Текст книги "Не будите Гаурдака"

Автор книги: Светлана Багдерина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 107 страниц)

Но одной.

По-джентльменски уступив право первой очереди мужчинам, Серафима осталась на кухне наедине с хозяйкой.

– Помочь чем-нибудь надо? – первым делом задала вопрос она.

– Надо. Сядь и не мешай, – был ответ, на который царевна и рассчитывала.

Подвинув гостье к столу табуретку, прикрытую вышитой орнаментом из красных молний подушечкой, жена Рагнарока принялась за дело.

– Уютненько тут у вас, – абсолютно искренне похвалила царевна, оглядывая отвыкшим от занавесочек, корзиночек, резных полочек и расписных бочонков с соленьями взглядом святая святых супруги самого могущественного бога Отрягии. – Красиво всё… Как дома…

– А это и есть мой дом, – обиженно отозвалась матрона, оторвавшись от сортировки капустных кочанов в корзине в углу.

Царевна вспомнила пиршественный холл, попытку хозяйки накрыть столы по-своему, проигранный спор, своевольного мужа, и сочувственно поспешила уточнить:

– Как у меня дома, я имела в виду.

– А-а, – удовлетворенно кивнула богиня, и с полки на противоположной стене ласточкой слетело корыто в сопровождении сечки в форме полумесяца. – А откуда ты родом?

– Из Лесогорья.

– Говорят, там ужасно жарко круглый год…

Сенька задумалась.

Ей приходилось слышать много описаний ее родины, но до такого еще никто не доходил.

– Это вы, наверное, Узамбар подразумеваете? – наконец, поняла она.

– У… какой амбар? – зависла в воздухе мерная кружка с мукой. – Ну, не знаю. Может быть. Какая разница? Это ведь всё равно где-то рядом? Вы, варварские народы, все так похожи друг на друга…

– А вы узамбарца когда-нибудь видели? – оскорбилась царевна.

Ну, грязная я еще с дороги.

Но не до такой же степени!..

– Нет, не видела, – честно поразмыслив над вопросом, призналась матрона. – Но так Рагнарок говорит. А ему виднее.

Фригг занялась приготовлением ужина нежданным гостям с фанатичностью иного полководца, приготавливающегося к решающей битве. Как и полагалось настоящей богине, она успевала проделывать одновременно множество дел.

Она взбивала тесто для лепешек, творила квашню на пироги, рубила капусту с грибами сечкой в корыте, и параллельно разделывала тремя острыми, как бритвы ножами тушу молодого баранчика.

– Муж мой, как из Мимнира хлебнул, совсем рассеянный стал… – погрузившись в знакомую и любимую работу, заговорила то ли с Сенькой, то ли сама с собой Фригг.

Время от времени она взмахивала матовыми от муки руками, и сковородки срывались со стены и наперегонки летели к чугунной плите, или котелок мчался к чану за водой подобно комете, или из резного шкафчика выскакивали полотняные мешочки с пряностями…

– …Не предупредил, старый, что смертных гостей из Белого Света сегодня ждет, – приговаривала она. – Вот придется теперь вам зато подождать…

– Да вы не сердитесь на него, – дипломатично выступила на защиту хозяина дома и страны богов Серафима. – Он ведь не знал, что сын конунга не один явится, да еще живой…

Сковородки споткнулись обо что-то в воздухе, сделали пике, как подбитые грифы, но через мгновение выровнялись и, приземлившись на плиту, принялись поливаться топленым маслом из горшочка на приступочке.

Сразу вслед за этим чаша с тестом подлетела к плите, обзаведясь по дороге большой деревянной ложкой, и процесс производства пресных лепешек пошел полным ходом.

– Милочка, – оторвалась от хозяйственных хлопот и укоризненно взглянула на заморскую царевну Фригг. – Конечно то, что ты иноземка, оправдывает твое незнание, но всем остальным давно известно, что Мимнир – источник чудесных свойств. Испивший его воды может видеть будущее так, как я вижу вот эту корзину.

И она, не оборачиваясь, ткнула пальцем за плечо.

Совершенно случайно на этом месте оказался котел, но супругу Рагнарока это не смутило.

– Так говорит Волупта, – с жаром продолжила она, – и за такую цену, которую заплатил мой муж, чтобы выпить пригоршню этой мутной теплой водички, лучше бы ей не ошибаться.

