Текст книги ""Фантастика 2026-45". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шнейдер

Глава девяносто восьмая
Ветер с моря дул

Республика Венетто. Венеция. Дворец дожа

17 апреля 1865 года

Генерал Карл фон Хорн вышел из дворца дожа в препаскуднейшем настроении: и погода была не та, и дела шли из рук вон плохо. И вся эта авантюра короля Людвига была ему не по нутру. Надо сказать, что генерал происходил из не самой богатой и знатной семьи, титул фрайхерра тому в подтверждение. Протекции посему ему никто не давал и всю свою карьеру он сумел выстроить благодаря упорству и природным способностям. И когда его отправили в республику Венетто, он был уверен. что быстро наведет тут истинно немецкий порядок и сумеет привести армию республики во вменяемое состояние. Увы! Времена, когда Венеция наводила ужас на своих соседей своей могучей армией и флотом (более вторым, чем первым) канули в Лету безвозвратно. Да, республика могла выставить огромные наемные армии – и это ее развратило. Время, когда отряды нанятых за деньги наемных опытных вояк решали исход сражений давным-давно прошли, уступая место профессиональным регулярным массовым армиям, комплектующимся на основании всеобщего призыва. И что выяснил Карл, когда прибыл в Венецию? Что армию республики более чем наполовину составляют те же наемники, большей частью албанцы. Дисциплина в ней – хуже некуда. Подготовка – еще слабее дисциплины. Хотя, казалось, что хуже некуда, нет, не все резервы исчерпаны, есть куда еще провалиться. А аудиенция у дожа – это вообще ни о чём! Час перекатывания из пустого в порожнее, вздохов, охов, каких-то дурацких обещаний и напрасных надежд. Всё, что мы имеем положительного из активов – это прибывшая из Пруссии пехотная бригада полного штата со всем вооружением, в том числе пушками. Так-то Хорн думал использовать ее в качестве резерва, затыкая дыры в обороне, но теперь понял, что именно пруссаки станут скелетом противостояния итальянской армии. Иначе – всем капут!

Мольтке и фон дер Танн были авторами плана спасения республики. И основной удар по Итальянскому королевству решили нанести со стороны Швейцарии. А местные вооруженные силы должны были в оборонительных боях сдерживать итальянскую королевскую армию желательно на границе республики. И сейчас фон Хорн очень сомневался, что этот план окажется возможно воплотить в жизнь. Нет, насчет стремительного удара со стороны гор в сердце Италии – не сомневался. Но вот выстоит ли Венецианская республика? В этом сомнения были самые что ни на есть обоснованные.

Погода менялась, поднялся ветер, который сильно дул с моря на берег, вода в городских каналах сразу же стала стремительно подниматься. Начал моросить мелкий противный дождь – для приморского города по весне – самая привычная обстановка, но почему-то генералу от этой перемены и хмурого свинцового неба было как-то не по себе. Почему-то город каналов ему не понравился, даже не необходимость передвигаться по нему на лодке, черт бы побрал эти их гондоны с гондоньерами…. Или это как-то по-другому называется? Неважно! Но вот эти запахи, которые усиливаются, когда ветер с моря… Воняло застоем, тухлой рыбой, гниющими водорослями и чем-то еще, столь же неприятным и раздражающим. Но больше всего генералу не понравилась местная публика – праздная, торгующая всем и всюду, не желающая воевать, ибо война – это не их дело. И этот город когда-то контролировал почти все Средиземное море? Не верю! Они сейчас даже свои городские сортиры контролировать не способны. Я не говорю о том, чтобы наладить хоть какое-то приличное снабжение пресной водой! Единственное, что фон Хорн оценил по достоинству, так это вино, которое делали в окрестностях города, на материковой части республики. Привыкший к ударным сухим рейнвейнам, Карл оказался приятно удивлен мягкими, обволакивающими чуть сладковатыми напитками, которые тут называли десертным вином. Великолепный вкус, изумительный букет, очаровательное послевкусие! К сожалению, к хмельным напиткам часто прилагались местные куртизанки. Не знаю, откуда у них столь высокая репутация в Старом свете? Генерал быстро убедился, что всё это – тщательно продуманная реклама. Ничем, кроме усердного высасывания денег, эти дамочки удивить не смогли.

