Текст книги ""Фантастика 2026-45". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шнейдер

Соавторы: Влад Тарханов,Алекс Ферр,Татьяна Михаль
сообщить о нарушении

Текущая страница: 73 (всего у книги 249 страниц)

паниковать, стиснуть зубы и немного потерпеть, он всё выяснит.

Я снова решила довериться мужу. Без него я бы расклеилась и не знаю, что делала бы... Вот весь день мы и занимались сборами, а Джон вёл переписку с нужными, по его словам, людьми. Ночью он не спал и продолжал работать. Слуги по темну увозили вещи из моего дома, чтобы надёжно спрятать.

Я тоже не могла уснуть и маялась жуткими мыслями, рисовала в воображении

самое ужасное своё будущее. Уснула лишь под утро от усталости. Пёс и коты обложили меня, видимо пытаясь успокоить мою перевозбуждённую нервную систему. Пробудилась от их шевелений и толкотни, но всё равно ощущала тепло и любовь пушистых питомцев. Не сбежали, как всегда, а в кризисный момент решили по-своему поддержать.

Погладила котов, собаку и даже не приводя себя в порядок, лишь надела халат и спустилась на первый этаж. Холл был заставлен коробками, коробочками, коробуськами и корбищами. И это ещё слуги очень многое увезли. Обозрев ценное имущество, мой взгляд упал на столик для корреспонденции. Я увидела утренний выпуск, и на первой же полосе пестрела моя физиономия. С остервенеем схватила газету и начала читать статью. У меня волосы зашевелились, и вьющиеся пряди чуть не распрямились от прочитанного.

Что ж, первый шок прошёл, но зато ясно одно – теперь я окончательно являюсь «персона нон грата» для высшего общества. Граф Андон позаботился, чтобы все узнали о моей ситуации. Вырвала лист со статьёй, скомкала газетную бумагу в кулак и направилась со всей решимостью в кабинет.

Супруг так и не ложился и выглядел уставшим, но, кажется, он что-то придумал. Или нашёл. Или нашёл и придумал.

– Свинья Андон уже пожаловался газетчикам и обо мне написали статью! —

воскликнула гневно и потрясла зажатой в кулак статьёй. – Меня высмеяли,

окончательно опозорили и завуалировано обозвали дурой!

Джон устало потёр лицо ладонями, потом кивнул и произнёс:

– Не переживай. Это всё мелочи. Лучше сядь, у меня есть важные новости.

Тон супруга был настолько серьёзным, что мне стало не по себе.

– Святые угодники, ты пугаешь меня! – выдохнула страшным голосом и плюхнулась в кресло напротив.

Джон побарабанил пальцами по столу и заговорил размеренным тоном, делая акценты на самом главном и при этом сглаживая особо острые углы.

– Благотворительный фонд в пользу редких видов животных тебе уже знаком.

– Пффф! – ударила по коленкам. – Да они должны были получить наследство дяди! Конечно, я об этих мошенниках знаю! Но причём тут они?

Супруг откинулся в кресле.

– Учредители фонда держат свои имена в строжайшем секрете, но я выяснил, кто управляет этой сомнительной организацией. И да, ты абсолютно права, о животных они вспоминают только во время сбора средств и в рекламных буклетах.

– Ого, и кто же там сидит? – я даже рот приоткрыла, стараясь не пропустить ни единого слова.

– Не поверишь, дорогая, но всё семейство Андон, – хмыкнул Джон, наблюдая за моей реакцией.

У меня даже лицо вытянулось.

– Вся семейка? – переспросила для ясности. – И больше никого? А мой дядя? Он ведь там какие-то дела проворачивал.

– Граф Ловли, как и другие уважаемые и серьёзные люди, имел с этого фонда

небольшие проценты, но они там по сути никто. Их обязанностью является приобщать к сбору средств как можно больше людей из различных слоёв общества. Самое интересное, фонд по документам чист, как первый снег и стабильно платит все налоги.

– Ещё скажи, что реально животных спасает, – фыркнула я.

Джон невозмутимо пожал плечами.

– Вполне возможно, отдаёт для отвода глаз какие-нибудь небольшие суммы. Но это не всё. Ты имеешь представление, чем именно занимается этот фонд?

Навострила ушки.

