Текст книги ""Фантастика 2026-45". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шнейдер

Соавторы: Влад Тарханов,Алекс Ферр,Татьяна Михаль
сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 249 страниц)

Глава 27

Женевьева

Пока я бежала в конюшню, то в голове непроизвольно воспроизводились знания о лошадях и их родах.

Ближе к родам кобыла всегда беспокойно начинает себя вести и старается уединиться. Чем опытнее, спокойнее и увереннее в себе кобыла, тем дальше она стремится уйти от табуна.

Но здесь всё иначе.

Да и драконы должны были озаботиться поведением лошади. Считаю, это их некомпетентность.

Эх, окутанная флёром страсти, я совсем не подумала о себе и не попросила у Рэна работу. Нанял бы он меня ветеринаром к себе и все дела. Все счастливы. Особенно я.

Но у меня мозги другим были заняты. А ведь момент был шикарный, а я балда его упустила.

Ну ладно, такие моменты ещё будут, стоит дракону только вернуться.

А пока стоит сконцентрироваться на роженице.

Сейчас почти полдень, а ведь лошадь обычно рожает перед рассветом. Это обусловлено самое природой: рассвет – это самый тихий и спокойный час, когда ночные хищники уже насытились, а дневные ещё не вышли на охоту.

В спокойной обстановке кобыла рожает лёжа и тужится до тех пор, пока лишь задние ножки жеребёнка не останутся в её родовых путях. В этот момент потуги прекращаются, кобыла отдыхает, а жеребёнок втягивает через пуповину более литра крови из «детского места».

Когда он начинает шевелить ножками, кобыла переваливается с бока на грудь. Ножки жеребенка выскальзывают из родовых путей, а истончившаяся пуповина рвётся в нескольких сантиметрах от животика детёныша.

Если жеребёнок родился «в рубашке», опытная кобыла сама разрывает её. Ещё кобыла начинает активно и сосредоточенно вылизывать своего детёныша. Этот первый «массаж» продолжается около получаса. Он стимулирует жеребёнка, но главное – он поддерживает материнский инстинкт, без которого кобыла не станет заботиться о нём.

Всё что я вспомнила, касалось нормальных родов. А вот если же у кобылы проблемы…

Ох…

Но вообще роды у всех млекопитающих представляют собой физиологический акт, не требующий вмешательства со стороны.

Ну всё равно всякое бывает. Может, это первородящая кобыла?

Ладно, сейчас разберёмся.

Вбежала в денник, наполненный запахами сена и травы, и увидела её.

Густая чёрная грива, бархатные чёрные губы были стянуты до оскала, слезливая морда тыкалась в мягкую солому.

– Несса, вы пришли… – проговорил чуть не плача Лерой. – Сдаётся мне, помрёт наша красавица Магия. Тут только чудо поможет. Не может она разродиться… Несс Нерваль сильно расстроится…

– Не стоит раньше времени никого хоронить, – сказала жёстко.

Осторожно, мягкой поступью, приблизилась к красивой, но очень уставшей лошади.

Её ноздри уже окрасились розовой пеной. Толстые зубы от потуг пытались укусить воздух,

Снова и снова сильные потуги её последних сил лишали.

Она билась в соломе, испытывая сильные муки.

Не теряя время даром, я принялась действовать.

– Лерой! Немедленно горячей воды мне! Чистые простыни! Обеззараживающие настои! И острый, стерильно чистый нож!

Конюх тут же шикнул на младших и те вихре унеслись исполнять моё распоряжение.

– И воды холодной тоже, как только достанем жеребёнка, ей нужно будет много пить, – сказала я. – И помогите мне Лерой. Держите её ноги, чтобы она не лягнула меня…

– Тише, детка… Тише… – говорила я очень спокойно и уверенно. – Я помогу тебе…

Лошадь заржала и попыталась меня и лягнуть и укусить, но Лерой крепко держал.

Быстро ощупав её живот, я поняла, в чём дело.

Её бурные потуги сопровождались непроходимостью плода.

