Текст книги ""Фантастика 2026-45". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шнейдер

Соавторы: Влад Тарханов,Алекс Ферр,Татьяна Михаль
сообщить о нарушении

Текущая страница: 75 (всего у книги 249 страниц)

Граф Итан некрасив, но богат и сейчас могущественен, и мне было неприятно, что этот скользкий мужчина проявляет ко мне интерес. Он тешит себя тщеславием, что будто я действительно могу заинтересоваться им. Нет уж, будь ситуация безнадёжна и не будь у меня Джона, я бы выбрала нищету, чем быть с этим человеком – холодным, отвратительным как внешне, так и внутренне, и даже жестоким.

В носу защекотало сильнее, я не выдержала, раскрыла веер и обмахнулась им. Попутно бросила взгляд на графа. В этот момент он соизволил подняться с кресла. Вышло это неуклюже и грузно.

– Что ж, леди Ловли, – протянул Итан, специально сделав акцент на моей девичьей фамилии, – вижу, вы действительно встали на путь раскаяния.

– Я будто слепа была, милорд, – вздохнула с деланной грустью, хотя хотелось рвать и метать. Ну что он за кретин и болван! Пригласил девушку, а сам устроил дымовую завесу из благовоний! Хоть бы окна распахнул, идиот!

Граф приблизился ко мне и толстым пальцем приподнял за подбородок моё лицо.

– Кротость и стыдливость тебе к лицу, Элизабет, – произнёс он довольно, и на толстом лице расплылась ехидная улыбка. – А я ведь говорил, что ты приползёшь ко мне. Говорил? Напомни-ка.

У-у, сволочь!

Глядя в водянистые бесцветные глаза и подавляя желание дать ему кулаком в морду, прошептала, добавив голосу раскаяния:

– Да, Ваша Светлость, вы говорили, что я приползу к вам. И вот она я... Чувствую вину за своё ужасное поведение... Но вы же простите меня, правда?

Сцапала его за руку и прижала к груди. Итан чуть дёрнулся, но тут же с удовольствием растопырил ладонь, обхватывая мягкую плоть. Меня чуть не вырвало.

Мною овладел неистовый гнев: всё поплыло перед глазами, и я едва не бросилась на него, чтобы схватить за горло мерзавца, что так бесстыдно ведёт себя с леди, подлостью и коварством обманул меня и моего дядю. Но я вовремя справилась с собой, хотя было желание вытащить шпильку с ядом и вонзить её в мерзкого толстяка.

С нарочитой медлительностью (ох, чего мне это стоило!) я любезно улыбнулась графу и произнесла:

– Так что же вы скажете, милорд? – и добавила с придыханием: – Итан...

Всё, граф поплыл. Его глаза осоловели, руки вспотели, он стал чаще дышать и потому быстро сказал:

– Да-да... Да, Элизабет. Я тебя прощаю и помогу. Ты больше ни в чём не будешь нуждаться. И обещаю тебе, моя радость, я сделаю всё возможное, чтобы твой абсурдный брак с этим проклятым изменником признали недействительным. Тогда Джона Моргана, наконец, казнят, ты станешь моей невестой и моей супругой.

Пришлось сильно прикусить язык, чтобы раньше времени не выругаться и не облить сволочного графёнка проклятиями. А как хотелось! Но рано. Время не пришло.

Толстяк, не ведая о моих мыслях, любовно гладил мои руки своими влажными руками, крылья его носа возбуждённо вздрагивали, а взгляд лихорадочно блуждал по моему декольте.

Бррр... какая же мерзость! После этой встречи попрошу Джона отмыть меня с маслами и самой жёсткой люсфой, искупать в кипятке, и ещё «почистить» магией.

Граф, наконец, очнулся и, продолжая держать мою руку в плену своей потной ручонки, повёл меня в соседнюю комнату. Это была спальня. Огромная. Бордовых и красных оттенков и украшена золотом. Богато, но безвкусно оформленная и обставленная комната могла вызвать обморок у любого нормального человека. У меня тут же в глазах зарябило от яркости и аляпистости, голова тоже закружилась и если бы не рука графа, пошатнулась бы и упала. И сладкий запах благовоний с ещё большей концентрацией мог реально лишить меня чувств. Всего в этой комнате было много: обилие золотых украшений, нелепые картины заняли всю стену напротив кровати. От лицезрения этих полотен у меня тут же заалело лицо.