– Мммм... Собирает деньги и распихивает по карманам? – предположила самое очевидное.

– Семья Андон очень богата даже по меркам короля, – медленно произнёс Джон, чтобы я осознала каждое слово. – И деньги для них не имеют значения.

– Тогда я не понимаю... – проговорила хмуро.

Джон подался вперёд и прошептал:

– Благотворительный фонд – прикрытие. На самом деле там занимаются исследованием и изготовлением артефактов, которых ты не найдёшь даже на чёрном рынке. Предполагаю, что семья Итана, да и сам лорд Итан пытаются добиться создания черномагических артефактов. Что хотят получить люди, пресытившиеся богатством?

– Что же?

– Абсолютная власть – это самая прекрасная и сладкая любовница, моя дорогая. Возможно, попутно разрабатываются и другие серьёзные артефакты, но скорее всего, они пытаются получить именно артефакт власти.

– И каким же образом он будет работать, если у них получится создать такой

предмет? И как думаешь, наш король знает?

– Монарха уж точно не посвящали. А принцип работы довольно прост —

подчинение массового сознания. У меня предположение, что именно так должен работать артефакт – подчинять людей и внушать им нужные мысли и идеи. Эти люди будут выполнять любые приказы.

У меня глаза стали как плошки.

– Это ужасно! – прошипела я. – Неужели дядя не знал? Или знал? Но почему мне ничего не сказал?

Потом схватилась за голову, потёрла виски и спросила:

– А что с тем проектом на болотах?

– Всё по порядку, – произнёс Морган и протянул раскрытую ладонь.

Вложила свою ладошку в его и сразу ощутила себя намного спокойнее.

– Думаю, граф Ловли, как и другие, дали клятву о неразглашении. Я уверен, что члены фонда знали и знают о нелегальной деятельности, знают об артефактах, но не абсолютную правду, – поделился своими мыслями супруг. – А вот те самые болота, где якобы планировалось строительство, и не такие уж и плохие.

– В смысле? Что хорошего может быть в болотах? – скривилась я.

– Например, запрещённая добыча редкой болотной руды, – снисходительно улыбнулся Джон.

У меня заработал мозг. Но я не ничего не знала о болотной руде.

– Болотная руда? – переспросила удивлённо. – Это ещё что за зверь? И почему я впервые об этом слышу?

– Болотная руда ценна своими редкими свойствами, Элизабет. Из неё получаются самые лучшие артефакты. Если добыть большое количество руды, то можно заполнить артефакт колоссальным количеством энергии, и он не расколется и не подведёт. Артефактов из этого материала осталось немного – какие-то были уничтожены, какие-то утеряны, но у кого они имеются – хранятся как наивысшая драгоценность. Очень давно, ещё до нашего с тобой рождения, всеми королевствами было решено остановить добычу руды в прежних масштабах и добывать лишь по необходимости. Её очень мало и каждый грамм на вес золота...

– Значит... – поверьте, мозговая деятельность – дело хлопотное, – Итан

провернул афёру с невозможностью построить дома или что они там собирались для отвода глаз строить. Выплатил всем инвесторам их вложения, да ещё с процентами, чтобы рты не раскрывали. И так как мой дядя был главным во всей этой затее, пришлось меня выпнуть из прибыльного дела, как наследницу, и сделать банкротом!

– Всё так, Элизабет, – подтвердил мои мысли Джон.

– Вот же сучий потрох! – не сдержала ругательств. Стукнула кулаком по столу и, глядя на супруга, процедила: – Но мы же докажем, что я белая и пушистая, а он...

– Сучий потрох? – улыбнулся Морган. – Да, Элизабет, мы растопчем и размажем графа Андона.

– И его семейку, – оскалилась я. Потом приняла заговорщицкий вид и спросила:

– Так что ты придумал?

– Не гони лошадей, дорогая, – сделался супруг снова серьёзным.

– Только не говори, что мой дядя ещё замешан в каких-то аферах! – воскликнула, хватаясь за голову.

– Нет, дело не в афёрах, – вздохнул Джон. – У меня нет доказательств, но имеются предположения, что за отравлением и вторым покушением стоит как раз семья Андон. Им выгодна твоя смерть, Элизабет. Ведь в этом случае, всё имущество, все права на проекты переходят фонду.

