Текст книги ""Фантастика 2026-45". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)"

Автор книги: Наталья Шнейдер

Соавторы: Влад Тарханов,Алекс Ферр,Татьяна Михаль
сообщить о нарушении

Текущая страница: 171 (всего у книги 249 страниц)

– Я доверю это Марье Алексеевне. Она сейчас гостит у меня и, думаю, с радостью согласится уладить дело ко всеобщей пользе.

– Буду рада с ней поболтать. Мы давно не виделись. – Впрочем, по лицу Софьи трудно было сказать, что она действительно рада.

Ничего. Я верила в способность генеральши устроить все так, чтобы никого не обидеть.

Но, кажется, мне теперь понадобится скотница. И пресс: после сегодняшнего дня просить одолжения у Софьи Александровны не стоило. Однако подумать об этом мне придется позже, потому что Стрельцов уже стал вопросительно на меня поглядывать, явно не понимая, чего мы задерживаемся. Я же колебалась, не зная, с чего начать.

– Ваше сиятельство, – решилась я наконец. – Вы очень помогли мне и когда подтвердили, что я способна за себя отвечать, и сейчас.

– Вы можете называть меня по имени-отчеству, Глафира Андреевна. Я лишь исполняю свой долг.

– Спасибо, Виктор Александрович. Все же вы мне очень помогли, и я хотела бы предложить свою помощь в ответ.

Князь выразительно приподнял бровь. Я заставила себя разжать пальцы, вцепившиеся в складки юбки.

– Я слышала, будто вы первым в Рутении начали производство сахара из свеклы.

– Да, этот проект – моя гордость.

– И, конечно же, вы не доверите никому выращивать для вас семена.

– Куда вы клоните, Глафира Андреевна?

– Мне кажется, мои пчелы могли бы послужить вам. Говорят ведь, там, где они усердно трудятся, завязей больше и семена полнее. Свекла зацветет через пару недель, и, если поставить ульи из расчета два на десятину, вы получите гораздо больше семян и они будут качественнее, чем обычно. А моим пчелам будет чем заняться до того, как зацветет кипрей и липа.

К моему удивлению, Северский посмотрел на жену.

– Что скажешь, душа моя?

Я тоже посмотрела на княгиню и обнаружила в ее глазах то же изумление, как когда я говорила о безопасности материалов, с помощью которых я обрабатывала коготь для малышки.

– Глафира Андреевна совершенно права, – медленно произнесла она. – Пчелы действительно улучшают урожай. – Она улыбнулась мне. – Вы, верно, вычитали это в каких-то журналах?

– Мой… – Тьфу ты, чуть не сказала «дед». – … папенька любил наблюдать за пчелами. Он и поделился со мной этой мудростью.

На ее лице промелькнуло что-то вроде разочарования.

– Да, конечно.

– Мы были бы вам очень признательны, если бы вы поделились вашими пчелами, – сказал Северский. – Под семенники у меня пока всего две десятины.

– Тогда сообщите мне, как только появятся первые цветки. И было бы очень хорошо, если бы вы к тому времени подготовили место для ульев. Рядом с полем, в тени или, если естественной тени нет, по возможности под навесом. С подветренной стороны – нежелательно, чтобы ветер попадал в летки. Да и пчелам будет легче, если не придется тратить силы, чтобы преодолеть ветер.

– Понял и запомнил, – кивнул князь.

Княгиня снова смерила меня внимательным взглядом.

– Аленка проснулась. Глаша, вы мне не поможете? Помнится, в вашем доме ваш голос ее мгновенно успокоил. – Она улыбнулась мужу. – Да и вам, мужчинам, наверняка нужно поговорить о своем.

Я растерянно моргнула – но не спорить же с хозяйкой дома? Стрельцов тоже посмотрел на нее удивленно. Князь едва заметно приподнял бровь. Анастасия сделала вид, будто не обратила внимания.

– Да, конечно. – Я встала с кресла.

Мы вышли из комнаты, прошли по коридору и оказались в светлой детской. Малышка сладко спала, у колыбельки караулила девочка-подросток.

– Ступай отдохни, – сказала ей княгиня. – Я позову.

Она дождалась, пока за нянькой закрылась дверь, и сказала:

– Что-то отличало Штирлица от жителей Берлина.

20

Странно, что грохот моей упавшей челюсти не разбудил малышку.

Может, я ослышалась? Или дурацкая шутка? Но княгиня смотрела на меня внимательно и серьезно, да и неоткуда здесь было взяться шуткам о Штирлице.

