском языке и требовал от него, бедного простого багинотца, резвого ответа на нем же.

– Пра Тони?.. Придумать?..

– Ну что тут непонятного, мальчик?! – нетерпеливо фыркнул старик. – Как твой прадед – отставной придворный, или кто он там у вас был, мог до всего этого дойти?

– Я… не понимаю… – виновато улыбаясь, пожал плечами проводник. – Единственный человек, у которого он мог этих идей… нахвататься… был Бруно Ба… То есть, волшебник Агграндар…

– Ха! У старины Юлиауса он мог нахвататься разве что вшей, если бы они у него были! – мрачно буркнул Адалет.

– Но почему вы так решили?!

Чародей раздраженно скривился.

– Потому что этот старый пень наложил на себя заклинание вечной немоты сто пятьдесят с лишним лет назад, вот почему!

– Что?..

– Заклинание немоты?!

– Вечной?!..

– Но зачем?!

– Что – вы, по-моему, прекрасно слышали и в первый раз. Зачем – вопрос другой… Ответ на который, боюсь, знал только один человек. Спрашивать которого сейчас уже бесполезно.

– Но откуда тогда… и в самом деле…

– Погодите, погодите, – вскинул предупреждающе ладони как два маленьких щита и нахмурился сосредоточенно, будто учил таблицу умножения, Олаф. – Тут надо разобраться. Ты же говорил, парень, что твой прадед был придворным какого-то эрзац-герцога, так?

Гуго слабо ухмыльнулся.

– Почти так.

– Так, может, он был каким-нибудь придворным советником?

– Н-нет…

– Канцлером? – подхватил игру в угадайку Иван.

– Нет.

– Генералом? – предположила Серфима.

– Нет… – еле слышно прошептал багинотец.

– Тогда кем? – нетерпеливо прервал начало второго тура Адалет.

– Он был… придворным… – длинный паренек завял, потупился и втянул голову в плечи, – придворным шутом.

– Шутом?! – пренебрежительно оттопырил нижнюю губу рыжий конунг.

Иванушка ожег друга осуждающим взглядом.

Гуго залился багрянцем и опустил голову на грудь.

– Шутом… И мой дед… тоже был шутом… но уже при дворе багинотского короля… И мой отец… после него…

– И ты? – стараясь не показывать лицом, что перед ним находится нечто выползшее из-под сырого камня в лесу, нейтральным тоном поинтересовался Олаф.

– Нет. Я отказался. Я просил его величество разрешить мне поступить в ученики где-нибудь в городе… или взять меня на службу библиотекарем… или писарем… или счетоводом… или ключником… я ведь не вор, я честный, и считать умею хорошо, хоть и не слишком отважен, но ведь от счетовода этого и не требуется… Я все книги прочел, что прадед с собой привез, они в целости на чердаке лежали всё это время, кроме меня их со дня смерти пра Тони никто в руки не брал… я не хотел идти по стопам моих предков… я – не мешок для тычков и насмешек… я – такой же человек, как и они все!.. И я… я… – Гуго жалко ссутулился и прикрыл от стыда глаза.

И не увидел постепенно теплеющего одобрительного взгляда рыжего конунга.

– Ну?.. Что ты? Рассказывай, – ободряюще взял багинотца за руку Иванушка.

– Это не важно… – слабо сделал попытку улыбнуться их проводник. – И его величество тоже сказал… что это не важно. Или я иду к нему шутом… или… Но я всё равно отказался. У меня с чувством юмора… плохо… и кувыркаться я так и не научился… сказал я ему… а еще у меня на торты с кремом аллергия, и красно-желтое мне не идет…

– А он? – уже с искренним сочувствием задал вопрос отряг.

– Он пожал плечами и больше не проронил ни слова… А после этого… я нигде не мог найти другую работу. Только на ферме мастера Гюнтера, скотником… Так что, видите… Мой пра не мог ничего такого придумать. Потому что… он… был… шут…

– Ну, и что, что шут! – упрямо воскликнул Иван, сжимая кулаки, готовый биться до смерти на словесной дуэли с каждым, кто попробует утверждать обратное. – Да хоть золотарь! Хоть мясник! Шут – не значит дурак!