Шестивесельный катер подошел прямо к сходням. Фон Хорн быстро спустился, в катере кроме венецианских моряков находился его адъютант, капитан Людвиг фон Раубэ.

– Что у нас нового, капитан? – обратился к подчиненному.

– Пришло сообщение: итальянцы пересекли границу республики.

– Какими силами? – поинтересовался генерал, внутренне подобравшись. Вообще-то он прибыл сюда именно для того, чтобы разобраться с ситуацией и помочь республике выстоять.

– В сообщение про это ничего нет. Пока не понятно, это разведка боем, провокация, разведывательный рейд или же полноценное вторжение.

– А что же быль в сообщении? – удивился Карл.

– Эмоции, мой генерал! Сплошные эмоции! Всё пропало! Они идут! Началось! Мы не готовы и прочее – в том же духе!

– И ни слова о том, сколько врага и куда он направляется?

– Ни слова, мой генерал!

Да, Карл фон Хорн понял, что его уже ничем не удивить!

– Кто там из наших инструкторов? (первыми в Венетто прибыла группа в полторы сотни военных специалистов самого разного ранга)

– Подполковник Фрайбауэр.

– Пошлите ему приказ, пусть сообщит, что там происходит. А мы в штаб. Надо прикинуть, что делать в этой ситуации.

И катер величаво скрылся в лабиринте каналов.

* * *

Итальянское королевство. Милан. Монца

28 апреля 1865 года

И вот я снова в Италии. Проблем у меня нет. Это если не считать сорокатысячной армии королевства, которое собирается на полях под Монцей. Если что, то Монца – пригород Милана, тут вроде как или строится, или расположена резиденция (дворец) Виктора Эммануила[184]184
  Вообще-то эта резиденция была построена еще в конце восемнадцатого века как загородное поместье для австрийского эрцгерцога. Её использовал и Наполеон в качестве своей резиденции, а после объединения Италии и Виктор Эммануил


[Закрыть]. Что-то королю воздух Рима не нравится, видно находится в одном месте двум монархам немного невместно. Правда, официально папу Римского никто за монарха не числит, но он таковым является не по слову, а по сути. И к светской власти ручки его загребущие постоянно тянутся. А король Сардинии, а теперь и объединенной Италии такой король, что властью делится не будет. Вот, безногого Гарибальди в темницу засунул только потому, что тот его величие критиковал. А теперь и хотел бы поставить его руководить армией, но тут Джузик уперся: в тюрьму, так в тюрьму! Сам воюй! Вот, по данным разведки, он эту толпу новоявленных итальяшек и возглавил. Макаронное войско во всей красе!

Самые крепкие и слаженные подразделения застряли в Венетто. Сначала макаронники браво прошли линию приграничных укреплений, ибо застройщиками ее были венецианские купцы, которые не столько строили, сколько разворовывали. Так что стены фортов рассыпались и от холостых пушечных выстрелов. Да и сражаться всерьез никто из армии республиканцев не спешил. Настоящие бои начались на подступах к Венеции. Вот тут и укрепления под присмотром генерала фон Хорна соорудили более-менее нормальные и по науке. И прусская пехотная бригада оказалась к месту – вместе с баварскими кавалеристами (всего один эскадрон!) и артиллеристами (двадцать шесть полевых орудий) они стали костяком обороны. И оказалось, что и албанцы, и самые отмороженные жители Венетто – не самый худший материал для войска. В общем, имея подавляющее преимущество, королевская армия намертво встала, потеряв при штурме укреплений фон Хорна более трех тысяч человек. Ну а я время не терял. Корпусом командовал Людвиг фон дер Танн, из моих баварских генералов самый опытный и заслуженный. Я же был при армии, фактически, возглавлял бригаду горных егерей, которую мы сформировали в кантонах бывшей Швейцарии, и в которую набрали половину рядового состава из местного населения. Кстати, дрались горцы совсем неплохо, ни в чем моим баварцам не уступая.

