Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 102 (всего у книги 107 страниц)

– Эссельте, Эссельте, Эссельте, – лихорадочной скороговоркой тараторил он, разрывая липкие – не хуже любой паутины – нити руками, а то и зубами там, где у человека было лицо. – Терпи, держись, Эссельте, я здесь, я с тобой, я…

Еще один неистовый рывок – и волокна под трясущимися пальцами менестреля разошлись с сухим треском. И из прорехи на него глянули черные глаза, осунувшееся лицо и недельная щетина.

– Ты?.. – осел наземь Кириан, не зная, вздохнуть ему с облегчением или разразиться проклятьями. – Ты?!..

– Разорви… ее… – прохрипел Анчар, судорожно вдыхая напоенный гарью воздух, словно тончайший цветочный аромат.

– Сиххё тебя разорви! – так и не определившись с эмоциями, раздраженно рявкнул музыкант, но пожелание выполнять принялся.

Едва освободились руки, атлан, не дожидаясь, пока поэт довершит начатое, несколькими уверенными движениями провел ладонями над остатками пут, и те рассыпались серым зловонным пеплом.

– Где Наследники? – коротко спросил Анчар.

– Сиххё милосердные!.. – спохватился менестрель, и голова его дернулась туда, где шло сражение.

Еще.

Может быть.

– Сюда скорее… иначе не смогу подвинуть щит! – прохрипел Адалет.

– Щит? – оскалился и подался вперед атлан. – Щит?! К демонам щит!!! Я хочу крови!!!

– Сюда, я ска… – огрызнулся было маг-хранитель, но Наследник яростно блеснул глазами, рыбкой сложил перед собой ладони и бросился вперед.

– Эй, ты куда? – подскочил Адалет.

– Раздавать долги, – ухмыльнулся через плечо атлан.

– А я?!

Защитное поле растворилось перед Анчаром, и он очутился среди арьергарда наступающего большинства. Очень быстро на этом участке фронта превратившегося в отступающее – а местами даже улепетывающее – меньшинство, на практике познавшее, что два опытных мага, объединивших силы – не самый лучший вариант безопасного тыла даже для творений Гаурдака.

Багровое кольцо кипящего огня высотой по грудь Олафу и с центром на застывшей плечом к плечу горстке людей преследовало крылатых – неоднократно пожалевших, без сомнения [234]234
  Те, кто успел.


[Закрыть], что встать на крыло было им еще не время.

Хватая ртами воздух и утирая с лиц грязь, пот и кровь – свою и чужую – Наследники и примкнувшая к ним Серафима даже не опустились – рухнули как марионетки с перерезанными нитями, едва стало ясно, что тактический отход яйцелицых превратился в бестактное бегство, и на выжженной, изрытой взрывами и оплавленной магией земле остались только те, кто уже никогда и никуда не побежит [235]235
  «Хотя, имея дело с Гаурдаком», – осторожно поправила себя Сенька, – «в таких вещах никогда нельзя быть уверенным».


[Закрыть]. И даже как следует удивиться тому, что их ренегат сражался бок о бок с Адалетом против своего кумира, у них не хватило сил.

Волшебники переглянулись, коснулись ладоней друг друга, в унисон прошептали несколько слогов, и пламя остановилось метрах в тридцати от них, стреляя искрами и шипя. Камень вокруг него раскалился докрасна и потек.

Яйцелицые отступили еще дальше. Те, кто оказался ближе к границе тьмы, обогнули огонь, присоединились к центру и затихли – то ли раздумывая, что делать дальше, то ли прислушиваясь к не слышным людям указаниям.

Кириан, не оглядываясь и не задавая вопросов, вынырнул из-за спин магов и опрометью кинулся к Ахмету.

Вернее, к его ноше.

Закрытые глаза, бледное лицо, засохшая кровь в спутанных волосах…

– Ее высочество… жива? – остановился он в шаге от нее, точно налетев на незримую преграду, и на лице его отразилась такая мука, словно кто-то пытался вырвать у него сердце.

– Дышит, – хмуро пробормотал калиф и бережно опустил Эссельте на землю. – Пальцы… разожми…

Недоуменно моргнув, менестрель разжал кулак и вопросительно уставился сначала на свою грязную пятерню, потом на шатт-аль-шейхца.

– Зачем?

Ахмет устало выдохнул.

– Мои пальцы.

И только теперь поэт заметил белые костяшки пальцев Наследника, сведенных на рукояти обломанного меча.