– Нет… В Багиноте шут не значит дурак… Шут значит изгой… Ему место со свиньями в хлеву… – отрешенно качнул головой багинотец и замер, сжавшись, словно ожидал пинка или зуботычины, как поколения его заключенных в домино и обреченно позвякивающих бубенчиками предков.

– Тогда пусть ваш Багинот убирается в горячий Хел вместе со своими обычаями!!! – гневно рассек воздух пудовым кулаком и прорычал отряг. – Ты – наш друг, хоть и воин из тебя – как из лепешки щит (О происхождении лепешки конунг тактично умолчал), и даже крестьянин ты… никакой, но я разрублю от макушки до копчика одним махом любого, кто еще хоть раз скажет что-то против багинотских шутов!

– Или скотников! – пламенно поддержал его Иван.

И тут вмешалась странно молчавшая до сих пор Серафима.

– Как, ты сказал, звали твоего прадеда, Гуго?

– Тони… Ш-шепелявый… – автоматически проговорил ей в ответ пораженный проводник, всё еще не в силах поверить своим ушам.

– Нет, полностью. Антонио?..

– Антонио Гааб, – изумленный теперь уже необъяснимым интересом лукоморской царевны к его шальному предку, озадаченно сообщил багинотец. – А что?

– Антонио Гааб… Хм. Гааб. Антонио. Сейчас узнаешь, – заговорщицки подмигнула Серафима, развернулась и была такова – только быстрый топоток прострочил темную тишину за их спинами.

– Куда это она? – не понял волшебник и испытующе уставился на ведущего эксперта по вопросам ее лесогорско-лукоморского высочества.

– Вернется – объяснит, – философски повел плечами Иванушка.

Ждать ни того, ни другого долго не пришлось: меньше чем через минуту запыхавшаяся и довольная, как слон после купания, Сенька примчалась обратно, желтый пергамент в весело поднятой руке как знамя победы, как грамота, дарующая всем присутствующим по благоустроенному континенту в личное пользование.

– Вот, читайте! – торжествующе протянула она добычу на всеобщее обозрение под большой светильник.

Иван послушно начал читать.

– Мазь от ревматизма. Лавочник из Грязного тупика – три горшочка. Староста – три горшочка. Шорник Ганс – один горшочек. Жена сборщика налогов Юхана Лысого – четыре горшочка. Трактирщик – семь горшочков. Подпись: Тони Гааб.

– И это всё? – после того, как лукоморец с чувством выполненного долга умолк, недоуменно поинтересовался Адалет.

– Всё.

– Похоже на список какой-то, – озадачено наморщил лоб под шлемом Олаф и медленно обвел друзей глазами, заручаясь их поддержкой во мнении, что больше всех по голове каменюкой сегодня, всё-таки, досталось жене Ивана. – Наверное, Агграндар эти мази делал, а твой прадед приносил заказы и уносил готовое. Только какое это значе…

– Ну, как же вы все не видите!!! – воздела мученически руки к сводам пещеры и возопила горестно царевна. – Это же в глаза бросается!!! Даже мне!!!

– Что бросается? – недовольно насупил брови маг и на всякий случай прищурился.

– Что бросается, Сеня? – заботливо приобнял ее Иванушка и потянулся ко лбу померить губами температуру.

– Это!!! Имя!!! – едва не подпрыгнула рассерженная царевна. – Прочитайте его наоборот!!!

– Инот Бааг? – оставил так и не начавшуюся медпрактику и тупо уточнил царевич, снова заглянув в только что оглашенный текст.

– Нет, совсем полностью, с конца!!!

– Бааг Инот?.. Багинот???!!!

– Да, Багинот, Багинот!!! Этот пергамент лежал поверх книжек, которые ты собирал, у разбитого зеркала, и подпись там отражалась, и, когда я мимо проходила, что-то глаз зацепило, но как бы мельком, и я даже не поняла, что, а потом не до этого было, и только когда Гуго назвал имя своего прадеда несколько раз так и эдак, меня осенило!!! Тони Гааб – Багинот!!! Какие доказательства вам еще нужны?! Всю свистопляску с независимостью и все эти… офонаризмы…

– Афоризмы, – педантично подсказал Иванушка.