Напротив гигантской кровати стоял накрытый на двоих стол. Яства вызвали во мне брезгливость и тошноту. Зажаренный целиком поросёнок с яблоком в зубах не взывал к романтике.

Граф совсем не умеет ухаживать за женщинами. Или он думал, что все женщины глупы и вид стола с очень жирной и вредной пищей в таком огромном количестве, что уже ножки скрипят, и он вот-вот рухнет, вызовет у них приступ внезапной любви?

Мы приблизились к столу, слуги услужливо отодвинули для нас стулья. И стоило мне занять своё место, как я ощутила вибрацию в ногах. В оба каблучка моих туфель артефактор спрятал магические устройства – там, где есть сильные помехи, артефакты начинают предупреждать вибрацией в каблуках. Ни слуги, ни граф не заметили, кроме меня.

– Простите, милорд, вы позволите мне пересесть вот сюда? – неопределённо махнула рукой над столом, чтобы граф не понял, куда именно. – Просто я не могу смотреть на эти картины. Они жутко меня смущают.

Да и на самом деле место было ужасным – я взглядом натыкалась на откровенно развратные изображения.

Итан, ничего не подозревая, довольно ухмыльнулся и кивнул, позволяя мне выбрать место удобнее, (где сигнал ловит идеально и без помех).

Обошла стол, и вибрация прекратилась только у места, где сидел сам граф. Вот же гадство! Но надо было действовать. Я опустила руку ему на плечо и прошептала:

– Мне позволительно сесть здесь, милорд? Близко-близко быть рядом с вами для меня настоящая честь и радость.

Особенно если вонзить в глаз тебе вот эту серебреную вилку и хорошенько прокрутить её, наслаждаясь звуками твоей боли, ублюдок.

Граф, оторвал взгляд от стола (бе-е-едный, уже вон приборами вооружился, собирался поди, целиком поросёнка сожрать, а тут я прицепилась). Он посмотрел на своё плечо, где лежала моя рука (и как сумел голову повернуть при такой-то жирной шее?) и кивнул со словами.

– Передвиньте для леди стул рядом со мной. И приборы переставьте.

Слуги тотчас выполнили приказ графа.

Я села рядом и удовлетворённо вздохнула. Артефакты работали исправно. Интересно, придётся ли мне использовать выдвижное лезвие в туфельках? Или обойдётся без крови?

Слуги разлили по бокалам тягучий тёмно-красный напиток.

Я сложила руки на коленях и даже притрагиваться не желала к этим мерзким блюдам. И уж точно не собираюсь пить хоть что-то в логове своего врага.

Граф поднял полный бокал, и я последовала его примеру. При этом глядела восторженным взглядом на противного мне человека и улыбалась, точно чокнутая. Ей-ей, играть у меня получалось из рук вон плохо, но на счастье, Итан фальши не замечал. Он думал, что я уже полностью принадлежу ему.

– Попросите слуг оставить нас наедине, – попросила его.

Граф мерзко ухмыльнулся и отдал приказ:

– Пошли вон!

Тех словно ветром сдуло. Граф Андон снова поднял бокал со словами:

– Хочу выразить свою радость, Элизабет. Я счастлив, что вы сейчас здесь. Со мной. Наедине. Из нас получится изумительная пара...

Ага, из ума выводительная! Но это всё лирика, пора брать быка за рога.

– Мне нравятся ваши планы на будущее, милорд, и они полностью совпадают с моими. Но сначала… – заявила уже не елейным, а чуть капризным тоном и со стуком поставила бокал. – Прежде, чем продолжать наш... «романтический вечер», я хочу понять... Как вы могли?

Итан нахмурился и опять с сожалением поглядел на поросёнка, затем осушил бокал, а потом перевёл взгляд на меня и спросил:

– Я не понимаю, поясни суть своего вопроса.

– Я говорю о тех землях на болоте, – закинула удочку.

Граф побледнел и прищурил и без того заплывшие жиром глаза.

– Затея вашего дяди принесла одни проблемы и убытки! Тема закрыта и не следует об этом говорить ещё хоть когда-нибудь!

Я услышала в его голосе страх.