Против сорока (примерно) тысяч макаронников мы смогли вывести на поле под Монцей двадцать три тысячи штыков и две с половиной тысячи сабель. А вот в артиллерии у нас было подавляющее преимущество: сто одиннадцать орудий, большая часть из которых – новые крупповские пушки, заряжаемые с казны. У макаронников всего шесть десятков орудий старого образца с весьма неслаженными командами канониров. План предложенный фон дер Танном оказался достаточно дерзким, родился же он из моей фразы об артиллерийском наступлении, генерал творчески переработал наполеоновские догмы. После чего решил всю силу пушечного огня сосредоточить на правом фланге, где и пойдет наступление, но огненный вал будет предварять продвижение пехоты. Две десятиорудийные батареи станут в центре и на левом фланге на небольших возвышениях, прикрытые наспех вырытыми редутами. На них ляжет тяжесть контрорудийной борьбы с итальянскими пушкарями. Мы будем держать центр и левый фланг, подтягивая все силы на правый, постепенно охватывая королевскую армию, стремясь отрезать ее от Милана. Этот город, конечно же, не Рим. Но это важнейший промышленный и торговый центр объединенной Италии. И его потеря заставит Виктора Эммануила отзывать боеспособные части от Венеции. Завтра всё решится.

Ночью долго смотрел на звезды. Настроение было каким-то непонятным. А вот волнения перед битвой не наблюдалось. Наверное, передалась уверенность Людвига фон дер Танна в победе. Курил, много. Но не из-за нервов, а потому что хотел как-то согреться. Апрельские ночи в Италии еще не настолько теплые, как летом. А потом заснул с сознанием хорошо сделанной предварительной работы. Завтра и увидим, насколько я прав.

Глава девяносто девятая
Ничто не предвещало беды

Итальянское королевство. Милан. Поля под Монцей

29–30 апреля 1865 года

Король Объединенной (не до конца) Италии Виктор Эммануил из Савойской династии плохими предчувствиями не терзался. Да, противник совершил неожиданный манёвр и его войско вырвалось из Швейцарских теснин сразу же на земли Северной Италии, быстрым маршем подойдя к Милану. Индустриальный центр своего королевства он отдавать врагу не собирался. Так случилось, что он не любил Рим, это правда. На лето решил перебраться в резиденцию в Монце, как ему казалось, так он будет ближе к месту событий в войне против республики Венетто. И ближе ехать, чтобы принять капитуляцию очередного (последнего) дожа этого города-государства. Поставить республику на колени – это была его тайная мечта. Хотя бы потому, что ее создание – это было унижение, плевок на его корону. Республика, которую поддерживают австрийские монархи! Что может быть противоестественнее! А тут как раз сложилось так, что в Австрии очередная междоусобица и есть возможность добиться своих целей. Единственным препятствием для захвата Венеции долгое время оказывался Париж, который не хотел обострения отношений с Мюнхеном. Но Тьер не так давно дал понять, что он перевооружил армию и окажет королю Италии всемерную помощь. Наивным политиком Виктор Эммануил не был, прекрасно понимая, что на итальянских полях французские солдаты гибнуть не собираются. Помощь Тьера? Скорее всего будет заключаться во вторжении в Рейнскую область, на которую гордые потомки галлов давно облизываются. Мол, наше, отдавайте! Вместе со всеми богатствами и развитой промышленностью. И да, ему нужна была небольшая победоносная война! Восторг населения по поводу того. что они стали жить в одном едином государстве прошёл. Тем паче, что жилось людям не так уж и хорошо. Так что – небольшая победа, которую можно раздуть до уровня триумфавремён Цезаря, военная добыча и слава – все это поможет снизить градус недовольства.