– У плода заворот головы или конечностей, – сказала я и выругалась: – Чёрт!

Малыш находится слишком долго в шейке матки, могло нарушиться кровообращение в плаценте. А это стопроцентная гибель жеребёнка.

Но я так не играю. У меня никто не умирает.

Ей бы успокаивающее дать или обезболивающее, но у меня ни черта нету!

– Кто обладает магической силой? Мне нужно, чтобы кто-то успокоил или обезболил её…

– Несс Нерваль, – покачал головой конюх. – Все мы слабы магически, несса. Нашей силы хватает на какие-то бытовые мелочи.

Рэн! Ну что за беспечность!

И тут я вспомнила о той настойке, которую принимала во время начавшегося цикла!

Но времени нет… Да и дозировку сейчас я не определю. Что для меня могло оказаться нормой, для кобылы может быть смертельной дозой.

Придётся устранять неправильное расположение плода прямо так.

Бедная лошадка. Ей будет больно… Ненавижу причинять боль.

Горячая вода, нож, чистые простыни и вода для кобылы – всё принесли. И абсолютно все домочадцы побросали свои дела и наблюдали.

Вымыла руки, обработала их обеззараживающим настоем и приступила к делу.

Лошадь дёргалась, ржала и дрожала от боли. Лерой её крепко держал, и мне удалось привести в правильное положение детёныша.

Глаза заливало потом от волнения, страха за роженицу и мыслей, что в этот раз я никак не могу облажаться. Ни за что.

Жеребёнок из родовых путей появился, окружённый бело-синим пузырём.

Обычно «рубашка» сама лопается или лошадь разрывает зубами, но это сделала я – лопнула пузырь.

Тут же взяла чистую простыню и положила на неё малыша. Освободила дыхательные пути от слизи, перевязала пуповину и перерезала её. Место разреза обработала смесью, похожей на наш йод.

Энергично обсушила детёнышу кожу, обтерев его простынями. Такой массаж-обтирание усиливает его дыхательные функции.

Малыш активно задвигал ножками, открыл глазки и слабенько запищал.

– Да, вот так мой хороший, – выдохнула я.

Но пока ещё не всё было закончено.

Подложила жеребёнка к лошади, которая тут же обнюхала его и принялась активно облизывать своего малыша.

– Хорошо. Всё хорошо, – сказала я. – Сейчас произойдёт запечатление. И она будет хорошей мамой.

Вытерла рукой выше кисти пот со лба и сказала:

– Поставьте ей воды, дайте корм. И в первые часы никто не должен заходить в денник. Не нужно подглядывать и постоянно проверять лошадь и жеребёнка. Не мешайте проявлению нормального материнского поведения.

Конюх с помощниками подхватили тряпки, вёдра и выгнали всех.

Лошадь со своим детёнышем находилась в чистом, сухом и тёплом деннике.

Ей было хорошо тут.

Когда я уходила, то оглянулась и увидела, что вороная кобыла смотрит на меня, потом она моргнула и вернулась к своему жеребёнку.

Ну хоть что-то хорошее у меня получилось.

А во дворе меня встретили бурными овациями, свистом и поздравлениями.

– Это просто чудо, Женевьева! – приобняла меня Аиша. – Никогда бы не подумала, что ты и правда способна на подобные геройства.

Пожала плечами. Говорить не было сил, я так переволновалась, что ощущала себя выжатой, как тот чёртов лимон после соковыжималки.

– Мы все благодарны вам, несса Женевьева, – говорили все драконы, обступив меня. – Обычно женщины не желают помогать в таких вещах, а вы смело взяли на себя ответственность и у вас всё получилось…

А у меня вдруг закружилась голова.

Почему-то мир неожиданно перевернулся. Стало как-то странно внутри, словно я начала отделяться от собственного тела…

Попыталась что-то сказать или сделать шаг, но не смогла…

Услышала только взволнованные крики:

– Несса!

– Женевьева!

И только тьма накрыла меня блаженной тишиной.

* * *

Женевьева

Пришла в себя и ощутила сильную боль в голове, да и во всём теле.