– А я как раз узнала, что они очень богаты болотной рудой, – произнесла, как ни в чём не бывало. – Странно, что об этом так и не узнали спонсоры. Да и мой дядя не оставил бы мне гиблое депо, да ещё с долгами.

Положила руку поверх руки Итана, чуть сжала и произнесла невинно:

– Я просто... хочу знать правду... Мы ведь теперь... заодно.

От надменности графа Итана ничего не осталось, толстяк стал походить на озлобленного вепря. Он откинулся в кресле и уставился на меня внимательным изучающим взглядом, полным удивления, гнева, страха и жёсткости.

– Элизабет, о чём ты говоришь? – спросил он, наконец, когда тишина сгустилась, как засахаренный мёд.

Он старался скрыть свой страх, но всё же нужные мне нотки проскользнули.

– О болотной руде, – повторила невинным голосом. И добавила, как бы невзначай: – И о моём нынешнем бедственном положении. Это ведь вы приложили руку к моему банкротству, верно? Дядя бы никогда не оставил меня с долгами.

Глаза-буравчики сузились и чуть ли не закрылись жирными складками. Верхняя губа графа приподнялась и стали видны его зубы – мелкие, кривоватые. Он грузно поднялся с места, резко бросил салфетку на всё ещё пустую тарелку. Положил руку на спинку моего стула и сжал его так, что дерево захрустело. Граф навис надо мной, угрожающе сдвинул брови и прошипел в лицо, обдавая при этом зловонным дыханием:

– Откуда узнала?

Отклонилась и отвернула голову, чтобы хоть как-то не чувствовать его дыхания и удушающих духов, которых лорд явно не пожалел и вылил на себя целый флакон, а то и два или три.

Заодно, незаметно коснулась причёски и вынула одну шпильку с ядом, который мгновенно усыпит эту сволочь, если разговор перейдёт во что-то непотребное и опасное.

Зажала шпильку в руке так, чтобы самой не уколоться и ответила всё тем же невинным тоном:

– Милорд, дядя оставил документы и кое-какие записи. Из них я и узнала...

Толстяк прекратил мучить моё обоняние и, заложив руки за спину, прошёлся вокруг стола, раздумывая. Вернулся на своё место, развернулся лицом ко мне и процедил:

– Кто ещё в курсе?

Захлопала ресничками, чуть надула губки и протянула:

– Только я.

– Ты уверена? – насторожился граф.

– Уверена. Никто кроме меня документы и записи не видел.

Итан кивнул и пожевал нижнюю губу. Потом злобно хмыкнул и произнёс:

– Вот же старый плут, а говорил, что не оставил никаких следов о руде.

Навострила ушки и нахмурилась.

– Так что же, милорд, расскажете всё как есть или пытать вас придётся? – не удержалась от металла в голосе и небольшой шутки, которая может стать реальностью.

– Для чего тебе эта информация? – поинтересовался он мерзким тоном и стал поглаживать пальцами-сардельками маленький свой подбородок. – Что ты собираешься делать?

Ага, трусится. Боится, что донесу. Нет, боится, что не в органы власти сообщу (Андоны те ещё сволочи, купят любого чиновника). Он волнуется, что инвесторам расскажу правду о тех землях, и до короля дойду. Но об этом знать графёнку незачем, поэтому состроила самое дебильное выражение лица и прошептала, приложив ладони к груди:

– Я собираюсь снова стать богатой! Но я понятия не имею, что со всем этим вообще нужно делать. А информация мне нужна для того, чтобы я могла тебе доверять.

Толстяк подозрительно сверкнул глазами. Не верит? Снова похлопала ресничками и томно произнесла:

– Итан, неужели ты хочешь начать отношения со лжи? Если мы будем вместе, то я как твоя...

У меня так и вертелось на языке «твоя погибель, твоя смерть и кара».

– ... твоя леди должна знать правду. А иначе меня будут мучить сомнения...

На этот раз Итан замолчал надолго. Я думала уже, что так и не дождусь ответа, но наконец, толстяк посмотрел в мои полные искренности и невинности глаза и сказал:

– Ты права, не стоит начинать отношения со лжи.

Он взял мою ладошку, больно сжал и добавил:

– Но если ты используешь сказанное мной против меня и моей семьи – я тебя убью, Элизабет.

