Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 90 (всего у книги 107 страниц)

Агафон забыл дуться и помрачнел.

– Все? Ты имеешь в виду Конро? Потому что на людей-то граница еще не действует. Мы всего лишь восстановили ее в том виде, в каком сотворил ее Кипарис.

– Да, и вправду… – поумерил радость Иванушка и перевел на мага исполненный безусловного доверия взгляд: – И что ты будешь делать дальше?

– Дальше?.. – Агафон взял в руки прислоненный на время обхода к стене посох, оперся на него, обнимая и прижимаясь немилосердно ноющей головой, как к самому родному существу, и принялся задумчиво мять небритый подбородок. – Дальше… Дальше надо думать…

И он снова отставил посох, присел на корточки, выудил из кармана кусок мела, из рукава – шпаргалку и задумался – как обещал.

Поджатые губы его время от времени шевелились, строчки на пергаменте под неотрывным хмурым взглядом перетекали в другие снова и снова, а в это время рука, словно живя своей, отдельной от всего остального Агафона жизнью, потихоньку водила мелом по темной меди, оставляя на ней неровные белые следы – то ли рисунки, то ли символы, то ли отпечатки мыслей…

Минут через сорок, незаметно обползя всю лабораторию Кипариса и согнав лукоморцев на купающуюся в синеватом свете трубок лестницу, Агафон выдохнул, неловко попытался распрямиться и хлопнулся почти на спину.

– К-кабуча… – рассеянно пробормотал он, неуклюже поднимаясь, зажмурился, потряс головой, точно стараясь избавиться от наваждения, и обвел сосредоточенным взором исписанный, словно тетрадка старательного ученика, пол.

– Кабуча габата апача дрендец… – закончив осмотр, повторил он опять, но на этот раз его комментарий касался не одеревеневшей спины и затекших икр, а написанного.

– Что-то… не получается?.. – осторожно, жутко боясь оказаться правой, подала голос из голубого сияния царевна.

– Да нет… – устало помотал головой волшебник. – Наоборот. Просто в глазах рябит и башка гудит… будто я сам всё это сейчас придумывал…

– Всё – это что? – деликатно уточнил Иван.

Чародей выдохнул длинно и шумно, словно раздумывая, как облечь исписанные пятьдесят круглых метров в понятные непосвященным слова, и негромко заговорил, утомленно полуприкрыв глаза:

– Понимаете… До меня дошло… наконец… чтомы нашли. Вообще-то, это в биографии Кипариса было написано. Да, осмейте меня, освищите, подвергните обстракизму… или острукции… как заблагорассудится… только не ногами… и не по голове… Ну, так вот. Этот ученый… слишком… на свою голову… и мою тоже… муж – автор теории производства и применения узкоспециализированных артефактов в качестве самодовлеющих силовых установок для крупных и сверхкрупных систем. Ну, источников… магической силы, то есть. Для чего-нибудь большого, – не видя особого понимания на лицах друзей, как сумел, пояснил маг. – Для поддержания этой границы, к примеру. В течение неопределенно долгого времени. То есть, всегда.

– Так эта хрюнька…

– Хренька, – поправила супруга царевна.

– Тренька! – обрадованно вспомнил Иван.

– Штукуёвина, – с терпеливой укоризной напомнил его премудрие.

– Во! – довольно кивнула Серафима. – Она. Единолично давала силу на поддержание магии по всей границе?

– Да.

– Словно знал ведь, гад рений, чего тащить… – покачала царевна головой.

– Может, он учился в Школе лучше меня… – принял на свой счет замечание Агафон, смиренно повел плечом под ошеломленными взглядами друзей и, не дожидаясь, пока шок от неслыханной самокритики нанесет их душевному здоровью непоправимый ущерб, как ни в чем не бывало продолжил: – …по теории прикладной магии и артефакторики. Стандартное явление для всяких зубрил, у кого способностей к магии боевой не больше, чем у табуретки.

Лукоморцы облегченно выдохнули.

Переоценка ценностей в их личной вселенной отменялась. Можно было вернуться к более насущным проблемам.

– Ты… сумеешь сделать так, как мы планировали? Насчет границы, работающей для обеих сторон? – вычислив способности к прикладной магии и артефакторике у самого выдающегося боевого мага современности, как можно более деликатно спросил Иванушка.

