Текст книги ""Фантастика 2026-45". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шнейдер

Глава сто третья
Война не ждет

Германская империя. Мюнхен. Королевский дворец

15 мая 1865 года

О том, что История – дама ироничная, если хотите циничная, и тем более ехидная, я давно догадывался. Ну, посудите сами, вторжение французских войск в Рейнскую область началось… Девятого мая! Но сначала было… восьмое мая, оригинально, не правда ли? Это я от нервов – впадаю в саркастическое состояние и начинаю острить, порой что и не к месту. Всё дело в том, что именно восьмого в Мюнхен прибыл специальный посланник французского президента Тьера, граф Венсан Бенедетти. Это был высокопоставленный дипломат, который выбил из Виктора Эммануила и (покойного уже) графа Кавура уступку Ниццы и Савойи. Именно его Наполеон III посылал с самыми скользкими и сложными поручениями и именно ему предстояло добиться уступок от Германии дипломатическим путем. Теперь и президент Второй республики сподобился. До последнего момента Тьер рассчитывал, что ему удастся шантажом и дипломатическим давлением получить земли до Рейна. Хотя армия Третьей республики активно готовилась к военным действиям против германцев. И вот Бисмарк (я еще не успел приехать) принимал Бенедетти в Мюнхене. Фактически, граф привез ультиматум Парижа: Рейх должен согласиться на демилитаризацию Рейнской области и размещение там французского полицейского контингента, который обеспечит проведение справедливого и свободного волеизъявления местного населения. Германия обязалась признать навеки вечные Эльзас и Лотарингию землями Белль Франс, а также выплатить миллион гульденов компенсации за «неправомерное использование французских земель вдоль Рейна». Насколько я понимаю замашки Тьера, в последнем пункте он готов был и уступить. Ах да, был и четвертый пункт, насколько я понял, совершенно необязательный: вывести войска из Итальянского королевства и прекратить оказывать покровительство Республике Венетто. Уж этим-то галлы готовы были пожертвовать, глазом не моргнув.

Я не солгу, если скажу, что мы с Отто фоном эту ситуацию не рассматривали. Еще как рассматривали! Насколько я помнил, Бисмарк, чтобы началась франко-прусская война (а без нее создание Германской империи просто выпадало из реальности) вынужден был пойти на какой-то подлог. То ли исказил речь кайзера, то ли его ответ французскому дипломату, вот не помню, и точка[192]192
  Тут память главного героя дала сбой, точнее, допустила неточность, но это простительно – этот период выпал из подготовки его к переносу в прошлое. В Эмсе посол Франции Бенедетти пытался вырвать у Вильгельма I удовлетворение требований Франции по испанскому вопросу (корона в Мадриде оказалась вакантна). Тот был уклончив и старался избежать прямой конфронтации с Парижем. Бисмарк сумел отредактировать текст разговора Вильгельма и Бенедетти на вокзале в Эмсе таким образом. что создавалось впечатление, что посла Франции прилюдно унизили. Этот текст быстро опубликовали в газетах. Путь к объединению Германии железом и кровью был открыт.


[Закрыть]. И тогда Франция вспылила, восприняла слова Вильгельма как оскорбление, и верх взяли галльские ястребы, по итогу войны, оказавшиеся щипанными петушками. Здесь Отто ни к каким ухищрениям приходить не придется: курс проложен, отступление от него – государственное преступление! И курс этот, конечно же, курс на войну! Почему конечно же? Да тут всё просто: Париж не успел с перевооружением армии, коалиция рассыпалась (Австрия выпала по внутренним причинам, Италии мы помогли, Данию успокоить поможет русский император. Дедуля (он же экс-король Баварии Людвиг под нумером I) не зря уже вторую неделю торчит в Санкт-Петербурге! Даже балтийский флот по повелению императора смогли вытолкнуть в море – пусть пробороздят воды Балтики, а если окажутся неподалеку от Зундского пролива, ну, так это течения в Финском заливе сложились таким вот образом в этом году!