– А сколько с него взяли? – вежливо поинтересовалась Сенька, и по выражению пухлого доброго лица хозяйки тут же поняла, что сморозила какую-то бестактность.

– Он отдал глаз, – сухо ответила она.

– Ой, извините… Я как-то не заметила…

– А ты думаешь, он будет повязку носить как какой-нибудь его бранчливый вояка? Он же бог, в конце концов.

– А вообще-то, я думала, что боги знают будущее просто так, без раздачи органов… Да и не стоит оно того, с моей точки зрения. Ну, узнаешь ты, что помрешь через день. И что? Сплошное расстройство и никакой продуктивности.

– Да что ты понимаешь, бестолковая девчонка! – сердито фыркнула Фригг, и посуда и ножи заполошно заносились по кухне как ласточки перед дождем – успевай пригибаться.

Сенька подумала, стоит ли ей поскорей извиниться, пока еще жива, или только спрятавшись под столом убережет она ничего не подозревающего мужа от горькой судьбы вдовца, и выбрала в качестве аварийного второй вариант.

Но начать решила с первого.

– Ну… у вас, богов, свое видение реальности… у нас – свое… И не надо так расстраиваться по этому поводу…

Но рассерженную богиню было так легко не унять.

– …За то, чтобы знать будущее, дорогуша, какой-то глупый глаз – ничтожная плата! Зачем глаза тому, кто зрит будущее?! Вы, смертные, отдали бы за это куда больше, да куда уж вам!.. Вам бы настоящее-то узнать! Знание будущего отличает и возвышает, делает исключительным и всемогущим даже бога! Бескрайние… пленэры… планеры… планеты… планиды… во!.. и контино…умы… открываются внутреннему взору познавших время! Так говорит Рагнарок! И вам, однодневкам, ползающим внизу в грязи, и не видящим дальше носа своего, этого никогда не понять!..

Над головой царевны, чиркнув по волосам, со свистом фугасного заряда пролетел пятидесятилитровый бочонок с постным маслом.

– Ну, да, конечно… Куда уж нам уж выйти замуж… мы уж так уж проживем… – пробормотала Серафима, предусмотрительно отведя глаза, и принялась на всякий случай отодвигать от стола табуретку, открывая себе путь в богинеубежище.

А еще она впервые пожалела, что рядом нет самоуверенного громогласного отряга – даже такой источник информации лучше, чем перескакивать, балансируя, подобно акробату без страховки, от одного ляпа к другому.

Фригг гордо продефилировала через всю кухню, не глядя на гостью, проконтролировала придирчиво и строго, поднялась ли достаточно квашня, и легким движением пальцев заставила ее вывалиться на стол перед девушкой.

Вид комка сырого теста, которое месит само себя, не забывая при этом регулярно посыпаться мукой, захватило Сеньку настолько, что она позабыла про штурмующую кухню летающую утварь и вздрогнула и едва не перевернула стол, когда мягкая белая рука легла ей на плечо, оставляя на синей рубахе пылинки муки.

– Ох… – вздохнула ей в затылок теплым запахом мятных пастилок Фригг. – Не хочу ведь я говорить так про мужа-то… а ведь, куда ни кинь, права ты, милочка… Сгоряча я на тебя так ополчилась. Я ведь так же думаю-то, как ты… в глубине души-то… Не обижайся, девочка. Ох, и изменился Рагнарок, как из Мимнира хлебнул… ох, и изменился… Зря он дал себя уговорить на такую глупость этой чокнутой кликуше Волупте. Совсем из ума выжил под старость лет. Сначала возомнил себя поэзии знатоком, потом на музыку его потащило, следом – лет двести назад – воплощением мудрости стать возжелал, а теперь вот еще и будущее ему покоя не дает… Жили сколько веков без этого, и еще столько же прожили бы… Теперь он, как в будущее заглянет, такую околесицу нести начинает, что только Волупта его и понимает… если не врет… Да Падрэг… что б мы без него делали… Со своими-то он еще по-человечески говорит, а как к кому обратиться – к богам ли другим, к воякам ли своим – так такое загнет, хоть стой, хоть вешайся… Ох, права ты, деточка… Седина в бороду – мозги через уши… Только мужу ничего про это не вздумай сказать, иначе тут такое начнется… Лучше бы уж он отпил из чего-нибудь, что дает ему знать прошлое, старый дурень…

– Я не скажу, – быстро согласилась Сенька.