– И ты бы вправду скорее убил ее, чем?.. – не договорил он фразу, отгибая один за другим сведенные, словно судорогой, пальцы Ахмета.

Тот медленно опустил голову в кивке.

Кириан не ответил, но в глазах его прочиталось угрюмое «Спасибо». И едва обломок был извлечен из кулака шатт-аль-шейхца, как бард лихорадочно принялся разрывать свою рубаху на полосы: Эссельте требовалась перевязка. Но если бы принцессе потребовалась сейчас его кожа или его душа, он бы и их, ни минуты не сомневаясь, разорвал бы на полосы и отдал ей. Потому что то, что он сделал, нельзя было искупить ни кровью, ни смертью, ни, тем более, рваной рубахой.

А в это время их друзья снова поднялись на ноги и, не сговариваясь, разбрелись по полю боя. То и дело поглядывая на огненную преграду – не гаснет ли, на зловеще притихших в отдалении крылатых, на густое синее сияние за их спинами, ставшее почти фиолетовым, они ворошили гарь и пепел и наперебой выкликали имя ковра.

Ответа не было.

Не то, чтобы в таком пекле могло уцелеть хоть что-то…

Угрюмые и взволнованные, они встретились в центре меньше чем через минуту и обменялись быстрыми взглядами.

– Ничего?

– Ничего…

– Вас где сбросило, Сень? – заглянул в осунувшееся лицо супруге Иван. – Вспомни, пожалуйста.

Та послушно обвела взглядом мертвую зону внутри кольца, скользнула по утопающей в призрачном синем свете земле за его пределами и удрученно повела плечами.

– Бабая якорного сейчас вспомнишь… Но вроде… недалеко… отсюда…

Взоры людей погасли.

Недалеко отсюда если что и оставалось, то только шлак и обугленные кости.

– Но… этого не может быть… – отказываясь верить очевидному, прошептал калиф.

– А может, всё-таки вас бросило дальше? – упрямо предположил лукоморец. – Сеня, вспомни!

– Может, и дальше… – плоским безжизненным голосом выдавила царевна, и Иванушка понял всё.

– Но… но… это… невозможно… нет…

– Этого не может быть, – эхом повторил Ахмет. – Не может…

– Конечно же он оказался дальше! – убежденно пробасил Олаф и ткнул пальцем в шевелящуюся серо-бело-лиловым темноту. – Я вообще не понимаю, о чем вы спорите! Если его здесь нет, то надо искать там! Если понадобится – мы их снова раскидаем как щенков!

– Кабуча… – словно не слыша, скрипнул зубами Адалет. – Без него или без хоть чего-нибудь, на что можно наложить заклинание полета, нам отсюда не уйти.

– Я без него отсюда и так не уйду, – угрюмо выдавил Иван и шагнул вперед. – Выпустите меня, пожалуйста. Я пойду его искать.

– И я, – без колебаний поддержала его царевна.

– И я, – хмуро буркнул конунг.

Не дожидаясь ответа магов, он подобрал с земли оброненные раньше мечи и шагнул к бурлящей огненной границе:

– Открывайте, волхвы.

– Адалет, ты сможешь шарахнуть по этим гадам чем-нибудь огнеопасным? – с надеждой воззрилась на старика царевна.

– Только погасив кольцо, – поджал уголки губ маг-хранитель.

– А… ты? – обернулся Иван на Анчара.

Тот пожал плечами, засучил рукава, вскинул руки, и из сложенных лодочкой ладоней вырвался оранжевый шар.

Пронесшись над гудящей огнем преградой, он неожиданно рассыпался на комочки, словно снежок, ударившийся об стену, и пропал.

– К-кабуча… – процедил атлан, вскинул руки над головой, выкрикнул короткий слог, полный шипящих и согласных, и сорвавшаяся с его пальцев молния заставила зажмуриться всех, включая Адалета и самого Анчара, и поэтому никто не видел, как ее постигла та же судьба, что и шар.

Но атлан, похоже, почувствовал это, а старик понял.

– Не выйдет, – угрюмо выдавил он, хватая коллегу за руку прежде, чем он успел предпринять еще одну попытку. – Не трать силы. Похоже, он поставил щит.

И тут маг словно взорвался:

– Кабуча!!! Я ж говорил вам, что когда у него дойдут до нас руки, ему даже вспотеть не придется!!!

Губы атлана сжались, ноздри раздулись, глаза сверкнули гневом – и бессилием.