Глава 26

– Леди Элизабет Морган —

Сделала вид, что я сражена безжалостностью графа, незаметно ущипнула себя со всей силы за руку и на глаза выступили слёзы.

– Этот мир полон алчных злодеев! – воскликнула я и кинулась ему на грудь.

Хоть слёзы да сопли о его наряд вытру. Мужчина погладил меня спине и произнёс самодовольно:

– Да, Элизабет, мир коварен и жесток.

– Я чувствую безмерную усталость и горько жалею, что отвергла ваше предложение руки и сердца. Вам нужно было настоять... Ведь посмотрите, сейчас вокруг меня – хищные звери, а не люди!

– Тихо, тихо, – продолжал он наглаживать меня по спине.

– Простите, милорд, что я так резко потребовала от вас объяснений, – прошептала, всхлипывая. – У меня ведь так и осталась привычка говорить, что думаю. Не сердитесь, молю...

– Я не сержусь, моя дорогая Элизабет. Да ты виновата, что сослепу угодила в западню с этим смертником. Но как я уже сказал, я решу этот вопрос. Отныне вам не о чем беспокоиться.

Приняла ровное положение и, мягко улыбаясь, кружевным платочком промокнула влажные глаза.

– Благодарю... Благодарю вас, Итан...

Граф снова нацелился на ужин, но я опять не позволила ему поесть и спешно повторила вопрос:

– Так что с болотной рудой? И долги моего дяди – это ведь... неправда?

Итан раздражённо вздохнул и бросил нежный взгляд на поросёнка. Снова вздохнул и резко сказал:

– Да, земли богаты болотной рудой. И да, моя семья специально всё провернула таким образом, чтобы инвесторы не узнали правду и остались ни с чем. Твой дядя не сообщил им о болотной руде, но собирался сказать, когда обнаружил её... Мы узнали о его находке и планах... Адам собирался оповестить не только инвесторов, но и корону.

У меня закралась страшная мысль. Неужели?.. Нет-нет-нет! Закусила нижнюю губу, чтобы слова не сорвались раньше признания.

– Мне не очень хочется об этом говорить... – опустил он взгляд, но потом расправил плечи и посмотрел мне прямо в глаза.

Холодный взгляд маленьких глазёнок вызвал неприятную дрожь. По спине пополз холодок.

– Итан... Только не говори, что мой дядя... – я сглотнула вязкую слюну и договорила, – умер не своей смертью...

– Так было нужно, Элизабет.

Моё лицо исказилось от боли, горя, я вскочила со стула и закричала:

– Сволочи! Какие же вы сволочи!

– Заткнись! – взвизгнул графёнок и залепил мне пощёчину.

Потом притянул к себе и зашипел в лицо:

– Заткнись! Так нужно было. Он собирался разболтать о руде! И тогда корона узнала бы и о других наших делах!

По моим щекам потекли настоящие слёзы. Мне сообщили, что дядя умер во сне. Сердце. Просто остановилось сердце. И доктор, что осмотрел его, сказал, что смерть естественная! Лжецы! Вокруг одни лжецы!

– Убийцы, – выплюнула со всей ненавистью, что сейчас вскипела у меня внутри. – Мерзкий ублюдочный жирдяй! Ты со своей гнилой семейкой нарушили закон! Вы ответите за всё!

– Вот и твоё настоящее лицо, – усмехнулся он и оттолкнул меня. Я упала на стул и незамедлительно приготовила лезвие на туфельках.

– А законы существуют для того, чтобы их нарушать, Элизабет. Кроме того, Адам Ловли поставил нас в довольно сложное положение, и его внезапная смерть – меньшее из возможных зол.

– Вы монстры, – прошипела я не хуже гадюки и зажала приготовленную шпильку, чтобы всадить её в графа. Он достаточно наболтал, признался в преступлениях и будет осуждён вместе со своей гадкой семьёй по всей строгости. Их казнят. Да! Я всем сердцем желаю, чтобы их казнили! А я буду вместе с Джоном смотреть на их смерть!

– Не преувеличивай, – цинично отозвался Андон и закинул в рот виноргадину. Чтоб ты подавился, урод!

