Текст книги ""Фантастика 2026-45". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шнейдер

Глава тридцать восьмая
Мюнхенская конференция

Мюнхен. Королевский дворец

11–16 февраля 1862 года

Сегодня у нас в программе «предварительные ласки». Ну, вы меня понимаете, прежде чем войти в женщину… Ага! Ага! В общем, если не быть слишком уж пошлым, то идет процесс переговоров за закрытыми дверями. Кто переговаривается? Всякие там фюрсты, корольки и прочая мелкогерманская аристократическая живность. Депутации, уполномоченные решать (точнее, закрепить на бумаге принятые тут решения) соберутся только послезавтра, конечно же, не в королевском дворце. Для этого политического спектакля куда как лучше подойдет помещение национального оперного театра. Наверное, необходимо представить основные действующие лица и причины, по которым мы тут собрались. Главная официальная причина – это предстоящая военная реформа. Сказать, что она назрела – это не сказать ничего. Самый главный момент в ней – это переход от рекрутской или добровольческой схемы комплектования армии ко всеобщей воинской повинности, настоящей массовой армии и увеличении воинского контингента. На самом же деле подготовка к этой конференции шла давно, причем очень много было сделано самым тайным образом. Да… вот куда пошли почти все деньги, которые поступили в Баварию после моего Итальянского похода. Впрочем, о сюрпризах чуть погодя. Дело в том, что ко мне направляется персонаж… несколько неожиданный на этом саммите. Более того, еще менее того я ожидал, что из множества лиц, мелькающих тут в ожидании начала переговоров, он выберет именно меня.

Человек, который направлялся ко мне был широко известен как дипломат, причем довольно-таки успешный. И сейчас исполнял роль посланника Пруссии при французском дворе. А до этого был посланником в Санкт-Петербурге. Да, да, не буду плести интригу, тем более, чего тут интриговать – ко мне направился сам Отто фон Бисмарк. Впрочем, он пока еще просто посланник, и даже одет не совсем формально – не в мундир дипломата, а в гражданский сюртук неприлично черного цвета. вот будущего канцлера перехватил какой-то тип весьма неприятной наружности, значит у меня есть время постоять, предаться внезапно нахлынувшим воспоминаниям.

Итак, меня когда-то звали Михаил Андреевич Корчмарев, работал я заведующим отделения переливания крови в довольно крупной региональной больнице. Выперли меня на пенсию, отобрали маленький бизнес (моих связей оказалось для его удержания недостаточно), жил бы и не тужил. Нашел бы что-то. Но тут началось… И в бардаке разгорающегося ядерного конфликта меня отыскали военные и доставили в секретный центр в Подмосковье. А там оказалось, всем руководит мой старый приятель Марик Гольдштейн. Ну как всем? Только по научной части. И вот, оказывается, меня собрались отправить в начало двадцатого века – в тело врача императорской семьи Боткина. Того самого, которого вместе с царской семейкой расстреляют. Типа шантажируй царя-батюшку и революцию постарайся совершить сверху. Типа это единственный шанс изменить историю. Типа ты сможешь, потому что если не сможешь, то все накроется медным тазом и хоронить будет некого. Человечество не выживет. Прошел небольшую подготовку, в максимально сжатом варианте. Ну, а потом поехало…. И всё как у нас всегда происходит со мной и произошло. Вместо солидного врача Боткина я оказался в теле молоденького принца королевства Бавария Людвига. Это того, которого назовут самым романтичным королем современности и тихонько утопят в пруду, отстранив предварительно от власти. С одной стороны, неплохо… Всё-таки у короля больше возможностей и рычагов воздействия на реальность, нежели у доктора, только вот почти вся моя подготовка коту под хвост. И, с другой стороны, я оказался не в конце девятнадцатого-начале двадцатого века, а в самой серединке девятнадцатого! Накануне объединения Германии железом и кровью. И человек, который стал главным мотором и идеологом этого объединения, сейчас ко мне приближается. Правда я и тут успел чуток отличиться, сидеть и ждать, пока власть сама упадет мне в руки – ничего хорошего в этом не было. В итоге состоялся заговор трех королей, как я его назвал: моего деда, короля в отставке Леопольда I, отца, нынешнего монарха, Максимилиана II и меня, будущего Леопольда II (ежели доживу). И вот на этом саммите мы, как опытные карточные шулера, собирались вытащить из рукавов козырный туз. Неужели, этот пройдоха фон Бисмарк что-то учуял?

