Текст книги ""Фантастика 2026-45". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шнейдер

Времени до совещания оставалось совсем немного. Должны были прийти: тридцатилетний кронпринц Фридрих – отец заранее готовил его к королевской роли и привлекал для обсуждения самых судьбоносных вопросов королевства, военный министр Альбрехт Теодор Эмиль фон Роон и начальник Большого Генерального штаба Пруссии Хельмут Карл Бернхард фон Мольтке (который более известен как Мольтке Старший). Этим троим Вильгельм доверял безоговорочно. Вскоре слуга доложил, что приглашенные на совещание уже собрались в так называемой (между своими) совещательной комнате.

Быстрым энергичным шагом король ворвался в эту комнату, присутствующие в ней тут же вскочили со своих мест и приветствовали поклонами появившегося монарха. Военная выправка – это то, что объединяло всех, собравшихся на совещании, своеобразном малом совете. Вильгельм был поклонником абсолютизма, парламент и его полномочия не ставил ни во что, но это не означало, что важнейшие решения принимались по прихоти самодержца. Всестороннее обсуждение проблемы и выхода из положения стало необходимым и обязательным этапом принятия программы действий. Вот только советы королю давали люди, которым он больше всего доверял – военные.

– Господа! Ситуация с образованием Западно-Германской империи во главе с баварцем ставит перед нами необходимость реагировать и довольно резко. К сожалению, этот маневр Мюнхена мы проспали. Ни наши дипломаты, ни наши агенты информацией не владели. А потому мы не смогли сыграть на упреждение, не предприняли никаких необходимых мер. Этот прискорбный факт я еще вынесу на обсуждение Государственного совета. Нам же необходимо решить, какую стратегию противодействия выбрать сейчас. Прошу высказываться, господа.

Ответил, как ни странно, Роон, военный министр и доверенное лицо монарха.

– Ваше Величество! На мой взгляд, наши дипломатические демарши ни к чему не приведут. Это пустое сотрясение воздуха. Нам необходимо выбрать стратегию военных действий. Ибо только кулаком в латной перчатке мы сможем поставить зарвавшееся мюнхенское величество в стойло, где ему место вместе с сельскими лошадками. Имперского величия захотелось! Так пусть ждет: мы придем и покажем ему, кто тут по-настоящему велик.

– Это эмоции, дорогой Альбрехт. Тебе есть что сказать по существу вопроса?

– Несомненно, Ваше Величество! Армия готова выполнить любой приказ Вашего Величества. В тоже время нам противостоят три главных противника: Австрия, Бавария и Дания. Францию, из-за сложных моментов, связанных с переходом власти, на сей момент можно сбрасывать со счетов.

– То есть, Альбрехт, ты уверен, что под шумок наших военных действий Париж не захочет ввести свои войска в нашу Рейнскую провинцию, воспользовавшись тем, что это анклав, к которому они ближе, чем мы?

– Уверен. Тьер не против бы поживиться, но сейчас он увяз в мексиканской авантюре. И дела у галлов там не самые радужные. Эта небольшая войнушка пошла нам на пользу – отвлекла на себя силы и внимание британского льва и австрийской кошки. У нас сейчас развязаны руки для маневра. Я вижу у нас две возможные стратегии: ударить первыми по Австрии, из возможного комплота выбить самое сильное звено, потом перейти на Баварию и закончить поход присоединением Шлезвиг-Гольштейна. В этом случае, весьма вероятно, что с датчанами вообще воевать не придется. Сами все отдадут! Вторая стратегия – это поход на Данию, присоединение Шлезвиг-Гольштейна и обоих Мекленбургов. Это обеспечит нам прочный тыл с северного направления. Затем начать действия против Баварии и Австрии на два фронта одновременно. Разрезать в самом узком месте их империю, отделить от Ганновера, армия там небольшая, мы имперские силы в таком случае разобьем по частям. И резкий удар по Вене.

– Что скажете, Мольтке?

– План более чем реалистичен. Но вот война на два фронта… мне это не нравится. Надо мощным кулаком выбить одного противника, а на других направлениях использовать тактику сдерживания. С моей точки зрения, важнее выбить Австрию, после чего заняться Баварией. Тем более, что помощь они могут получить только от Вены. Париж припомнит баварцам римскую авантюру их наследника. Думаю, Большому Генеральному штабу понадобиться две недели на разработку планов войны, это самый реалистичный срок.