– Я многое тебе рассказал, Элизабет. И судя по твоей реакции, ты молчать, не будешь. Поэтому останешься у меня. Когда мой отец поработает с твоим сознанием и поправит его, ты станешь моей женой. И да, к тому моменту твой смертник на самом деле будет мёртв.

Ну уж нет! Злобно усмехнулась сквозь слёзы и решила действовать.

– Нет. Я сделаю всё возможное, чтобы правду узнали во всём мире! Я сделаю так, чтобы всё ваше имущество передали короне и раздали нуждающимся!

Глаза графа налились кровью. Он сжал толстые руки в кулаки и зверем зарычал, пошёл на меня. Я крепче сжала шпильку в руке, согнула ногу в колене, чтобы нанести удар, приготовилась.

Вздёрнула гордо подбородок и добила:

– А я и мой супруг Джон Морган получим награду за поимку опасных преступников, что пошли против короны и всего королевства! А вас всех казнят!

– Ах ты, с-су-у-к-а-а! – взревел Андон и бросился на меня.

Но я была готова. Адреналин накрыл с головой, и я будто первобытная дикая женщина с яростью нанесла удар ему в ногу. Лезвие на туфельке вонзилось в икроножную мышцу, и Андон заверещал, точно свинья. Не мешкая, следом вонзила острую шпильку в горло толстяка, и он мгновенно замолчал. Глаза его закатились, рот раскрылся ещё шире, и тучное тело графа Андона с громким шумом рухнуло на стулья. Стулья треснули, и мужчина оказался на полу, присыпанный деревянными ножками и шёлковой обивкой.

– Джон! Джон, давай! – крикнула в пустоту, ощущая, как начинают трястись руки.

Джон за это время должен был незаметно найти лазейку в магической охранке дома графа и забраться через окно. Муж через прослушку слышал каждое моё слово и уверена, он уже близко. Едва подумала об этом, как распахнулись двери, ведущие на террасу, и появился мой любимый мужчина – Джон Морган.

Едва Джон оказался в комнате, я тут же очутилась в его объятиях. Супруг крепко сжал меня, потом спохватился и повертел как куклу, сурово оглядывая на предмет повреждений.

– Ты в порядке? – поинтересовался он. – Эта сволочь ничего с тобой не сделала?

Скривилась и процедила:

– Разве что вызвал приступ омерзения.

Я кивнула на захрапевшую тушу и прошептала со слезами на глазах:

– Джон... Они убили моего дядю...

Любимый взял меня за плечи и заставил посмотреть себе в глаза.

– Элизабет, я слышал каждое слово, – произнёс он чётко, словно вбивал огромный гвоздь в будущее семьи Андонов. – Клянусь тебе, они заплатят сполна. А теперь, я должен проверить это тело.

Джон склонился над спящим графчиком и провёл над его лицом рукой. Ладонь Джона мягко засветилась, и белый свет пролился на Итана. Пара секунд и свечение исчезло. Граф прекратил храпеть. Он грузно и со стоном перевернулся на бок, причмокнул губами и вновь по-великански захрапел.

– Что ты сделал? – спросила супруга. Не то, чтобы я ему не доверяла, просто любопытно.

Да и уверенный голос любимого мужчины меня успокоит, а то я вот-вот порву юбку платья, так сильно кручу и мну ткань. Нервничала сильно, хоть и старалась взять себя в руки. Мало ли, вдруг кто-то заметит брешь в охранной системе? Или в комнату кто войдёт? Право слово, я так не переживала пока вела «душевную беседу» с графом. А как Джон оказался здесь, так теперь накручиваю себя.

Если нас тут поймают, Джону не позавидуешь.

– Заменил его воспоминание о тебе. Теперь он будет искренне считать, что провёл вечер не с леди Элизабет, а со жрицей любви.

– Чудесно, – усмехнулась злобно. – А теперь ты что делаешь? Джон, нам нужно уходить...

Супруг продолжать творить магию: напускал туман, и невидимый ветер гонял белесую дымку по всей комнате.

– Я стираю следы твоего присутствия. Здесь не должно остаться и следа. Все

отпечатки, микрочастицы одежды, дыхания, и особенно – следы твоей ауры. Брешь в охранной системе найдут обязательно и поймут, что в дом кто-то проник. Начнут искать. А семейка эта обладает магическими способностями.