Стиснула зубы и прошипела:

– Я подожгу их в собственном доме! Сволочи, какие же сволочи они!

Посмотрела на супруга несчастным взглядом и произнесла:

– Ну как так можно, а? Они до безумия богаты, даже король давится от зависти! Куда им ещё? И ведь самое страшное, они идут по головам, Джон! Я даже боюсь представить, сколько на их руках крови и сгубленных жизней.

«Убийцы!» – подумала в бессильной злобе.

– Это всё лирика, Элизабет. И философствовать можем долго, – произнёс супруг спокойным тоном, но была в его голосе какая-то шипастая иголочка и его глаза цвета зелени злобно вспыхнули: – Пусть власти описывают имущество и делают свою работу, ты главное, не психуй. Держи себя в руках, Элизабет и будь спокойна, даже если внутри бушует ураган, договорились?

Я обняла себя скрещенными руками за плечи и поёжилась. Вдруг стало холодно и неприятно.

– А если я не хочу держать себя в руках? Если мне больно от осознания, что

какой-то жирный урод приберёт всё наследие Ловли к рукам? – мой тон прозвучал жалко и как-то уж слишком по-детски.

Тяжело вздохнула и сказала:

– Да... Я верю, что ты сможешь всё урегулировать. Я буду спокойна, Джон. Обещаю.

Супруг поднялся со своего места и приблизился ко мне. Коснулся моих волос, потом провёл пальцами по щеке и сказал:

– Граф Итан тщеславен и хвастлив. Уверен, вся его семья такая же. У меня есть замысел, как уложить на лопатки эту семейку. Ты получишь признание и наконец, никто не станет больше покушаться на твоё законное наследство. Комиссары получат серьёзную работу и возможность крупного повышения. А корона и вовсе выдаст тебе орден за содействие. Ведь я уверен, что Его Величество не знает о разработках, что проводит фонд и уж тем более его не посвятили о богатых болотах.

Я улыбнулась мечтательно.

– А ещё, это же такая сенсация! Раскрыть махинации и вывести на чистую воду мерзавцев! Вот тогда все узнают, кто такая Элизабет Морган-Ловли!

Джон рассмеялся и погладил меня по голове, как смышленого котёнка.

– Но для этого нам нужно провернуть весьма опасное представление, – серьёзно произнёс супруг.

– Какое? – оживилась я и взяла ладони Джона в свои.

– Граф Итан жаждет твоего падения, Элизабет. Но ещё больше он жаждет, что ты осознаешь, какой он благодетель, если ты... придёшь к нему с повинной головой и станешь умолять... – буквально выплюнул супруг. Его лицо исказилось в злобной гримасе. Видимо, живо представил, как выпотрошил бы жирного графа.

– Риск – дело благородное, Джон, – сказала, глядя на ожесточённого супруга, и погладила большими пальцами его шершавые, но такие сильные и красивые руки. – Я правильно тебя понимаю, что мне следует претвориться жертвой и разыграть всю гамму чувств и изобразить всё то, что он желает видеть и слышать?

Джон поднял меня с кресла, прижал к себе очень крепко, что я едва не задохнулась. Я обняла крепкую шею и положила голову ему на грудь. Супруг зарылся лицом в мои растрёпанные волосы, а руки его обняли меня, казалось, за каждый участок тела, сжимая выступающие формы, а потом глухо выдохнул:

– Да, Элизабет... Нужно, чтобы ты выманила из него признание: о фонде, о болотах. Артефакт запишет каждое его слово... – в его объятиях появилась некая обречённость. – Дорогая моя жена, это практически флирт со смертью. Скажи, что ты не согласна, и я придумаю что-то другое...

Глава 21

– Леди Элизабет Морган, в девичестве Ловли —

– Почему на стенах следы от других картин? – поинтересовался пристав и ударил ладонью по описи.

Описывать имущество в доме прибыли не Симон Преч и Йен Спилд, а молодые заносчивые и желающие выслужиться противные хлыщи. Уверена, что и тут не обошлось без Итана Андона.

Пристав впился в меня испепеляющим взглядом и поджал и без того тонкие губы. Теперь он стал похож на лягушку. Глаза навыкате, щёки круглые, подбородок слился с шеей и эти губы... В общем, премерзкий тип. И ладони у него не мужские, а какие-то женоподобны и маленькие, а ещё потные. Бе-е-е.