– Если никто не затопчет мои вычисления – то смогу… попытаться… попробовать… – неохотно буркнул Агафон.

Лукоморцы как ошпаренные отскочили к лестнице и для верности даже спустились на пару ступенек.

– И чего ты собираешься теперь делать? – деловито уточнила Серафима с безопасного для надписей расстояния.

– Найти поляризатор мю-поля, конечно же… – тоскливо оглядел волшебник сияющее всеми оттенками синего, как чертог снежной королевы, оборудование лаборатории Кипариса.

На поиски поляризатора ушло времени меньше, чем они предполагали [163]163
  Иван думал часах о пяти как минимум, его жена – о завтрашнем вечере. Судя по выражению лица Агафона в этот момент, сам он больше склонялся к паре-другой недель.


[Закрыть] – но всё же достаточно, чтобы изнывавшие снаружи друзья поддались нетерпению, набрались отваги [164]164
  Встретить не только вырвавшуюся из-под контроля магию, но и ее отсутствие, означавшее поражение Агафона и конец их планов.


[Закрыть], поднялись всем скопом наверх, наперебой сообщили магу, что он гений и что они верят в него теперь еще больше, походя затоптали расчеты на полу и запоздало были выпровожены суровым Иваном.

А через полтора часа и десяток кругов осторожного, почти медитативного передвижения вдоль аппаратуры Кипариса Агафон остановился перед стеклянным кубом, налитым алой маслянистой жидкостью и свисающим неподвижно с двух скрещенных бивней мегалослонтов на тонких, светящихся голубизной нитях.

– Не знаю, конечно… Но отчего-то мне кажется… Хотя, скорее всего, я ошибаюсь… Но по-моему, это он… – словно опасаясь спугнуть кого-то, прошептал чародей и во избежание недопонимания указал на заподозренный предмет неуверенным кивком подбородка.

– Куб?.. – вытянули шеи лукоморцы, разглядывая жидкость, тару и жирные черные точки, степенно плавающие внутри.

– Куб?.. Причем тут… А, нет, не куб, конечно, – понял и устало отмахнулся волшебник. – Вон за ним. Доска. Вроде шахматной.

Насчет шахматной его премудрие погорячился.

Поляризатор представлял из себя серебряный прямоугольник, напоминающий подвешенную за корешок книжку, и разделенный на восемь квадратных клеток-гнезд, по четыре в ряд. В верхнем ряду второе справа гнездо было закрыто зеленой пластиной с перламутровым отливом. В ряду нижнем сиреневой пластиной был закрыт первый справа квадрат. В самой середине корешка торчало нечто, подозрительно смахивающее на лягушачью ногу красного цвета.

С первого, второго и даже третьего взгляда серебряная досочка наводила, скорее, на мысли о поле для какой-то неизвестной игры, нежели магическом приспособлении.

Иван, колеблясь, покосился сначала на супругу, потом на его премудрие.

– Вот это? Поляризатор? А ты уверен? – была более откровенна в своем сомнении царевна. – И как он чего поляризует?

Агафон поморщился страдальчески, точно под взглядом пристрастного экзаменатора, и выдавил неохотно:

– Долго объяснять ход моих мыслей… Но если вкратце… и если я прав… то когда я передвину зеленый квадратик, предположим, вот сюда…

И не успел никто спросить, что это за квадратики и зачем их вообще трогать, не говоря о том, чтобы двигать наугад куда попало, как недрогнувшая [165]165
  Почти.


[Закрыть]рука Агафона взяла верхний и переставила в крайнее правое положение.

Ничего не произошло.

– Кхм, – порозовели щеки чародея, и он опять подцепил прилепившийся, словно намагниченный квадратик и переместил его в новое гнездо…

И снова ничего.

Маг яростно закусил губу, поморщился, поскреб в затылке, поправил сползшую на глаза повязку, снова подковырнул грязным ногтем зеленую пластинку и пришлепнул ее на этот раз в крайне левое гнездо.

С точно таким же успехом.

Физиономия его стала пунцовой.

– К-кабуча… – процедил он свирепо сквозь зубы, вернул квадрат в исходное положение с таким видом, словно тот стал его личным врагом, и двинулся дальше.

И прошел ровно пять шагов.

Неожиданно и от этого еще более громко внизу хлопнула дверь, и по ступенькам застучали торопливые спотыкающиеся шаги.