Голова моя болела как при жёстком похмелье, а тело, будто его хорошенько попинали, потоптали, а потом ещё и закидали камнями.

Вдобавок, меня трясло, как в лихорадке.

Было очень жарко, будто в бане.

Тело ощущалось как неприятное и влажное от пота нечто. И простыни хоть отжимай.

Во рту – пустыня. Очень сильно хотелось пить. А потом напившись, можно уже и сдохнуть.

Боже, я что, простыла?

Помню, что приняла роды у лошади, потом вышла из денника и мне стало дурно. Закружилась голова… и на этом всё.

Негромко простонала, жалея себя, и приложила ладонь ко лбу, чтобы проверить насколько сильный у меня жар.

Лоб мой не был горячим…

Мой лоб адски пылал и был раскалённым, словно доменная печь!

– Что за…? – просипела я. А горло будто песком набили.

Попыталась сесть, но от сильной боли в теле упала на кровать.

Покосилась в сторону окна и нахмурилась.

Сквозь плотно задёрнутые шторы пробивались солнечные лучи.

Интересно, сколько я провалялась в отключке? Час? Два? Или больше?

И никого рядом… Даже Аид куда-то исчез. Ему давно уже не до меня. Променял любимую хозяйку на местных драных кошек.

Всхлипнула и почесала вдруг сильно зачесавшуюся голову…

– Что?.. – выдохнула поражённо, когда у меня в руке остался приличный клок волос.

Посмотрела на свои волосы, зажатые в моём дрожащем кулачке, и уже двумя руками провела по волосам и мои роскошные, пышные, длинные и здоровые волосы кусками остались у меня в руках.

В ужасе раскрыла рот и захлопала в недоумении округлившимися глазами-блюдцами.

А вот это уже ни фига не смешно!

Преодолевая дикую боль в теле, стеная и подвывая, выбралась из влажной кровати и, шаркая ногами, точно трёхсотлетняя старуха, держась двумя руками за стенку и предметы мебели, добрела до зеркала. Выдохнула, успокаивая дыхание.

Как будто я преодолела километровый марш-бросок.

Потом подняла взгляд на своё отражение…

На меня из зеркала глядело чудовище, в глазах которого застыл немой вопрос, заплескалась паника, и отразился дикий ужас.

Глава 28

Женевьева

…Уже на протяжении десяти минут, а может и несколько часов, или целую вечность, я стояла без движения, тупо глядя на своё отражение. Со стороны я казалась спокойной, даже несколько отрешённой, но на самом деле горькие чувства мучительно захлестывали меня, раздирали в клочья мою душу, заставляя сердце, бешено стучать в груди, а ладошки – ещё сильнее потеть.

Мои широко раскрытые глаза были наполнены резкой иступлённой болью.

В отражении на меня смотрела Я – Женевьева, от красоты которой остались лишь воспоминания и жалкие намёки.

Голова плешивая.

Кажется, процесс выпадения волос не остановить и в скором времени я стану абсолютно лысой!

Но не только это меня испугало и выбило из груди дух…

Моё лицо…

Вся правая сторона исказилась, сморщилась точно печёное яблоко. Будто жёваная тряпка…

И цвет кожи… всё моё тело и лицо были покрыты желтоватыми пятнами!

Меня что прокляли?

Или я подхватила какую-то болезнь?

Страх цепко схватил за горло и не отпускал. В груди рождалось чувство безысходности. Липкие пальцы онемели, мышцы дрожали от усталости.

Неожиданно я ощутила, что не в силах больше сдерживаться: спрятав уродливое лицо в ладони, горько, отчаянно, безнадёжно разрыдалась.

Мне стало очень страшно… Ведь если я такой останусь?.. Это будет не жизнь – тупик…

А Рэн? Как я ему покажусь такой?!

Не помню, как добрела обратно кровати. Я упала лицом в подушку, не обращая уже внимания на выпавшие волосы…

И едва я подумала о том, что нужно кого-то бы позвать, чтобы нашли доктора, чтобы кто-то помог мне, как в комнату вошёл дракон.