– Будь он проклят… – процедил Анчар, нехотя опуская руки и голову. – Будь проклят тот миг, когда я узнал об этом чудовище…

Олаф ожег чародея недоверчивым взглядом и упрямо мотнул головой в сторону яйцелицых:

– Тогда мы попробуем сами. Откройте проход.

– Мы не можем уйти, даже не попытавшись ничего сделать! – набычился Иванушка.

– Ваня, Олаф, вы – болваны, – вздохнула Серафима и присоединилась к ним.

– И я болван, о шипастая роза холодных лесов и гор! – калиф, обретший подвижность пальцев, а вместе с ними – почти не тусклый меч, был тут как тут.

Крылатые, словно угадав намерения людей или получив приказ, встрепенулись, и фланги их, тут и там вспыхивая светящимся оружием, как прирученными молниями, медленно двинулись в обход кольца.

– Отходим к краю плато, – будто не видя и не слыша того, что делалось рядом, хриплым чужим голосом проговорил Адалет.

Сосредоточенно сдвинув брови и не глядя по сторонам, он дотронулся кончиками пальцев до подставленных ладоней Анчара, бормоча что-то, похожее на считалку, и тут плотину эмоций Наследников словно прорвало.

– Выпусти нас!

– Скорее же, ну!

– Мы должны!..

– Волхв, быстрей, Хель и преисподняя!..

– Выпустить? Выпустить?! Кабуча, дети! – гневно воскликнул маг-хранитель. – Поработайте же для разнообразия головами хоть раз!

– Но Масдай там!

– Если цел! И если там! А мы здесь! Пока! И если вы думаете, что два чародея, один из них истративший силу посоха почти до нуля, и свою тоже, могут противостоять полубогу когда у того действительно дойдут до них руки, то не будьте идиотами!

– Но до сих пор… – начал было калиф, но маг-хранитель не дал ему закончить.

– До сих пор он был занят доставанием и созреванием своих тварей, – тихо и яростно, словно во всем был виноват именно Ахмет, заговорил чародей.

– Он их… создает? – брезгливо скривился калиф.

– Нет, что ты, – усмехнулся старик. – Это те, кто отдал ему души в прошлый раз. В обмен на бессмертие. И слово свое он сдержал, надо сказать.

– Мерзость какая… Лучше возродиться как эфа или шакал, чем… – передернуло Ахмета.

– Клянусь Рагнароком, они не думали, что бессмертие будет именно таким, когда продавались Пожирателю! – гоготнул отряг.

– И чего ему приспичило сейчас их вытягивать? – подозрительно нахмурилась Сенька.

– Потому что если их вовремя не вытащить, то окно закроется, и они останутся там еще пень знает на сколько столетий, если не навсегда, – хмуро продолжил объяснения Адалет. – Но когда он покончит с этим – покончит и с нами, как с кучкой слепых котят. И ему самому даже напрягаться не придется – когда плоскомордые встанут на крыло…

– Мы с такими уже разделывались! – презрительно вскинул голову Олаф.

– В воздухе? С двумя-тремя десятками? – впился в него горящим взглядом Адалет. – А как насчет повоевать на земле и с двумя-тремя сотнями?

Угрюмо-вызвающее выражение на физиономии конунга кричало, что натрави Гаурдак на него хоть две-три тысячи, он не сбежит. Но в том, что бой даже с сотней будет последним не только для него, но для них всех, он не сомневался.

– Значит, отходим, – словно прочитав его мысли, устало выдохнул старый волшебник.

– Но без Масдая… – растерянно пробормотал Кириан.

– Но он без нас… – жалко пискнула Сенька.

Свечение там, где должен был находиться Гаурдак, стало интенсивно лилового цвета. Оно поглотило растекающиеся серо-белые ряды крылатых, превращая их из добрых духов и бронвенов в стадо упырей, и неспешно поползло в их сторону. Повеяло холодом и склепом. Там, где фиолетовое зарево касалось огня, он дрожал и прижимался к земле, точно побитая собака. Неровный сиренево-алый свет плясал какой-то безумный танец на гладких лицах крылатых, и временами начинало казаться, что они подмигивали, кривились и скалились.

При виде угасающей защиты людей яйцелицые ободрились и двинулись на прорыв, и если бы маги не бросили моментально все силы на поддержку распадающегося заклинания, через несколько секунд авангард оказался бы внутри круга.

– Там, поодаль… был большой валун… на котором поместимся мы все… – отрывисто прохрипел Адалет.