Конечно же, я рвался в армию. Но, учитывая, что в столицу прибыл вот только что называется, с колес, вынужден остаться в Мюнхене, дабы решить множество государственных дел, которые встали передо мной. С ностальгией я вспоминал времена, когда был обычным наследником престола королевства Бавария и мог позволить себе посидеть в пивной, пропустить кружечку-другую баварского светлого в обществе приятелей либо того же дедули, который такие моменты общения очень даже уважал. Ну что делать смерть отца слишком рана заставила меня взяться за управление государством. А тут – скрипи да тяни, ничего другого не остается! И хорошо, что я вовремя приблизил к себе Бисмарка. Да, он пруссак по сути своей, такая, милитаристская косточка, правда, без реального офицерского чина[193]193
  Считать таковой поручика гвардейских егерей… так себе, согласитесь. Да и карьера военного оборвалась слишком рано.


[Закрыть], но воинственности в нем – хоть отбавляй! И в данном конкретном случае это мне на руку! Плюс он взял на себя огромный пласт международных дел и внутриимперских разборок самого разного калибра, освободив меня от административной рутины. Только не думайте, что я слишком наивен и оставил этого деятельного жука без присмотра! Контроль и учет – это наше всё!

Ну вот в моем кабинете появился Отто фон Бисмарк, грузно развалился в кресле и сразу же потянулся к длинной турецкой трубке, которую стал набивать английским табаком из расшитого бисером кисета. Будучи человеком довольно полным, мой канцлер взялся за ум, стал соблюдать диету и даже сумел сбросить несколько лишних килограмм. Но вот поверить молодому человеку, что курение – это вред так и не смог. А ровно через семь минут после Бисмарка появился и генерал от инфантерии, фрайхер Яков Михаэль Карл фон Гартман. Якоб Гартман считался одним из доверенных генералов моего отца, императора Максимилиана, одно время даже занимал пост военного министра Баварии[194]194
  Интересный факт, что военным министром Баварии он стал в чине капитана! Позже стал адъютантом короля Максимилиана II и получил чин подполковника.


[Закрыть]. Надо сказать, что и я к этому заслуженному воину относился с истинным уважением, ибо, не смотря на свой почтенный возраст (шестьдесят семь лет как никак), он сохранил ясный ум и всецело поддерживал мои постоянные инновации в военном деле.

– Государь! Граф[195]195
  В РИ титул графа Бисмарк получил в 1865 году, в нашем варианте истории он стал графом еще будучи послом в Париже, накануне войны с Германской коалицией. Впрочем, после смерти Вильгельма Альбрехт так и не подписал утверждение Бисмарка в графском достоинстве. Я – подтвердил и это сатло одной из тех капель, которые привлекли Бисмарка в мое окружение.


[Закрыть]! – приветствовал генерал присутствовавших в императорском рабочем кабинете. В такой обстановке я терпеть не мог длинных титулований – и все приближенные это знали. Официальные приемы – совсем другое дело. Но при совещаниях, когда каждая секунда дорога, тратить время на расшаркивания согласно этикету – непозволительная роскошь! – Мне нужно три минуты, чтобы подготовиться к докладу.

Стоило мне только кивнуть согласно в ответ, как из-под земли нарисовались два адъютанта, которые довольно умело прицепили к стене большую карту Рейнской области с прилегающей к ней территорией Франции. Генерал от инфантерии (Гартман получил этот чин, отличившись во время битвы под Берлином[196]196
  В РИ стал генералом от инфантерии за успехи во франко-прусской войне.


[Закрыть]) в это время чуть нервно курил сигариллу, выпуская клубы дыма в потолок императорского кабинета, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы.

– Итак, государь, граф! – продолжил генерал, как только адъютанты удалились. – общая численность армии Франции достигает, по самым оптимистическим прогнозам, порядка одного миллиона человек, но боевых частей в ней не более четырехсот тысяч солдат, остальные силы – это резервисты и части тылового обеспечения. Всего были сформированы девять корпусов, по данным военной разведки они должны были составить три армии вторжения по два корпуса каждая и один гвардейский корпус в резерве, отдельно считаем два корпуса в Эльзасе – это резерв, который будет нужен, по всей видимости, для поддержки основного удара или развития успеха. Кроме этого, отдельный экспедиционный корпус, который концентрируется в районе Марселя и по нашим оценкам, может быть использован для флангового удара – в сторону Италии или кантонов Швейцарии. Надо сказать, что армейские управления сформированы не были, поэтому действовать противник будет отдельными корпусами. План военных действий разрабатывался группой штабистов во главе с генералом и военным министром Эдмоном Лебёфом, участником Крымской войны. Насколько нам стало известно он же и командует армией вторжения.