– Женевьева, – прозвучал мягкий и очень ласковый голос Ан'Рэнхарда. – Я почувствовал твою боль, твои страдания… Посмотри на меня…

Что? Да ни за что!

– Нет, – выдавила из себя сипло, глотая рыдания. – Тебе не нужно видеть меня… Рэн, я… Я не знаю, что со мной… Но я теперь такая уродина…

Моё тело сотрясли рыдания, и вдруг ощутила на своих плечах руки дракона. Он потянул меня к себе, пытаясь повернуть лицом, но я забилась в его руках, не обращая больше внимания на боль и захрипела:

– Пожалуйста! Не смотри-и-и!

Тяжёлая рука дракона обхватила меня за плечи, поворачивая к себе.

– Я уже всё видел, – сказал он спокойно. – Доктора взяли все необходимые анализы и изучают процесс, который происходит с тобой, Женевьева. Чтобы с тобой ни произошло – мы вместе это преодолеем. Я рядом.

Я затихла и, продолжая лить слёзы и дрожать, подняла к нему своё мокрое и искажённое лицо.

– Ты сказал… доктора и… и что взяли анализы… – сглотнула и отвела взгляд не в силах выносить того, как сочувственно и нежно он на меня смотрит: – Сколько же я была без сознания? День? Два?

– Две недели, Женевьева, – огорошил меня Рэн.

Что?

Вскинула на него ошеломлённый взгляд и прошептала:

– Не может того быть… Две недели?.. Но… Но что произошло?..

– Ты потеряла сознание после того, как совершила настоящее чудо – спасла жеребёнка моей лошади – Магии. А я не верил, что ты действительно можешь лечить зверей, да ещё и без магического дара…

Я фыркнула, успокоившись всего лишь на мгновение. А Рэн продолжил.

– Как только ты лишилась сознания, я ощутил нечто странное – словно моё сердце толкнули. Мой зверь так забеспокоился, что я чуть не обернулся прямо в здании Совета… А потом я открыл нашу с тобой связь и… Я бросил все дела и сразу вернулся…

Какой же он всё-таки хороший…

Я снова расстроенно проговорила:

– В тот день я почувствовала сильное головокружение, и весь мир поплыл перед глазами. А потом наступила тьма… Я думала, это случилось максимум вчера или всего пару часов назад. Но… две недели? Боже, Рэн, но что со мной? Что вообще говорят доктора? Они здесь? Я могу их увидеть и поговорить?

Он кивнул, продолжая держать меня в своих объятиях, и даже не побрезговал взять да погладить мою изуродованную сторону на лице.

Ненавязчиво отвела голову назад, чтобы Рэн не касался моего лица. Даже мне самой было противно касаться себя… А он мужчина…

Чёрт!

– Да. Сейчас позову… А ты ложись… Хочешь воды? Ещё прикажу принести еды… Тебе нужно поесть.

– И помыться, – вздохнула я и скривилась, глядя на свою постель. – А ещё чистые простыни и убрать эту волосню, похожую на противные водоросли…

– Сейчас всё сделают. Потом ты поешь и после поговоришь с докторами, – сказал Рэн и ушёл.

Я села в кресло и снова тихо заплакала.

Понимаю, что слезами делу не поможешь, я должна верить в себя и надеяться, что всё обойдётся, но, чёрт побери, мне было невыносимо страшно! И ядовитые мысли змеями лезли в голову, рассказывая мне и рисуя картину будущего, что всё может так и остаться или даже станет ещё хуже. Одним словом, сознание рисовало картины одну страшнее другой, заставляя меня трепетать от страха.

Через минут пять пришла Милдред с двумя девушками и, не обращая на меня никакого внимания, будто я и не живая вовсе, а так, предмет мебели, они быстро поменяли постельное бельё и тут же ушли. Осталась только одна девушка, которая пряча глаза, странным голосом произнесла:

– Несса, я помогу вам принять ванну и переодеться в чистую рубашку.