– Вот и славненько, – как ни в чем не бывало, принялась отщипывать бесформенные клочки от готового комка теста богиня и кидать в облако муки под увесистую скалку. – Скоро всё будет готово. Только мясо, боюсь, придется подождать подольше.

– Да зачем такие хлопоты специально из-за нас, – царевна почувствовала себя неловко. – Нам бы и того мяса, что в общем зале жарится, за глаза бы хватило. Нам же много не надо…

Фригг дала команду округлой желтой ложке, нетерпеливо подпрыгивающей на соседнем столе, зачерпывать из корыта начинку для пирожков, и усмехнулась:

– А там много и нет, милочка.

– Но в зале туши?..

– В зале не туши, милая. В зале души. Души погибших на Белом Свете воинов. А в очагах жарятся души жертвенных животных. Каждый день одни и те же. Ну, если не появляются новые, конечно.

Серафима меланхолично поджала губы и склонила голову.

– Наверное, в отличие от воинов, они думают, что попали в ад…

Фригг фыркнула и искоса глянула на гостью:

– Что, еще один поэт?

От необходимости объяснять всю глубину ее заблуждения царевну спасла дружная компания ее отмывшихся и переодевшихся в чистое спутников, дышащей парами мяты и вереска толпою ввалившаяся в окутанную не менее восхитительными ароматами кухню.

– Ну, ладно, вы тут поболтайте, а я пошла, – бросила на ходу супругу царевна и юркнула в открывшуюся дверь.

– Ты куда?.. – не сразу дошло до него.

– На помойку, – бросила через плечо она и скрылась за поворотом коридора.

Когда уставшие с дороги, разомлевшие после помойки… то бишь, помывки гости Хеймдалла отведали еще и фирменных блюд матушки Фригг, единственным вопросом, интересовавшим их, стало местонахождение не загадочного Граупнера, а вполне прозаических кроватей. Охапка сена или мягкая шкура тоже вполне бы подошли.

Но у верховного правителя Хеймдалла были иные планы и, не успели они дожевать последний пирожок, как посланный за хозяином коротышка-цверг стрелой вылетел из обители хлопотливой богини домашнего очага.

Рагнарок появился одновременно с десертом, и шаньги с клюквой, посыпанные сахарной пудрой, были нехотя отложены в сторону.

Осоловевший от тепла, еды и эля Олаф сделал попытку снова обрушиться на колени [35]35
  Причем не вставая из-за стола.


[Закрыть], но хмурый бог лишь нетерпеливо отмахнулся, и королевич, с облегчением икнув, навалился локтями на стол и остался в сидячем положении.

Заботливая Фригг тут же левитировала мужу к общему столу самую удобную табуретку, налила в двухлитровую керамическую кружку с орнаментом из вспыхивающих то алым, то желтым молний травяного чая, и подвинула поднос с шаньгами, туес с вареньем и маленькую берестяную вазочку с бесформенными коричневатыми кусками сахара.

– Садись, откушай с нами, чайку попей, – ласково проворковала она, бережно высыпая в посудину супруга содержимое всей вазы.

Рагнарок кинул первый тоскливый взгляд на сласти, потом второй – быстрый и настороженный – на гостей: не заметил ли кто секундной слабости великого бога, и третий – недовольный и сконфуженный – на жену.

Кружка и поднос решительно отъехали на другой край стола.

– Место мое – в трапезной с доблестными воинами, чести такой заслужившими, – выспренно ответствовал властитель Отрягии, остановив совершенно случайно суровый взгляд на первом попавшемся госте.

Совершено случайно же этим гостем оказался отряг.

Приняв вежливый отказ жене за недвусмысленный намек на собственное зыбкое положение в Старкаде, рыжий королевич вскочил с горящими рвением и жаждой не чая, но подвигов очами…

Табуретка полетела в одну сторону, стол – в другую, посуда с истеричным звоном бросилась врассыпную по углам, сметая все на своем пути, но Олафа такие пустяки остановить уже не могли.

– Приказывай, и смертью своей я заслужу…

– Да сядь же ты!!!!.. – не выдержал Рагнарок, и рьяный отряг, не успев ничего сообразить, смачно впечатался пятой точкой в пол.

В спину ему с размаху въехала дубовая табуретка.

– Ой, не успела подставить!.. – сделал большие глаза и всплеснула пухлыми руками Фригг.

