Текст книги ""Фантастика 2026-45". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шнейдер

Глава пятьдесят шестая. Венские церемонии

Вена. Шёнбрунн. Императорская резиденция

15 января 1863 года

Семейный визит. Именно так нарекли мое путешествие в Вену в самом начале шестьдесят третьего года. Причины для визита более чем важными. Естественно, что для так называемой «общественности» озвучили иную версию: герцог Баварский Максимилиан ехал на старости лет встретиться с дочкой, императрицей Австрийской империи Елизаветой Амалией Евгенией (более известной как Сисси). Вообще-то ему было не так уж и много: пятьдесят четыре года и выглядел он вполне себе живчиком. А вот его сопровождать (по причине не самого лучшего здоровья) король Максимиллиан отправил меня. Дело в том, что герцог обладал весьма нелюдимым характером, я бы сказал, что он типичнейший социопат. Жил в собственном поместье, в деревенской местности и в Мюнхене был весьма редким гостем – разве что присутствовал на церемониях, от которых в силу своего происхождения, уклониться не получалось. Герцог серьезно увлекался двумя вещами: археологией (в молодости даже совершил экспедицию в Египет, откуда вернулся с кучей мумий, составивших основу его коллекции древностей) и искусством, больше музыкой, причем именно народной баварской музыкой. Внешне Максимилиан был тот еще красавец, вот только в браке был не то, чтобы несчастен, но семейные отношения не считал чем-то важным в своей жизни. Женился из династических соображений на родственнице, Людовике Баварской, которая подарила супругу восьмерых детей. Ни детям, ни благоверной герцог особого внимания не уделял. Не удивительно, что женушка чувствовала себя униженной и, по слухам, не раз наставляла супругу рога. В общем типичная аристократичная семейка Европы со всеми ее прибабахами, которые только можно было найти. Впрочем, не самыми зловредными. Но эти вот близкородственные браки! Не даром королевские династии Старого Света сами по себе загибались одна за другой.

Официальной причиной же семейного визита стало несколько болезненное (если это можно было бы так назвать) состояние Сисси, которой понадобилось отеческое утешение. Три раза ага! Отношения Елизаветы и Франца Иосифа, чья неуравновешенная политика приведет к мировой войне, оказались в критическом состоянии. Это правда. Но мне необходимо было вообще понять, чем дышит Венский двор, каковы его отношения с Ватиканом и как определиться с моими планами на ближайшее будущее, ибо мне сделали предложение, от которого очень сложно отказаться, но риски… Риски казались мне запредельными. Вот, если бы довести их до более-менее приемлемого уровня! В нынешней европейской политике один неверный шаг – и ты на обочине истории. Достаточно посмотреть на почти всесильного короля Пруссии Вильгельма, который вот-вот провозгласит свой отказ от престола и передаст корону младшему брату. Благодаря и моим усилиям, Вена сейчас на подъеме, ее престиж после разгрома Пруссии и вес в мире значительно вырос. Участие же австрийцев в Мексиканской авантюре совместно с Францией и Британией способствовало тому, что эти две державы не влезали во внутринемецкие разборки и выступили только в роли посредников при заключении мирного соглашения в Вене.

Почему важным фактором, меня заинтересовавшим, стали отношения Вены и Ватикана? Да потому что Мюнхен посетил специальный представитель папы Римского с предложением восстановить нечто похожее на европейский концерт. Точнее, в Риме вызрела идея союза трех императоров: Германии (Максимилиана), Австрии (Франца Иосифа) и России (Александра II). По мнению Святого престола, именно такой союз стал бы защитой Европы от революционных веяний, среди главных опасностей которых понтифик указывал на зарождающееся рабочее движение и идеологию социализма. И, если честно говорить, то самым гнилым звеном в этом союзе была как раз Австрийская монархия. Точнее, личность ее предводителя – императора Франца Иосифа. Конечно, Вена сейчас весьма увлечена интеграцией новых земель в свои пределы, завершением итальянской кампании, по которой республика Венетто тоже приросла чуток территориями. Не помешает ли это Вене ввязаться в новую авантюру? И насколько сильны позиции венского клана Ротшильдов? Априори считаю всю эту семью врагом Германской империи. Хотя пока что оснований для этого нет. Вот по поводу французских и британских родственничков не сомневаюсь: этим господам создание Второго Рейха сильно мешает. Но тут такое дело: пока еще этот клан не всесилен, хотя и надувает щеки, как только может! Один удар по нему мы нанесли. Но это всего лишь небольшое сражение в войне, в которой деньги играют решающее значение!