– Скажите, мой генерал, почему все-таки не были сформированы армейские управления – это ведь напрашивалось? – поинтересовался я.

Мой визави на несколько секунд задумался, после чего выдал:

– Не могу сказать с полной уверенностью, государь, возможно, интриги в штабе или военном министерстве, возможно, просто организационная неразбериха, которой французская армия после Наполеона славится, как ни одна другая в Европе. В любом случае, шесть штабов вместо трех – это нам на руку. Больше неразберихи, больше соперничества между генералами. Ну и авторитет командования… Эдмон Лебёф не пользуется в армии такой же популярностью и авторитетом, как тот же Мак-Магон. Его звезда – это администратор, в такой роли он на своем месте, как командующий войсками Лебёф откровенно слаб.

– Хорошо, вашу мысль понял, мой генерал. Прошу вас, продолжайте! – фон Гартман кивнул в ответ и подошел к карте.

– Государь, граф! Расположение войск противника следующее: В Лотарингии, вдоль реки Саар сконцентрированы все шесть корпусов – от Первого до Шестого, каждый из них – тридцать две тысячи пехоты, тысяча кавалеристов, при сорока двух пушках системы Ла Хитта, это бронзовые пушки, заряжаемые с дула, максимальная дальность стрельбы чуть более двух с половиной километров. Кроме этого, каждый корпус имеет до две восьмиорудийные батареи митральез. Стрелковое вооружение: примерно треть вооружена винтовками Шасспо под дымный порох, еще треть – винтовками Виккерса, аналогами Шасспо и тоже под дымный порох. Еще треть – это снабженцы, тыловики – вооружены старыми дульнозарядными системами еще времен Крымской войны. Седьмой и Восьмой корпуса развернуты в Эльзасе и расположены на удалении от границы, у Страсбурга и Бельфора. Гвардейский корпус – это основной резерв, он сосредоточен в Шалоне, Суассоне и Париже и имеет двойной состав – почти восемьдесят тысяч человек. Кроме того, в резерве сосредоточены мобильные силы: три кавалерийские дивизии по шесть тысяч сабель – в Понт-а-Муссоне и Люневилле.

Генерал сделал вынужденную паузу, все-таки возраст дает знать свое. Тем не менее, главное он сумел очертить достаточно точно, а возглавляемая им армейская разведка показала, что не зря есть свой хлебушек, да еще и маслицем его мажет, да не тонким слоем, можете мне поверить! На разведку я денег не жалею и не собираюсь жалеть – туман войны для меня неприемлемое явление. Как ни будь обойдусь!

– По нашим данным, планы противника предполагают вторжение в Рейнскую область, с разворотом, как минимум, трех корпусов на Мюнхен. План генерала Лебёфа почти наполеоновский – навязать нам генеральное сражение, захватить столицу противника и принудить Германскую империю к миру на условиях Франции. При этом Эдмон Лебёф считает, что Франция способна разбить Рейх в одиночку и ей не требуется помощь союзников.

– Граф… Что вы думаете по поводу союзников? Насколько помощь Британии будет существенной?

Бисмарк на несколько минут задумался. Потом сказал:

– Насколько я понимаю, вмешательство Дании в конфликт, государь, вас не волнует. До конца месяца, когда пройдет плебисцит в Ганновере, нам опасаться активных действий Лондона не стоит. Помощь галлам они оказывать будут – вооружением, порохом, может быть, продадут им несколько военных кораблей. Чтобы те могли блокировать какие-то наши порты. Но не более того. А вот после проигрыша на референдуме могут возникнуть осложнения. Серьезные осложнения. Но и тут у нас есть пространство для маневров, государь.