Сенька перехватила ее лукавый взгляд и ухмыльнулась в кулак.

А вокруг, меж тем, как выразился однажды маг-хранитель, случалось страшное.

По полу, плавно обволакивая осколки и обломки, величественно разливался годовой запас варенья вперемежку с солеными огурцами, подсолнечным маслом, холодцом и вчерашним супом, окрашивая муку и крупы из расколотых котелками и сковородками кадушек в неповторимый зелено-буро-малиновый цвет…

На кухне было объявлено чрезвычайное положение.

Через полчаса общими усилиями двух богов и мага ущерб, причиненный одним усердным сыном конунга, был сведен к минимуму.

Рагнарок снова водрузился на любимую табуретку, налил себе крепленого пива в исцеленную женой кружку с молниями, материализовал на блюдце вяленую воблу, и обвел гостей из мира смертных тяжелым взглядом, не поощряющим вопросы, комментарии и прочие проявления человеческого любопытства.

– Что вы трое делаете здесь в компании с тем, кого назвало мне Провидение, мне наплевать, – начал он с проникновенного обращения к иностранцам. – Но если ваше сборище чужеземных варваров будет мешать выполнению той задачи, которую я должен возложить на этого ретивого раздолбая, вы об этом пожалеете, и будете жалеть еще долго после вашей смерти.

– Мы будем ему помогать, – сумрачно зыркнул на бога Адалет, потом кивнул в сторону пунцового, втянувшего голову в плечи отряга. – Он нам еще нужен живым.

– Как только он отыщет Граупнер, забирайте его себе, и чтоб я его не видел еще лет пятьдесят, – невольно покосившись в поисках уже невидимых следов разгрома на пол, стены и даже потолок [36]36
  Если по краю блюда со сладкими шаньгами ударить медным чайником, эффект может получиться весьма занятным.


[Закрыть], изрек Рагнарок. – А пока закройте свои рты и не перебивайте течение моей мысли.

Первая кружка была выпита одним глотком.

За ней последовала вторая, третья, четвертая…

Вобла исчезла только после шестой, за которой быстро последовала седьмая…

– Так Граупнер – это кто? Или что? – не вынеся затянувшегося антракта, маг-хранитель вынул из кармана блокнот и грифель и приготовился записывать показания потерпевшего.

Светоносный закашлялся и ожег любопытного не в меру пришельца и его кипу переплетенных бумажек пасмурным испепеляющим взглядом.

После того, как Иван и Серафимой помогли возмущенному старику затушить вспыхнувшие рукава и стряхнули под неодобрительным взором Фригг кучку бумажного пепла на пол [37]37
  А Сенька – еще и прикарманить образовавшийся алмаз интересной продолговатой цилиндрической формы.


[Закрыть], Рагнарок допил восьмую кружку и, наконец-то, соизволил ответить на вопрос.

– Граупнер – это мое кольцо, – самодовольно ухмыляясь в отсутствующие усы и методично прихлебывая из заново наполнившейся кружки с молниями, начал он рассказ, демонстративно обращаясь к Олафу. – Одно из четырех сокровищ Старкада, которые помогут нам, богам Эзира, одолеть в любой битве богов Надира и их приспешников. Первое сокровище – это молот, который всегда возвращается. Его я подарил своему единственному сыну, в честь него и нареченному. Вы уже познакомились с ним. В зале.

– Очень аккуратный и вежливый молодой че… бог, – любезно кивнул Иванушка.

Рагнарок подавился, и эль как из пульверизатора брызнул в разные стороны.

– Мьёлнира так еще никто не называл!.. – прокашлялся минут через пять он.

– Так это?..

– Да. Этот гуляка, грубиян, растрепа и пьяница – мой сын, – икнул Рагнарок. – Но это к делу не относится. Кхм. Второе сокровище Старкада – это не знающее промаха копье Бубнир, которое всегда возвращается. Немного ворчливое, но весьма действенное. Третье сокровище Старкада – мой верный шестнадцатиногий жеребец Слепнер, который всегда возвращается. Не ведаю, как, ибо демоны трех полуночных земель – Астигматизмы, Катара Акты и Глаукомии – преследуют его непрестанно и нещадно день и ночь, но ни один конокрад еще не смог его увести дальше ворот конюшни [38]38
  Увести тайком дальше ворот конюшни практически слепого коня размером с полслона, ноги которого торчат во все стороны под углом в девяносто градусов к туловищу – задача для неродившегося еще любителя чужих скакунов. К тому же проблема со сбытом краденого заставлял уже рожденных подумать дважды перед началом такого рискованного предприятия.