– Я и говорю!.. – нетерпеливо отмахнулась супруга и пылко затараторила дальше, размахивая руками как дирижер блошиного парада. – Всё это придумал твой прадед, Гуго! Тони Гааб! Какой дурак станет называть страну в честь не поймешь кого?! Чуешь? Давай рассуждать дальше! Кто послушал бы даже самые распрекрасные и распремудрые советы, если они исходили от пьяницы, бабника, игрока, воришки и шута в отставке, прости, Гуго? НИКТО!!! А кто послушал те же самые советы от святого человека, молчальника, лекаря, отшельника? ВСЕ!!! Вот тебе и вся загадка! Но твой прадед, хоть и спрятался за спину Агграндара, которого он почему-то назвал Бруно, всё равно хотел, чтобы от него хоть что-то осталось в поколениях, и поэтому придумал трюк с именем-перевертышем! Может, в надежде, что кто-нибудь когда-нибудь дотумкает прочитать его наоборот и сравнить с именем его!!! Всё! Вопросы есть?!

Если бы Бруно Багинотский, Юлиаус Агграндар и Антонио Гааб, взявшись за руки, вышли бы сию секунду к долговязому пареньку из темноты, отплясывая сиртаки, он не был бы так смятен и ошарашен.

– Но… но… это выходит… что мой прадед – Бруно Багинотский?.. То есть, Бруно Багинотский… это мой прадед… То есть…

– То есть, об этом должны узнать все, – решительно и бесповоротно промолвил Иван, и Гуго смолк. – Вековая несправедливость должна быть исправлена. Люди имеют право знать, кто их настоящие герои.

– Но…

– Первым делом, как мы отсюда выберемся, – так убежденно изрек царевич, что впервые за полчаса даже Гуго распрямил узкие плечи и поднял подбородок, – мы сделаем так, чтобы каждый житель вашей страны был поставлен в известность, кто на самом деле вывел их деревню в люди!

– Но?..

– Мы соберем всех на площади и во всеуслышание объявим о своей находке!

– Они не поверят…

– Мы поклянемся! Все вместе!

– Они не захотят…

– Кто их спрашивает!

– Но Бруно Багинотский…

– Настоящий Бруно Багинотский – твой прадед!

– Но волшебник Агграндар…

– Лечил людей и зверей, и за это ему почет и уважение. Но повлиял на судьбу твоей страны именно Тони Гааб!

– Слушай, парень! Неужели после стольких лет унижения тебе не хочется оказаться на гребне волны? – воинственно скрестил руки на груди отряг. – Поглядеть, как те, кто издевался над тобой и твоими родичами, буду вас же славословить?

Гуго зарделся.

– Хочется, – довольно констатировала факт Серафима.

– Неужели тебе не хочется восстановить доброе имя твоего старика? – сердито, но вопрошающе склонил набок голову маг. – Что, бабник и любитель выпить – не человек? Ты бы видел меня в молодости, мальчик!..

– Хочется… – прошептал проводник. – Но тот Бруно, который есть у нас сейчас, святой отшельник…

– Фикция и сказка! – победоносно договорила за него Сенька.

– Но он – это всё, чем гордится страна!..

– Будет гордиться твоим прадедом, – заверил Иванушка.

– Но мой прадед был развратником, вором и алкоголиком!..

– Историю не изменишь! – воскликнула Серафима.

– Но он был хромым и лысым, со сколиозом и дефектом речи!..

– Какая разница, я не понимаю! Хоть шестиногим семируком! Это правда жизни, малыш! Правда жизни! И она важнее всяких выдумок! – потряс указательным пальцем перед своим носом Адалет. – Старик Агграндар мне друг, но истина – дороже!

– Но мы ведь чтим не волшебника Агграндара, а Бруно Багинотского!..

– Человека, которого никогда не было!

– Но… но… но…

– Вот и решили! – Олаф радостно огрел по плечу багинотца – только кости затрещали. – Выбираемся из этой норы – и сразу за восстановление исторической правды жизни! Они у нас еще попляшут!..

Возражений с багинотской стороны больше не последовало.

– Адалет?.. – позвала мага Серафима. – Возвращаемся?

– Зачем? Куда? – вернулся мыслями с отмщения попранной справедливости и испуганно сморгнул тот.

– Разбирать завал, конечно. Ты ж хотел попробовать еще раз. Когда отдохнешь.

Глазки чародея предательски заметались и стрельнули под ноги.