Я невинно оглядела тёмные прямоугольные, круглые и квадратные пятна от картин на стене и пожала плечами. На самом деле (это по секрету!) мы заменили шедевры искусства дешёвыми гобеленами и какими-то этюдами, которые нашлись на чердаке у миссис Хедсон. Ещё не хватало отдавать нажитое отморозкам.

Пристав приподнял вопросительно бровь в ожидании ответа, и я захлопала ресничками, а потом пропела, изображая дурочку:

– Дядя всегда отличался эксцентричными взглядами на жизнь, и это отразилось на дизайне интерьера. Так что не нужно тут фыркать и указывать пальцем на несовершенства. И вообще, имейте совесть уважать память ушедшего человека!

Он раздражённо выдохнул, кивнул, что-то черканул у своей описи и спросил противным голоском:

– Граф Ловли содержал собаку и двух котов, мы не нашли зверей. Куда вы их

дели? Или вы что-то с ними сделали?

Мои глаза стали размерами с яичницу.

– Да как вы смеете! Как смеете подозревать меня в жестоком обращении с животными! Вы! Кусок... – рявкнула я, и слишком близко подошла к приставу, чтобы ткнуть пальчиком в его впалую грудь и ясно дать понять, кто он на самом деле, и случайно наступила со всей силы ему на ногу.

– У-у-у-й! – взвизгнул пристав, обронил опись и запрыгал на одной ноге.

Я вжалась в стену, чтобы меня случайно не затоптал и пропищала:

– Простите...

Пристав же, удивлённо выпучив и так огромные глаза, размахивая руками, полетел спиной вниз! И я, не придумав ничего лучше, перевесилась через перила и во всю силу лёгких заорала:

– Джо-о-о-н! Лови-и-и-и!

– Поймал! – услышала в ответ супруга.

Слетела с лестничного пролёта в холл и увидела, как пристав, позеленев от испуга, находится на руках моего мужа. Живой. Фу-у-ух...

– Он ничего себе не сломал? – спросила убитым голосом.

Вот ещё смерти представителя закона не хватало для полного «счастья».

– Жив, цел, но здорово напуган, – произнёс Джон, глядя на меня с укором.

– Она... – указал на меня пристав дрожащим пальцем и всё ещё сидя на руках моего мужа, – хотела меня убить!

– Неправда! – рыкнула я и сложила руки на груди, чтобы не заехать кулаками по противной морде. – Это вы обвиняли меня в жестоком обращении животных и критиковали интерьер моего горячо любимого дяди! Я случайно наступила вам на ногу, это знаете ли, далеко от намерения «убить». А то, что вы как неженка не снесли остроты моего каблука – ваши проблемы. И отпусти его, наконец, Джон! Он не барышня!

Муж тут же опустил возмущённого пристава на диван и кивнул служанке, чтобы та принесла господину лягушке чаю с плюшками.

– Вы действительно обвиняли леди Морган? – вежливо-грозно поинтересовался Джон.

Пристав насупился, оправил свой костюм, который был ему велик и нервно произнёс:

– Я поинтересовался, куда делись животные, указанные в описи, и предположил, что леди могла с ними что-то сделать.

Хорошо, что здесь только один пристав. Объяснить его кончину будет проще, чем, если бы их оказалось двое и больше. Как же я захотела его придушить, отравить, заколоть, сжечь, четвертовать и утопить! Для меня оказалось истинной пыткой сохранять лицо и делать вид, что меня не волнует будущее дома Ловли и предметов быта. Это ужасно, когда по твоему дому ходит противный пристав и описывает всё подряд. Трогает и запрещает даже переставлять, напоминая при каждом случае, что это теперь всё не моё...

– Да будет вам известно, что животные графа Ловли сбежали, – невозмутимо произнёс Джон.

На самом деле они временно живут у мистера Леви.

– Сбежали? – переспросил пристав.

– Когда узнали, что вы придёте, – скривилась я и состроила рожу.