Крупные капли пота катились по его застывшему в напряжении лицу, словно от физического усилия, опущенные веки вздрагивали, бескровные губы то и дело сжимались в ниточку, и было понятно даже не магу, что если бы старик не вцепился в свой посох, то уже бы упал.

– Конечно, по части легкости в управлении и маневренности… до нашего мохерового шатта-аль-шейхца ему далеко… – тяжело дыша, договорил он. – Но вдвоем с Платаном… Каштаном… Чинаром…

– Но Масдай наш друг! – яростно выкрикнула Серафима. – И он цел, цел, цел!!!

– Он и мой друг, помните? – болезненно скривился волшебник и с трудом приоткрыл глаза. – Это я говорю на тот случай, если кто-то забыл… или не знал… И больше всего на свете мне хочется сейчас бежать впереди вас с Олафом… и искать, пока не найду… или пока Гаурдак меня не прихлопнет. Да, я тоже дурак… не вы одни… Но подумайте сами. Если мы сейчас не уйдем… то Белый Свет окажется голым… перед лицом Пожирателя. Счастье… по оптовым ценам! Исполнение всех желаний… в нагрузку! Всё ни за что!.. Кто против?!.. – Адалет яростно сплюнул и продолжил: – Мы должны предупредить людей… Разъяснить… Организовать сопротивление, наконец! Если не мы… то кто это сделает? Кто?!

«Вы летите – а мы останемся его искать», – готово было сорваться с губ Наследников, Сеньки и даже поэта, но один взгляд на обтекающую их крылатую орду, почти замкнувшую круг, заставил эти слова застрять в горле.

Комом слез.

В романах, прочитанных Иванушкой за свою недолгую, но богатую читательскую жизнь, в подобный момент главному герою всегда или приходила в голову гениальная мысль, как легким финтом ушами победить сразу всех, или неожиданная, но своевременно запланированная автором подмога выныривала из ниоткуда, или, проникшись важностью момента, герой обретал нежданно-негаданно силы невиданные, и тогда враги под его мечом или даже кулаками валились десятками, если не сотнями. Заботливые писатели никогда не доводили своих персонажей до принятия решений таких, какое предстояло им: остаться и погибнуть наверняка, без единого шанса на удачу – или отступить и спастись [236]236
  «Бежать» не поворачивался сказать даже мысленный язык.


[Закрыть], чтобы провести остатки дней, убеждая всех и каждого во вреде исполнения желаний и тотального счастья – и в обществе неотвязной мысли о том, что может быть, если бы они всё-таки остались…

«Кажется, в шахматах это называется „цугцванг“», – тоскливо подумал царевич.

Он честно попытался прислушаться к себе, одновременно прощупывая взглядом лиловые в отблесках алого окрестности: не посетила ли его потрясающе-остроумная идея, не проклюнулись ли сверхспособности и не видать ли нежданной помощи.

Но нет.

Что-либо более остроумное, чем спросить у супруги, не придумала ли она чего, в голову ему приходить отказывалось. Из сверхвозможностей он обнаружил у себя только способность стоять, не опираясь больше на меч. А помощи…

Из помощников вокруг были только желающие добить, чтобы не мучился.

«Эх, попадись мне только автор этого романа…» – невесело усмехнулся своим мыслям Иванушка, но и эта кривая усмешка слетела с его лица как осенний лист под бурей, стоило только вспомнить про Масдая.

Масдай…

– Ну так что скажете? – пожирая тревожным взором огибающую кольцо орду, поторопил их с ответом Адалет.

Молчание стало ответом старику. Молчание, играющие желваки, отведенные глаза и бессильно опущенные плечи.

Всё верно истолковав и не задавая больше вопросов, маг-хранитель сделал несколько пассов и торопливо зашагал туда, где должен был находиться спасительный камень. Кириан поднял на руки Эссельте и поспешил за ним.

Огненное кольцо, Иван, Олаф, царевна и калиф двинулись вслед [237]237
  Хотя «потащились» описывало бы процесс передвижения людей более точно.


[Закрыть].

Яйцелицые, не ожидав подобного маневра от неподвижного ранее пламени, шарахнулись в стороны, давая пройти, но не отстали.