– Я… еще недостаточно отдохнул. Чтобы не сказать, что я вообще еще ни мгновения не отдыхал!.. Сначала мы таскались по этим крысиным ходам, потом всякие юные идиоты, не будем тыкать посохом, смешивают жженый бахромчатый лишайник с огурцовыми кристаллами на платиновой фольге…

– Премудрый Адалет прав, – развел руками сконфуженный юный идиот. – Чтобы действовать наверняка, то есть, чтобы отдых подействовал, я хотел сказать, ему нужно посидеть.

– А лучше полежать, – сварливо буркнул маг.

– И пожевать бы не помешало, – сглотнул голодную слюну Олаф. – Заодно.

– Я видел в той пещерке налево продукты! – радостно встрепенулся Гуго. – Картошку! И родничок! И котелок! Там у него вроде кладовки!

– Так чего же ты молчал?!

– У вас в роду все такие?

– Пойдем, притащим!

– Не знал, что сорванная картошка живет так долго, – неуверенно удивился Иван, с картофельной валеологией не знакомый даже понаслышке.

– Если она покрыта заклинанием стасиса, то пролежит хоть триста лет! – авторитетно сообщил Адалет, потирая грязные ладошки в предвкушении сказочного пиршества. – Так я не понял, кто у нас ушел за продуктами?..

– Мы!!! – подняли руки Гуго и отряг и, бурча оживившимися при поступивших из мозга разведданных о грядущем ужине желудками, бодрым шагом направились на кухню старого Агграндара.

– …куда ты набираешь столько картошки? Такая куча не поместится в такой маленький котелок!..

– …не волнуйтесь, ваше величество!.. Я так почищу, что поместится!..

– …воду наберем сюда…

– …очистки наверное, надо складывать в этот ушат…

– …жалко, что кроме картошки и воды у него ничего нет…

– …прямо как у нас дома!..

– …хоть кто-то чувствует себя в этой дыре как дома, Хель и преисподняя…

– …ничего, ваше величество…

– …не называй меня этим дурацким величеством, парень. Для тебя я просто Олаф…

– …спасибо… я говорю, что недолго нам осталось тут куковать, Олаф…

– …что?!.. опять ты за старое?!..

– …нет, что вы, что вы… Олаф… то есть… я имел в виду… Я имел в виду, что когда волшебник Адалет отдохнет, мы вернемся к большому завалу, и он разнесет его в пух и прах!..

– …а-а… ты про это… Эт я с тобой согласен… Волхв Адалет – это сила… Оклемается, пальцем ткнет – и камушки только брызнут, поминай, как звали!..

Волхв Адалет, до ушей которого периодически доносились обрывки разговора двух шеф-поваров, заслышав такой прогноз на завтра, только крякнул, рыкнул себе под нос, скрипнул зубами и яростно покраснел.

Если бы он был всем и мог всё, что думали про него простые смертные, в магии не искушенные, Гаурдак прятался бы от него в соседней Вселенной.

Под столом.

Камушки брызнут…

И поминай, как звали…

Бедный наивный Олаф…

Бедный наивный багинотец… как там его… я же записывал… где мой блокнот?..

Бедный всезнающий я…

После отдыха – и чем дольше, тем лучше – бедный старый Адалет поведет доверившихся ему мальчишек и девочку не к первому завалу, а к боковым ходам, и попробует разведать, что находится в гремящих ущельях и куда они ведут…

И лучше бы им куда-нибудь вести.

Потому что тот камень с дороги наверх мне не сдвинуть никак и никогда…

Пока Олаф и Гуго делали в кладовой приготовления к званому ужину, Адалет угрюмо разводил костер из кучки преображенных в хворост камней (С двенадцатой попытки. Под яростное ворчание «Я вам, между прочим, боевой маг, а не домработница какая-нибудь», бедные минералы побывали фетровыми гладиолусами, дохлыми змеями, перезрелыми огурцами, мотком колючей проволоки и еще множеством самых неожиданных, удивительных и порой пугающих предметов и явлений), Иванушка с Сенькой в обследованной ей ранее пещерке-спальне оборудовали место для отдыха всей команды. Они очистили единственную деревянную мебель во всей пещере – лежанку – от груды почти истлевших овечьих шкур, распадающихся в пыль лоскутков простынь и ветхих мешков с пылью – подушек, подумали недолго, критически изучая корявые, плохо струганные доски вперемежку с откровенным горбылем… и постелили Масдая.