Но опережая их, к площадке под крышей несся срывающийся, брызжущий почти истеричным возмущением голос Кириана:

– Да вы чего там, совсем ополоумели?! Вы хотя бы предупреждайте!!! Сколько можно?!.. Туда!!!.. Сюда!!!.. Обратно!!!.. Бздым!!!.. Хрясь!!!.. Бац!!!.. Да это мозгов иметь не надо, чтобы такое вытворять!!! На кошках тренируйтесь, сиххё вас забери!!!..

Грохот гулкого чугуна еще под четырьмя парами ног и истовые выкрики, требующие если не голову экспериментатора, то хотя бы немедленного предъявления его совести, контрапунктом вливались в гневный монолог миннезингера.

– ГДЕ?! КОГДА?! – едва не сбивая лукоморцев, ринулся навстречу захлебывающемуся негодованием пииту Агафон.

– Вот только не надо делать вид, что ты тут ни при чем!!! – как хтонический призрак отмщения, над уровнем пола показался менестрель, и вид его был грязен, дран и гневлив.

– Да можешь ты толком сказать, что там у вас случилось?! – без прелюдий маг ухватил гвентянина за грудки, вытянул через последние три ступеньки – только обитые железом носки сапог глухо брякнули по металлу, встряхнул…

В лице его премудрия, похоже, заиграло нечто такое, от чего миннезингер моментально захлопнул рот и втянул голову в плечи.

– НУ?! – грозно проревел Агафон.

– М-могу, – нервно икнув свежими коньячными парАми, быстро сообщил бард. – Мы сидели на камушках рядом с башней, в стороне от двери, скорее, где-то сбоку, с подветренной стороны… кушали ужин…

– И что вы там без нас лопали? – кольнула Серафима певца голодным взглядом.

– Для хода эксперимента – неважно, – поэт быстро облизнул замасленные губы с прилипшими крошками и снова воззрился на волшебника: – …и вдруг на наши головы обрушивается конец света! Практически овеществленный апофеоз форс-мажора! Всех бросает сначала в одну сторону, потом роняет наземь, потом швыряет в другую, после чего…

– Поляризатор?!.. – не дослушав живописание злоключений, с замиранием сердца выдохнул Иван.

– А мы почему ничего не почувствовали? – нахмурилась царевна.

– Нога!!! – взревел радостно Агафон и, прежде чем кто-нибудь успел что-то сообразить или воспротивиться [166]166
  Или опасливо глянуть на собственные ноги, не наступили ли они на что-нибудь важное, магическое и, самое главное, спонтанно самоликвидирующееся.


[Закрыть], метнулся к серебряной доске, согнул лапку и переставил зеленый квадрат на одну клетку вправо.

Незримая сила швырнула экспериментаторов и замешкавшуюся на лестнице четверку к южной стене, пришмякнула к шлангам, ретортам [167]167
  Оказавшимися совершенно случайно ли, или по прозорливости Кипариса небьющимися.


[Закрыть], симулякрам и прочим неопознанным конструкциям, выбивая дух, а вместе с ними – широкий ассортимент экспрессивных слов в адрес магии, всех магов скопом и одного присутствующего – конкретно.

– Отключи… пожалуйста… – просипел Иванушка, энергично, но безуспешно пытаясь отделить себя от подозрительно потрескивающего фиолетовыми искрами абажуроподобного сооружения из дерева, гранита и золота.

Агафон дернулся в направлении серебряной доски – и тут же снова распластался по сплетению быстро раскаляющихся бронзовых трубок.

– К-кабуча… Я не достану! Я пришпилен, как цыпленок гриль!..

В спертом воздухе лаборатории стал распространяться запашок медленно разогревающейся до температуры тления куртки.

– Выключи свой агрегат немедленно! – панически взвыл менестрель, которого от открытой лохани с липкой, плотоядно побулькивающей черной жидкостью отделяло лишь полступни и короткий пучок стиснутых в кулаках синих светящихся волос.

– Экспериментатор, через пень тебя да в коромысло!!! – сквозь зубы сообщила свое мнение о друге Серафима, втиснутая неведомой, но непреклонной силой между двух колонн, опутанных вездесущими шлангами – холодными, как все ледники Отрягии, и стремительно покрывающимися толстым слоем изморози.