Виктор Эммануил, как любой государь, основам военного ремесла, конечно же, обучался. Высот в этом деле не достиг. На поле боя не появлялся и даже сейчас. Когда враг подходил к его резиденции, этого тем более делать не собирался. Жаль, что генерал Козенц застрял под Венецией! Ему так его не хватало… Впрочем, у него еще были военачальники, на которых можно было положиться. Тот же миланец Рафаэле Алессандро Кадорна! Он начинал свою офицерскую службу еще в Крымскую кампанию, возглавляя один из батальонов стрелков под Севастополем. И далее его карьера шла исключительно в гору: командовал достаточно крупными подразделениями, был назначен руководить войсками на Сицилии, подавил мятеж в Абруццо. В Милане оказался на отдыхе и вот тут его застали боевые действия. Он оказался самым высокопоставленным генералом в окружении короля и сразу же был назначен на должность командующего Миланской армией. Поэтому за готовность своего войска к битве его величество был спокоен.

Конечно, если бы он потратил немного времени и постарался вникнуть в ситуацию хотя бы на вершок глубже, от королевского спокойствия не осталось бы и следа, но тратить время на такие мелочи Виктор Эммануил не собирался. Конечно, перед битвой он поменял свое местоположение с комфортного дворца на роскошный королевский шатер, установленный, впрочем, достаточно далеко от будущего места событий. Окружение короля беспокоилось, чтобы случайный снаряд не потревожил покой государя. В восемь часов по утру король прибыл, позевывая, в свой полевой штаб (сегодня его разбудили безбожно рано) и тут же отдал приказ генералу Кадорна начинать! А сам сел за щедро накрытый стол – ведь из-за спешки он не успел в Монце даже перекусить. Так себе, выпил бокал вина и закусил кусочком сыра, без аппетита! Это ведь не еда, так, разминка перед принятием пищи! Конечно, походный стол короля был на отвращение беден: всего только шесть видов сыра! Давно так плохо его величество не питался! Что-то королевские интенданты совсем мышей не ловят! Надо будет им устроить! Что устроить, его величество продумать не смог: невдалеке заговорили пушки, чем окончательно расстроили пищеварение короля. Чтобы соответствовать, он вышел из шатра, и, в специально подготовленном месте, под навесом, даже попытался в подзорную трубу оглядеть, что там, на поле боя, происходит. Но ничего, кроме клубов дыма, рассмотреть не смог.

В десять часов ему сообщили, что после артиллерийской подготовки итальянские войска перешли в атаку по центру позиции.

– Передайте генералу Кадорно мое благословение! – величаво проронил король, после чего уселся в удобное кресло. Буквально через четверть часа перед ним поставили столик с вином и сырной нарезкой. На сей раз там насчитывалось двенадцать сортов сего продукта и его величество решил, что главный армейский интендант взялся-таки за ум! Занятый вином и закуской король даже не обратил внимание на сообщения о том, что противник артиллерией разносит его левый фланг – есть ответственный генерал, пусть у него за это голова и болит! Вино подействовало на хозяина Апеннинского полуострова слишком уж расслабляюще, и его величество тривиально задремало. Он очнулся только тогда, когда из клубов дыма и пыли выскочили кавалеристы в строгой черной форме и понеслись прямиком на его ставку.

– Чёрные гусары! – взвизгнул кто-то из окружения его величества. Большая часть свиты и охраны бросилась наутек, только один сержант гвардии, герой Италии (посмертно), Маурицио Сальгальдо попытался как-то организовать отпор противнику. Но… у королевской охраны даже ружья оказались не заряжены! Пока они сбили строй и попытались взять его величество в коробочку, кавалеристы врага уже были тут, разметав немногочисленную охрану. И Виктору Эммануилу не оставалось ничего другого, как отдать свою шпагу командиру эскадрона.