[Закрыть]. Я подобрал его в Полынном городе вот таким котенком двести двадцать три года назад… Как будто вчера…

– Жеребенком, вы хотели сказать? – вежливо уточнил Иванушка.

– Я говорю то, что хочу сказать, чужеземец, – покинул страну воспоминаний и нетрезво нахмурился Рагнарок. – И если я говорю «котенком», значит, котенком я его и нашел. Что из него выросло – это другой разговор. Уж не думаешь ли ты…

– А четвертое сокровище, это, я полагаю, пропавшее кольцо? – ловко увела царевича с линии огня супруга.

Светоносный оставил лукоморца в покое и нервно потянул тонкую косицу бородки.

– Да, – в конце концов произнес он. – Четвертое сокровище Старкада, самое ценное и могучее – кольцо Граупнер, которое всегда возвращается. Кроме этого раза. И этому я объяснений найти не могу.

– Оно тоже чем-нибудь интересно? – полюбопытствовала Серафима.

Рагнарок замялся на мгновение.

– Неизмеримая волшебная сила скрывается в нем, – многозначительно и таинственно поднял к потолку палец Рагнарок. – Больше вам знать не обязательно.

– Понятно, – хмуро кивнул маг, потянулся по инерции в карман за отсутствующим блокнотом и, к своему изумлению, там его и обнаружил.

Богиня домашнего очага перехватила его ошарашенный взгляд и неуловимо кивнула, подбадривая: записывай.

– Особые приметы? – последовал совету чародей, поплевал на грифель и приготовился стенографировать.

– Размер… большой. Сделано из… серого металла, – стал перечислять, скрупулезно загибая по два-три пальца, верховный бог.

– Серебро?

– Аль-юминий?

– Уран?

– М-м-м… Железо.

– М-м-м… Понятно. Дальше?

– В передней части – объемное, с грецкий орех – изображение… черепа… С костями. В короне. В глазах черепа – красные камни…

– Рубин?

– Коралл?

– Кирпич?

– М-м-м-м… Стекло.

– М-м-м-м… Понятно. Дальше?

– Отзывается на имя «Граупнер».

– Что?..

– Да. Глаза начинают светиться, и звучит…. музыка… будто горный водопад проваливается в горячий Хел.

Южане задумались.

За свои жизни – короткие и не очень – их утонченного и не слишком слуха касалось немало разных мелодий, но ничего из услышанного когда-либо не подходило даже отдаленно под данное богом описание.

Ну, что ж. Век живи – век учись…

– Подозреваемые? – пытливо заглянул в голубые, как ледник, глаза Адалет, заканчивая опрос пострадавшего.

– Десять.

– Банда похитителей музыкальной бижутерии? – догадалась Серафима.

– Нет! – яростно сверкнул очами Рагнарок, дернул свою косицу, словно намеревался ее оторвать вместе с челюстью, и гневно выдохнул густым пивным амбре: – Десять богов Эзира!..

– У мужа есть волшебное зеркало, в котором он может увидеть любой предмет, бога или человека в Хеймдалле или Отрягии, – успокаивающе положив мягкую руку на плечо Рагнарока, вступила в разговор и одновременно попыталась дематериализовать мужнину кружку с элем Фригг. – И только обители других богов Эзира невидимы для него.

– Развели тут… – прорычал Рагнарок, и кружка, мигнув, снова обрела объем и массу.

И два литра свежего эля заодно.

– Неприкосновенность частной жизни… – гневно мотнул он бритой головой, хлестнув себя по плечам косицей бороды. – Г-гр-р-р-роб и молнии…

– Значит, если кольцо не показывается в зеркале?.. – нахмурился, соображая, Иванушка.

– …То оно спрятано во дворце одного из десяти богов Зефира?.. Эфира?.. Кефира?.. – закончила предположение мужа Серафима.

– Эзира, – хмуро глянул на царевну и впервые с момента инцидента открыл рот сын конунга.

– И давно оно пропало?

– Около месяца назад.

– И вы хотите, чтобы простые смертные разыскали то, что верховный бог не смог найти за месяц? – недоверчиво уставился на Рагнарока Иванушка.