Жизнь в подземелье начинала налаживаться.

Куда – это был вопрос второй.

Последняя вареная картошка без соли, но в остатках мундира, погон, аксельбантов и прочих атрибутов овоща, слишком долго проведшего в обществе мага с научно-исследовательским складом ума, была сметена с деревянного блюда лишь на два минуты позже первой, и тихий час – или два часа, или три, или восемь – смотря сколько понадобится на восстановление потраченных сил, как туманно сообщил маг-хранитель – начался.

Часовым автоматически был назначен Иван.

С тоскливой завистью поглядывая на завалившихся спать товарищей по переделке, усталый, но ничуть не сонный лукоморец поправил на мизинце Сенькино любимое колечко-кошку, вынул из ножен и положил рядом меч, и уселся на краю широкого ложа с книжкой (Постояв несколько минут над ассортиментом из «Медведеведения», «Лоселогии», «Грифографии» и прочих «Зайцезнаний», грустный перед открывающейся перспективой напрасно потерянной ночи лукоморец, надеясь на читательскую удачу, выбрал некую «Батрахомиомахию» – хоть непонятно так уж сразу, про что, и есть надежда…).

– Если что – буди… если успеешь… – сомнабулически пробормотал Адалет, щелчком пальцев потушил последний светильник, сжал покрепче в пухлом кулачке голубовато-серый посох, с которым так и не смог пока расстаться, и отправился в царство грез скорее, чем успел закрыть глаза.

Иванушка задумался немного, было ли предупреждение мага-хранителя последней шуткой бодрствования или первой реалией сновидения, но пожал плечами, махнул рукой, бдительно поморгал в темноту и углубился в чтение.

Оказалось, с древнестеллийского на общечеловеческий название новенького томика со сложновыговариваемым даже на неусталую голову названием переводилось предельно просто: «Война мышей и лягушек», и являло собой старую сказку, написанную пугающе-тяжеловесным, как Олаф в полном боевом снаряжении, ямбом. Но, в любом случае, живописание боевых маневров земноводных когорт и легионов грызунов было для скучающего караульщика гораздо интереснее, чем описание внутреннего устройства и органов жизнедеятельности тех же противников, и царевич, подперев рукой щеку, плавно погрузился в мир лягушачьего блицкрига.

Добравшись до сто семнадцатой страницы, Иван обнаружил, что сказка кончилась. Утомленно вздохнув, он с сожалением подумал, что впервые за неделю с копейками был восхитительно близок к настоящему засыпанию, и что если бы не его сторожевые обязанности, непременно принялся бы читать труд непревзойденного Диадента с самого начала, и не один раз, если бы потребовалось.

Но, как говорил один претендент на руку, сердце и страну проживания его разлюбезной Серафимы, «ой, ноблесс, ноблесс…» и, скрепя сердце, лукоморец мужественно поднялся на ноги и отправился к сваленной ими по обеим сторонам от входа библиотеке Агграндара – вернуть книгу не позже неуказанного срока.

Аккуратно пристроив фолиант в общую кучу, Иванушка развернулся, чтобы идти назад, и застыл.

Где-то далеко, в темной глубине пещеры, под самым потолком висело светящееся копье.

Или посох?..

Или прореха в соединительной ткани параллельных миров?..

А, может, это ход наверх, где, что бы ни утверждал чародей про двадцать два – сорок пять, уже наступило утро?..

Или…

Осознание простой истины бросило царевича сначала в холодный пот, потом в жар.

Потому что загадочное явление среди черной ночи было ни чем иным, как узкой полоской света, пробивающегося в не замеченную ими ранее щель между потолком пещеры и обвалом.

Который в прошлой жизни был вовсе не дальней стеной, а потолком над центром длинной-предлинной пещеры.

В отгороженном конце которой сейчас находились люди.

И, опасался Иванушка, что при всей своей непрозорливой прозорливости с первой попытки он даже сможет отгадать, кто именно.

Хранитель всеобщего ночного спокойствия набрал полную грудь воздуха – поднять тревогу и друзей – но одной новой мысли оказалось достаточно, чтобы язык его присох к нёбу.