– Ваше Королевское Высочество, разрешите представиться, посланник короля Пруссии в Париже, Отто фон Бисмарк. Как вы понимаете, меня не могло не заинтересовать столь представительное собрание. Мне не совсем понятны мотивы, которые его вызвали, но тем не менее, я напросился сюда в качестве наблюдателя. И был приятно удивлен, увидев тут Ваше Высочество.

– Почему же? Из-за моей молодости? Так это тот самый недостаток, который, к сожалению, слишком быстро проходит.

– Нет, просто я наслышан был о ваших, скажем так, итальянских приключениях и совсем не ожидал увидеть на столь скучном обыденном мероприятии.

Ага! Так я ему и сказал, что ничего обыденного в нем нет, и что здесь и сейчас вершится История. Ну, пускай звыняет. Роль официального шпиона ему не к лицу, но вот то, что прохвост почувствовал, что саммит в Мюнхене совсем не обыденное дело, делает честь его интуиции.

– А мое небольшое приключение в Италии… жаль, что так и не удалось покорить сердце прекрасной Марии Пии. Не судьба… – посмотрел, проглотил ли эту романтичную лабуду мой оппонент. Надеюсь, моя молодость сыграет тут мне на пользу.

– Понимаете, Ваше Превосходительство, отец считает, что мне будет полезно окунуться в рабочий мир германской политики, завести знакомства среди наших добрых соседей, как это говорят в России: «себя показать и на других посмотреть».

– О! Ваше Королевское Высочество, вы тоже изучали русский, скажете, с какой целью?

– Вы знаете, меня заразил этим языком дедушка. Людвиг Первый прекрасно говорит по-русски. Это его влияние.

– Я долго пребывал на дипломатической работе при дворе русского императора. Для меня знание языка страны пребывания – дело чести и профессиональных обязанностей. Для вас – забава для ума, но весьма достойная, Ваше Высочество.

– Благодарю за комплимент, Экселленц. Надеюсь, мы продолжим наше общение, всегда буду рад обменяться мнениями со столь проницательным дипломатом, как вы. И… надеюсь. вы позволите мне иногда обращаться мне к вам за советом? Конечно, у меня есть наставники на дипломатическом поприще, но иногда необходим… как бы вам сказать… взгляд со стороны.

– Несомненно, Ваше Королевское Высочество.

В принципе, своим первым разговором с будущим «железным канцлером» я остался доволен. Помню, что Бисмарк на Людвига в МОЕЙ истории произвел весьма мощное впечатление. В итоге король Баварии только изображал трепыхания по поводу независимости от Пруссии, на самом же деле его интересовало строительство архитектурных шедевров в виде прекрасных замков, а не реальная политика. И молодой венценосец слишком быстро просрал всё, что только мог, в том числе и собственную жизнь. Тут, надеюсь, у Бисмарка останутся иллюзии по поводу моей готовности править королевством в ближайшем будущем. Для пользы дела.

Для меня, из всех делегаций, важнейшей, была ганноверская. Почему? Ну, я не слишком-то верил в возможности брака с итальянской принцессой, а вот немецкая – это было бы кстати. Тем более, что ганноверские принцессы, они англо-немецкие. Тут, конечно же, возник вопрос гемофилии. Я-то помнил, кто принес Романовым этот подарок. Но «автором» этой королевской болезни, насколько я помнил, была королева Виктория, которая сейчас и правит Островом и всей Империей, над которой не заходит солнце. Значит, ее дочек будем избегать, особенно гессенской породы[97]97
  Вторая дочка королевы Виктории, Алиса в РИ вышла замуж в 1862 году за Людвига IV, великого герцога Гессенского и Рейнского, именно ее дочкой была Александра Фёдоровна, супруга Николая II.