Джон посмотрела на меня с серьёзным и сосредоточенным лицом и по слогам

отчеканил:

– Тебя. Здесь. Никогда. Не. Было.

– Оу, – округлила глаза. Об этом-то я не подумала. – А ты? Ты же оставил магические следы...

Мужчина коварно усмехнулся.

– Поверь, дорогая, я знаю, что делаю. И чтобы ты не волновалась, знай – меня здесь тоже никогда не было.

Мы выбрались из ужасного дома и когда оказались на безопасном расстоянии, я облегчённо выдохнула и запоздало спросила:

– Джон, а как же слуги? Меня здесь видели и смогут описать!

Схватила за полы его сюртука и выпалила:

– Всё пропало!

На что супруг спокойно ответил:

– Граф опишет свою гостью как роскошную блондинку, которую пригласил для игры в лорда и леди. Я так понимаю, все в доме в курсе его озабоченности тобой, вот он и решил поиграть...

Мне потребовалась секунда, чтобы переварить его слова и познать их смысл.

– Фу-у-у-у! – воскликнула с отвращением. – Джон, как ты мог?

Он вздохнул и покаянно произнёс:

– Знаю, звучит отвратительно, но это лучший вариант, чтобы нам выиграть немного времени.

Покусала губы и поинтересовалась:

– Ладно, с моей внешностью ты всё продумал, а как насчёт ухода жрицы любви из дома? Не могла же она просто взять и испариться?

– Например, она сбежала, – пожал супруг плечами.

– Как сбежала? – не поняла его.

– Граф Итан Андон не обладает неотразимой внешностью, хорошими манерами и уж точно не является щедрым на подарки и приятное внимание мужчиной. Вот девушка и сбежала.

– А как же взломанная система безопасности? Явно девушка облегчённого поведения не владеет подобной силой, – проворчала я.

Джон рассмеялся и обнял меня за плечи. Потом помог забраться и сесть в экипаж и уже внутри салона сказал:

– Моя любимая Элизабет, это уже всё неважно. Нам главное успеть оповестить всех о действиях семьи Андон. Сегодняшний вечер по доказательствам им ничего не даст, потому что тебя там не было. Да и алиби у тебя есть или ты забыла, что проводишь вечер в обществе своих верных слуг, супруга и друзей – Эмилии и Джайса? И потом, пока семейство Андон будет отбиваться от обманутых инвесторов и местных властей, мы будем уже далеко на пути в столицу.

– Да, я всё понимаю, Джон! Просто... сильно волнуюсь. Лишь бы всё получилось. Они же могут всех заткнуть... Кому-то заплатить, а кого-то – убить.

Сердце у меня замирало при воспоминании о словах графа, что мой дядя был убит.

– У меня теперь есть ещё больше причин желать этой семье самой суровой кары, – проговорила ожесточённо и сжала руки в кулаки.

Подняла взгляд на Джона и ощутила, как по щекам потекли злые слёзы. Он взял меня за руку и поцеловал пальцы. Потом вытер влагу с моего лица и прошептал:

– Моя родная, мне жаль, что тебе приходится испытывать эти чувства. Держись. Вместе мы справимся с любыми бедами.

Я кивнула, но внутри всё равно разрастался клубок горечи. Несколько минут мы молчали. Затем Джон сжал мои пальцы и произнёс странным голосом:

– Скорее всего это неподходящий момент... Хотя если говорить честно, для этого разговора никогда не будет подходящего момента.

– О чём ты? – спросила, не понимая, и сдвинула брови.

Супруг вздохнул и заговорил:

– Я узнал кое-что любопытное о графе Адаме Ловли. Эта информация сделает

тебе больно, родная, но я не вправе утаивать такое. Тем более, я уверен, что сам Адам хотел бы, чтобы ты всё узнала.

Тревога возникла вместе с любопытством. Повернулась всем корпусом к мужу и настороженно проговорила:

– Джон, ты меня пугаешь. Что случилось? Что ещё страшного ты узнал о моём дяде? Только не молчи, говори как есть! Не надо меня жалеть!

– Прежде чем скажу, хочу, чтобы ты вникла в мои слова и просьбу, хорошо?

Прищурилась, пытаясь угадать по его лицу, о чём он вообще толкует, но всё тщетно, супруг выглядел невозмутимо.