Пристав завершил осмотр дома и описал всё имущество (осталась только очень крупная мебель). Он был крайне недоволен результатом. Не знаю, где он добыл опись всего имущества дома Ловли, но пристав получил огромный облом. И самое главное – на все вопросы, куда делась серебряная посуда, антикварные кубки с самоцветами, картины, портьеры, скульптуры, стулья, кресла, каминный портал и прочее, прочее, прочее, у нас были заготовлены вразумительные ответы. И доказать ничего не могли.

Уходя, гадкий служитель закона наложил магическую печать на все двери —

парадные и с чёрного входа. Мой дом отныне опечатан. Не представляете, как это больно, словно сердце рвётся. И плакать хочется, сил нет сдерживаться.

Джон обнимал меня за плечи, даря поддержку и уверенность. Только благодаря супругу я сумела сдержаться и окончательно не скатиться в истерику. Или не воплотить в реальность навязчивую мысль и убить этого противного служаку. Господи, никогда не думала, что придёт время, и я превращусь в неврастеничку с прекрасным, светлым чувством чёрного юмора.

Когда пристав укатил восвояси, я не смогла взять и просто так покинуть это место. Помню, Джон обещал, что расставание с домом ненадолго и наш план восстановить справедливость обязательно сработает, но всё равно, какой-то червячок сомнения терзал, и чутьё подсказывало, что нужно кое-что сделать.

– Я должна сорвать со стен этот проклятый плющ, – сказала супругу, глядя на растение.

– Он магический, – улыбнулся Джон. – И защищает эти стены.

– Знаешь, а я всё-таки хоть кусок, но оторву! – не сдавалась я. – Вдруг что-то пойдёт не так... Джон, я потом всю жизнь сожалеть буду! Так поможешь или как?

Супруг на мгновение прикрыл глаза, явно сосчитал до десяти и выдохнув, спокойно ответил:

– Хорошо. Я заберусь по водосточной трубе и отрежу самый толстый стебель. Вон тот, что свисает гроздью. Пойдёт на сувенир?

Наклонила голову и кивнула.

– Лучше вообще его весь сорвать, – вздохнула с сожалением, – но понимаю, что без магии не выйдет. Ладно, давай хоть отросток заберу. Поставлю в воду, и пусть пускает корни. Заговоришь плющ, и потом тайно высадим возле домов всех наших врагов.

– Кровожадная Элизабет, – рассмеялся Джон и ловко выхватил длинный, острый нож из сапога. Зажал между зубов и полез по водосточной трубе.

Джон был одет в длинные крепкие сапоги, сильные ноги плотно обтягивали чёрные штаны. Кожаная куртка при каждом движении поскрипывала. Сейчас мой муж походил не на аристократа, а на охотника. Этот образ очень шёл Моргану, придавая ему воинственный вид. Я залюбовалась супругом, его упругими и сильными частями тела и уже позабыла, зачем он полез на стену дома... Вернул в реальность его же голос.

– Элизабет... Твой дядя умнейший человек. Хитрый лис. Жаль, что я не был знаком с ним при жизни.

Нахмурилась, не совсем понимая, зачем Джон именно сейчас восхваляет моего дядю.

– Ну да... Я же говорила, что он был очень эксцентричным человеком... —

пробормотала озадачено, и догадка посетила меня: – Плющ не отрезать, да?

Разочаровано вздохнула и пнула ближайший кустарник.

– Отрезать-отрезать! – с энтузиазмом крикнул Джон. – Но есть ещё кое-что...

Я тут же ушки и навострила.

– Что кое-что?

– Сейчас... Погоди... – отрывисто произнёс супруг.

Мне не видно было, что именно он делает. Но точно сейчас срезает толстые стебли и несколько длинных, толстых ветвей с хрустом, шелестом и скрипом упали на землю.

Мне хотелось поторопить его и рассказать, наконец, что он там увидел, нашёл, но молчала, чтобы Джон не отвлекался, а быстрее сделал дело. А то мало ли, ещё пристав вернётся... Или ещё какой твари понадобится явиться... Воровато огляделась, но к счастью, никого не обнаружила. Тем временем Джон начал сбрасывать на землю камни!

– Эй! Ты зачем крушишь мой дом?! С ума спятил?! – возмутилась от всего сердца.

– Дорогая, помолчи, пожалуйста, – выдал супруг, озадачив меня ещё сильнее.

– Так, я устала ждать. Говори, что там или я сейчас полезу следом!