– Вы можете проваливать из Хеймдалла хоть сейчас, – пренебрежительно и не очень твердо махнул рукой в сторону дверей Светоносный. – Искать должен этот… сын Гуннара.

– А почему бы тебе самому не собрать всех, кого ты подозреваешь, вместе, и не потребовать вернуть кольцо? – решила отбросить первым, как всегда, самый тупой вариант решения проблемы [39]39
  Который в пятидесяти случаях из ста оказывался еще и самым простым и эффективным.


[Закрыть], Сенька. – Ведь ты же, во-первых, всех главнее, а, во-вторых, всех сильнее? А, и всех мудрее тоже.

Реакция Рагнарока оказалась непредсказуемой.

– А еще я покровительствую музыкантам… И знаток поэзии!.. – зарделся и горделиво и полупьяно вскинул бритую голову он. – А ты?..

– А-а-а… Я тоже!.. – от удивления соврала Серафима. – Поэзии. Знаток.

– И какая тебе больше нравится?

– Э-э-э… Вамаяссьская, конечно, – брякнула первое, что пришло в голову, царевна.

– Уг-гу… – важно кивнул Рагнарок. – Это… э-э-э… хоккайдо… и хОккей…

– Хайку и хокку, – шепотом подсказал Серафиме Иван, но подсказка его была перехвачена.

– Я и говорю, – радостно закивал бог. – Хокку там всякие. А еще сикоку. И кюсю. Как сейчас помню бессмертные строки… этого… э-э-э… как его… на «П» начинается… Или на «Г»…

– Хокупи Шинагами? – снова предположил шепотом в ухо жены Иванушка, и снова слух Светоносного оказался на высоте.

– Да. Он самый. Пиши. Ногами. Помнишь? – и верховное божество с победоносным видом волейболиста, вытащившего «мертвый» мяч и вернувшего любезность противнику, воззрилось на царевну.

– Д-д-д… Да. Естественно, – не дождавшись на сей раз подсказки от супруга, предпочитавшего всё же «Приключения лукомоских витязей» любой поэзии, Сенька обиженно пнула его под столом, повела плечом и, закинув голову и полуприкрыв глаза, с подвываниями продекламировала:

Ш-шумел к-камыш…

Д-деревья г-гнулись…

И н-ночка т-темная б-была!..

– Бессмертные строки… – потер край сухого глаза рукавом меховой с железными заклепками куртки Рагнарок. – бессмертные… Если бы этот… Хадируками… был отрягом и пал в бою… я подарил бы ему свой топор и сделал бы его своим личным скальдом…

– Он бы не пережил такой радости… – отрешенно покачала головой царевна, но тут же встрепенулась:

– Ну, так как любитель поэзии – любителю поэзии, скажи мне теперь, о утонченный и возвышенный…

В гостевой комнате, предоставленной Адалету и автоматически сделавшейся штаб-квартирой группы противодействия Гаурдаку и нахождения Граупнера, вечерняя планерка подходила к концу.

– …Значит, тряхнуть силой он их не хочет, боится, чтобы не обиделись и не перебежали на сторону Надира, – вычеркивая идеи в записной книжке Адалета, подводила итоги получасового мозгового штурма Серафима.

– А, по-моему, он просто не желает их тревожить пропажей такого могучего артефакта, – задумчиво почесал в бороде, невзначай вытряхивая затесавшиеся за ужином крошки, Адалет. – Дестабилизация баланса сил в обители богов – опрометчивый поступок. Что бы ни говорили про амбиции Рагнарока в области поэзии, музыки и прочих развлечений, но в этом он прав. Это решение мудрое. В чьи руки попало кольцо страшной неведомой силы, что похититель хочет с ним делать, когда, как…

– Ну, это уж точно не наше дело. Пусть хоть в окошко выбросит. Главное, чтобы мы его нашли и поскорее отсюда убрались, – недовольная тем, что ее прервали, отмахнулась от измышлений мага Сенька и продолжила разглядывать исчирканную блокнотную страницу:

– Смотрим дальше… Свидетелей исчезновения не было… Вычеркиваем… Следов вора не осталось… Тоже прочь… Магией нам его не найти… Не найти?

– Если бы на него были наложены соответствующие чары раньше, или я бы видел и держал его в руках до того, как оно пропало… – пожал плечами волшебник. – Короче, вычеркивай тоже.

– Угу… Есть контакт…

– Что еще?