– А почему нам, Ваше Величество, не нанести первый удар именно по Баварии? Пока у них увеличение армии только в планах. Именно на австрийском направлении применить тактику сдерживания. Датского вторжения можно не опасаться. А наказав строптивого баварца можно и его потенциальным союзником Веной заняться вплотную? – в разговор встрял наследник престола. – В политическом плане это наиболее правильное решение. Действие рождает противодействие. А вот вторжение в Данию не поймут. Это уронит престиж нашего королевства.

– Мольтке, у вас двенадцать дней на то, чтобы подготовить два плана: вторжение в Австрию и маневры у границ Баварии и второй: вторжение в Западно-Германскую империю и сдерживание Австрии, если она захочет вмешаться, что еще не факт. После чего и будем принимать ответственное решение.

Железо было готово. Теперь пришла очередь пролить кровь.

Глава сорок первая
Не все так просто в Датском королевстве

Дания. Копенгаген. Королевский дворец

19 февраля 1862 года

Король-масон чувствовал себя отвратительно. Обострилось хроническое рожистое воспаление на ноге, в результате образовались многочисленные язвочки, из которых сочилась сукровица. Нога покраснела, отекла и боль порой становилась нетерпимой. Фредерик VII, из рода Ольденбургов правил Данией с бурного сорок восьмого года. Он стал во главе страны, когда в ней со всей силой бурлила европейская революция. Его отец, Кристиан VIII, был последним абсолютным монархом Дании. Но под давлением общественности вынужденно согласился на создание Конституции. Однако, о введении ограничений королевской власти скрежеща зубами объявил уже его сын, Фредерик, и произошло это на восьмой день после смерти Его Величества Кристиана.

Будучи по своему характеру человеком неуравновешенным, взрывным, энергичным, нынешний король Датского королевства страдал от того, что почти не мог передвигаться. Пятьдесят три года – это уже немало. Конечно, в юные (и не только) годы, он изрядно покуролесил. Вспомнить приятно, конечно же. Но сколько себя помнил, ему приходилось заниматься совершенно не тем, чем ему хотелось. Государственные заботы его тяготили, военное дело – не нравилось (но при этом оказался достаточно компетентным военачальником), его тянуло к искусству (общее помешательство монархов девятнадцатого века) и женщинам (это вечное). Кстати, масоном он являлся, можно сказать, наследственным, как и его отец, возглавил ложу Дании. Женат третьим браком на актрисе, ни в одном из них детей не имел. Еще в молодости увлечение большим количеством особ прекрасного пола привело к не самым лучшим последствиям. Как вы знаете, в то время венерические болезни лечили отвратительно плохо, а мужское бесплодие не лечили совершенно. На долю его правления выпали весьма серьезные испытания: после бунтов сорок восьмого – восстание в Шлезвиг-Гольштейне, с которым он успешно справился, война с Пруссией, которую ему удалось не проиграть (но и не выиграть тоже). Вопрос этой провинции (герцогства) оказался весьма непростым и преследовал всю жизнь короля. Пруссия стремилась объединить германские государства вокруг себя и считала, что Дания незаконно присвоила себе эти немецкие земли. Король готовился к войне. И эта чертова болезнь ему в этом, конечно же, жутко мешала.

– Ваше Величество! – произнес секретаря государя почти шепотом. – Людвиг Баварский сообщил о своем приезде. Когда вы дадите ему аудиенцию?

– Сегодня в шесть часов вечера. Посмотри, что необходимо – переставь или отмени.

– Будет сделано, Ваше Величество.

Вот что Фредерик умел – так это подбирать исполнителей. А что тут такого? Короля делает свита. А еще он любил то, что сейчас называли бы активным отдыхом – прогулки на природе, охоту, участвовал в археологических экспедициях. К сожалению, пришлось все это забросить, единственной отдушиной оставались женщины. Точнее, одна из них, та, которая хорошо знала натуру своего короля и прощала ему многочисленные измены: Луиза Расмуссен, она же графиня Даннер. Их брак был морганатическим, стать королевой в силу своего низкого происхождения Луиза не могла, да этого ей и не требовалось, её вполне удовлетворял статус первой леди Датского королевства. Секретарь вышел и тут же вернулся, дабы сообщить, что Ее Сиятельство королевская супруга прибыли и хотят видеть Его Величество. И тут же отскочил в сторону, ибо хорошо знал темперамент графини. Тут же дверь распахнулась и в покои короля ворвалась его приятных округлостей дама.