– Агафон, прекрати это! – донесся снизу возмущенный голос Олафа под аккомпанемент непрекращающейся – и бесплодной борьбы с неведомой силой.

– Пожалуйста!.. – приглушенно, словно из-за другого тела, выкрикнула Эссельте.

– Ваше высочество, простите, но я не могу отодвинуться от вас ни на шаг!.. – долетел растерянный голос контрабандиста.

– А если бы мы были в это время у другой стены, о неосмотрительный сын магии?! – жалобно воззвал Ахмет.

– Да я сам тут скоро поджарюсь! – чародей сделал новую – и такую же безуспешную попытку оторваться от комплектующих аппарата.

– В-в-вез-з-зет-т-т… т-т-теб-б-б-бе… – простучала зубами Сенька, чувствуя, что еще немного – и покрываться инеем начнут уже не колонны и трубки, а она сама.

– Надо… по полу ползком добраться?.. – предложил Иванушка, попробовал осуществить свой проект – и закончил там, где начал, не стронувшись с места даже на сантиметр.

– Снимите меня отсюда!!! – жалобно провыл менестрель. – Я плавать не умею!!! А оно ко мне тянется!!!..

– Ну, чароплет твою через кочерыжку… – прорычала сквозь стиснутые зубы царевна.

– Э-э-эй!!!.. Никто ничего не трогает!!! – то ли заметив движение руки Сеньки, то ли угадав ее намерения, успел выкрикнуть волшебник, прежде чем царевна дернула изо всех сил одну из трубочек – выдирая из соединяющего ее с колонной патрубка.

Синее свечение в башне, растерянно пыхнув, погасло – а другого уже не было. В комнате воцарился абсолютный мрак и тишина…

Взорвавшаяся через пару секунд голосами, стуком, грохотанием – и смачным плюхом.

– А-а-а-а-а-а-а!!!..

Голос Кириана, пронизанный ужасом, перекрыл все шумы.

Агафон выпалил стремительной чередой слова заклинания – и в воздух взвилась зеленая ракета и повисла под потолком, освещая интерьер.

– Киря!!!.. – Иван, Сенька и волшебник одновременно метнулись к барахтающемуся в свинцовом корыте певцу, но Агафон оказался первым.

Он ухватил пиита подмышки и дернул так, что если бы посудина не была привинчена к полу, то наверняка перевернулась бы и накрыла обоих.

С влажным чавком миннезингер вылетел из лохани, как пробка из бутылки, и ничком хлопнулся на пол.

Его премудрие свалился рядом и замер на секунду, оглушенный падением.

Черная жижа быстро скатывалась с их одежды, волос и кожи. Достигнув пола, она собиралась в блестящие комочки и уползала в родное корыто.

– Ты цел? – торопливо приподнялся на локте и склонился над пиитом волшебник.

Если он рассчитывал услышать от менестреля простое «да» или «нет», то надежды его были жестоко обмануты.

– Это ты… специально… подстроил!.. – менестрель выплюнул едва не проглоченный компонент системы Кипариса и обвиняюще прищурил уже почти свободные от магической жидкости глаза. – Я же тебя… проси-и-и-ил!..

– Ясно. Увы, жить будет, – скривился маг, поднялся неуклюже и шагнул к поляризатору, оставляя заботу о едва не утопшем в лохани барде всем желающим о нем позаботиться.

Уверенным легким движением он вернул в прежнее положение красный рычаг, переставил сиреневый квадратик на две клетки вправо и поспешил к изуродованной Серафимой трубке.

К счастью, сама деталь не пострадала, расколовшемуся патрубку на полке нашлась замена, и уже через несколько минут пробное включение установки в присутствии всех людей [168]168
  Предусмотрительно расположившихся вдоль южной стены, но вдалеке от предметов горячих, холодных и просто выглядящих неуютно для сколь-нибудь длительного соседства.


[Закрыть]вновь озарило интерьер мягким приятным светом – правда, слабее и тусклее, чем раньше…

Но зато на этот раз к синей гамме внезапно примешалась желто-красная.

– Я не знаю, что это означает… – перебегая взглядом со светящихся трубок на лица товарищей и обратно, пробормотал маг, – но мне кажется… мне кажется…

Дружное «ура» было ему ответом и подтверждением догадки.

Не мешкая и стараясь не дотрагиваться ни до чего, люди наперегонки устремились вниз, чтобы проверить действие границы, и радостно перекрикивающей друг друга толпой высыпали из дверей.