– Разъяснить – это да… – пробормотал Иванушка, чувствуя, что если сейчас он не будет говорить, то есть не скажет просто хоть что-нибудь, то развернется и очертя голову побежит назад, жди его там хоть Гаурдак, хоть сто Гаурдаков. – Разъяснить – это надо… Люди должны понимать всю важность… нужность… ненужность… вредность… в смысле, опасность для общества… Откровенно говоря, я ведь чуть его не выпустил, когда это… того… этого…

– И я, – вспомнил и покрылся красными пятнами конфуза отряг.

– Погодите, – встрепенулась царевна. – А кто тогда?..

И все моментально и обвиняюще уставились на атлана.

Анчар опустил глаза и криво усмехнулся.

– Если я скажу, что это не я, мне кто-то поверит?

Наследники, царевна и маг-хранитель переглянулись, и атлан напрягся и прикусил губу: ответ был написан на их лицах.

– Поверит, – донесся сзади тихий голос менестреля.

– Что?.. – недоуменно оглянулись на поэта товарищи. – В смысле?..

– Я говорю, что…

–  Что?.. – невпопад охнул Анчар. – Адалет!..

Старик обернулся – и сердце его замерло. Вместе со всем остальным Адалетом.

Потому что в паре десятков метров от них, внутри кольца, земля зашевелилась, словно огромный гриб пытался найти выход на поверхность, вздулась горкой – и вдруг осела. Там, где только что рос холмик, образовался провал с осыпающимися каменным дождем краями. А оттуда, словно жуткий пар над котлом, поднялось и поползло к ним нечто бесформенное и черное, словно сгустки тьмы, медленно расправляя короткие толстые щупальца, в которых что-то поблескивало.

Лишь одному человеку не надо было долго гадать, что – или кто – это такие.

– Шепталы! – враз севшим голосом ахнул Иван.

Адалет мгновенно вскинул ладони, и тонкая струя бледно-зеленого пламени вырвалась из них и ударила в самую гущу поднимавшихся из провала существ. Пораженные магией твари, неистово шипя, разлетелись на чернильные клочья, но их уцелевшие соплеменники вскинули щупальца, и в людей полетели блестящие камни…

Встреченные полупрозрачной кособокой стеной защитного поля атлана.

Один, другой, третий, четвертый ударились об нее, срикошетили – и гулкие взрывы потрясли притихшее было плато и швырнули наземь людей, как соломенных кукол. Раскаленные осколки полетели вокруг, частым секущим дождем одинаково поливая и людей, и шептал.

Вся разница заключалась в том, что люди к этому времени лежали, а горные жители выстроились шеренгой, словно расстрельная команда.

Или, как выяснилось, словно команда, приговоренная к расстрелу.

– Держись!!! – гаркнул Адалет под неистовое шипение раненого противника, и пылающее кольцо, побледневшее было, вспыхнуло с новой энергией.

Был ли выкрик адресован Анчару, воздвигнувшему стену, самому себе, или Наследникам, чтобы они держались хоть за что-нибудь, понять никто не успел, потому что десяток [238]238
  Или несколько десятков – существ, уже на расстоянии нескольких шагов сливавшихся в перекатывающиеся волны мрака, сосчитать и в лучшие времена было непросто.


[Закрыть]шептал обошли с флангов, и новая порция камней полетела в их сторону. Атлан снова взметнул защиту, земля – распластанных на ней людей и пепел, камни стихий – отшвырнувший их колпак, и антигаурдаковской коалиции оставалось держаться разве что зубами за воздух.

На тот раз отброшенные колпаком Анчара снаряды срикошетили второй раз – уже от невидимого барьера вокруг нападавших – и улетели в ночь. Но, так или иначе, статус остался кво: люди внутри, шепталы – снаружи, все живы и здоровы [239]239
  Кроме тех, кто к этому моменту уже не был ни то, ни другое.


[Закрыть].

– Не знал, что они тоже могут накладывать защитные чары, – дивясь неприятной новинке, пробормотал Адалет.

– Могут – не могут, а с тактикой у них всё одно не очень, – покачала головой Сенька.

– А с мозгами еще хуже, – презрительно пробасил Олаф.

– Так их, мерзопакостных порождений головешки и половой тряпки! – злорадно пробормотал шатт-аль-шейхец, приподнял голову, прикрыл рот и нос рукавом и принялся ощупывать хищным взглядом утонувшие в пыли вражеские ряды. – Молодец, сын гордой страны Атланды!

В ответ на похвалу сын гордой Атланды промолчал, торопливо и сосредоточенно латая продырявленный купол. Но вместо него отозвался Кириан:

– И нас так…

– Что?.. – не понял Иванушка, отплевываясь и протирая глаза от набившейся пыли и пепла.