А если его услышат и там?..

Надо бежать и потихоньку растолкать народ!..

Но когда рука лукоморца уже зависла над обнявшимся с обоими посохами магом-хранителем, буйну голову ненавязчиво, но вполне своевременно посетила еще одна мысль.

А если там, за осыпью, вовсе нет кровожадных ренегатов, а всего лишь какой-нибудь блуждающий огонек, или фосфоресцирующие камни, или… или… В конце концов, в пещере, в которой пятьдесят или сколько там лет жил маг, отмеченный посохом, могло происходить всё, что угодно – и при его жизни, и, тем более, после его смерти!.. И, не исключено, что срочно будить усталых друзей нет никакой экстренной неотложности?..

Вот если бы как-нибудь аккуратненько поглядеть хоть одним глазком, что там, за обвалом, происходит, а потом уж, в зависимости от плодов рекогносцировки…

Поистине, сегодня для Иванушки был вечер светлых идей.

– Масдай… – еле слышно прошептал он в густой жесткий ворс. – Эй, Масдай!.. Ты спишь?..

– Спал… – спустя несколько секунд вздохнул и брюзгливо пробормотал ковер. – Пока не будем тыкать кистями кто не заявился, вместо того, чтобы бдить караульные обязанности, и не принялся орать как оглашенный в самое ухо…

– Извини… – смутился Иван. – Я бдил. Поэтому и пришел к тебе. Ты сможешь тихонечко, чтобы наших не перебудить, подлететь к… к тому большому завалу поперек пещеры?

– Поперек? – недоуменно шевельнул крайними кистями ковер. – А разве это не стена?..

– В том-то и дело, что нет! Там щель под самым потолком, а из щели – свет! Так вот я хочу проверить, откуда он, и стоит ли…

– Понял, понял, – уже не сонно, а деловито прервал его Масдай. – Садись. Воздушная карета подана.

– Только умоляю тебя, тихонько!..

– Понял, не глухой… – буркнул ковер. – Показывай.

И, едва Иванушка со своим мечом наизготовку занял место автопилота, мягко, как взлетающий осенний лист, поднялся с корявого жесткого лежака и призрачной тенью заскользил сначала по спальной пещерке, а затем и по главной – туда, где под самым потолком, метрах в десяти от пола, в полном мраке по-прежнему светилась неяркая, но от этого не менее жуткая полоска белого света.

Добравшись до завала, Масдай, не говоря ни слова, завис в полуметре от потолка и замер, словно фанера над Шантонью.

Царевич намек понял: настал его черед действовать.

Осторожно опустившись на живот, он прополз на локтях метр пыли и шатт-аль-шейхского ворса, отделяющих его от светящегося просвета, поморгал, позволяя глазам привыкнуть, и прильнул к нему, как к амбразуре.

Открывшаяся перед слегка слезящимися, несмотря на предосторожности и подготовительные мигания глазами картина маслом по колбасе оправдала его самые худшие ожидания.

Оставшийся на той стороне завала кусок пещеры был ничуть не меньше того, что был выдан случаем и действиями разбушевавшегося Адалета в их распоряжение – тоже с отнорочками, сложенными в аккуратные кучи библиотекой и в кучи неаккуратные – разнообразными неопознанными предметами. Точно так же у самого дальнего хода – ведущего наружу, предположительно – стояло высокое зеркало, только целое. Точно так же висел в паре метров над полом светящийся шар величиной с арбуз – люстра подземелий. Точно так же кипела на тошнотворного вида дровах (У Адалета гораздо лучше они получились, не без гордости отметил Иванушка. Хоть и пытались расползтись при каждом удобном случае) в мятом котелке мутноватая вода, только распространяя слабый запах не успевших рассыпаться под прикосновением человека собранных сто лет назад трав.

Единственным отличием было количество людей, собравшихся вокруг импровизированного чайника.

Его окружили плотным кольцом семеро колдунов с кружками наперевес.

Капюшоны их плащей были откинуты.

– Тополь Выхухоль… – удивленно ахнул лукоморец, узнав одного из них. – То есть, Попой Вухо… нет, Пополь Вух?.. Но?.. И он тоже?..