[Закрыть].

Вообще-то Ганновер был своеобразным британским клином, вбитым в Германский союз. Независимость королевства стала постоянной заботой, даже идеей-фикс островного истеблишмента. И на эту самую независимость никто не покушался. А вот на брак с младшей из двух дочерей Георга V, короля Ганновера покусился мой дед. У Георга были две дочки погодки: Фредерика (родилась в 1848) и Мария (1849 года). Людвиг I съездил в Ганновер, как-то сумел обаять слепого короля Георга (тот потерял зрение в результате несчастного случая еще в детстве) и почему-то из двух девочек посчитал более приемлемым младшую. Об нашей помолвке должны были объявить сегодня, как только короли утрясут нюансы брачного договора. Для нас это могло оказаться решающим преимуществом. Союзное королевство с выходом к морю… Это тот еще серьезный козырь!

У папахена родилась идея женить меня на австрийской принцессе. Он воспользовался тем, что я собрался в Вену с дипломатической миссией. Венецианцы просили, почему бы и нет… А тут у Максика Второго в голове выстроилась концепция – прибрать к рукам коридор в Тироле, подхватить Венецию, в общем, получить выход к морю. Только я в этот проект не верил. От слова совсем. Принцесс в Австрии много, кусок империи туда, кусок сюда. и что тогда останется? Вот именно, шиш на постном масле. Не-не-не… в Вене сидят кто угодно, но не транжиры. В общем, в Вену не я поехал, а доверенный человек моего паПа. Насчет Итальянской республики под вассалитетом Вены он вроде бы заинтересовал местное руководство, а вот Тирольский коридор мне никто отдавать не будет. Так что фигвам, народная индейская изба, а не австрийская прынцесса.

А вот и главные действующие лица пожаловали. Пойду выполнять представительские функции и «светить лицом».

Глава тридцать девятая
Мюнхенская конференция – 2

Бавария. Мюнхен. Королевский дворец

11–16 февраля 1862 года

Ну вот и первая делегация, которую мне приходится встречать. Это наши добрые соседи из королевства Вюртемберг. Возглавляет делегацию мужчина в самом расцвете сил – кронпринц Карл. Он высок, статен, красив. Надо сказать, что все переплелось в наших государствах. Отец Карла, король Вильгельм I был женат на дочери первого короля Баварии Максимилиана I, Каролине Шарлотте Августе Баварской. Брак их был скороспешным политическим союзом и закончился разводом. Как ни странно, но главную роль в этом сыграл… Наполеон. Виля никак не хотел, чтобы супругу ему подобрал император франков – слишком много у Евгении Богарне было непристроенных дочек. Шарлотта стала последней супругой австрийского императора Франца II. Вильгельм же женился на Екатерине Павловне – великой княжне, сестре Александра I и вдове герцога Ольденбургского. К сожалению, Екатерина рано умерла, оставив Вильгельму двух дочек, чтобы обзавестись наследником, он женился третий раз (на своей двоюродной сестре). Карл и стал результатом третьей попытки короля Вильгельма обрести семейное благополучие. На эту конференцию вюртембергский венценосец, которому исполнилось уже восемьдесят лет, прислал сына, тридцати девяти летнего мужчину, который к этому времени женился на великой княжне Ольге Николаевне (фактически, своей троюродной сестре). Кстати, Карл числился шефом (почетным командиром) Нижегородского драгунского полка. Не гвардейского, но весьма и весьма заслуженного. Его отец придерживался политики суверенитета Вюртемберга и противником прусского влияния. Впрочем, сам Карл был слишком мягок и не самостоятелен. А переговоры с его отцом шли достаточно давно и вполне успешно.