– Дорогой! (как вы понимаете, Луиза обращалась к мужу «Ваше Величество» только во время официальных церемоний, наедине всё было иначе) Как ты себя чувствуешь? Я сильно беспокоюсь о твоем состоянии.

– Не слишком хорошо, дорогая. Болит, проклятущая…

– Дорогой, я слышала, сейчас в Европе проездом находится русский хирург Пирогофф. Помнишь, это тот, что прославился в Съевастополье. Он не так давно приехал в Берлин. Я хочу послать ему телеграмму, пусть осмотрит тебя.

– А у него не слишком ли большие гонорары? (король Фридрих славился своей бережливостью)

– Наша казна консультацию одного врача как-нибудь выдержит.

– Хорошо, приглашай. – со вздохом произнёс король.

– Знаешь, милый, я слышала пикантную историю, хочу с тобой поделиться. – загадочным тоном произнесла графиня. «Ну вот и ясно стало из-за чего она приходила, здоровье мое, как же… сплетню хотела рассказать!» – подумал король, но как умный и воспитанный человек, промолчал.

– Так вот, к баронессе фон Кюрст пришел любовник. Только они предались разврату, как неожиданно вернулся барон Кюрст. Баронесса услышала его возвращение, быстренько запихнула одежду любовника под кровать, а его обсыпала тальком и велела стоять в углу комнаты и не шевелиться. Барон вваливается в комнату и спрашивает: «Это что?». «Дорогой, я видела у Нильсенов такую статую и захотела себе точно такую же». – отвечает баронесса. Фон Кюрст выполняет супружеский долг, и они засыпают, утомленные этим самым долгом. В час ночи Эммануил фон Кюрст просыпается, идет на кухню и выносит оттуда большой бутерброд, протягивает его любовнику и говорит: «Ешь, когда я стоял у Клары Нильсен, за ночь чуть не околел от голода!»

Фредерик расхохотался:

– Дорогая. Эту старую пошлую историю я слышу пятый раз, правда там фигурировали Расмуссены.

– Ну вот… а я так хотела тебя развеселить… – надула губки графиня.

– Лу… тебе это удалось.

С Людвигом Баварским (дедом нашего героя, приехавшего из Вены) король встречался в превосходном настроении. Ему показалось, что даже боль отошла куда-то далеко и отзывалась легким подергиванием, всего-то…

– Ваше Величество!

– Ваше Величество! – отзеркалил приветствие Фредерик. Говорили короли на французском, общепринятом языке межгосударственного общения в это время. Как говориться, кто сильнее, тот и навязывает свой язык. Времена Наполеоновских войн прошли не так уж и давно, гегемония Франции в Европе канула в Лету, но общеупотребительным оставался язык потомков гордых галлов. Надо сказать, что старейший из баварских Людвигов немного сдал: одно дело праздно отдыхать в Ницце, другое – трудится на тайном дипломатическом поприще. А больше-то было и некому. Следовало учитывать обширные связи отставного короля и его влияние, которое не подорвал и репутационный скандал с этой ирландской авантюристкой. В это время короли и не такое выкидывали! Всё-таки просвещенный век, итить его… В этом они с Фредериком были в чем-то схожи. Правда, Людвига от женитьбы спасла революция сорок восьмого и отставка. А вот датскому королю так не повезло. Или повезло, это уже не нам решать. Во всяком случае, он был по-своему счастлив.

Фредерик принимал баварца в своих покоях. Во-первых, визит считался неофициальным, во-вторых, нога зудела, и сейчас покоилась на удобном мягком пуфике, что опять-таки уменьшало боль. Он обратился к гостю, как и полагалось в разговорах между коронованными особами и то, что Людвиг от короны отказался не имело никакого значения.

– Брат мой, что привело тебя в мою скромную столицу? Только не уверяй меня, что ты приехал любоваться красотами и красотками Копенгагена. И того и другого у нас в избытке и если ты хочешь пополнить галерею первых красавиц Баварии, я ничего против не имею. Но всё-таки…

– Брат мой, хочу заверить тебя, что объединение западногерманских государств в империю не несет для Дании никаких угроз. Мой император чтит передачу Шлезвиг-Гольштейна Россией и не собирается на него претендовать. Мы считаем, что угроза нашей молодой империи и твоему королевству исходит из весьма агрессивного и милитаризированного соседа – Пруссии. Берлин не скрывает своих замыслов, наше противостояние неизбежно.