– Конро!..

– Конро!!!..

– Конро, иди туда!!!..

– Скорей!!!

– Проверь!!!..

– Заработало?! – вспыхнули яростной надеждой угасшие было рубины.

– Должно! – не удержался в стороне от всеобщего ликования и гордо усмехнулся за спинами товарищей маг.

Но демон, не дожидаясь ответа на свой вопрос, уже вскочил и бросился на штурм усовершенствованного рубежа.

Переход его на территорию Красной горной страны завершился быстро и без проблем.

– Есть!!! – проревел радостно он, помахал рукой замершей в ожидании у бока башни шеренге людей и, чтобы не задеть их, отошел в сторону и ступил вперед.

– Сейчас он упрется, и я пойду отключу временно, – деловито пробормотал Агафон, величаво поигрывая пальцами на посохе.

Конро, медленно подойдя к незримой линии, прочерченной магией, остановился, будто упершись в невидимую стену, и зрители радостно зааплодировали.

– Не пускает! – довольно пророкотал демон.

– Погоди, сейчас пропущу! – самодовольно хмыкнув и убедившись, что усмешку его и торжество видели все, выкрикнул чародей.

Горный житель кивнул, оперся демонстративно о невидимую преграду, изображая терпеливое ожидание…

И упал.

Пересекая границу.

– К-кабуча… – не веря своим глазам, прошептал маг. – Кабуча габата апача дрендец… Не может быть… не может…

Сконфуженный и изумленный, демон проворно поднялся на ноги, снова метнулся в сторону от ошеломленных зрителей – свободно… Двинулся обратно – и опять словно что-то поначалу загораживало ему дорогу, но что-то не слишком упорное и непреклонное, потому что после небольшого усилия оно снова подалось и открыло нарушителю проход в страну людей.

– Не может быть… – прошептал Вяз бледным эхом волшебника. – Не может быть… Оно ведь работало…

– Агафон? – смятенно обернулись к недавнему герою дня его спутники.

– Что происходит?

– Что случилось с границей?

– Не так отрегулировал?

– Не в ту сторону?

– Что-то сломалось?

– Если ты скажешь, за что нам держаться и в какой стороне, то можешь возиться там еще хоть целый день!

Не слушая сочувственных речей и не замечая лиц, волшебник опрометью кинулся в башню. Люди – за ним.

Выскочив на медный пол лаборатории, он остановился у самого входа и замер. Тревожно гомонившая за ним группа поддержки застопорилась на лестнице и смолкла в ожидании его слов или решения.

Но маг стоял, опустив голову и играя желваками, и молчал.

Первой не выдержала Серафима.

Она извернулась, выскользнула из люка на пол лаборатории Кипариса и встала рядом с чародеем.

– Агаш, ну чего? Что не так? – бережно тронула она за рукав друга, осторожно заглянула в лицо…

И испуганно моргнула.

В глазах Агафона стояли слезы.

– Агаш… ты чего… подумаешь, не получилось маленько… да не переживай… наплюй… отдохнешь, покумекаешь еще, и все выйдет, раз начало получаться!.. – тихо и убедительно заговорила она – но маг ее словно не слышал.

Губы его зашевелились – сперва беззвучно, потом чуткое ухо царевны уловило срывающийся хриплый шепот.

– Я… не могу… я не могу это сделать… Но я должен… Но я не могу… не могу…

– Что не можешь? – они не заметили, как рядом оказался и Иванушка.

Волшебник вздрогнул, только теперь увидев, что он не один, ожег друзей затравленным пронзительным взглядом…

– Что не так, волхв? – из почти загороженного товарищами люка выбрался Олаф. – Что я могу сделать, чтобы помочь?

Упрямо сжав губы, Агафон смог лишь мотнуть головой.

Слов не было, не находилось, точно кончились все, которые он когда-либо знал, а новых, таких, чтобы выразили то, что творилось у него в душе, еще не придумали на Белом Свете.

– Ты устал, – сочувственно проворковала с лестницы принцесса. – С твоим сотрясением нельзя так перегружать себя в первый же день! Пойдем…

Не дослушав и не ответив, чародей шагнул к круглой клетке, в которой, удовлетворенно покачиваясь, кружил рогатый кирпич, раздвинул обручи и вынул его.