Встречать эту делегацию вышел сам Его Баварское Величество Максимииан II, ну и я вместе с ним. Кронпринц мне сразу же понравился. В нем чувствовалась военная косточка –выправка, уверенный взгляд, твердое рукопожатие. Они с отцом удалились для личной аудиенции и переговоров тет-а-тет. Ну а я остался встречать не менее важных гостей из других уголков германских владений. Делегацию герцогства Ольденбургского возглавлял сам Пётр, владетель этих земель. Он состоял на русской военной службе и испытывал постоянную нехватку финансов. Из-за этого он даже уступил пруссакам кусок прибрежной полосы, где неугомонные соседи стали строить военный порт (Вильгельмсфаген). Впрочем, герцог хорошо знал себе цену, а я – куда ушла немалая часть моей итальянской добычи.

Самым сложным оказался приезд одновременно двух братьев Карла II и Вильгельма Брауншвейгских. Сложность состояла в том, что старший Карл оказался изгнан из страны в ходе народного бунта (революции в Европе в 1848 году проходили отнюдь не мирно). А вот его брата население герцогства приняло более чем благосклонно. Тем не менее, отношения между родственниками не заладились. Вильгельм даже не мог официально жениться, из-за опасения, что права его детей на престол будут оспорены старшим братом. Он состоял в гражданском браке и имел нескольких бастардов, но… И вот в Мюнхен прибыли оба. Довольно пикантная ситуация. Впрочем, старший из них, Карл, большую часть времени проводил в Швейцарии, в Женеве, а там у меня завязались неплохие отношения с местными финансовыми воротилами. Так что методы воздействия на герцога в отставке имелись. Впрочем, сам Брауншвейг находился под весьма плотной опекой прусского королевского двора и вытащить сюда правителя этого герцогства стало нетривиальной задачей.

Очень сложная ситуация для нас складывалась в Бадене. Герцогство имело «прусскую закладку» аналогичную баварской: женой герцога Фридриха Баденского стала принцесса Луиза Мария Елизавета Прусская. И поэтому Баденский дом превратился в опору южно-германского анклава Пруссии, в который вошли еще и родовые земли Гогенцоллернов. Ситуация в Бадене вообще оставалась весьма запутанная: старший сын великого герцога Баденского Леопольда признан недееспособным из-за психического заболевания и Фридрих долгое время считался регентом, фактически управляя герцогством. И сравнительно недавно водрузил на себя корону. И… совсем-совсем недавно он внезапно умер. Точнее, это произошло перед Рождеством. Сердце не выдержало. А как ему выдержать, если в праздничном бокале вина был один препарат – безвредный, если его не смешивать с алкоголем. Да, кое-какую информацию о весьма полезных веществах, которые могут пригодиться («святой» Майрановский вам в помощь) правителю любой страны, в меня при подготовке переноса вложили. Ну а дальше получилось через лантаг Бадена провести регентом не прусскую принцессу, а младшего брата скончавшегося герцога, Карла Баденского, который командовал в местных вооруженных силах кавалерией. Как новый регент он опирался на местную скажем так, националистическую, точнее, антипрусскую партию.

Принципиально важным для нашего саммита стал приезд Адольфа, герцога Нассауского, занимавшего принципиально антипрусскую позицию (хотя его лантаг был оккупирован пропрусской партией). А так же визит великого герцога Людвига III Гессенского, женатого на моей тетушке, Матильде Каролине Фредерике Вильгельмине Шарлотте Баарской, которая сейчас болела и приехать не смогла. И последней значительной фигурой стал курфюрст Гессена, Фридрих Вильгельм Гессен-Кассельский. С этим товарищем все обстояло весьма и весьма непросто. Он женат морганатическим браком, настрогал кучу бастардов, придерживался абсолютистской и антипрусской позиции. Но при этом слишком сильное влияние Берлина постоянно мешало осуществлению его устремлений. Это военизированное королевство постоянно вмешивалась во внутренние дела курфюрства, хозяйничая на этих землях. Кроме этого, к нам приехало несколько представителей мелких княжеств, всяких там Липпе, Вальдек, Шварцбург. Плюс к ним представители так называемых «Вольных городов» – осколков Ганзы: Бремена, Любека и Гамбурга.