– Опасность из Берлина? Да, мы понимаем это и укрепляем свою армию. Но что ты хочешь конкретно? Чтобы мы вступили в войну с пруссаками? Скажу откровенно, мы пока еще не готовы. Конечно, наш флот может блокировать побережье, но основная торговля Берлина идет не по водным путям. Кроме того, Британскому льву такая наша активная позиция может прийтись не по вкусу.

Чтобы сделать паузу, кроль позвонил в колокольчик, и секретарь с лакеем внесли алкогольные напитки и кофей в кофейнике, на небольшом стоике появились и сладости, правда в весьма скромном количестве, подчеркивая деловой статус тайных переговоров. Когда слуги удалились, Людвиг продолжил:

– Дело в том, брат мой, что Пруссия тоже к масштабной войне не готова. Ей необходимо было бы еще лет пять, в крайнем случае два-три года. Но появление Западно-Германской империи ставит Берлин в весьма невыгодную позицию: им следует как-то реагировать, а умеют они только бряцать оружием. В тоже время, самые крупные соседи: Австрия, Саксония, Дания и мы относимся к милитаризации Пруссии с опасением. Вена полностью разделяет наши опасения и готова поспорить с Вильгельмом, более того, в ближайшее время мы заключим с австрийским монархом союзный договор. И союз будет не только экономическим, но и военным.

– И Саксония выступит на вашей стороне? Не велика армия, но всё-таки… Не боитесь, что брат наш Вильгельм разобьет вас по очереди?

– Боимся! Точнее так… опасаемся. Но ты, брат мой, должен понимать, что как только Пруссия разгромит наш союз, а такой вариант достаточно вероятен, он примется за Данию и от нее останутся только лишь Данмарк. И это если Вилли не решил прибрать всю страну в свои жадные руки.

– Людвиг, брат мой. Не надо так нагнетать. Данию проглотить не сможет, подавиться. А вот Шлезвиг оттяпать вполне ему по силам. Значит, ты хочешь, чтобы мы присоединились к вашей антипрусской коалиции?

– Почему бы и нет? Подумай сам: Австрия, мы, Саксония, Ганновер плюс Дания: Берлин окружен врагами и вынужден будет растягивать свои силы на три фронта. Это дает нам шанс свести эту войну к приемлемому исходу и ослабить прусское королевство.

– Твой сын готов признать статус Шлезвига официально? – спросил Фредерик. Для него этот вопрос был важнейшим.

– Если мы заключим официальный союз – признание будет официальным. Если союз будет тайным, это будет включено в секретные статьи наших договоренностей. – бодро ответил Людвиг, понимая, что нашел-таки ключик к сердцу датского короля.

– В таком случае, я жду от брата моего Максимилиана официальных предложений и с дипломатической миссией не задерживайтесь. Думаю, антипрусскую коалицию стоит оформить на бумаге. А я, по своим каналам, постараюсь узнать, не поддержит ли ее создание Лондон. Тогда блокада Пруссии с моря может стать весьма эффективной. – немного устало произнес датский король. Переговоры со старым баварцем его порядком утомили.

Глава сорок вторая
Идеальный план

Берлин. Королевский дворец. Кабинет Его Величества Вильгельма

1 марта 1862 года

(король Пруссии в своем рабочем кабинете)

Вильгельм решил принять своего начальника Большого Генерального штаба в своем рабочем кабинете. Тут Его Величество, государь и владетель землями Пруссии чувствовал себя наиболее комфортно: ибо все присутствующие здесь вещи были чем-то лично ему дороги. Именно в такой обстановке ему легче всего думалось. Конечно же, современный специалист по фен-шую, тем более, дипломированный дизайнер или профессор по эргономике[100]100
  Наука о правильном и рациональном устройстве рабочего места для наиболее эффективной работы.


[Закрыть] пришел бы от такого рабочего места в форменный ужас. Но в ЭТОМ времени такой захламленный непонятно чем кабинет был в порядке вещей. Затянутый в генеральский мундир император предложил главному военному Пруссии присесть.