Как я уже намекал, этот визит надо бы считать чисто семейным. Судите сами: матушка нынешнего императора Франца Иосифа – София Фредерика Доротея Вильгельмина Баварская, дочка Максимилиана I Баварского – моего прадеда, соответственно, моя двоюродная бабушка. Ей пятьдесят восемь лет, и она цепко держит в своих руках двор сына. По влиянию на Франца Иосифа ее пока что можно смело ставить на первое место в Шенбурне. В свое время ее справедливо считали одной из самых красивых женщин Старого Света.

(портрет эрцгерцогини Софии Баварской из Галереи красавиц в Нимфенбурге)

Силе характера этой женщины можно только позавидовать! В свое время она уговорила супруга, эрцгерцога, брата императора Фердинанда I отказаться от короны в пользу сына, того самого Франца Иосифа, который сейчас и восседал на троне империи. Ходили слухи о ее романтичных отношениях с Наполеоном II (герцогом Рейхтадским), злые языки даже поговаривали, что ее сын Максимилиан, которого сейчас совместными усилиями Франции, Британии и Австрии пытаются посадить на мексиканский престол, как раз плод тайной любви. Кто знает? Генетическую экспертизу в это время еще нет проводят, а свечку над ними я лично не держал. Притчей во языцех стал конфликт между Софией Баварской и нынешней императрицей, Еленой Баварской. Причина конфликта – влияние на императора. А этот хитросделанный типчик хорошо так устроился: позволил лучшим красавицам с ядовитым характером бороться за влияние над собой, а сам потихоньку гнул свою политику!

Я ведь уже упоминал, чей дочкой являлась Елизавета Баварская, ныне императрица Сисси?

(Елизавета Баварская, императрица Австрии)

Что я могу сказать по поводу этих двух женщин?

Конечно, если эрцгерцогиня София ласкает взор увядающей красотой зрелой (даже слишком) женщины, извините, что я так куртуазно обхожу слово «старость», но назвать ее старухой тут никто не рискнул бы, то Сисси была ослепительно красива! И никаких разночтений тут быть не могло. Очередная баварская принцесса справедливо считалась одной из самых прекрасных женщин Европы! И подчернкну, абсолютно справедливо! Роскошные густые волосы, томный взгляд из-под пушистых ресниц, чуть пухлые губы, необычайно тонкие и правильные черты лица – любое, самое подробное описание не могло передать и сотой доли той природной красоты и очарования, которыми природа с избытком наделила юную императрицу. Кроме того, она обладала живым, цельным и весьма целеустремленным характером, была умна (дурам на троне не место) и достаточно амбициозна. По меркам двадцатого века ее фигура была чуток полноватой, по меркам бодипозитивщиков двадцать первого – слишком худой, кроме того, эти самые бодипозитивщики посчитали бы ее красоту оскорбительным упреком для их неоформленных тел и физиономий. Современный мне (до попадания в ЭТО время) стандарт красоты – чем хуже, тем лучше, главное, чтобы не такая как все! Пророчеством тогда мне казалась книга Бориса Виана «Уничтожим всех уродов», впрочем, кто захочет – может прочитать и убедиться, прав ли был я в собственных ощущениях. И да, это не реклама Виана, Борис в этом давным-давно не нуждается. Это так – сдуваю пену дней с полной кружки бытия.

Поначалу мой визит в Вену казался сущим кошмаром. Несколько коротких аудиенций с императором Францем стали испытанием нервной системы: более скользкого типа я давно уже не встречал. Он не давал прямых ответов, старался больше вытащить из меня, при этом сам оставался непроницаемо-закрытым. И нахрена мне такой кандибобиль сдался? Главное, я убедился в том, что давно подозревал, изучив донесения моих конфидентов: ни Сисси, ни София на Франца Иосифа совершеннейшего влияния не имеют. Нет, что-то там периодически то у одной, то у другой проклевывается. Но при этом император крутит всем венским двором так, как он считает нужным, легко лавируя меж двух сильных женщин. Извините, не совсем-то и легко. Но ведь вылавировал! Значит, знал как. Надо сказать, что есть у еще не старого Франца Иосифа неуемная страсть к приобретению земель, хотите, назовите это собирательством. Да как хотите, так и назовите, но австрийский император один из самых неприкрыто-агрессивных захватчиков в Европе, где, казалось бы, все уже поделено-переделено и захватывать, вообще-то и нечего. Посудите сами: сначала Австрия активно толклась в Итальянских государствах, стараясь захватить чем по больше и удержать чем по дольше! Во время Крымской войны хотели отхватить придунайские провинции. Потом вместе с Пруссией оторвала от Дании Шлезвиг-Гольштейн, который и пыталась (опять безуспешно) удержать. Далее столкнулась с Пруссией за доминирование в Германском мире. В РИ проиграла в истории ЭТОГО мира – упрочила свои позиции.