Фактически, из крупных игроков среди государств германских не было представителей Саксонии, но король Иоганн в находился под влиянием австрийского двора и считал, что объединение Германии должно состоятся под патронатом Вены и никак иначе. Не приехали и владельцы Мекленбурга, причем владетели обеих ветвей этого рода. Ожидаемо эти господа заняли выжидательную позицию: они были слишком географически близки к Пруссии и далеки от Баварии. Не явились всякие Саксены и прочие мелкие пограничные с королевством бывших славянских племен образования, в которых Берлин хозяйничал, как хотел.

А дальше пошла череда приемов, совещаний, переговоров, утрясаний и прочая, прочая, прочая. Большинство из них были самыми что ни на есть секретными и проходили за плотно закрытыми дверями. Даже главный прусский шпион (или агент влияния – на ваш выбор) Отто фон Бисмарк ничего не смог разнюхать. И вот наступило тринадцатое. День, когда переговоры между правителями и главами правительств были завершены. Ровно в одиннадцать часов (за час до полудня) меня пригласил в свой кабинет на разговор паПа.

Максимилиан выглядел откровенно уставшим: длительные переговоры давались ему с большим трудом, под глазами образовались почти что черные круги. Хотя нам удалось предотвратить его медленное отравление мышьяком, последствия этого все еще сказывалось на его здоровье. Но сейчас король выглядел пусть и усталым, но каким-то величественным, что ли…

– Ну что, дорогой мой сын. Всё решено. Назад дороги нет. Теперь, в день своего совершеннолетия ты станешь королем Баварии. Твое предначертание, и никуда от него не деться! Отцу я уже отправил послание голубиной почтой. Он должен начать действовать. А теперь готовься. Ровно в полдень я выйду делать свое заявление.

А что я? Я как пионэр, всегда готов! Вы заметили, что до сих пор я о дедушке этого тела, бывшем короле Людвиге ни слова? Ага! А потому что его в Мюнхене и не было. А где Людвиг? Нет, не угадали, не в Польше, как Ленин, а в Вене! Что он там делает? Официально он там с частным визитом. На самом деле оказывает дипломатическую поддержку нашему тройственному начинанию. И активацию его усилий должна произойти по сигналу короля Максимилиана.

(место, где все это происходило)

Перед парадными дверями дворца оперативно возвели трибуну, на которой разместился мой отец и все самые значимые приглашенные гости. И для меня с Отто (младшим братом) нашлось место. С самого краюшку, но мы-то не в обиде. Сегодня отнюдь не мы – главные действующие лица. В нужный момент (ровно в полдень) взвыли дурным голосом фанфары, разгоняя мерзкую зимнюю погоду. Максимилиан встал и вышел на край трибуны. На площади, где собралась толпа зевак сразу же стало тихо. Даже никто не рискнул кашлянуть, было бы лето, слышно было бы, как муха пролетает. А так… Не… снег не падал и потому к шороху снежинок никто не прислушивался. А вот к вышедшему на край трибуны королю еще как! Вот Его Величество набрал в грудь воздуху и выпалил в историческое пространство:

– Дамы и господа! Сегодня свершилось поистине историческое событие! Перед Господом и нашими подданными, главы германских государств приняли решение об объединении в единую Священную Западную Германскую империю! Общим волеизволением императором был выбран ваш покорный слуга, король Баварии, то есть я. Этот свободный выбор монархов германских государств будет закреплен их представителями на общем лантаге, который соберется сегодня же, в шесть часов вечера, в здании национального оперного театра. Нам предстоит огромная работа по созданию единой и неделимой Германии ради могущества и процветания Великой германской нации! За работу, дамы и господа. Время праздновать еще не наступило. Сообщая, что собираюсь сосредоточится исключительно на управлении империей и передаю корону Баварии своему старшему сыну Людвигу. В день своего совершеннолетия он взойдет на престол королевства!