Я уловил, что Бисмарк задумал какую-то пакость и при фон Гартмане говорить о ней не хочет.

– Хорошо, мы вернемся к этому вопросу позже. Генерал, что у нас с войсками творится? Чем меня порадуете или наоборот, огорчите?

Глава сто четвертая
А не вдарить?

Германская империя. Мюнхен. Королевский дворец

15 мая 1865 года

Считаю признаком дурного тона принимать пищу в рабочем кабинете. Слава Богу, я император, а не нищий, потому наша тройка тихо и спокойно переместилась в столовую. Просто уловил момент, и у самого желудок взвыл, да и уставшим собеседникам следовало подкрепиться. Всё-таки большие объемы информации переваривать, это не просто. Лично я предпочитаю жаркое из перепелов. Это блюдо мой личный повар весьма знатно готовит. Впрочем, сегодня на обед меня удивили весьма простой кухней: картофельный салат, говядина по-строгановски, суп с косулей (я к нему отношусь прохладно, но вот Бисмарк просто обожает, посему мой повар внес в его рецептуру небольшие коррективы, сделав его не слишком тяжелым для желудка) и кофе со сдобными булочками. Надо отдать должное канцлеру – от булочек он отказался, хватило силы воли! Впрочем, я на этом внимание не акцентировал. Зачем? Полные люди терпеть не могут, когда интересуются их борьбой с лишни весом.

Вернулись в кабинет, в котором карта расположения войск оказалась аккуратно прикрыта плотной тканью. Адъютант быстро убрал маскировку, и мой генерал продолжил доклад.

– Государь, граф! В нашем распоряжении восемнадцать корпусов мирного времени. За некоторым исключением. Это корпуса нового строя: Ганноверский и Первый Баварский, именно они находятся в Рейнской области. Каждый из этих корпус включает в себя четыре пехотные дивизии и одну кавалерийскую. Каждый корпус имеет в своем составе артиллерийскую бригаду, которая вооружена сорока восьмью Круппа и двенадцатью скорострелками Гатлинга-Штрауса. Личный состав – сорок восемь тысяч штыков и шасть тысяч сабель. Вооружены они по новым требованиям, причем полностью: каждая дивизия состоит из трех бригад по четыре батальона. Один из которых – стрелковый и все солдаты в нем имеют магазинными винтовками Маузера. Остальные батальоны оснастили переделанными винтовками Гра под бездымный порох, кроме так называемых «метких стрелков» – по взводу в каждой роте и по одному в каждом отделении. Они так же перешли на Маузеры с бездымным порохом.

Ага! Не зря я в братьев Маузеров верил! Сумели не только создать винтовку магазинного типа, патрон для нее, но и развернуть производство. Мы уже почти все Шасспо сбыли, только часть, переделанных в систему Гра и осталась в мобилизационном загашнике.

– Кроме того, каждая бригада имеет роту ударников, которые вооружены винтовками Генри-Штрауса. Мы только начали ее производство, вместе с патроном Штрауса.44−40, поэтому количество ограничено.

И всё-таки я был прав, когда поверил в гений Огюста Марии Штрауса. Самородок! Его доводка некоторых образцов сделала наши штурмовые или ударные отряды просто убийственной силой, которая создает перед собой вал огня, после чего врывается на позиции противника и сметает его к чертовой бабушке!

– В каждой бригаде есть взвод пешей разведки и взвод конной. Они вооружены карабинами Маузера, их самым облегченным вариантом плюс каждый имеет револьвер. Кроме того, все от унтер-офицеров и выше имеют на вооружение револьверы, в основном используют систему Ремингтона. Впрочем, поощряется закупка револьверов солдатами за свой счет. В каждом батальоне в наличии рота трехдюймовых минометов – двадцать четыре ствола.