Вода со всеми примесями в этот момент, судя по всему, дошла до кондиции, потому что тот, кого Адалет называл Огметом, бережно снял с палки котелок и, поводя руками, заставил его облететь всю компанию, оделяя каждого порцией дымящегося подозрительного варева.

– Сейчас попьют чай и лягут спать, – решил про себя лукоморец. – А в это время я тихонько разбужу друзей, и…

Олаф застонал во сне, всхлипнул, дернулся, повернулся на другой бок, потом на живот, потом снова на бок…

И в этот самый момент кончился Масдай.

А, учитывая, что лежанка так и не началась…

– Чтоб тебя моль поела!!!.. – отчаянно рявкнул ковер и, позабыв и про путь взлетающего листа, и про конспирацию, рванул вниз на перехват катящемуся кубарем по камням очумелому конунгу.

Остальных сладко почивающих о том, что их мирное ложе в данную конкретную секунду сорвется с места и понесется прочь в неизвестном направлении, естественно, никто предупредить не потрудился…

Пробовал ли многоуважаемый и многоопытный читатель сего сочинения когда-нибудь выдергивать скатерть из-под расставленного в боевом порядке на столе вамаяссьского сервиза?

Если нет – поверьте на слово: занятие это хлопотное, шумное и неблагодарное.

Потому что в лучшем случае перевернутая посуда, кучка сахара и лужи чая и сливок останутся на новой полировке стола.

В худшем то же самое плюс груду черепков вам придется убирать с шатт-аль-шейского ковра или лотранского ламината.

А теперь наделите подопытные чайник, молочник и сахарницу даром красноречия и магии, представьте, что после того, как скатерть была выдернута, стол внезапно оказался поднятым на угол в сорок пять градусов, и вообразите разразившиеся последствия…

Иванушка приземлился на изрыгающий проклятья ворох тел последним.

К этому времени разбуженные немягкой посадкой пытались: Гуго сбежать от вцепившегося в него монстра (Олафа), Сенька – максимально дорого запросить за свою жизнь у старающегося раздавить ее амбала (Адалета), Адалет – отбиться на кулачках от того, кто коварно напал на него посередь ночи (Масдая), и все вместе – дать отпор единым фронтом свалившемуся на их головы противнику (Иванушке).

– Стойте!!!.. Подождите!!!..

– Хель и преисподняя!!!..

– К-кабуча крамаранда!!!..

– Тише!!!..

– Олаф, помоги мне!!!..

– Я здесь, парень, ты где?!..

– Нога!!!.. Мне ломают ногу!!!..

– Ч…что?..

– Ай!!!..

– В-вот эту? Вот так?

– У-у-у-у-у!!!!!..

– Кхм. Извини, Гуго. Я думал, что это кто-то другой.

– Тихо!!!..

– Чем пытаться изуродовать друг друга… помогли бы лучше… избавиться… от…

– Адалет?!..

– Се… Серафима?!.. Прекрати… н-немедленно… лупить… меня… по уху!..

– ОЙ.

– А, что?..

– Ой, говорю… это ты…

– Тише, пожалуйста, ОНИ ТАМ!!!

Запрашиваемая тишина установилась внезапно.

– Они – это кто? – брюзгливо уточнил откуда-то из района правой Ивановой коленки голос Адалета.

– А мы – это где? – язвительно полюбопытствовал из подмышки голос царевны.

– Сейчас расскажу… – зашипел лукоморец.

– Сейчас покажу… – вздохнул маг.

– Нет, не надо!..

Но было поздно.

Адалет щелкнул пальцами, и над головами, руками, спинами и боками кучи-малы взвился и завис яркий желтый шарик света.

– Адалет, убери его, скорей, пожалуйста!!!

– У тебя чего, светобоязнь развилась, пока мы спали? – недовольно буркнул маг, но светильник погасил.

– Да!.. То есть, нет!.. – торопливо зашептал высвободившийся из-под складок отчаянно ругающегося Масдая лукоморец. – То есть, когда я пошел относить книжку… в смысле, патрулировать вверенный под мою охрану лагерь, хотел я сказать… так вот, над этой осыпью горел свет!.. И мы с Масдаем решили…

– Естественно, это была его идея, – кисло заметила Сенька, потирая зашибленный при падении локоть.