Я пробежалась по юной драконице взглядом и обнаружила, что её руки мелко подрагивают.

Она боялась меня! И ей было противно и мерзко. Ведь я сейчас не просто уродина. Я быть может, опасна! Боже, а вдруг и правда, моё состояние заразно?

От этой мысли, внутри меня всё похолодело от страха, свернулось в тугой узел, ещё сильнее пересохло в горле; сомнений не оставалось – я попала в беду. И как бы эту беду я не принесла остальным драконам.

– Нет, милая, не нужно ничего, – проговорила я страшным голосом, от которого девушка вздрогнула и сжалась вся. Мне стало противно. – Иди… Мне не нужна помощь…

Так и не подняв на меня взгляд, она тут же упорхнула, явно обрадованная тем, что не нужно находиться со мной ещё какое-то время.

Несколько минут походила по комнате и ощутила, что боль чуть отступила. Стало легче, правда, совсем немного.

Но я нашла в себе силы и всё-таки приняла ванну.

Когда мылась, снова ревела. Волосы клочьями оставались в руках, опадали, как листва перед спячкой и змеились в воде, точно пролитая тушь.

А после водных процедур, я едва выбралась из ванной и оделась в чистую и сухую сорочку.

Меня трясло ещё сильнее, чем было при пробуждении. Тело быстро снова становилось влажным…

Забралась в кровать и тут же вошёл Рэн. Он нёс в руках поднос с едой и напитками.

Осторожно поставил поднос на столик, но посуда всё равно негромко бряцнула.

– Здесь бульон…

– Не хочу, – выдохнула с настоящим усилием. – Я чувствую сумасшедшую усталость. Хочу только пить…

Дракон наполнил стакан водой и протянул его мне.

А я даже держать стакан в руке не могла. Моя кисть тряслась так, что я расплескала немного воды на одеяло.

– Шшш… Давай помогу, – пришёл на выручку дракон.

Он сел рядом и подставил стакан к моим губам.

– Пей…

По моим щекам опять потекли слёзы.

Это невыносимо. Это ужасно. Я никогда не чувствовала себя такой беспомощной и ничтожной!

Напившись, я сказала:

– Пожалуйста, позови докторов…

– Сейчас… – прошептал он и скрылся за дверью.

Через пару минут с Рэном вернулись двое мужчин.

* * *

Женевьева

Эти двое выглядели не как доктора, скорее как военные – оба высокие, но на голову ниже Ан'Рэнхарда и примерно были такого же возраста, как мой дракон. В общем, доктора были молодыми.

На них была одета белая униформа с огненными руническими изображениями на груди. Белый пиджак, белая рубашка, белые брюки, белые ботинки.

Я смотрела на мужчин, те в свою очередь рассматривали меня.

Один был очень худым, коротко стриженным и имел взгляд любопытного учёного.

Другой, наоборот, отличался крупным, даже массивным телосложением. Волосы светлые, небрежно взъерошены, а взгляд блещет умом и лёгким безумием.

– Нессы, позвольте вам снова представить мою истинную пару – нессу Женевьеву. Как я уже говорил вам – она из другого мира. Не дракон, не имеет звериную ипостась и хорошо разбирается в лечении животных.

Мужчины и бровью не повели, лишь глаза недовольно блеснули. Не поверили? Или подумали, что женщина в принципе не может быть ветеринаром?

– Женевьева, это самые лучшие доктора нашего клана. Несс Ир'Гармен Энталь и несс Эн'Димитр Орн.

– Спасибо, что прибыли к нам, – пробормотала я. – И мне приятно познакомиться с вами. Правда, жаль, что при таких обстоятельствах.

Мужчины переглянулись, потом посмотрели на Рэна и заговорили непосредственно с ним.

– Ан'Рэнхард, у нас есть теория, что ваша пара подверглась изменениям из-за воздействия атмосферных явлений нашего мира, – заговорил худой, который Ир'Гармен Энталь. – Так как она не дракон, а существо другого мира, то логично предположить, что её организм не приспособлен к жизни в условиях нашего мира.