Ну да, терпеть не могу эти английские меры в дюймах, но что делать, у военных это вошло в привычку, причем железную. А калибр в три дюйма, точнее, все-таки мы пришли к 75 мм, они так и называются минометы Шварца-Рейтерна MSR-75. Так вот, этот калибр стал основным, потому что решено было использовать базу по изготовлению снарядов для новых 75 мм орудий Круппа. Просто экономический расчет. Германия, увы, не столь богата природными ресурсами и мне, как ее императору, необходимо это учитывать. Главные наши богатства – это железо и уголь. Но… увы… почти нет легирующих добавок, которые делают качественную сталь для брони, нет нефти, что пока что не критично, но очень скоро станет вопросом вопросов. Многие ресурсы нам просто необходимо завозить, большей частью морем – и в этом главная уязвимость Второго Рейха. И в этом вопросе дружеские и союзнические отношения с Россией помогут как никогда и нигде – ведь транспортные коридоры из нее идут по суше! И никакая Англия не сможет их прервать своими броненосцами.

– Наш расчет был на то, чтобы показать врагу нашу слабость в Рейнской области, которая должна подтолкнуть его к активным действиям. Поэтому с первых чисел мая, когда стало ясно, что приготовление противника к боевым действиям стали необратим, мы стали производить тайный призыв резервистов в номерные корпуса. Наша цель – быстро перебросить резервы и создать в Рейнской провинции максимально возможный перевес. Мы готовим галлам новые Канны, государь!

– А что железные дороги, граф? – я обратился к Бисмарку, который, внимательно слушавший докладчика, отреагировал мгновенно.

– У правительства все готово для переброски максимально быстро двухсот тысяч человек с вооружением в самые короткие сроки.

– Хорошо. Скажите, фрайхер, а угрозу из Эльзаса мы будем игнорировать? Там ведь совсем небольшой заслон, насколько я помню.

– Никак нет, государь! Мы предполагаем туда перебросить Третий и Четвертый прусские корпуса. Они пополнены на три четверти и этого хватит, чтобы сдержать войска противника. – сразу же отозвался фон Гартман.

– Опять оборонительная тактика? Сидя постоянно в обороне нам не выиграть эту войну. Я согласился на то, чтобы организовать галлам ловушку в Рейнской области, но выжидать еще и в Эльзасе? Перебрасывайте к границе Эльзаса Третий и Четвертый корпуса, усильте их кавалерийской дивизией и двумя гвардейскими бригадами, придайте артиллерийскую бригаду, возьмите из резерва Генерального штаба. И вдарьте им как следует! Когда мы организуем окружение армии вторжения на Рейне, ни один штык из Эльзаса туда переброшен быть не должен!

– Мы откорректируем наши планы, государь! Тем более, что изначально, о размещении в Эльзасе резервов французской армии никаких даже намеков не было.

– Мой генерал, война вносит свои коррективы – и постоянно. Скорее всего, наша разведка просто упустила этот момент. Или же Лебёф импровизировал, меняя планы на ходу, но это на коленке не сделать, поэтому, то, что в Эльзасе внезапно нарисовались два корпуса галлов – недоработка нашей разведки. Возьмите себе это на заметку!

– Благодарю за замечание. Государь. Будет сделано! Я лично проведу проверку этого случая. Экспедиционный корпус из Италии прибудет через три дня почти что полным составом. Мы предполагаем дать им две недели на отдых и пополнение, его основа – это ваши горные егеря, государь. Нами планируется создать мобильную группу: два кавалерийских и один горно-егерский корпус и после окружения противника направить их в прорыв, уничтожая тылы армии вторжения и готовя удар основных сил – четырех корпусов на Париж.

Я позволил генералу прерваться. Было видно, что он устал, вот, достал платок и вытер лысину, покрытую мелкими бисеринками пота. Да. получать разнос от императора даже в такой мягкой форме не самое приятное дело, но ведь заслужили! Впрочем, по-настоящему структуры военной разведки только-только стают на ноги, поэтому провалы – неизбежны. А опираться на знания из будущего не могу – этот период истории я толком не изучал, меня готовили перебросить почти на пол века вперед. А получилось так, как получилось. И в этом-то как раз некого винить, то ли аппаратура не так сработала, то ли судьбинушка у меня такая – залезть не туда, куда надо по определению. Карма – вещь жестокая.