– Да!.. То есть, нет!.. То есть, я имею в виду, что мы поднялись под самый потолок, и я увидел, что там – вторая половина пещеры, такая же большая! И люди вокруг костра! Все семеро ренегатов!

– Что?!

– Я говорю…

– Слушай, Иван… А кто такие рени?

– Что?..

– Рени, я спрашиваю, кто такие. Потому что кто такие гады – я сам знаю.

– А…

– Он потом объяснит, Олаф. Дальше что было? – нетерпеливо притопнул ножкой чародей.

– Я… – Иванушка смутился, – не успел разглядеть… во всех подробностях…

– Хорошо, давай без подробностей.

– Они пили чай.

– А дальше?

– Дальше… дальше… дальше мы оказались здесь…

–  Оничто дальше делали?!

– Не знаю…

– Весьма информативное донесение, – ворчливо дернул бородой и раздраженно фыркнул волшебник. – Они тебя видели?

– Нет.

– Слышали?

– Меня – нет, – не удержался лукоморец.

– Да если бы не твоя самодеятельность!..

– Спокойно, Серафима, спокойно. Будем действовать по обстоятельствам, – категорично, но очень тихо проговорил волшебник. – Если бы они нас слышали, то были бы уже у нас над головами с громами и молниями. Значит, всё обошлось.

– Кроме моей ноги…

– О голове своей лучше подумай, – строго прикрикнул на беспомощно осевшего на пол багинотца чародей, и тот покорно смолк.

– Лучшая защита – это нападение, – удовлетворенный наступившей тишиной, азартным шепотом продолжил речь старик. – А внезапное нападение – это еще и наш единственный шанс…

– Раз… два… раз-два-три-четыре!..

Вспышка.

Взрыв.

Огонь.

Камни, образующие верх завала, брызжут во все стороны, осыпая шрапнелью оккупированную противником половину пещеры.

Гроздья синих и белых молний со скрежетом разрываемого листа железа рассекают замершее испуганно пространство.

Ревущий вихрь врывается в нетронутый веками воздух и вмиг скручивает его в тугую веревку, сметая все на своем пути.

– Ур-р-р-а-а-а-а-а-а!!!!!

Это тяжело вооруженная пехота – все четыре человека – после артподготовки полезла в наступление, размахивая всеми подручными колюще-режущими средствами нанесения тяжких телесных повреждений (И, в случае Гуго, поскакала на одной ноге, опираясь на них).

Поддерживая наступательную операцию с воздуха, лежа животом на Масдае, ощетинившемся двумя изрыгающими огненные струи посохами, из пролома под потолком ангелом разрухи и мщения вылетел Адалет.

Боевые кличи элитных воинов пяти королевств заставили содрогнуться пыль на древних стенах разгромленного убежища Агграндара.

– Мьёлнир, Мьёлнир!!!..

– Урррааааа!!!..

– Кабуча!!!..

– Провались земля и небо!!!..

– Ой, моя нога!!!..

Глазомер, быстрота и натиск – что еще нужно для верной победы отважным героям, как сказал однажды главный суперархигенералиссимус Грановитый…

– Враг?

– Что?..

– Я говорю, враг где?

Свирепо пронесшийся по всей пещере из конца в конец четыре раза не хуже адалетова урагана конунг разочаровано остановился посредине и недовольно опустил топоры.

– Враг?..

– Да. Где эти… гады?

– А что ты на меня смотришь так, будто это я их куда-то спрятал? – обиделся Иванушка (Он неправильно истолковал взгляд отряга. На самом деле тот смотрел на него так, словно Иванушка один из вредности расправился со всеми противниками, не оставив ему ни одного, самого завалящего).

– В боковых ходах их нет! – доложила обстановку запыхавшаяся и раскрасневшаяся Сенька.

– А в тот, по которому пришли, они вряд ли снова пойдут… – подал голос из ведущего в глубины горы тоннеля багинотец. – По-крайней мере, их здесь не видно и не слышно…

– Не понял…

Адалет, хмурый как стадо грозовых туч, дал круг по пещере на ковре, потом спешился и проделал то же самое повторно, на этот раз дотошно заглядывая под каждый валун, в каждую трещинку и выбоину, в каждый книжный развал и в каждую странную головоломную конструкцию неясного, но не иначе, как волшебного назначения.