Хотя броситься под камнепад, что устроил Морган, совсем желания не было. Я стояла, нетерпеливо притоптывала и мысленно костерила Джона, что он так долго возится. Но всё когда-то заканчивается. И вот, супруг, удерживаясь рукой на одном из выступов в стене, спрятал в сапог нож, а потом вынул из образовавшейся ниши шкатулку и зажал её подмышкой. Я даже дышать перестала.

– О, мой бог... – прошептала зачарованно. А потом чуть не сплюнув, выругалась: – Дядя, ну ты и свинья! И как бы я догадалась искать под плющом?!

Джон спрыгнул на землю и, улыбаясь точно солнышко, с шуточным поклоном протянул простую деревянную шкатулку. На крышке была выжжена надпись «Для моей Элизабет». Я прижимала к груди шкатулку, завёрнутую в шарф, и кусала губы. Нестерпимо хотелось открыть заветную коробочку и узнать, что в ней.

***

Мы с Джоном уезжали из дома Ловли. Поправка – из моего дома. И направлялись в дом миссис Хедсон, который она нам услужливо предоставила. Сама домоправительница поселилась в своей городской квартире.

Хорошо, когда в сложные моменты, слуги оказываются богаче и не испытывают ненависти к аристократам. Миссис Хедсон и мистер Леви никогда не были для меня слугами. Они самые настоящие члены семьи. Они видели всё, знали тайны моего дяди, принимали участие в моём взрослении и очень часто прикрывали перед дядей мои шалости. Я рада, что они есть у меня. А ещё Джайс и Эмилия. И конечно же, Джон.

– Как думаешь, здесь что-то опасное? – спросила супруга, поглаживая заветную шкатулку.

– У меня есть мысль, что граф не просто так скрыл от посторонних глаз шкатулку и её содержимое. Возможно, в ней артефакты, которые ты так упорно искала. Думаю, графу Андону они нужны, ещё и поэтому он вцепился в тебя и твой дом, Элизабет.

– Чтобы тут ни было, семейка Андонов это не получит, – процедила уверенно.

– Само собой, – усмехнулся Джон, – не просто же так я покорял водосточную трубу и резал магически ядовитый плющ.

Я перевела взгляд на руки Моргана и ахнула.

– Джон! Твои руки!

Его ладони покрылись жуткими красными пятнами – как от ожогов.

– Сам виноват, – хмыкнул он, переплетая пальцы в замок, – легкомысленно поступил, что не надел перчатки, или перевязал бы какой тряпкой. К утру всё пройдёт. Не переживай.

Я горестно вздохнула. Мне стало его ужасно жалко.

– Сильно болит?

Он мягко мне улыбнулся.

– Не болит. Немного жжёт. Поверь, дорогая, на самом деле ничего страшного не произошло. Бывало, получал травмы похуже, а это – мелочь, – спокойно разъяснил Джон.

Я не поверила, но сделала вид, что всё в порядке.

– Почему-то меня никогда плющ не жалил. И дядю тоже. Да и слуг он не трогал, – пробормотала озадачено.

Джон рассмеялся.

– Что ты знаешь об этом плюще? – поинтересовался он с хитринками в голосе.

– Ну-у-у-у... – протянула задумчиво. – Его очень сложно вывести.

– Ясно, – кивнул Джон и снисходительно улыбнулся. – Именно этот вид плюща твой дядя выбрал не просто так. Он называется «плющ бессмертный». И да, вывести его практически невозможно. Если, конечно, не спалить его дотла. Но на самом деле, как защитник, он хорош.

– Ага, хорош защитничек, – фыркнула я. – Того несостоявшегося убийцу он совсем даже не остановил.

– Я говорил про защиту иного рода, – произнёс Джон и кивнул на шкатулку. – Он умеет хорошо скрывать и защищать то, что вверит ему хозяин. И обжёг он меня лишь по причине, что я нашёл его маленькую тайну. А так бы он меня не трогал. Вот и весь секрет.

– Да-а-а? Так может, там в стенах дядя спрятал не только эту шкатулку?

Джон ничего не сказал, а я надолго задумалась.

Первым делом, когда оказались в доме, бросилась не шкатулку открывать, а оказывать первую помощь супругу.