– Как вас зовут? – поинтересовался он у статного кавалериста.

– Капитан Пауль фон Шеллендорф, к вашим услугам, Ваше Величество! – отрапортовал тот (говорили они на французском, который оба знали превосходно).

– У вас сегодня удачный день, капитан. – пробурчал король и вернулся к столику с вином, который, по счастливой случайности, не опрокинулся. Налил себе дешевого кьянти, пить что-то более изысканное в этой ситуации у него не поднялась рука, после чего в сопровождении нескольких преданных слуг отправился в плен к врагу.

* * *

Ставка германской императорской армии.

Когда в ставку привезли пленного короля Виктора Эммануила, битва стала стихать сама по себе. Новость о пленении монарха быстро разнеслась по рядам макаронников и их атакующий пыл, не слишком-то и великий, угас окончательно. Баталия была фактически выиграна и до этого счастливого для нас момента. Атаки противника по центру отразили более чем успешно и на правом фланге наша пехота медленно наступала, вслед за валом артиллерийского огня. Когда восемь десятков орудий перепахивают относительно небольшой участок земли, противник в этом аду удержаться не в состоянии! Поэтому и продвигались мои войска почти без потерь, зажимая противника в клещи. А обходной маневр гусарских полков оказался той каплей, которая перевесила всё! В четыре часа по полудни прибыли парламентеры от генерала Кадорна. По приказу короля армия складывала оружие. Более всего я был доволен низкими потерями в нашей армии. Всего триста одиннадцать убитых против трех с половиной тысяч у противника!

Я решил не делать из Италии непримиримого противника. Не потому, что я опасаюсь итальянской армии, нет, она нам, как показали бои – на один зуб, что называется. Нет, мне необходимо было сделать так, чтобы против нас никакой коалиции не возникало. И Рим из этой группировки необходимо убирать. Во-первых, Республика Венетто получала небольшие территориальные приращения, но не более того. Мы никаких земель у Виктора Эммануила не затребовали. А вот приличную контрибуцию (денежная компенсация за ратные подвиги всегда пригодиться) взяли. И гарантами стали германские гарнизоны в Милане и окрестностях. После выплат мы их выведем. Хорошо стимулирует, знаете ли. Тем более, что снабжение и содержание этих подразделений тоже ложится на казну Италии. Королевство признавало наш протекторат над Венецией! Еще один плюс в копилку! Половину военного флота тоже отдавали венецианцам. Этот пункт сильно раздражал короля, но я посоветовал ему сплавить республике устаревшее барахло, от которого все равно следовало бы избавляться. И нагрузка на финансы королевства уменьшиться, и можно будет построить более современные батл-шипы.

В общем, ситуация для нас оказалась более чем интересной. Чтобы уменьшить размер контрибуции, король согласился на поставки итальянской продукции (в первую очередь сельского хозяйства) по льготным ценам в Рейх. А что? Пусть немецкие фрау заправляют в картофельный салат оливковое масло! Кому от этого хуже станет?

Ну а почти в полдень следующего дня нас решили порадовать парадом. Сначала прошли мои войска – аккуратный марш, спокойный сдержанный шаг – как и положено, без всяких там выкидонов ноги на уровень глаз. Ну а потом начался цирк. Не-а, настоящий цирк! Ибо двинулась итальянская армия. Господи, такого расслабленного марша, при котором ноги почти не отрывают от земли, а половина бойцов еще и умудрялась периодически сбиваться с ритма и путать ноги… это нечто! Нет, я муштру терпеть не могу, хотя и понимаю ее психологическое значение, типа единство армии, мы плечом к плечу и так далее… Но такой расхлябанности я еще не видывал! Потом прошла сводная рота берсальеров – мобильных стрелков, ну как прошли, они, скорее пробежали, то ли шагали, то ли бежали – типа фирменный стиль? Ничем не запомнились кроме дурацких шляп с фазаньими перьями. Ну чисто боевые петухи! Видя мой такой чуть ироничный настрой, король пробормотал, что вот сейчас. Ну, тут прошли его личные гвардейцы. Вот эти шли слишком даже красиво, делая мах почти по уровню поясницы. Мой уровень иронии падать не думал…