– Ла-а-дно, – протянула озадачено.

– Поступок Адама я не одобряю, но и не осуждаю. Он всё сделал именно так,

чтобы защитить тебя, Элизабет. Защитить от всех на свете.

Мне совсем не понравилась его прелюдия. В груди задавило от нехорошего предчувствия. Стиснула зубы от нетерпения и страха.

– Помнишь письма, которые ты нашла? – спросил Джон.

Нахмурила лоб и кивнула.

– Да, некая Августина Вельс писала дяде, – проговорила, не совсем понимая,

причём тут эта женщина.

– Августина Вельс и Адам Ловли – твои родители, – медленно, но очень осторожно, словно я была ребёнком, произнёс Джон.

За последнее время мой характер изменился, другой стала и сама моя душа. Вздорной девчонки не было и в помине, и теперь Джон мог увидеть перед собой женщину, которая начала думать. У меня не было причин не верить ему, потому я спокойно сказала:

– Расскажи всё с самого начала.

Он принялся рассказывать.

Глава 27

– Леди Элизабет Морган —

Пламя весело потрескивало в камине, и я, перечитав очередное письмо, поняла, что стала понемногу приходить в себя. От писем мои мысли перескочили на дядю... Надо же, отец... Тяжко мне будет, если позволю себе думать о нём в плохом свете. На мгновение я позволила гневу проникнуть в сердце, но тут же устыдилась. Адам Ловли любил меня. Баловал. Журил, но никогда не ругал и не обижал. И я прекрасно понимаю, почему он называл меня своей племянницей. В нашем мире жестоко относятся к бастардам, особенно, если связь была и вовсе незаконной. Замужняя леди родила от любовника! Это позор на все поколения. Джон был прав, дядя... точнее, отец, защищал меня. Защищал меня всегда.

Ведь скажи он мне правду раньше, я ещё совсем молодуха могла и проболтаться. Друзьям рассказать или в сердцах выкрикнуть. В общем, натворила бы я бед. А сейчас, став чуточку мудрее, и надеюсь, умнее, понимаю, как же дальновиден и прозорлив был граф Адам Ловли. Боюсь представить, что сказали бы поборники морали обо мне, узнай они правду. Меня бы тоже осуждали – ведь бастарды, по их мнению, нечисты по самому факту греховного появления на свет – ибо они будут вечно нести на себе бремя родительского греха.

Да и не смогла бы я в таком случае претендовать ни на какой-либо статус, ни на наследство, ни на легитимное признание. И всё высшее общество относилось бы ко мне, к дяде... отцу и матери с презрением.

– Ну что, Джон, ты закончил? – вернул меня из глубоких размышлений голос

Роберта.

Роберт опубликует горячую и шокирующую новость о семье Андонов утренним номером, наплевав на договорённость с другим изданием, что Роб выпускает свою газету вечером, а они утром. Эта новость взорвёт сначала Флористдейл, а потом и всё наше великое королевство Критания.

Естественно, в газете не будет указан источник. Но чтобы новость не была голословной, мы попутно до утра разошлём запись и пояснительные письма по всем ведомствам, в магистрат, в полицию, следственный комитет, прокуратуру, службу приставов, всем инвесторам, что были обмануты Андонами, и перед которыми эта семья очернила имя моего отца! Одним словом, шума семейству не избежать.

Джон «поколдовал» над записью. Удалил лишние разговоры, не имеющие никакого отношения к делу, оставил лишь признания Итана, где чётко звучат слова, что его семья по уши увязла в обмане перед короной‚ мошенничестве, преступлениях и прочих гнусностях.

– Закончил. Это последний, – усмехнулся супруг довольно и положил артефакт к остальным с записью в виде плоского кругляша размером меньше ладошки ребёнка. Вышла приличная горка из кругляшей.

– А мы закончили писать, – улыбнулась Эмилия.

Джайс как раз ставил точку в своём письме.

– Я тоже, – помахала своим листиком.

– Конверты подписал, – отчитался Эдриан.

– Ну а мы готовы паковать посылки, – подвигал бровями мистер Леви.

Миссис Хедсон нарезала бечёвки и приготовила упаковочную бумагу. И сургуч под рукой.