– Ёлкин гриб… Знакомые всё лица… – увидела то, что чуть раньше углядел бард и простонала Серафима. – Снюхались… Ворон ворону руки моет, как говорил Шарлемань…

– Да о че… – начал было царевич…

И прикусил язык.

Потому что из провала, как демоны из-под театральной сцены, медленно и плавно стали подниматься четыре человеческие фигуры, одна из них – женская. И то, что это были ни кто иные, как оставшиеся в завале ренегаты, а также откуда взялся защитный барьер перед шепталами, можно было догадаться и не проявляя чудес сообразительности.

– Адалет! – предостерегающе выкрикнула царевна и не менее предостерегающе уставилась на застывшего на вдохе атлана.

– Живы?.. – потрясенно расширились глаза волшебника. – Вы живы!!!

Серафима быстро нащупала камень размером с элитную картошку и незаметно отвела руку для замаха [240]240
  Инстинктивно понимая, что при разногласиях с магами как в вопросах риторических, так и в экзистенциальных, самый убедительный аргумент не-мага – булыжник по затылку.


[Закрыть].

Впрочем, выпрямись она во весь рост и проделай ту же операцию демонстративно и три раза, Анчар сейчас не заметил бы: полупривстав и опершись на пальцы рук, как бегун на старте, он видел лишь одно.

Своих друзей.

Те тоже углядели его, вскочили, замахали руками и закричали что-то неразборчивое. Антигаурдаковская коалиция насторожилась, но, похоже, слова были обращены не к ним: шепталы, приготовившиеся к новому обстрелу, недовольно запульсировали, зашипели, точно масло на раскаленной сковороде… и опустили щупальца.

Ренегаты вытянули вперед правые руки, коснулись ими друг друга, образуя кособокое солнышко, вспыхнувшее на миг зелеными лучами, и вдруг обращенная к ним часть защитного колпака пропала.

– Кречет, беги!!! – пронзительно выкрикнула женщина, и Анчар, изменившись в лице, подался вперед.

Сенькина рука дернулась, совершая заключительное движение – и остановилась, перехваченная чьими-то сильными пальцами.

– Не надо, – шепнул ей на ухо Иванушка.

– Идиот!!! – взревела царевна, вырывая запястье из захвата, и любимый супруг наверняка стал бы целью следующего замаха, но в этот момент атлан приложил ко рту ладони рупором и закричал:

– Огмет!!! Я говорил с Гаурдаком! Я видел его! Он не такой, каким мы его представляли! Он погубит Белый Свет! Мы обманывались, клянусь Избави… Клянусь своей жизнью! Поверьте мне, прошу!!! Мы должны загнать его обратно, пока не поздно! Он монстр!!!

Сменись моментально ночь ясным днем и окажись вокруг вместо шептал поющие кактусы из сада Шарлеманей, четверка магов так бы не изумилась.

– Ты… – оторопело хватанул воздух ртом Огмет, не зная, на какое признание ему реагировать. – Ты видел… ты говорил… ты болен! Или переволновался! Успокойся, иди сюда, и…

– Это вы все больные – и я тоже был раньше! – сделав еще шаг вперед и сжимая кулаки, словно от этого слова его могли стать более убедительными, срывающимся голосом прокричал Анчар. – Он не может выполнить того, что обещает! И никто не может! Потому что это всё бред! Подумайте сами! Хорошенько подумайте! Мы были дураками, слепыми болванами! Я говорил с ним! Помогите нам!

– Он точно с ума сошел… – отпрянул рыжий маг.

– Вы не понимаете!!!..

– Это ты не понимаешь! – гневно выкрикнул пожилой.

– Ренегат! Предатель! – прорычала колдунья и, разорвав связь с коллегами, яростно вскинула руки.

Из ее ладоней к голове растерянно застывшего атлана метнулись фиолетовые молнии, и если бы не точный прыжок отряга, сбивший растерянного товарища с ног, одним Наследником в следующий миг стало бы меньше. В то же мгновение остатки защитного поля с резким хлопком исчезли, пропуская потерявшие цель лиловые разряды, и тут же выросли заново.

Одновременно стало уменьшаться и бледнеть огненное кольцо, отгораживавшее их от крылатых.

– Адалет, пламя гаснет! – всполошился Ахмет.