Потом старина Франц Иосиф засунул свой нос на Балканы, урвав себе Боснию и Герцоговину. А с турками воевал? Не-а, с турками воевали русские! Претендовал на российскую Украину, да обломался… Первая мировая закончилась крахом лоскутной монархии Габсбургов. Вопрос века: а нахрена надо было все ЭТО собирать по кусочкам? Чтобы враз все потерять и скатиться до уровня третьесортной региональной державы? Сателлита фашистской Германии?

Но это всё размышления. А вот мне ни через Софию, ни через Сисси достучаться до Франца Иосифа не получалось. Я дюже расстроился и даже подумывал о том, что надо бы покинуть Вену не солоно хлебавши. Но тут у меня состоялись две довольно продолжительные беседы с Сисси. Надо сказать, что я помнил о том, что в ТОМ времени (про это было в фильме) Людвиг был без ума от Сисси и даже влюблен в неё. Настолько, что его брак с баварской принцессой (которая тоже являлась его достаточно близкой родственницей и подругой Сисси) сорвался. Людвиг его разорвал. Правда, был еще один момент, помешавший этому браку – влияние матушки и противодействие родственников, да и принцесса София Шарлотта Баварская сильными чувствами к Людвигу не пылала. Правда эта история, которая имела серьезную политическую подоплеку весьма негативно повлияла на репутацию моего персонажа, более того, стала причиной его обвинений в гомосексуализме, для чего даже использовались подделки дневника принца и короля Баварии. Более закомплексованного романтика на троне любого королевства никогда еще не было. Но ОН это не Я!

Под обаяние Сисси я попал. Но никакой влюбленности, блин! И никаких близкородственных браков! Ганноверская принцесса? Так я ее предков до седьмого колена изучал, самые различные вероятности! Родственные связи имеются, но очень-очень далекие! Главное – они не имеют никакого отношения к британским королям-гемофиликам, детям и внукам королевы Виктории.

И вот, нахожусь я в расстроенных чувствах, жую рябчика, не чувствуя его вкуса, как императорский гонец приносит мне приглашение на охоту! Охоту, Людвиг! В свите императора Франца Иосифа! Если это не приглашение к серьезному разговору, то я – испанская принцесса!

Глава пятьдесят седьмая. Тайное, которые никогда не должно стать явным

Берлин. Цитадель Шпандау. Бастион «Кёнегин»

23 февраля 1863 года

Одиннадцатого февраля шестьдесят третьего года после продолжительной тяжелой болезни король Пруссии Вильгельм из семьи Гогенцоллернов покинул сей бренный мир. Похороны короля-неудачника проходили весьма скромно, можно сказать по-семейному. На три дня страна (от которой мало что осталось) погрузилась в напряженные ожидания. Не было ясно, почему не объявят о коронации единственного возможного наследника – кронпринца Фридриха Генриха Альбрехта Прусского. Правду не знали никто из обывателей, хотя бы потому, что она была крайне унизительна для правящего дома: без утверждения тремя императорами (Германии – Максимилиана), Австрии – Франца Иосифа и России – Александра Николаевича провозглашение нового короля из Бранденбургской династии было невозможным. И эти три дня ушли на обмен шифрованными телеграммами Берлина с Санкт-Петербургом, Мюнхеном и Веной. Но все тайное когда-либо заканчивается. Закончились и эти согласования, которые все заинтересованные лица держали в строжайшем секрете. Пятнадцатого февраля кронпринц Альбрехт был провозглашен королем Прусского королевства Альбрехтом I.