– Что ж, мы сработали оперативно, – довольным тоном произнёс Джон и выставил в центр стола почтовик, с которого можно только отправить посылки и письма.

Именно этот почтовик не имеет обратного адреса и, конечно же, не зарегистрирован. Хоть в записи и письмах и так всё будет понятно, откуда ноги растут, но всё же лучше пусть будет так.

И когда всё было сделано, все посылки отправлены, а статья для газеты написана, мы всей бандой: я, Джон, Эми и Джайс, миссис Хедсон и мистер Леви сели в экипаж и возница пустил своих лошадок рысью, направляясь в предрассветных сумерках в столицу.

Роберт Монс и его помощник Эдриан Фрости остались, чтобы не только быть в курсе всех событий и сообщать об этом нам, но и были назначены главными по присмотру за моими котами и псом. А в столице нас ждал друг Джона – маршал Хью Геринг.

– Дом семьи графа Андон —

Граф Ральф Андон всегда ценил утро. Он считал, что именно утро формирует весь день. Как утро встретишь, так и весь день проведёшь. Посему, граф приучил всех домашних подниматься с рассветом, завтракать рано и заниматься делами, чтобы успеть, как можно больше сделать. А планов у графа было много.

Интриги плести не так-то просто. Но ещё сложнее разгребать неудавшиеся планы и безмозглые выходки глупого отпрыска. Дал же господь сыночка! Ни ума, ни хватки, даже рожей не вышел. Весь в мать, весь в мать.

В доме графа все слуги держались очень прямо и на удивление отстранённо. Они все как один носили мышино-серую форму и выглядели практически как близнецы – кроткие, невзрачные, даже росту одинакового. Но потому они и были незаметными и не мешали господам жить в своё удовольствие.

Этим утром, не отличающимся от других, за столом во время завтрака царило благовоспитанное перешёптывание леди Ирис Андон с сыном.

Граф не любил громких разговоров во время трапезы и запрещал всем читать по утрам газеты. Нечего портить настроение и аппетит, всегда успеется получить дурные вести.

Стол, как и всегда, был украшен букетами белых роз. Сама трапеза состояла из трёх перемен блюд – салата, каши и десерта. Семейство держалось за столом так, будто они были как минимум монаршей семьёй, но глава семейства часто ловил себя на мысли, что он не отказался бы и от статуса бога.

А ровно в восемь утра, когда на завтрак подали десерт, перед особняком графа Андон возникла странная толчея – несколько карет, запряжёнными гордыми и статными лошадьми, устроили затор.

Одна за другой подкатывали кареты. Они въезжали во двор и останавливались прямо у крыльца. Экипажи были разномастными: у дома графа быстро появлялись всё новые и новые кареты властей, аристократов, газетчиков и не было у него разумного объяснения утренней активности столь разнообразного народа.

Всё встало на свои места, когда в дом ворвались маги в форме с активированными щитами и ордерами на арест.

– Именем короля! Всем оставаться на своих местах! Лорды, миледи, вы арестованы! – скомандовали оперативники по магическим расследованиям и государственной измене.

Сомкнувшаяся за их спинами толпа, перешептываясь, с живейшим любопытством взирала на предоставленное зрелище. Граф Ральф Андон вдруг стал замечать блестящие от возбуждения глаза, растянувшиеся в плотоядных усмешках губы. Все эти люди следили за ним и его семьёй, пытаясь уловить малейший неверный шаг или узнать все тонкости произошедшего.

Графом внезапно овладел лютый гнев. Он собрал всю мощь магии в своих руках и, активировав свой личный фамильный щит, медленно поднялся со своего места и процедил:

– Что происходит? Почему вы все вломились в мой дом и смеете предъявлять обвинение? И в чём, собственно, оно заключается? Немедленно объяснитесь, не то сильно пожалеете!

– Милорд, с утра поступило анонимное сообщение с доказательствами ваших преступлений. Вас во многих преступлениях обвиняют. Одно из них – укрытие обманным путём о залежах болотной руды с целью получения сверхприбыли.

Откуда они все узнали? Кто проболтался? Он же был так осторожен! Граф тут же заметил, как его ничтожество сынок спал с лица, побледнел, глаза выкатил и чуть ли за сердце не хватился. Ах, ты гадёныш!