– Я не могу держать… сейчас… две защиты… – отрывисто прохрипел старик. – Хотя пытаюсь… Но купол нужнее…

– Но купол ведь ставил… – Серафима недоуменно зыркнула на атлана, еле выглядывающего из-под тяжеленной туши Олафа.

Конунг смущенно вскочил.

– Я сейчас!.. – прохрипел маг, вытянул руку, но не успел коснуться пальцев Адалета, как купол накрыл оранжевый туман, и всё вокруг пропало из виду, словно и не существовало никогда. Пронзительная, звенящая тишина обволокла их, все звуки внезапно исчезли, растворенные мутной мглой. Казалось, даже закричи они сейчас – и голоса их пропадут, впитавшись в клубящуюся снаружи хмарь, прильнувшую к куполу, точно ожидая, когда же ее впустят.

Сама не зная, отчего и почему, но Сенька показала рыжему туману неприличный жест. Тот вскипел малиновыми пятнами, точно обиделся.

Впрочем, на чувства и переживания апельсиновой отравы ей было наплевать.

– Ренегаты? – почти ожидая, что его будет не слышно, проговорил Иван.

И верно: слов его было почти не разобрать уже на расстоянии в пару шагов.

Адалет кивнул – бледный, с застывшим от непосильного напряжения лицом.

– Ну тогда можно перевести дух и часок-другой предаться грезам и отдохновенью, – не замечая, снисходительно хмыкнул калиф. – Ибо скорее муха разобьет стекло, чем…

Земля заскакала под их ногами, швыряя людей в кучу, купол содрогнулся от неслышимых взрывов, пошел серебристыми трещинами и захрустел, будто туман пытался продавить ослабевшую защиту.

Впрочем, именно так оно и было.

– Адалет!!! – глухо, словно со дна реки, выкрикнул Анчар, рванулся и схватил старика за руку. – Держись!!!

Вокруг магов заиграли сине-зеленые сполохи. Трещины в потолке пыхнули золотом и пропали, но тут же череда новых – таких же беззвучных – взрывов побросала успевших подняться наземь, и затянувшиеся было раны защитного поля вскрылись вновь. Мелкая, словно стеклянная пыль посыпалась на людей, и оранжевая мга стала просачиваться вовнутрь, принося с собой удушливый запах жженого чеснока и смолы, от которого чесалось горло и свербело в носу.

– Держ-ж-жи… – прохрипел атлан и обмяк – но Адалет словно отдохнул тот самый часок-другой.

Глаза его яростно блеснули, свечение вокруг чародеев вмиг полыхнуло ослепительно – и тонкие трещины, превратившиеся уже было в разломы, стали быстро сжиматься. Туман пыхнул и сгорел, точно болотный газ. Смрад пропал.

– Сочетание атакующих магий человеческой и нечеловеческой рас – пренеприятная обычно вещь, – с видом лектора в какой-нибудь затхлой аудитории невозмутимо сообщил маг-хранитель, но напряженность, сквозившая в его позе и жестах, намекала тем, кто умел рассмотреть, что все не так просто и спокойно.

Если кто-то в этом еще сомневался.

– И как мы теперь до них доберемся? – будто продолжая одному ему слышимый разговор, спросил Олаф.

– Ты имел в виду, как они до… – губы Кириана скривились в невольной ухмылке – но договорить он не успел.

Новые взрывы выдернули землю у них из-под ног – будто взятое за углы одеяло потрясли четверо, и свод купола покрылся жирными черными точками. Через секунду они уже напоминали кляксы, через две – пятна на шкуре леопарда…

Адалет резко вскинул руки над головой, замер, со стоном стиснув зубы и зажмурившись, будто пытаясь в одиночку поднять всё плато Смерти, ноги его подогнулись, и он, задыхаясь от напряжения, осел наземь – но не опуская рук, не разрывая концентрации, не открывая глаз…

Неяркий золотистый свет омыл покрывшийся оспой потолок и пятна остановили свой рост. На несколько мгновений всем даже показалось, что они стали уменьшаться…

Но уже через секунду каждое из них вспыхнуло черным огнем, и купол брызнул внутрь осколками и сложился. Чесночно-смоляная вонь ударила в нос не хуже кулака Олафа, заставляя согнуться и закашляться.

Адалет рванул полу балахона, быстро провел над ней посохом и лихорадочно принялся разрывать на куски.

– Держи… держи… к носу приложи… и держи… – в промежутках между приступами кашля говорил он. – За мной! И держитесь кучей!