– «Если бы у него котенок вырос не в лошадь, а в служебно-разыскную ищейку…» – начала читать царевна.

– Вычеркивай, – вздохнул чародей.

– И вас туда же… – провела длинную кривую линию поперек последней мысли Адалета она.

– Что у нас осталось? – вытянул шею, заглядывая под руку супруги Иван.

– Осмотр домов всех подозреваемых… – быстро пробежав глазами по вычеркнутым вариантам, остановилась на единственном не вымаранном Сенька. – Список прилагается… Восемь жилищ… Если считать его собственное – девять. Не мог раньше спохватиться… Месяц прошел!.. У него за это время в гостях весь Эфир…

– Кефир…

– Зефир…

– Эзир, – хмуро буркнул Олаф.

– Во. Перебывал, – кисло договорила она.

– А, может, у кого-то из десяти были особые мотивы, поняв которые мы бы догадались, кто именно?.. – вопросительно взглянул Иванушка на Адалета, потом на жену.

– Не зная свойств кольца, мотивов не понять, – обдумав предложенную идею, проговорил чародей.

– Кто-то хотел лишить его части силы? – предположила Сенька. – Молоток он отдал, копье – длинное, украдкой не стянешь, говорю как специалист, хотя попытаться можно, но это я так… забудьте… С конем еще больше мороки, тем более с таким. А кольцо – вот оно… Сунул в карман – и пошел, физия кирпичом…

– Но тогда они бы уже им воспользовались, и стало понятно?.. – непонимающе наморщил лоб царевич и обвел глазами компаньонов.

– Значит, не могут. Или не хотят. Ждут чего-то, – с готовностью возразила Серафима.

– А, может, это сделали… другие боги?.. Надира, или как там его? – пришла вдруг в голову Иванушке свежая мысль.

– Но их жилища-то Рагнароком просматриваются! А если бы они спрятали его где-то еще, то кольцо было бы найдено и подавно! – развел руками чародей.

– А, кстати, боги Надира – это кто? – полюбопытствовал лукоморец.

Рыжий королевич поджал серьезно губы и стал с видом профессора, читающего лекцию первоклассникам, перечислять, загибая для верности пальцами одной руки пальцы на другой.

– Суртр – огненный великан… раз… Фенрир – прародитель варгов… два…

– Прародитель кого?.. – не понял лукоморец.

– Варги – это вроде волков, только черные, раза в два побольше, и раз в пятнадцать злее, – охотно пояснил отряг и продолжил:

– Фафнир – гигантский дракон… три… Нидхогг – змей… тоже большой…

– Метров тридцать-сорок? – с двукратным запасом предположила Сенька.

– Он обвивает весь Хеймдалл, – снова прервал счет Олаф.

– С дуба падали листья ясеня… – округлив очи, присвистнула впечатленная царевна.

– Интересно, чем питается рептилия такой длины?.. – дивясь, покачал головой Иван.

– В день последней битвы он раздавит своими кольцами Хеймдалл и Отрягию и проглотит их, – обыденным тоном трактирщика, сообщающего путнику меню дня, проговорил Олаф.

– Надеюсь, к этому времени мы Граупнер уже отыщем, – кисло хмыкнул Адалет.

– Да уж… Зоопарк какой-то, а не пантеон, – глубокомысленно изрекла Серафима.

Подозрительно покосившись на царевну, но так и не дождавшись провокаций, подколок и иных шпилек, сын конунга продолжил:

– Потом остался Ульг – дух раздора и предательства… это пять… И Хель – богиня царства мертвых Хела.

– Кого будем подозревать? – практично перевернула страницу записной книжки чародея и приготовила грифель Сенька.

– Я бы зверей исключил, – нерешительно пожал плечами Иван, и тут же начал объяснять свой вывод. – Из-за отсутствия пальцев, в основном. Чтобы похитить кольцо, необходимо наличие мелкой моторики, а у них ее быть не может.

Олаф важно кивнул в одобрении:

– Это точно. В наших краях крупной моторики – завались, а вот мелкую не у всякого купца еще обнаружишь. Она же маленькая, они ее как спрячут куда – бабая якорного ее найдешь, пока все тюки через сито не просеешь…

Пока Сенька раздумывала, что бы такого сказать по этому поводу, ее опередил супруг, изо всей мочи пытающийся вот уже почти сутки не допустить рукоприкладства с кровопролитием [40]40
  Всего на долю секунды, надо отдать им обоим должное. И беспокоился он, естественно, о единственном представителе рода конунгов.