Знаете, за чем я наблюдал, пока отец делал это сообщение? За физиономией будущего канцлера Отто фон Бисмарка. И, если бы вы знали, как мне это его ошарашенное выражение на морде лица понравилось! Вот только показать это я не имел никакого права.

Глава сороковая
Роковые решения

Мюнхен. Королевский дворец.

14–16 февраля 1862 года

(Западно-Германская империя на карте Европы)

Европа быстро скатывалась к войне. К той войне, к которой никто готов не был. Конечно, разве мог Берлин стерпеть образование фактически Второго Рейха, да еще и во главе с ничем не примечательной Баварией? Правда, немедленной реакции можно было не опасаться: Пруссии тоже необходимо время, чтобы переварить случившееся и выстроить линию поведения. Но посланник нашего весьма агрессивного соседа в Баварском королевстве уже выразил нам свое недоумение и возмущение тем, что создание империи обошлось без участия Берлина. На что Максимилиан ответил ему: «Но и без участия Вены, что намного важнее!». В общем. на дипломатических фронтах мы отбивались как могли. Была в этом спектакле у меня и своя собственная роль. Четырнадцатого объявили о помолвке меня и Марии Ганноверской. При этом Ганновер заявил о том, что не входит в состав империи, но заключает с ним экономический и военный союзы, который скрепляется династическим браком. При этом армия нашего приморского плацдарма организационно входит в состав объединенных вооруженных сил Рейхав качестве Отдельного Ганноверского корпуса. По факту, Ганновер становился частью нового государства, но с определенной довольно широкой автономией. В состав Священной империи вошли: Бавария, Вюртемберг, Брауншвейг, Ольденбург, Баден, Нассау, Гессен с Кургессеном, Вальдек, Шаумбург-Липпе, Липпе-Дельтмонд, Шварцбург-Зондергаузен, а также три ганзейских города, получивших статус Свободных имперских городов. Если говорить о землях, то прирост был примерно на процентов пятьдесят, если не учитывать Ганновер. С ним – двойной. Не всё было в этом союзе однозначно. Правители своих областей передавали реальные бразды в руки имперских структур, которые еще предстояло создать на базе баварских, естественно. При этом был сформирован фонд (на основе моих итальянских трофеев), из которого правители получали свое весьма высокое содержание. Дороже всех обошелся нам Петр Ольденбургский. Свой миллион золотых рублей за передачу прав на герцогство он получил[98]98
  В РИ Петр Ольденбургский получил свой миллион от королевства Пруссия.


[Закрыть].

Не всюду создание Второго Рейха приняли с восторгом. Ожидаемо, проблемы возникли в Бадене, где вдовствующая королева Луиза Прусская сразу же заявила о своем регентстве, попыталась взять власть в свои руки и объявить о союзе с Берлином. Но этого ей сделать не дали. Верные кавалеристы Карла разогнали сторонников вдовствующей королевы, взяли под контроль ландтаг, а саму Луизу поместили под домашний арест. А вот в Брауншвейге и Кургессене быстро собрали ландтаги с целью отстранить своих властителей от трона и заявить о присоединении к Пруссии. Хорошо, что в обеих государствах кроме верных армейских подразделений оказалось по роте моих егерей (в отпуске, конечно же, но мои элитныебойцы в отпуск ездят при оружии). Они взяли здания парламентов быстрым штурмом, арестовали зачинщиков переворота, а наша тайная полиция (под руководством Руди Фёллера) начала зачистку политического истеблишмента всех присоединившихся образований от пропрусской партии. Большую часть просто задержали, но были такие, кто пытался оказать вооруженное сопротивление. С теми разбирались просто: пуля в лоб, так пуля в лоб!