(король Пруссии Альбрехт I)

Во время неудачной для Пруссии войны Альбрехт командовал гвардией. В тяжелом бою под Шверином он сумел остановить продвижение датчан, нанеся им чувствительные потери. Именно тут, когда прусский принц играл от обороны, ружья Дрейзе собрали с потомков Гамлета кровавую жатву. Это из-за его действий на битву под Берлином датчане ухитрились опоздать, ибо старательно сами того не зная руководствовались принципом: «Шаг вперёд, два шага назад».

Впрочем, для нового короля военные таланты были не самым существенным преимуществом. Более полутора десятков лет Альбрехт возглавлял секретную службу короля, отвечая за весьма щекотливые моменты. Почему-то именно ему Вильгельм поручил это не самое чистое и не самое престижное дело. Но кто-то должен был чистить авгиевы конюшни? И принц, который даже не ожидал, что когда-нибудь станет во главе государства, делал свою работу, сообразно тем не самым щедрым финансовым возможностям, которые ему перепадали. Вильгельм Гогенцоллерн старался экономить на всём, кроме армии.

Визит короля в крепость Шпандау стал неожиданностью для многих, в первую очередь, коменданта и его подчиненных.

(цитадель Шпандау – не надо путать с известной тюрьмой Шпандау)

Цитадель Шпандау – это крепость почти в самом центре Берлина, точнее, в его северо-западной части на берегу реки Хафель. Раньше тут возвышался средневековый замок, но позже он был перестроен в укрепление в виде почти что квадрата (четырехугольник длиной в 208 и шириной в 195 метров), который дополнительно усилили еще и четырьмя треугольными бастионами, плюс круглая сторожевая башня Юлиуса. В конце шестнадцатого века цитадель приобрела свой современный вид, хотя еще и производились небольшие работы. В 1619 году произошел взрыв пороха в бастионе «Кронпринц» и его срочно восстановили. В начале следующего века часть помещений крепости стали использовать в качестве тюрьмы для особо ценных (или высокопоставленных) преступников. Это укрепление занимали войска Наполеона, покинувшие ее после взрыва в бастионе «Кёнегин», который перестроили в 1821 году.

(центральный вход в крепость Шпандау)

Альбрехт въехал с эскортом в крепость с центрального входа, пришлось спешиваться – ворота, украшенные прусским орлом, не были рассчитаны на проезд верхом. Попав на территорию укрепления, Альбрехт быстрым шагом двинулся направо, в сторону бастиона «Кёнегин». Караул отдал честь Его Величеству, который, в сопровождении одного-единственного слуги направился в сторону подвальных помещений. Комендант цитадели, полковник Фридрих фон Вернер был вежливо, но решительно остановлен королевской охраной. Говорят, что в каждой стране есть своя «железная маска» – человек, которого навечно замуровывают в темнице и выйти оттуда он может только в виде трупа. Достаточно вспомнить Шлиссенбургского узника у нас, в России. Под бастионом «Кёнегин» располагалась одна из самых секретных тюрем государства: во время реконструкции тысяча восемьсот двадцать первого года часть помещений в подвале бастиона переделали под камеры, в которые вел весьма узкий проход, тщательно замаскированный от чужого взгляда. Рассчитана она была на четырех узников. Хотя однажды тут находилось семеро заключенных. Еду доставляли рекой на лодке раз в два дня и сбрасывали в специально сделанный люк. Обычно один из заключенных исполнял роль и тюремщика, разносил еду по своим коллегам по несчастью. Слуга уверенно вел короля по подземному ходу, затем противно заскрипела дверь, петли которой не смазывались, скорее всего. еще от времен Ноя. Слуга зажег факел, освещая Его Величеству путь к одной из камер. На этот раз в крепости остался один-единственный узник. И он содержался тут уже более двенадцати лет. Довольно крепкого телосложения с совершенно седой головой мужчина болезненно щурился, прикрывая глаза от яркого света факела.

– Принц Альбрехт! Какая неожиданность! Чем обязан? – проскрипел узник довольно трескучим голосом, после чего раскашлялся. Король жестом отпустил слугу, который стал подальше, защищая беседу от возможной прослушки, об этой встрече никто не должен был ничего знать. И только после этого заговорил:

– Король Альбрехт, с твоего позволения, Фрири.

– О! Поздравляю, Ваше Королевское Величество. – заключенный вложил в эту фразу максимум иронии, на которую был способен. – Вы не забыли мое детское прозвище? Потрясен.