Последний совет был не лишним: потеряться в мути цвета жизнерадостного хамелеона, до отказа набитой шепталами, ренегатами, яйцелицыми и Гаурдаком [241]241
  Одним, но каким!


[Закрыть] – это всё, чего не хватало им сейчас для полного счастья.

Антигаурдаковская коалиция сбилась в кучу [242]242
  «Сгруппировалась в плотную формацию», – сказал бы Граненыч, но суть от этого не изменилась бы.


[Закрыть], ощетинилась почти погасшими трофейными мечами и медленно двинулась за магом-хранителем. Кириан нес Эссельте, Ахмет поддерживал атлана, бредущего с закрытыми глазами, словно лунатик.

– Единственная надежда на то, – пробормотал лукоморец, вглядываясь в непроницаемую мглу, – что наши противники видят сейчас не лучше нашего.

– Угу… жди да радуйся… – буркнула из-под грязного лоскута Серафима.

Как ни странно, на этот раз надежда ее супруга оправдалась: шепталы их не заметили.

Пока не столкнулись нос к носу [243]243
  Или, точнее, тем, что нос у них заменяло.


[Закрыть].

Одну секунду апельсиновая пелена застилала глаза, бесстрастно укрывая всех от всех, а в другую Иванушка вскрикнул, словно внезапно свалившись в ледяную воду, и застыл, не в силах пошевелиться. Меч выпал из занемевших вмиг пальцев и вонзился в камень у самой его ноги, но царевич ничего не почувствовал. От касания чего-то бестелесного, но проникающего до костей, дыбом встали даже самые маленькие волоски на коже, будто всасывая в плоть и кровь нахлынувшие из ниоткуда давящее уныние и обреченность. Сердце его болезненно сжалось и заколотилось, то пропуская удары, то нагоняя упущенное в страшной спешке, но как ни старалось – воздух, напитавшийся внезапно холодным мраком и ставший от этого густым и тягучим, словно гудрон, в легкие не пошел. Если бы смог, царевич сложился бы вдвое, хватая упрямый воздух разинутым ртом, да хоть зубами его выгрызая – но двинуть даже мизинцем было теперь не в его власти.

– Живыми! – туман пронизал яростный баритон. – Они нужны мне живыми!

– Ш-ш-што мы за это получим? – моментально отозвался слева шипящий, нечеловеческий голос – точно волокушу по камням тащили.

– А чего вы хотите?

– Золото…

– Вкус-с-с-сное золото…

– С-с-с-сладкое золото…

– Много золота…

– Тройной вес за каждого! – выкрикнул Гаурдак.

– В дес-с-с-сять! В дес-с-с-сять раз больш-ш-ш-ш-ше вес-с-с-с-са!

– Идет! – не раздумывая ни мгновенья, гаркнул полубог, и Иван, задыхаясь и почти теряя сознание, почувствовал, как с последним упрямым усилием вдоха в грудь его хлынул поток воздуха – зловонного, раздирающего спазмами горло, но воздуха.

– Ведите их ко мне! – баритон едва не дрожал от нетерпения. – И не бойтесь – моя когорта вас пропустит!

– Хорош-ш-ш-ш-шо… Уг-говорил… Мы не трон-нем твою когорту… – прошипел насмешливо тот же голос.

– И пус-с-с-сть люди уберут с-с-с-с-свою зеленую завес-с-с-су, – недовольно добавил голос другой, обращаясь, похоже, уже к первому. – От нее щ-щ-щ-щупальца щ-щ-щ-щекотит.

– Но мы не знаем, как… – растерянный голос Грюндига.

– Молчи! – шипение ведьмы.

– Мы попробуем… – не слишком уверенное обещание Огмета.

– Да, Избавитель! – радостный выклик Вуха.

– И она не зеленая, – ворчливое Грюндига.

– Конечно, я о вас и вашем искусстве самого высокого мнения, и благодарность моя за вашу своевременную помощь не знает пределов в известных границах… Но скажу сразу, что вы не сможете убрать то, что сами не знаете, как получили, – снисходительно прогудел баритон. – Ох уж эта магия – людская и нелюдская – и любители ее смешивать… Погодите… Не двигайтесь…

Минут пять ничего не происходило, и Иванушка подумал было, что распутать узел разных магий не под силу даже полубогу-полудемону, но тут рыжий туман колыхнулся, словно студень, стал неспешно бледнеть, и через пару минут пропал, оставив за собой озерца ржавой жижи в углублениях на земле и гадкое послевкусие во рту.