(тот самый Мольтке)

Хельмут Карл Бернхард фон Мольтке имел датские корни. Точнее, его род был известен не только в Дании, но и соседней Швеции, сам же Хельмут родился в Пархиме – небольшом городке в герцогстве Мекленбург-Шверин. Военное образование получил в Копенгагене, и именно в армии этого небольшого королевства началась его офицерская карьера. Увы, как говорила героиня одной сказки: «Одна беда – королевство маловато!» Для Мольтке это действительно оказалось проблемой: карьерный рост в армии Дании ему не светил от слова «совсем». Единственный выходом стало перейти на службу в более крупное государство с перспективами повоевать и устроить себе восхождение по служебной лестнице. И молодой датский лейтенант выбрал Пруссию. Что оказалось интересным и важным для будущего: к своей родине генерал-лейтенант Пруссии никакой любви не испытывал и считался сторонником не только отторжения Шлезвиг-Гольштейна в пользу Берлина, а и вообще аннексии всего королевства. Впрочем, первоочередной задачей, по его мнению, стало объединение мелких германских государств под скипетром Гогенцоллернов[101]101
  Именно так: Германия объединялась не вокруг Пруссии как государства, а именно вокруг Гогенцоллернов по типу вассалитета, при котором сохранялась некая автономия этих образований. Но это события РИ. Как пойдут дела в ЭТОЙ реальности пока предсказать сложно.


[Закрыть]. Удивительно, насколько «интернациональной» была дворянская элита Европы. При этом важно понимать, что служили эти господа не государству, а именно государю, улавливаете разницу? Очень тонкий, но очень важный психологический момент. Кто знает, как сложилась бы история, если бы молодого Наполеона устроили условия на службе в Российской императорской армии?

– Итак, Мольтке, каковы наши планы?

– Ваше Величество! (несмотря на то, что Вильгельм разрешил своему Начальнику Большого Генерального штаба наедине обращаться без титулования, Хельмут себе такого позволить не мог)

– Сейчас в армии королевства восемь корпусов, общая численность составляет 654 тысячи, 818 человек при 928 орудиях. Из них 599722 – это количество строевого состава, полевых войск насчитывается 333 622 человека. Они сведены в 450 батальонов пехоты, 350 эскадронов кавалерии и 9 батальонов инженерного обеспечения, артиллерия сведена в 9 полевых и 9 запасных полка.

Мольтке взял паузу, на стол королю легла карта с нанесенным расположением частей королевской армии.

– Нам противостоят силы, сопоставимые по своему количеству, так Австрия имеет в своем составе порядка шестисот тысяч человек, но необходимость удерживать гарнизоны и оккупировать новые земли делает ее реальную численность значительно меньше. При этом надо учитывать, что двадцатитысячный корпус австрийцы передали марионеточной Итальянской республике Венетто. По нашим расчетам австрийцы смогут выставить максимум 450–500 тысяч, из которых не более 280 тысяч полевых войск при 800–850 орудиях. К австрийцам может присоединиться саксонская армия, но это не более двадцати – двадцати пяти тысяч человек. Северо-Германская империя… (эти слова Мольтке произнёс с явным презрением) это три баварских корпуса – примерно 60 тысяч войск, союзная им ганноверская не более 30 тысяч. На этом фронте нам может противостоять до ста тысяч, плюс-минус десять тысяч, не более того. Вооруженные силы Дании не превосходят сорока тысяч, таким образом, нам может противостоять шестьсот пятьдесят – шестьсот восемьдесят тысяч.

На стол короля легла новая схема, на которой кроме сил Пруссии отражены данные разведки по составу и размещению армий соседних государств. Генерал выдержал паузу, ожидая, пока Его Величество внимательно эту карту изучит. Вильгельм, будучи профессиональным военным, сразу же оценил стратегически выгодное положение своей страны в будущем конфликте. Пруссия могла перебрасывать войска с одного направления на другое, при этом Австрию с Саксонией то Западно-Германской империи отделяла Швейцария, а Данию от Австрии – Россия, которая была если не дружественной по отношению к Пруссии, то однозначно благожелательной. В итоге получались три изолированных фронта. И именно Пруссия могла выбирать, кого и когда выбивать из весьма вероятной коалиции.

– За отведенное время нами были подготовлены три принципиальных плана ведения будущей объединительной войны, Ваше Величество. Под моим личным руководством разработан план удара по Австрии с захватом Вены. На остальных направлениях наши части будут сдерживать продвижение противника, вторым этапом плана будет удар на Мюнхен и Ганновер, после чего придет черед Дании. Главное преимущество этого плана: выбить самого сильного противника и можно не спеша разбираться с более слабыми. Не опасаясь вторжения сильной (по сравнению с другими государствами) армии Австрийской империи[102]102
  Да, именно Австрийской. Австро-Венгерская империя образовалась в 1868 году.