– Насколько знаю, оливковое масло должно помочь, – произнесла с интонацией знатока, выливая масло на чистую мягкую ткань.

– Поможет, – подтвердил Джон и с удовольствием протянул мне свои жуткие руки. Помимо красноты его ладони теперь ещё и распухли.

– Какой кошмар, – покачала головой и очень осторожно, чтобы не причинить

лишней боли, принялась смазывать кожу. – Ничего-ничего, сейчас мы тебя поправим.

– Ради твоей заботы я готов целиком обваляться в плюще в поисках кладов, – серьёзно прошептал супруг.

И такой проникновенный взгляд был у него, что я ощутила, как лицо начинает

гореть и, наверное, уже стало алым.

Закончив обработку ладоней, на деревянных ногах прошествовала за шкатулкой. Мы заперлись в спальне. Джон проверил окна, зашторил их. Залез в камин для надёжности. В камине никого не оказалось. Потом запер дверь на ключ и кивнул мне, мол, можно.

Развернула шарф и поставила драгоценность по центру кровати.

– Ну что, открываю? – чуть дрожащим голосом спросила Джона.

Прежде чем разрешить открывать, он поводил над ней рукой.

– Магией так и фонит, но никаких «вредных» и опасных импульсов не ощущаю, – заключил супруг. – Открывай. Не бойся.

Облизнула губы и медленно, словно боясь спугнуть некое чудо и волшебство, кончиками пальцев поддела два замочка, что находились по бокам. Они нехотя поддались. Потом отщёлкнула и главный замок. Замерев на секунду, задержала дыхание и наконец, открыла шкатулку.

Глава 22

– Джон Морган —

– Здесь... украшения... Видимо, артефакты... И письмо... – сдавленно прошептала Элизабет.

Моя прекрасная жена потянулась к письму, но я её остановил. Перехватил руку и нежно сжал тонкие пальцы.

– Подожди. Я должен проверить.

Хоть и не ощущал магических ловушек, но это не факт‚ что их может и не быть. Если они есть, то лучше пострадаю я, чем моя Элизабет. Осторожно коснулся пальцами пожелтевшей бумаги, тронул и пошевелил украшения. Тут же ощутил покалывание в пальцах – моя заблокированная магия отзывалась на артефакты.

– Всё в порядке, – сказал, когда проверил шкатулку и содержимое. – Можешь доставать.

Она, явно нервничая и переживая, и первым делом достала письмо. Развернула сложенный вчетверо пожелтевший от времени лист и начала читать вслух:

«Моя любимая Элизабет! Раз ты держишь в руках данное письмо, значит, меня

уже нет среди живых. А ты получила наследство и выполнила все условия. Я уверен, что узнав требование о замужестве, ты воспылала лютым гневом и тысячу раз прокляла своего странного дядю. Но поверь, моя дорогая, так было

нужно.

Я не успел при жизни рассказать тебе всего... всю правду... И не имею морального права даже в письме говорить о прошлом, ведь я дал клятву...

Но не об этом речь. Я не успел найти тебе достойного жениха, чтобы уже кто-то после меня смог позаботиться о тебе, уберечь от тех стервятников, что налетели на тебя (в этом я уверен), когда ты стала наследницей.

Больше всего на свете я желаю, чтобы ты нашла шкатулку и артефакты до того, как найдёт её кто-то другой. И упасите боги, если они попадут не в те руки или в руки графа Андона.

Я не могу всего тебе рассказать по причине клятвы (уже другой клятвы, моё солнце). Да, дорогая, совершил я немало ошибок, но я мало о чём жалею. Жалею лишь, что не рассказал тебе всего и самое главное не сказал, что очень люблю тебя.

Опять я от темы отдалился...

Элизабет, ты просто знай, эти артефакты не должны оказаться в плохих руках. Если твой супруг разумный человек, совестливый и честный, обладает хоть какой-нибудь властью или связями, то пусть он решит судьбу двух артефактов – перстня и кинжала.

Браслет, серьги, камея и колье – твои, Элизабет. Это родовые драгоценные артефакты. Надевай что-то из них и носи, когда тебе требуется защита. И помни, я тебя люблю больше всего на свете. И буду продолжать любить и на небесах. Зная твой характер, я не сомневаюсь, что ты раскроешь все мои тайны и секреты.