Шестнадцатого февраля случилось событие, которое дало нам серьезную отсрочку от немедленного вторжения: посланник Австрии заявил о поддержке Веной свободного объединения западных германских государств в империю, и о готовности заключить с новым Рейхом договор о всеобъемлющем сотрудничестве, и, весьма вероятно, военном союзе. Этим он вызвал недовольство прусского посланника, но напряжение в отношениях Вены и Берлина ни для кого секретом не являлось. И использовать их противоречия сам Бог велел. Король Пруссии потребовал у Мекленбурга, Шлезвига-Гольштейна и Саксонии определиться, с кем они будут объединяться. Раз Северо-Германский таможенный союз таким образом, распался. Саксония и союзные с ней мелкие государства (Саксен-Альтенбург, Рейс и прочая) заявили о своем переходе под патронат Австрии. Мекленбург-Шверин и Мекленбург-Стрелец сохраняли молчание, а Шлезвиг-Гольштейн хотя и принадлежал формально Дании, высказался за присоединение к Пруссии.

И теперь право на роковые решения для Европы перекатилось в Берлин. Пруссакам предстояло решить, какой сценарий объединения железом и кровью они выберут: сначала чуть-чуть накажут Данию, заберут Шлезвиг-Гольштейн, заодно примучат к вступлению в империю Мекленбурги, нападут ли на Австрию, выбив самое мощное звено из не образовавшейся коалиции Дания-Австрия-Бавария? Или начнут разборки с Западно-Германским Рейхом, который не успел еще сформировать общие вооруженные сил под единым командованием?

А пока суть да дело было принято решение о военной реформе: армия становилась призывной и формировалась на основе всеобщей воинской повинности. Она делилась на три подразделения: кадровую часть, несущую постоянную военную службу, резерв из людей, прошедших военную службу и ушедших в отставку, но имеющих возможность при необходимости призваться и воевать, а также ополчение – самый большой резерв на случай войны. Было принято решение об увеличении военных расходов более чем на треть и кадровых частей на двадцать – двадцать пять процентов. Так, в Баварии кроме трех армейских корпусов (1-й корпус базировался в Мюнхене, 2-й в Вюрцбурге и 3-й, недавно созданный в Нюрнберге) создавался Отдельный горно-егерский корпус со штабом в Фюрсте. Таким образом, численность только Баварской армии мирного времени возрастала до девяноста тысяч человек, при потенциальной возможности увеличиться в случае боевых действий до двухсоттысячного контингента.

* * *

Берлин. Королевский дворец. Кабинет короля

16 февраля 1862 года

Королевский кабинет в Берлине не поражал своим дизайном. Небольшая комнатка, в которой располагался письменный стол, уставленный различными безделушками, портретами, массивным письменным прибором от края и до края. Непонятно, где государь работал с документами, ибо места за столом просто не было. Не менее захламлен был и интерьер рабочего помещения: на стенах портреты многочисленных родственников, на приставном столике карты и документы, на полочках – книги, в основном, справочники, к которым король периодически обращался. Затянутый в мундир пехотного генерал-полковника[99]99
  Дело в том, что будучи командующим Прусской армией, Вильгельм получил чин генерал-полковника, хотя и находился на фельдмаршальской должности.


[Закрыть] король даже в своем личном пространстве был максимально собран и по-военному деловит.