– Ну да, у меня маршем шли воины, а не цирковые клоуны. – заметил побагровевшему от гнева корольку. Ничего, ему полезно! Неча было принцессу от меня зажимать! Теперь пусть расплачивается! И вообще, будучи в ТОМ времени я аз в году. Как минимум, пересматривал кадры Парада Победы. И что? Там никто ногу не тянул – шли воины, настоящие, шли победители, сломавшие хребет немецкому нацизму вместе со всей Европой в качестве немецких сателлитов! Вот это был самый торжественный марш из тех, что я когда-нибудь видел. И немецкие штандарты и знамена перед мавзолеем Ленина тому свидетели!

Глава сотая. Французский гамбит

Париж. Елисейский дворец. Кабинет Президента республики, Тьера.

26 апреля 1865 года

Первого апреля 1865 года в Париже вспыхнули беспорядки. Городская чернь на то, чтобы восстать всегда откликалась охотно – ибо ее жизнь во все времена оставалась беспросветной. А так – хоть пройтись крепким кулаком по мордам буржуа или аристократа – уже в радость! Город бушевал. Требования были простыми: долой короля и королевскую власть, да здравствует республика! Причина мятежа оказалась банальной – внезапно хлеб с прилавков исчез, цены на него подскочили, а еще Её Величество королева потребовала ввести дополнительный налог на соль, чтобы поддержать пошатнувшееся финансовое состояние двора. И эта капля оказалась решающей: народ вышел на улицы и стал строить баррикады. Евгения Монтихо, королева-регент потребовала от Тьера ввести в город войска. Тот отказался, из-за того, что гарнизон Парижа и в окрестностях ненадежен. Тогда королева потребовала открыть военные магазины, создаваемые под войну с германской империей и накормить Париж. С весьма постной физиономией нашкодившего профессора-экспериментатора, разнесшего вдребезги собственную лабораторию, премьер-министр сообщил королеве, что военные склады осаждены голодающими жителями провинции. И пробиться к ним можно только применив пушки. А артиллеристы отказываются стрелять в свой народ. Это была наглая ложь. Но королева поверила. А на следующий день депутация парламента принесла ей на подпись манифест об отречении. Она подписала его за себя и за сына. Четвертого апреля Франция была объявлена республикой. Во главе ее стал Тьер, которого назначили временным президентом. Но в официальных бумагах слово «временный» как-то само собой куда-то исчезло.

Одиннадцатого апреля в страну стали прибывать первые контингенты войск из Мексики. Для захвата Рейнской области матерые ветераны должны были пригодится. При объявлении себя президентом Тьер тут же отдал приказ открыть армейские магазины, цены на хлеб упали. А проект закона о введении нового налога на соль новоявленный президент торжественно порвал на заседании народных избранников под их бурные аплодисменты.

Казалось бы – правь и наслаждайся жизнью! Но не все так просто, как могло бы показаться. И всему виной беспокойные союзники! Бросить Италию на произвол судьбы? И потерять свою весьма прибыльную долю в итальянских портах? За это время Тьер лично оказывал Виктору Эммануилу покровительство во многих его авантюрах. И имел с этого небольшой такой интерес. И не только в Генуе, не только на Сицилии (Мессина), но даже в двух портах на самом юге полуострова (Бриндизи и Таранто)… А треть доли в Венеции, когда она будет захвачена итальянской королевской армией? Только за дипломатическую поддержку, которой, как считал президент Марианны[185]185
  Мария Анна – одно из популярных имен во Франции, во время Великой революции трансформировалось в Марианну, которая на некоторое время стала символом республиканской Франции


[Закрыть] все и ограничится. А денежки продолжали капать на счета господина Тьера в Швейцарском банке. Ведь в финансовых учреждениях этой уже немецкой земли ничего и не изменилось!