Когда ты узнаешь правду... Не сердись, моя родная... И прости старика, если сделал что-то не так...

Твой дядя Адам Ловли»

Её подбородок задрожал, а небесного цвета глаза наполнились влагой. Элизабет подавила слёзы, найдя силы для праведного гнева:

– Как он посмел не рассказать мне! Как, Джон? Почему он обложился секретами и тайнами, словно они дороже всего на свете?!

Привлёк супругу к себе и прошептал:

– Потому что он любил тебя и желал защитить от всего мира. Ты ведь даже не представляешь, что этот большой и красивый мир не такой уж и добрый, и чаще даже уродливый. Вокруг много зла, Элизабет. Очень много зависти, агрессии, подлости... Он просто хотел уберечь тебя, как любой родитель защищает своё дитя.

Глаза жены вновь наполнились слезами. Она уткнулась мне в грудь, всхлипнула и надломлено прошептала:

– Мне ужасно его не хватает, Джон... Я очень скучаю...

Погладил свою юную, прекрасную и очень добрую женщину по спине, поцеловал в висок и произнёс:

– Я знаю.

Элизабет взяла себя в руки и сосредоточилась на самих артефактах. Да только теперь я не мог сконцентрироваться на деле. Смотрел на её лицо... Нежный ранимый цветок. Для врагов она снаружи холодна и неприступна, но в сердце – водопад слёз и рвущийся наружу крик.

Скрывает, как ей нужна поддержка и любовь. Без меня тянула бы весь мир на себе и никогда не призналась бы, как страшно и тяжело ей. Она из тех женщин, у которых «всё хорошо». О ней всегда говорят, но люди не знают, что даже сильной женщине бывает страшно. Они видят лишь её улыбку. Её вечный вызов всему миру, но не видят страхов, слабости и ран. Но я вижу слабину в её глазах. Моя сильная слабая женщина. Моя прекрасная жена. Такую женщину, как Элизабет Ловли невозможно не любить.

События в жизни, которые с нами каждый день случаются, вовсе не случайны. И я с каждым днём уверяюсь в правильном направлении моей непростой судьбы.

– Джон? – голос Элизабет вернул меня из размышлений.

Улыбнулся супруге и, не сдерживая свой порыв, мягко притянул её к себе и глядя в чуть удивлённые голубые глаза, провёл пальцами по бархатистой щеке, коснулся губ, которые от моих прикосновений приоткрылись. Нежно, даже бережно поцеловал податливые тёплые губы жены. Горячие волны желания в тот же миг растеклись по всему телу, концентрируясь в одной точке.

Элизабет несмелыми движениями прошлась руками по моей груди, попутно расстёгивая мелкие пуговицы, спускаясь ниже...

– Джо-он... – выдохнула она со стоном, когда я оторвался от сладких и манящих губ.

Её ресницы трепетали, лицо порозовело.

– Такая красивая и желанная, – пробормотал, будто в бреду, понимая, что сейчас если не остановлюсь, не возьму себя в руки, то продолжу начатое.

Сделал шаг назад, но моя жена крепко вцепилась в полы рубашки и с невероятным стоном пещерной женщины дёрнула меня к себе за ткань со словами:

– Ты моё личное безумие, Джон! И не смей отговариваться или вилять, я уже

давно восстановилась... Если начал, то продолжай! И лучше не зли меня...

В поддержку своих слов, она обвила мою шею руками, зарываясь пальчиками в волосах. Усмехнулся и одной рукой обвил осиную талию, а другой, придерживая её затылок, путаясь пальцами в золотистых мягких волнах, накрыл её губы своими губами.

Как прикажешь, моя королева. Как прикажешь. Для тебя я хоть весь мир обрушу.

Наш поцелуй быстро перерос в страстный. Рассудок оказался будто в сладком

тумане, чувства и первобытное желание вытеснили здравый смысл. Я быстро расправился с её платьем и нижним бельём. Быстрее молнии скинул одежду и с себя. Усадил её на высокий комод и на мгновение оторвался от алых и опухших от собственнических поцелуев губ девушки. Взглянул в её потемневшие и поддёрнутые дымкой желания глаза. Яркий румянец делал её ещё прекрасней. Голубые глаза сияли страстью и желанием.