Чтобы дать докладчику паузу, я взял со стола сигару, гильотинкой обрезал ее кончик и закурил, жестом приглашая участников совещания сделать тоже самое. На этот раз и Бисмарк, и фон Гартман последовали моему примеру и взялись за сигары, вот только генерал тот же сорт, что и я, а Бисмарк свою любимую Гавану. Подымив (сколько раз давал себе зарок бросить курить, столько раз через два-три дня срывался!) мы занялись текучкой, столь важной в любом деле, тем более, войне. На самом деле вопросы снабжения и логистики – основные. Вообще-то я ожидал более стремительного продвижения франков, но они показали себя во всей красе: их войска только-только начали выступать к границе. Судите сами: девятого войну объявили, двенадцатого началось шевеление, четырнадцатого – движение в сторону границы, интересно, когда они всё-таки войдут на наши земли, что позволит мне объявить им «народную войну» и призвать население Рейнской провинции к партизанскому движению. Пусть призрак народной дубины войны Двенадцатого года потреплет Тьеру и его генералам нервы!

Когда генерал фон Гартман ушёл (прихватив с собой большую карту, но оставив мне ее уменьшенную копию, которую можно было разложить на столе) мы с Бисмарком смогли поговорить тет-а-тет.

– Отто (я так иногда позволял себе, несмотря на разницу в возрасте обращаться к канцлеру наедине), вам необходимо приступить к составлению проекта брачного договора с…

– Он уже готов, государь. Одобряю ваш выбор, тем более что союз с Орлеанским домом именно в этот момент – весьма сильный политический ход. От такого Тьера будет трясти нервной дрожью! Ведь это намек на возможный конец Второй республики и реставрации королевской власти. И никаких Наполеонов!

– Думаете, у Адольфа есть наполеоновские амбиции – Президент, потом пожизненный диктатор, потом и император Тьер номер Один? – я постарался вложить в эту фразу максимум иронии.

– Амбиции у Тьера есть. Характера не хватит! Он склонен идти на компромиссы даже там, где без них можно обойтись. Слишком осторожен. Но если звезды сойдутся, то может…

– Значит надо сделать так, чтобы они не сошлись! Франция должна быть ослаблена и раздроблена! Что вы думаете, Отто?

– Думаю, что пора намекнуть англичанам, что Германия не будет противиться тому, что английская корона получит свои исконные земли в Нормандии!

– Хм… Мы будем ездить по мордасам галльским петушкам, а бриты ничего не делая, получат кусок земли на континенте? И зачем нам это надо?

– Во-первых, Лондон легче перенесет поражение в Ганноверском вопросе.

О том, что судьба референдума и его итог уже практически решенный вопрос – в Лондоне пока что не подозревали.

– Во-вторых, не помогут Парижу поставками ни винтовок, ни патронов. – я злобно усмехнулся в ответ. Эта мысль канцлера мне понравилась.

– В-третьих, не выделят флот для блокады портов Рейха. В-четвертых, пока будут осваивать Нормандию, им будет не до нас. И, в-пятых, это стратегическая уязвимость – сухопутной армии толком у лаймов никогда не было. Один хороший удар – и они без анклава на континенте! А это сразу же – политический кризис. Смена кабинета министров, шорох и хаос, что позволит держать англичан за глотку… при необходимости.

Так и хотелось сказать: «Бисмарк – это голова!»[197]197
  Ассоциации с «Золотым теленком» тут несомненные.


[Закрыть]

– А мне нравится твоя мысль, Отто. Думаю, нам надо этот план детально продумать и претворить в жизнь. Нейтралитет Лондона – это весьма неплохой козырь в нашей игре. Скажи-ка мне, а лорд Коули сейчас где?

Я был уверен, что передвижение в Германии таких лиц Отто фон Бисмарк отслеживает и контролирует. Генри Ричард Чарльз Уэсли, 1-й граф Коули работал послом Великобритании во Франции и совсем недавно, перед объявлением войны очутился в Германии.

– Он в Ганновере, в составе английской делегации. – незамедлительно ответил канцлер.

– Пригласи его через своих людей на секретную встречу. Сюда, в Мюнхен.

Вот на такой позитивной ноте и закончился этот длинный и сложный день.