Вильгельм Фридрих Людвиг Гогенцоллерн, король Пруссии, внимательно читал письмо-отчет посланника в Париже Отто фон Бисмарка, присланный им с курьером сразу же после провозглашения Западно-Германской империи. Дипломат весьма подробно и точно описал атмосферу тайных переговоров, происходивших в Мюнхене, подчеркнув их просто выдающуюся секретность! При этом такое решение не могло быть спонтанным и готовилось, несомненно, как минимум, несколько лет. И при этом ни слуху ни духу о новом политическом проекте нигде не нашлось, даже в прессе не проводилась своеобразная журналистская «разведка боем», когда пересказывались различные сплетни и предположения., а среди вбросов можно найти и описание реальных договоренностей. По мнению Бисмарка лично Максимилиан такую сложную комбинацию задумать и провернуть не мог. Нет, идею объединения небольших государств в какое-то образование, которое могло бы противостоять прусскому влиянию высказывали давно. В том числе король Людвиг I Баварский, отец нынешнего «императорчика», как иронично обозвал Максика Отто фон Бисмарк. Тем не менее, Людвиг в Мюнхене отсутствовал. И это посланника сильно настораживало. По его мнению, именно старый король в отставке мог стать тем двигателем, который запустил все эти неприятные для его королевства процессы. Несколько строк было посвящено кронпринцу Людвигу, которого отец продвигал на роль короля Баварии. «Людвиг исключительно хорошо воспитан, вежлив, в обращении покладист, соглашается с собеседником и старается избегать споров и дискуссий. Главной же чертой его характера мне видится некий романтический инфантилизм, который заставляет его делать порой весьма необдуманные поступки. Ради призрака любви какой-то итальянской принцессы он ринулся в авантюрный поход, в котором чуть не сложил голову. Принц сам признается, что к управлению государством он не готов, создается впечатление, что его роль будущего короля тяготит. Намного больше его занимает искусство, которому в роду Виттельсбахов уделяют особое внимание. Он хорошо разбирается в архитектуре, живописи и музыке. Мечтает построить самые красивые замки в Европе. Тяготится смертью матери. На мой взгляд, им можно управлять, во всяком случае, необходимо постараться если не сделать его союзником, то добиться от него благожелательного нейтралитета. Меня заинтересовало его мнение по военному делу, тут его оценки весьма неожиданные. Так, он считает лучшим военачальником современности не Наполеона, а маршала Блюхера, именно его – победителем императора, а победу под Ватерлоо, по его мнению, совершенно незаслуженно приписывают Веллингтону…»

Задумавшись, король отложил письмо человека, которого он хотел сделать главой правительства. Политическая ситуация требовала вливания свежей крови в высшие эшелоны власти. Надо сказать, что Вильгельм тоже не готовился стать королем. Именно эти строки в письме Бисмарка заставили его задуматься. Его отец заранее распределил роли своих детей: старшему сыну Фридриху предстояло стать королем, а вот Вильгельму была уготована карьера военного. И начинал он со службы с самых низов, получив небольшое офицерское звание в своих двенадцать лет. В двадцать лет он получил чин капитана и отличился в боях против Наполеоновской Франции. А в 1815 году принимал участие в битве под Ватерлоо, которая окончательно уничтожила империю корсиканского выскочки. Пройдя через эти сражения, он тоже считал упорство и военное искусство маршала фон Блюхера намного выше гения сумрачного и ироничного британского герцога. Ну что же. покойная принцесса Мария дело свое сделала. У кронпринца Людвига есть явные признаки пропрусской ориентации. Его тянет к сильным личностям, таким, как тот же Бисмарк. Не зря же он попросил возможности советоваться с ним по дипломатическим нюансам. А это фактор немаловажный. Говорят, что отец мало уделял внимания воспитанию сына. А я точно знаю, что он им вообще не занимался. Людвига «создавала» королева Мария. К сожалению, она проиграла. Но есть шанс отыграться на сыночке.

Болезнь старшего брата (он перенес инсульт), из-за которой тот вынужден был отказаться от власти и передать бразды правления Вильгельму принесла тому сначала пост регента, а потом и королевскую корону. У Фридриха не было детей и не по вине баварской принцессы, ставшей его супругой. Еще в юности врачи диагностировали его импотенцию. И ничем помочь не могли. Рецепт виагры был еще им неизвестен. Первыми шагами своего правления неожиданный король сделал укрепление армии, ибо искренне считал военную силу самым главным аргументом разрешения политических и экономических противоречий между государствами.