Свет в башне мгновенно померк – но ненадолго.

Через несколько секунд сине-зеленые и желто-красные огни загорелись снова – да так ярко, что люди охнули и от неожиданности закрыли глаза руками.

– С дуба падали листья ясеня… – ошеломленно прошептал менестрель. – Что ты сделал?

Но что сделал Агафон, видно было уже и без его пояснений.

Рогатый кирпич, перевитый синей проволокой, покоился у него на сгибе руки.

А из медной клетки, выставляясь щедро меж раздвинутых обручей, торчал посох Агграндара.

Посох Агафона.

* * *

Всю дорогу до Атланик-сити волшебник нелюдимо молчал, словно они летели с похорон и на похороны.

Впрочем, для него это приблизительно так и было.

Агафон сидел, втянув голову в плечи и уперев неподвижный взгляд в свои стиснутые кулаки. Там, где ногти впивались в кожу, давно появились и покрылись засохшей корочкой бордовые полумесяцы. Губы мага, тонкие и бескровные, были закушены в ниточку, ноздри раздуты, под глазами залегли глубокие тени, и друзьям его боязно было не то, что дотронуться до него, а и просто окликнуть – по той же причине, по которой избегают прикасаться к неразорвавшейся бомбе.

Изредка веки чародея устало смыкались и он начинал дремать в нежном тепле наползающих сумерек. И тогда пальцы его разжимались, и рука машинально принималась шарить вокруг, нащупывая что-то – и не находя. Словно пугаясь бесплодных усилий, юноша вздрагивал всем телом, просыпался и снова застывал в напряженной позе живого воплощения угрюмости на этой земле.

После того, как граница заработала, незамедлительно встал вопрос о дальнейших действиях союзников.

Невредим город, или его руины лежали меж черных провалов, не знали ни люди, ни Конро, и поэтому единственным приемлемым решением было возвращаться в столицу и, если атака еще не начиналась, предупредить всех, кого было можно и нужно – но не посеяв при этом паники.

Горный демон, со своей стороны, спешил поговорить с соплеменниками, известить о новой границе и убедить их уйти, не тронув людское поселение [169]169
  Хотя, если судить по выражению каменного лица, в глубине души он полагал, что проще было уговорить их разбить деревянными молотами самих себя.


[Закрыть].

Первая же попытка Масдая взлететь с Конро окончилась, не начавшись, и горному жителю ничего не оставалось делать, кроме как двинуться к Атланик-сити своим ходом под землей. Ковер же, приняв на отдохнувшую спину сумрачно притихших пассажиров и багаж, вырвался из застившего долину тумана и взял курс на столицу.

* * *

Окраин Атланик-сити они достигли уже в темноте.

Далекие огни большого города Вяз углядел первым и уже не мог спокойно оставаться на месте, пока плавильни, кузни и склады – нетронутые и тихие, как и полагалось ночью – не оказались под ними.

– Всё цело? – нервно вытянули шеи его спутники, выглядывая – и, к огромному облегчению, не находя следов разрушений и пожаров.

Город местами спал, местами совершал променад, местами куролесил и сумасбродничал – но по мирному, бесшабашно и беззаботно. Убедившись, что самое страшное за их отсутствие не произошло, контрабандист выдохнул облегченно, и напряжение с его лица, закаменевшего не меньше чем у Агафона, стало пропадать.

Но не совсем.

– Куда тебя отвезти, атлан? – нарушил затянувшуюся тишину усталый шерстяной голос Масдая.

– К Арене, – не задумываясь, ответил контрабандист. – Я разошлю людей прочесывать подвалы и подземные ходы – искать сюрпризы шептал.

– А еще на твоем месте я бы расколотил у Олеандра всю мебель и вооружил твоих воинов деревом, – хмуро пробасил Олаф. – Кто знает, на кого они могут там наткнуться. Не молоты, конечно…

– Тогда уж и факелами заодно, и мечами поострее, – добавила Серафима, припоминая стычку в подвале под гильдией купцов.

Боже праведный, неужели это было всего лишь вчера?!..

Вяз сосредоточенно кивнул, мысленно уже распределяя свои отряды и доступное вооружение и составляя инструкции, кого и чем бить, и когда просто бежать как можно быстрее.