Но последние новости из Апеннинского полуострова заставили президента весьма серьезно понервничать. В его возрасте такие треволнения здоровье не укрепляют, отнюдь! А посему он собрал в своем шикарно обставленном парадном кабинете нескольких людей, которым мог (как он сам себя уверил) доверять. Все они, что вполне естественно, оказались людьми военными, ибо обсуждать собирались исключительно силовой вариант развития событий.

Маршал Патрис де Мак-Магон (извините, Мари Эдм Патрис Морис, граф де Мак-Магон). Убежденный монархист и патриот, он весьма скептически относился к возвращению династии Бонапартиев, а шаг Адольфа Тьера – единственным выходом из затянувшегося кризиса власти. Тем не менее, согласился работать в правительстве новой республики, рассматривая ее возникновение как необходимый шаг для будущей реставрации. Тем паче, что он оставался одним из самых известных и квалифицированных военачальников, прославившийся взятием Малахова кургана в Севастополе. Как ни странно, но с нынешним президентом маршал довольно быстро нашел общий язык, он стоял на стороне скорейшего перевооружения французской армии и готовился к серьезной драке с бошами, которые стали слишком сильно набирать вес в Старом свете. А это, по мнению маршала, было для его любимой родины неприемлемо. Вторым участником совещания оказался маршал Франсуа Ашиль Базен, командовавший французскими экспедиционными войсками в Мексике, особенно после гибели единственного племянника покойного императора Наполеона III и маршала Форе. Он тоже воевал в Крыму и участвовал в боях против австрийцев в Италии. Вот только на Апеннинском полуострове он себе особой славы не снискал. А вот в Мексике его действия были более чем успешными и вывод французских войск стал следствием политического решения и необходимости концентрации опытных частей перед будущим завоеванием Рейнской области. Третьим военным, учёсывавшим в совещании, стал дивизионный генерал Луи д’Орель де Паладин, человек, чьи политические взгляды во многом совпали с воззрениями самого Тьера. Он занимал важный пост – командующего парижскими гвардейскими частями, от его преданности зависела устойчивость власти в Третьей республике. Он стал известен как герой битвы на Альме, отличался храбростью и был достаточно (как для военного) удачлив, что, согласитесь, немаловажно!

Обычный стол для совещания в кабинете специально заменили на круглый стол, подчеркивающий равенство сидящих за ним государственных мужей. Похожий на уставшего брезгливого бухгалтера Тьер с почти что черными кругами под глазами – результат треволнений и хронического недосыпания последних дней, массивный, крупноголовый основательный Мак-Магон, юркий, гиперподвижный, миниатюрный Паладин, сверкающий седой клиновидной бородкой, величавый, солидный Базен – они все расселись на своих местах и предались самому обычному преддверию любого серьезного совещания – курению. Увы, в это время найти некурящего мужчину и даже, о Боги! женщину, было крайне сложно. Тьер дымил тонкой сигариллой, Мак-Магон раскурил и теперь пыхтел короткой глиняной трубкой, два других генерала изволили приложиться к сигарам, выбрав один и тот же сорт, скорее всего, из-за его дороговизны. А вот пачка новомодных пахинтос оказалась невостребованной. Странным оказалось то, что на столе не было ни капли спиртного! И это говорило лишь о том, что разговор пойдет более чем серьезный.