– У меня отличная память, мой бывший друг. Детство давно закончилось. Играем-то не по-детски, не так ли…

– А ты, как всегда. резок и жесток, Альби. И время тебя тоже не пощадило. Где твоя роскошная шевелюра?

– Не пытайся вывести меня из себя, я пришел по делу и препираться по пустякам не имею времени.

– Хорошо, я внимаю Вашему Величеству. – ирония никуда не исчезла, даже стала более походить на сарказм.

– А ты везунчик, Фрири, потрясения последнего времени обошли тебя стороной. У нас все изменилось. Все наши планы рухнули. От королевства остался небольшой кусок Бранденбурга и Померании. Мы проиграли союзу Баварии, Австрии, Дании и России. Король умер. Принцы погибли на войне. Бранденбургский дом унижен, страна выплачивает позорную контрибуцию.

– И причем тут я? Или мне урежут пайку хлеба? «Так тогда вообще лучше дайте мне яду, и я перестану висеть тяжелой гирей на государственном бюджете!» —заметил совершенно спокойно пленник.

– Ты прекрасно знаешь, Фрири. У любой неудачи есть имя и фамилия. У этого поражения есть своя субъективная причина: злой гений короля Баварии Максимилиана. Это он сумел сколотить против нас комплот столь разных стран. И против объединенных сил столь многих государств мы просто не потянули.

– Опять-таки, Альби, повторю свой вопрос: причем тут я? Я заключенный в этом проклятом Богом месте, что мне до высокой политики? Ни-че-го! Это мой точный ответ!

– Ты выйдешь отсюда. Максимилиан Баварский, германский император должен умереть. Как ты это сделаешь – не имеет никакого значения. Но никакой связи с Бранденбургским домом быть не должно.

– И как ты себе это представляешь? – невесело ухмыльнулся узник Шпандау.

– Это ты себе представишь. Мне это ни к чему. Ты получишь деньги и свободу. И единственное обязательство перед короной, после исполнения которого можешь катиться на все четыре стороны.

– И зачем мне это?

– Твоя жена, Фрири, Магда, твоя дочка, Фрири, Мария-Луиза, твой внук Фрири, пятилетний Фридрих Альберт… Они все погостят у меня, где, тебе знать не надо. Ты делаешь дело –и получаешь их обратно. Только не говори, что тебе плевать и на жену, и на дочку, и на внука. Не поверю. Если за три года ты не сделаешь свою работу – знаешь, разные неожиданности случаются с простыми людьми, очень разные, но все, как обычно, со смертельным исходом.

– Тебе напомнить, Альби, за что я попал сюда? – лицо заключенного исказилось от гнева.

– Зачем, мой дорогой друг! Ты был одним из самых эффективных механизмов разжигания событий сорок восьмого года в германских государствах. Скажи, Фрири, с чего ты вдруг решил, что сможешь реально скинуть короны с венценосных голов? Ты зарвался, забыл, кому служишь! И потому ты тут. Но ведь навыки никуда не делись. Думаю, три года – вполне достаточный срок.

– И почему ты не наймешь этих… рэволюционэров? Они сделают тебе работу и за небольшие деньги, всё, как ты любишь!

– Мне нужен стопроцентный результат. Это раз! Эти дилетанты такого не гарантируют. Мне нужно, чтобы до меня и Пруссии никто не смог докопаться. Это два! И именно это соображение делает твое предположение совершенно невыгодным. Понятие о секретности у этих господ отсутствует как исторический факт.

– Альби, неужели ты думаешь, что я не понимаю, что никто меня так просто не отпустит: я слишком много знаю. Так что ты мне даешь три года жизни вдалеке от семьи. Не пойдет.

Узник задумался. Кроль молчал. Он понимал, что именно сейчас его визави принимает какое-то решение. Но какое? Наконец тот заговорил:

– Пять лет. В заточении я пребывал двенадцать лет и девять месяцев, три недели и два дня. Мне надо освоиться, привыкнуть к современным реалиям. И после окончания дела дашь мне один месяц. Я хочу провести его в кругу семьи в своем поместье. И мне плевать, как ты это организуешь. Потом я приму яд. Сам, без твоей помощи.

Альбрехт развернулся и вышел из камеры. А через несколько минут комендант цитадели получал королевский разнос за старую тюрьму, про которую никто не знал и в которой содержался один-единственный узник, сошедший с ума, который и имени своего не помнит!