– А мы сразу к Тису, слышишь, Масдай! – взволнованно напомнила ковру Эссельте. – Надо, чтобы он поднял армию – вдруг Конро не успеет вовремя? Или его соплеменники откажутся уходить? Тогда ведь придется драться?..

И снова сердце в груди контрабандиста тоскливо екнуло и пропустило такт: то, что город был невредим, еще не значило, что через день, час или через три минуты он будет оставаться таким же…

* * *

– Ну, что? – скучным голосом задал вопрос Кириан сразу, как только Масдай нерешительно завис над оградой дворца. – В саду чего-нибудь поломаем, или сразу у стражников спросим, где король?

Но спрашивать не пришлось.

Часовые у ворот услышали доносящийся с небес ехидный глас, задрали головы, вспомнили приказ, зачитанный начальником караула, и замахали пиками:

– Эй, вы, там! Наверху!

– Вы, часом, не гости его величества?

– Ваши величества?

– И высочества тоже?..

– Да, это мы! А что случилось? – свесил голову через край Иван.

– Его величество велел, как вы появитесь, проводить вас в ваши покои!

– Вызвать начальника караула, дурак…

– А тот проводит вас в ваши покои!

– А это уже не твое дело, куда их проводят, твое дело вызвать…

– Но я сам слышал, что капитан сказал начальнику караула…

– Ты который день в страже?

– Первый…

– Так вот, если не хочешь, чтобы завтра был последний…

– Так точно, сержант!

– Так где сейчас ваш король? – показалась с зависшего прямоугольника ковра еще одна голова – с гривой спутанных волос, увенчанной однорогим шлемом.

– Одну минутку! – успокаивающе взмахнул руками старший караульный. – Подождите здесь! Банан сейчас приведет начальника караула! Быстро!

Второй стражник, верно поняв последнее слово сержанта не как обещание иностранцам, а как приказ, оставил пику у столба и вприпрыжку помчался по центральной алее к неприметному боковому входу в караулку.

– Но нам не нужен начальник караула, нам нужен сам король! По срочному и важному делу! – свесилась над воротами третья голова – длинноволосая и определенно женская.

– Сейчас придет! – бодро заверил новую собеседницу сержант. – Начальник караула!

– Но нам нужен король!!! И немедленно!!!..

– Принцесса, успокойтесь… – долетел с дальнего края ковра голос Кириана.

– Субординация – прежде всего, ваше высочество! – попытался одновременно вытянуться в струнку и развести руками часовой. – Стражник Банан доложит начальнику караула, тот – капитану, капитан – полковнику, полковник – главнокомандующему, главнокомандующий – канцлеру…

– Внучка – Жучке, Жучка – кошке, кошка – мышке… – подражая интонациям стражника, подхватил наверху другой женский голос.

– Так точно!.. То есть, никак нет… Это о чем мы? То есть, вы?.. Ваше величество? Высочество?.. – окончательно запутался сержант и сконфуженно наморщил лоб под шлемом.

– О том, что надо было сломать что-нибудь в саду – уже бы у короля были… – раздраженно пояснила то ли ему, то ли всем остальным Серафима.

– Зеленые насаждения нужно беречь! – строго нахмурился охранник.

– Нервы гостей нужно беречь – тогда всем спокойнее будет, включая зеленые насаждения… – буркнула царевна. – Развели бюрократию…

– Ну где же этот сын черепахи и улитки?!.. – бормотал Ахмет, нервно оглядываясь то на город, то на боковой вход, где скрылся капрал, пока одинаково притихшие и неосвещенные.

– Хель и преисподняя!.. Шепталы его съели, что ли?! Пойдем, найдем Тиса сами! – не выдержал отряг. – Время идет!

– Полетели! – решительно скомандовал Иван, но тут от погруженной во мрак громады дворца отделились две темные фигуры и рысью бросились к воротам, где, перебирая кистями от нетерпения, ждал их Масдай с пассажирами.

Предваряя новую команду, ковер мягко скользнул вперед и вниз – навстречу бегущим.

– Ваши величества… ваши высочества… – умудрился на ходу выпрямиться и отсалютовать стражник постарше, – приветствую вас… на земле… на воздухе… на территории… короче, желаю доброго вечера… и приглашаю войти… пройти… пролететь… со мной… за мной…

– К парадному? – прервал мысли вслух ковер.