– Господа! – президент третьей республики отбросил в пепельницу остатки сигариллы и мрачно уставился на военных. – Ситуация сложилась для нас крайне неприятная. Для нас, это для нашей любимой Родины! Немцы наплевали на все наши предупреждения и более того, теперь сумели решить для себя слишком удачно итальянский вопрос. Венеция теперь зависит от них. Насколько я знаю, Людвиг, молодой император, давно вынашивал идею трансконтинентальной железной дороги – от Берегов северного моря до портов Средиземного. Это, как минимум, означает, что исчезает риск гибели грузов в штормах Бискайского залива. И весь грузопоток пройдет по землям Рейха. Для нашей экономики – это крайне невыгодная ситуация, господа! Промышленность Германии быстро набирает обороты. Нам такой конкурент не нужен. Но готова ли армия сказать свое веское слово, господа? Наше перевооружение, насколько я знаю, ещё не закончено. Но если мы не войдем в активное противостояние с империей Виттельсбахов прямо сейчас –репутационные потери окажутся вообще запредельными! С нами не будут считаться даже в дохлом Люксембурге! Скажут, что наши обещания союзникам – пыль и ничего не значимые слова. Да, возможно, я слишком неосторожно дал Виктору Эммануилу гарантии, которые не собирался выполнять, но… если бы его не пленили, то и выполнять их, скорее всего, не пришлось бы. Но… Ситуация повернулась в нам не самым лучшим образом, господа! И мне теперь нужен ваш совет!

По негласной традиции, первое слово принадлежало самому младшему по чину, и таковым в этой команде военачальников оказался дивизионный генерал Паладин.

– Гражданин Президент (Тьер старался подчеркнуть революционность своего правительства и его приверженность идеям Великой Французской революции, закрывая глаза на то, к чему она в итоге привела)… – Луи неожиданно закашлялся, но быстро взял себя в руки и продолжил совершенно спокойным тоном: – Перевооружение нашей армии проходит не так быстро, как хотелось бы, тем не менее, оснащение новыми ружьями достигло шестидесяти восьми процентов. Фактически, старыми системами снабжаются только колониальные войска. Мне неизвестно состояние экспедиционного корпуса, маршал Базен доложит об этом подробнее, но в частях Парижского гарнизона новые системы освоены и приняты весьма успешно. Насколько я понимаю, вопрос упирается только в мобилизационные возможности, но вот для этих целей пока что, на мой взгляд, вооружения недостаточно.

– Я соглашусь с генералом Паладином, и не соглашусь одновременно. – встрял в разговор Мак-Магон. Он сейчас, фактически, исполнял роль военного министра, хотя утверждение на эту должность должно было произойти примерно через две недели. Жернова республиканской демократии двигались пока что со скрипом.

– Я согласен с тем, что перевооружение еще не закончилось. Но к войне мы тщательно готовились, это несомненно. На сегодня общая численность нашей армии в метрополии (я намеренно не учитываю колониальные войска) составляет восемьсот тысяч человек. Но в регулярных войсках числится только примерно половина. Из них двести сорок тысяч сосредоточены в трех корпусах в предполье Рейнской области. Порядка четырехсот тысяч – это наши резервисты, которые находятся на данный момент на ежегодных сборах, что дает нам в том же предполье еще шестьдесят тысяч хорошо вооруженного резерва. Таким образом, мы можем прямо сейчас отправить в бой три армии, преобразовав корпусные управления в армейские и добавив в каждый корпус резервистов. По нашим планам еще двести тысяч составят две армии резерва, которые войдут в Рейнскую область вслед за армиями вторжения. И эти войска полностью перевооружены на новейшие системы и снабжены лучшей артиллерией, какую мы только имеем в наличии. Мобильная часть армии представлена тридцатитысячной кавалерийской группой Антуана Шанзи. Таким образом, мы введем в Рейнскую область чуть более чем полумиллионное войско и полицейские отряды, думаю, сорокатысячного корпуса жандармов будет более чем достаточно. У баварцев там сосредоточены два корпуса – восемьдесят тысяч пехоты. Пограничные укрепления слабы, а три основные крепости давно не ремонтировались. Им постоянно приходится тратиться: то на коронацию, то на похороны монарха. Вот на укреплениях и экономят!