– Тем более об этом говорят предварительно полученные результаты анализов вашей пары, – заговорил другой.

– Так, какие результаты? – спросила я.

Но мужчины даже не взглянули на меня.

– Клетки её крови разрушаются, несс. Мы предполагаем, что ваша пара, скорее всего не переживёт адаптацию, которой сейчас подвергается.

– Адаптация? – переспросила я. – Вы мне можете рассказать больше о моих анализах.

Ноль внимания.

Нет, ну это уже начинает раздражать.

– Рэн! – гавкнула я. – Почему они меня игнорируют?

Рэн слабо улыбнулся мне и сказал этим клоунам:

– Моя пара плохо себя чувствует и я дал ей слово, что вы поговорите с ней и ответите на все вопросы.

Мужчины перевили на меня такой странный взгляд, каким бы они посмотрели на крокодила, который вдруг бы вскочил на задние лапы и станцевал танго.

– Что? – прорычала я, глядя на них. – Я не только говорить умею, но ещё и думаю неплохо.

Рэн сел рядом и взял меня за руку.

– Прости… – прошептал он. – Это всё наши устои, менталитет… Обычно женщины не проявляют подобного интереса…

– Боже… – всхлипнула я. – Рэн, мне сейчас не до вашей системы и правил! Можно воды?..

Дракон налил воды и протянул мне стакан.

– Я помогу?

– Нет, я сама, – сказала и забрала стакан, принялась пить…

Вдруг прямо в воду со стуком и бульканьем что-то упало.

Оторвала стакан от губ и…

– О не-е-ет…

На дно стакана опустился мой передний зуб! Вода окрасилась в розовый от нескольких капель крови.

– Женевьева! – взволнованно воскликнул Рэн, глядя на зуб как на нечто ужасно. Он перевёл взгляд на докторов и рявкнул: – В бездну ваши теории! Помогите ей! Сделайте же что-нибудь!

Я дотронулась до других зубов и с ужасом обнаружила, что они кровоточат и некоторые уже шатаются.

Божечки мои! Да я разваливаюсь и рассыпаюсь!

– Несс, мы не сталкивались ни с чем подобным прежде. Наши маго-сканеры не выявляют никаких заболеваний вашей пары. У нас только один вариант, который подходит к её ситуации – адаптация к нашему миру.

– Но её тело столь хрупко и ненадёжно, да ещё без второй ипостаси и магии, что вероятность выживания сводится к десяти процентам. Она просто не переживёт…

– Заткнитесь! – прорычал Рэн, частично трансформировав руки в звериные лапы. – Ищите выход! Ищите способы и средства, чтобы спасти мою Женевьеву!

Боже… А ведь если я умру, то Рэн… Ох… Только не это!

Схватила его за руку и прошептала:

– Рэн, ты должен найти способ разорвать нашу связь. Даже не должен. Обязан. Ведь если со мной что-то… Ты…

Я не могла выговорить эти страшные слова.

Рэн взял моё лицо в ладони и, вглядываясь мне в глаза, с горячностью и пылкостью сказал:

– Ты не умрёшь. Никто из нас не умрёт. Слышишь? И если я и буду искать средство, то только средство, чтобы спасти тебя, а не разрывать нашу связь.

И столько твёрдости и непоколебимости было в его словах, что я ни на минуту не усомнилась, что он так и сделает – весь мир перевернёт.

– У меня есть одно предложение, несс, – подал голос худой доктор, – но вам оно совсем не понравится.

– Гармен! Ты же не о нём говоришь? – изумился Димитр.

– Говори, – приказным тоном произнёс Рэн.

Мужчина посмотрел на напарника и сказал:

– Есть один учёный, немного сумасшедший, но весьма толковый и он изучает различные аномалии, происходящие с драконами. В том числе изучает и связь истинных пар. Он бы мог заинтересоваться случаем вашей пары, несс Нерваль…

– В чём подвох? – нахмурился Рэн.

– Его зовут Зарбани Эхтс. Он из клана чёрных драконов.