– Так точно, ваше величество! – не разобрав говорящего, но решив по голосу, что на «высочество» его собеседник не тянет точно, радостно кивнул начальник караула. – Прошу!

И его величество Масдай Первый рванул вперед, заставляя начальника караула снова забыть о степенности, приличной его званию, и бежать вприпрыжку.

В холле их уже поджидал обер-камергер в наспех натянутом придворном мундире и заспанной физиономией.

Он раскланялся церемонно, стукнул жезлом в пол – гулко, но осторожно, чтобы не поцарапать драгоценный паркет, снял с крюка вычурный позолоченный светильник в форме ананаса и увлек гостей за собой по многочисленным переходам, оранжереям, коридорам, зимним садам и лестницам, то ли запутывая следы, то ли пытаясь сбить с толку и ориентации ведомых.

Неизвестно, преуспел ли он с первой задачей, но на последнем поприще победа его была окончательна и бесповоротна: после пятнадцатой-двадцатой смены этажей и направлений иностранцы могли быть уверенными лишь в том, что находятся все еще в городе.

Когда Эссельте уже отчаялась придти хоть куда-нибудь на этой неделе, вельможа, пыхтя, но не сдаваясь, совершил марш-бросок на седьмой этаж, прошел по длинному полутемному коридору почти до конца и остановился перед двойной закрытой дверью. Дождавшись подхода растянувшихся по анфиладе визитеров, он подобострастно склонился:

– Прошу, ваши величества, ваши высочества.

Двери под легким касанием его руки распахнулись, и визитеры очутились в просторной гостиной.

Пустой и темной.

– Ваши величества, ваши высочества, не извольте беспокоиться, светильники я сейчас зажгу, – обворожительно улыбнулся и кинулся выполнять обещание придворный. – Располагайтесь, пожалуйста, чувствуйте себя как дома, ужин сейчас подад…

– Какой ужин? – взревел Олаф, хватая камергера за грудки так, что тот едва не выронил лампу-ананас. – Какой ужин, волосатая задница Суртра?! Где король?! У нас к нему срочное дело!!!

– Это вопрос жизни и смерти! – моментально присоединился к другу Иван – хоть и с целью прямо противоположной.

Вырванный из железной хватки взбешенного конунга, обер-камергер, не переставая улыбаться [170]170
  Хотя улыбка теперь больше была похожа на последствия нервного тика.


[Закрыть], продолжил зажигать лампы, как бы невзначай выбирая расположенные исключительно вдоль дальних от Олафа стен.

Скоро зал [171]171
  Вернее, его дальняя от отряга половина.


[Закрыть]озарился приятным желтоватым светом с ароматом горных трав.

– Его величество изволили почивать, когда вы прибыли… – опасливо косясь на мерявшего шагами зал отряга, безостановочно говорил придворный, словно шаман, заговаривающий дикого зверя, – но ему было доложено незамедлительно… как он велел… на этот самый случай… и сейчас он одевается к выходу… в его печальном положении это не так просто и быстро…

– Мы могли бы сами к нему прийти!.. – сконфузился, вспомнив об увечье Тиса, Иванушка.

– Его величество хотел принять вас здесь, – покачал головой вельможа, обнаружил с некоторой растерянностью, что все светильники в свободной от Олафа половине зала были зажжены [172]172
  Некоторые – по два раза.


[Закрыть], и пристроился у двери рядом с пальмой в дубовой кадке, прижимая к груди золоченый ананас как щит и кидая робкие взоры то на незажженные лампы, то в коридор.

Чувство долга боролось в нем со здравым смыслом с переменным успехом.

Олаф, не переставая, расхаживал по ковру, Эссельте, Кириан и Ахмет застыли у окон, точно гипнотизируя взглядами укрытый ночью город, Сенька, заложив руки за спину, осматривала фамильные портреты на стенах и отстраненно гадала, старого ли это короля родственники, или уже нового. Иван, видя и понимая затруднение камергера, занялся освещением второй половины зала. Агафон же рухнул на диван рядом с Масдаем, откинулся на спинку, вытянул ноги, закрыл глаза и замер, вновь погрузившись в свой угрюмый транс.

– Ну и где это ваше его вели… – дойдя до последнего предка начала было Серафима, уже всерьез подумывавшая о захвате языка и снаряжении поисковой экспедиции за неуловимым Тисом – и тут в коридоре зазвучали шаги и послышался легкий скрип колес.