[Закрыть]. Более того, вполне вероятно, что после поражения Вены Копенгаген вынужден будет уступить Шлезвиг-Гольштейн вообще мирным путем – переговоры с позиции силы могут быть весьма эффективны. Второй план разработан под руководством генерал-фельдмаршала Фридриха фон Врангеля. Он предлагает воспользоваться весьма неповоротливой и инерционной военной машиной австрийской империи и сначала выбить слабейшего противника – Данию, присоединить к Пруссии Шлезвиг и оба Мекленбурга, после чего начать операцию против Баварии, и лишь затем проявить активность на австрийском театре военных действий. Третий план – по которому первый удар наносится по союзу Бавария-Ганновер разработан под руководством генерала Эдуарда фон Бонина. Второй этап этого плана – поход на Вену, и третий – удар по Дании.

– Разумно ли было привлекать для разработки планов нашего военного министра? – поинтересовался король. Вильгельма раздражало, когда кто-то брал на себя слишком много ответственности, намного больше, чем отвел ему монарх.

– Ваше Величество. Вы сами отвели нам весьма ограниченное время на разработку трех планов боевых действий. Поэтому Генеральный штаб принял решение разработать планы каждой из операций по отдельности. Фактически, каждая рабочая группа разрабатывала план только своей кампании – Датской, Баварской или Австрийской. Затем Большой генеральный штаб соотнес эти планы с нашими возможностями, составляя три варианта общих действий с учетом пожеланий Вашего Величества.

– Ну вот, Мольтке, вы опять все свалили с больной головы на здоровую. Чуть ли не по моему приказу почти на две недели военный министр пропал в Большом Генеральном штабе. Нет, дорогой, вам меня не обмануть. Хотя согласен, то, что вы придумали – весьма интересный прием. Я доволен вами. Но меня смутило в этой записке предложение объявить Рейнскую провинцию демилитаризованной областью. Зачем нам это?

– С военной точки зрения разумно иметь на направлении основного удара подавляющее преимущество. У нас же восемь весьма недурственных полков застряли в Рейнской провинции[103]103
  В 1860-м году военное министерство Пруссии одномоментно увеличило число полков в корпусах с четырех до восьми, не меняя количество корпусов численность армии возросла в два раза!


[Закрыть]. Поэтому предлагаю заявить о выводе Восьмого корпуса из провинции, оставив там только части ландвера, в который мы призовем порядка двадцати тысяч человек. В тоже время, каждый из восьми полков четырехбатальонного состава оставит по одному батальону в качестве основы ландвера. Мы же пополним эти полки до полного штата за счет призывников в Бранденбурге. Но у нас будет валентный корпус, который мы сможем использовать на направлении главного удара.

Мольтке сделал паузу. Сейчас он становился на скользкую тропу политических рассуждений.

– Кроме того, есть и политическая выгода – уверен, что, если мы начнем с операции против Австрии или Дании, Максимилиан не удержится от оккупации Рейнской провинции и Гогенцоллерна. Тем более. если там будут части ландвера. Впрочем, я не уверен, что баварцы легко справятся с нашим ополчением, особенно, если он будет укреплен восьмью пехотными батальонами Восьмого корпуса. Мы же будем выглядеть как сторона, которая подверглась агрессии и иметь вполне законную причину для демонтажа Западно-Германской империи и объявления ее незаконным агрессивным государственным образованием. Кроме того, под вывод корпуса мы погадаем еще и вывоз тяжелого вооружения – к концу месяца будет готова новая партия крупповских пушек – шестьдесят орудий. Они нам весьма пригодятся, особенно против австрияк.

– С этим не поспоришь, а что, есть какие-то проблемы с доставкой этих стволов в Пруссию? – поинтересовался Его Величество.

– Пока что нет, но могут возникнуть. Сейчас они отправляются по Рейну, а оттуда уже в порты Пруссии. Но в случае начала боевых действий Ганновер нам этот канал может перекрыть. А в обход, через Францию? Крайне нежелательно.

– Крупповские пушки настолько хороши? Что скажете, Мольтке?

– Ваше Величество! На сегодня они – лучшее, что мы имеем. Довести же нашу артиллерию до тысячи стволов – весьма неплохо, как мне кажется.

– Да, Хенрик, любите вы круглые цифры. Хорошо, я подумаю над этим. И всё-таки… какой план вы бы взялись воплотить в жизнь?

– Я по-прежнему считаю, что важнее всего выбить из войны самого опасного противника.

– Поход на Вену? Да… здравая мысль, Мольтке. Здравая мысль…