[Закрыть].

– Значит, остается Хель, Ульг, или Суртр?

Рыжий воин расхохотался.

– Всем известно, что если они появятся во дворце Рагнарока, своды обрушатся на их головы, стены надвинутся на них, пол разверзнется у них под ногами!..

Компания задумалась.

Если бы во дворце верховного бога обрушились своды, сдвинулись стены, и одновременно провалился пол, это кто-нибудь бы да заметил.

– А если это сделал кто-то по их поручению? – нашел лазейку в тупике изворотливый ум Сеньки.

– Ты думаешь, Старкад – двор проходной? – оскорблено уставился на царевну Олаф. – Туда кто попало без разрешения Рагнарока не войдет, к твоему сведению! И не выйдет!

– То есть, боги Надира исключаются?.. – пришел к беспардонно напрашивающемуся выводу Иванушка и как бы невзначай взглянул на жену, чтобы убедиться, была ли уже надежно забыта моторика всех размеров.

То же самое сделал и Адалет, хоть и по иной причине: при вычеркивании последнего имени грифель в пальцах царевны звонко хрупнул и переломился на три части.

– А чего вы на меня-то смотрите? – сконфуженно засовывая останки погибшего карандаша между чистыми страницами, ощетинилась Серафима. – Кого тут главным поискателем… искуном… сыщиком, во… вызвали? Вот его и пытайте…

– Попробуйте только!.. – готовый к обороне, сжал кулаки сын конунга.

– Угомонись, вьюноша, – сурово зыркнул на него Адалет, и тот надулся и утих. – Предсказательница… эта… как ее?..

Никто не смог ему помочь с заковыристым незнакомым именем, и маг, потеряв надежду, махнул рукой и продолжил:

– Она ведь и впрямь сказала, что отыскать кольцо можешь только ты.

– Шарлатанка… – прошипел яростно себе под нос отряг, но маг не услышал его, и продолжал:

– …Так, может, и вправду тебе нужно предоставить свободу действий… – великие сомнения отразились на лице старика при этих словах, но он нашел в себе силы договорить: – …и не мешать?..

– Что бы ты стал делать на нашем месте, Олаф? – внимательно и ободряюще посмотрел на дюжего отряга Иванушка. – Ты скажи, а мы тебе поможем, если получится.

Сын конунга задумался, почесал рыжий затылок, пошевелил губами, помял подбородок и, наконец, изрек:

– Я тут подумал… и решил. Я бы на вашем месте стал искать кольцо в домах остальных богов.

Крупные блестящие звезды размером с кулак Олафа, на фоне холодного черного шелка майского неба Хеймдалла казавшиеся еще крупнее и ярче, равнодушно проплывали над упрятанными в воротники головами сыщиков.

Огромная, похожая на слегка недожаренный блин матушки Фригг луна щедро освещала великолепной пятерке путь и расстеленную на спине Масдая карту.

– Их дворец должен быть вот за этой рощицей, – ткнула Сенька сначала в разостланный пергамент, потом в оригинал, вдохновивший когда-то неизвестного картографа Эзира на создание врученного им заботливой Фригг плана местности.

Иванушка вытянул шею.

– Кажется, вижу… – прошептал опасливо он и оглянулся на товарищей. – Вон там, совсем близко…

– Там еще свет горит, – хмуро сообщил Олаф, ни к кому не обращаясь. – Не спят, стало быть…

– Не спят – значит, скоро уснут! – жизнерадостно пообещал маг-хранитель, выбивая бравурный марш на верном посохе подмерзшими на ночном ветру пальцами.

– Ты применишь к ним заклинание сна? – с уважением взглянул на старика сын конунга.

– Нет, конечно, это же боги, всё-таки… Их простым заклинанием не усыпишь, тут возни до утра…

– К тому времени они сами уснут, – буркнула Сенька.

– Но ты сама подумай, Серафима, – игнорируя ее комментарий, воодушевленно продолжил чародей. – Время третий час ночи. Тебе бы на их месте неужели не захотелось бы спать?

– Не задавай провокационных вопросов… – от души зевнула царевна и снова устремила настороженный взор вперед, в ту сторону, где из темноты, будто на фотоснимке, плавно начинали проступать очертания крыш и башенок дворца.