– Видимо, парашют, волочившийся за спиной, – медленно произнесла я.

Может быть, не стоило признаваться? До сих пор я не видела от княгини ничего, кроме добра, но тайна, которую знают двое, уже не тайна.

Анастасия просияла и бросилась меня обнимать, будто давно потерянную родственницу. От этого напора я ошалела окончательно, застыв столбом.

– Простите, я напугала вас. – Она отстранилась. – Но вы не представляете, как я рада.

А я? Рада?

– Извините за мой ступор. Это так неожиданно, и так… странно. – Я вздохнула. – Господи… Я была уверена, что никогда и никому…

Руки дрожали.

Княгиня мягко усадила меня в кресло.

– Отдышитесь. Воды или нюхательных солей?

– Водки, – вырвалось у меня.

Анастасия расхохоталась, и этот смех словно разбил напряжение. Плечи наконец-то опустились, и руки перестали дрожать. Я засмеялась вместе с ней.

Большой черный кот, дремавший в кроватке рядом с малышкой, поднял голову, с любопытством разглядывая меня.

– Давай на «ты», раз уж мы оказались здесь кем-то вроде ближайших родственниц? – предложила княгиня.

– Конечно, – улыбнулась я. Еще раз глубоко вздохнула. – Осталось только поверить, что у меня не поехала крыша.

– Да вроде на месте.

Мы снова засмеялись, хотя вроде нечему было. Но насколько, оказывается, легче, когда есть хоть один человек, перед которым не нужно притворяться, – пусть я и свыклась с этим притворством.

Котяра, потянувшись, сиганул мне на колени. Я подпрыгнула от неожиданности. Запустила пальцы в длинную шерсть. Кот довольно заурчал, и этот звук и прикосновение к густой теплой шерсти окончательно меня успокоило.

– На чем я прокололась? – все же полюбопытствовала я.

– Слишком много совпадений. Внезапная перемена характера вместе с потерей памяти и знаниями, которым неоткуда взяться.

– Какие именно? Я же не лекции по квантовой физике читала.

– Вроде ГЛПС – Иван Михайлович рассказал, он действительно ни разу не слышал о мышиной лихорадке. Слишком много деталей о размещении ульев. А еще – пчелы и опыление. Здесь не знают о половом размножении растений. И…

– Ты врач или биолог? – вырвалось у меня. – Нормальный человек не скажет «половое размножение растений».

До меня дошло, что я брякнула.

– Извини, я не хотела сказать, будто ты…

– Брось. Нормальный человек действительно так не скажет. Я терапевт. А ты?

– Учитель биологии.

– Тогда понятно.

Очень хотелось расспросить ее о прошлой жизни. Где она жила и как, много ли у нас реально общего. Но с другой стороны – стоит ли бередить? Назад нам обеим не вернуться, учитывая, что технически мы обе мертвы. Я мысленно поежилась, вспоминая дым, жар и дурноту.

Княгиня пристроилась на ручку кресла, где сидела я. Второго в комнате не было, и я попыталась уступить место хозяйке, но она удержала меня.

– Господи, столько всего хочется спросить. И рассказать. Голова кругом идет!

– У меня тоже, – призналась я.

– Надо как-нибудь засесть за рюмкой чая и все обсудить… Но поди найди время, и чтобы никто не подслушивал.

– А есть кому?

– Моя нянька никак не может понять, что если у меня нет от нее секретов, то это не значит, что их нет у моих гостей.

Она коснулась магией двери, та стала прозрачной.

– Как ты это делаешь? – ахнула я.

– По принципу МРТ. Моя магия – электричество.

– Значит, я со своим огнем вряд ли могу это повторить.

Она пожала плечами. В самом деле, ей-то откуда знать. Или знает?

– Иван Михайлович говорил, будто ты можешь помочь разобраться с благословением, – вспомнила я.

– О, у тебя оно тоже есть! Как здорово!

– Мне так сказали. Но, честно говоря, я даже не представляю, с какой стороны к нему подойти.

– Никто не представляет. Пока изучение магии напоминает мне притчу о слепцах и слоне. Каждый пытается что-то нащупать и как-то описать свой опыт, но получается… – Она покачала головой. – Так себе получается. Мне думается, что магия здесь такое же физическое явление, как и все остальное, с этой стороны я к ней и подхожу, но еще разбираться и разбираться.

– Физическое явление, – задумчиво произнесла я. – Да, нужно попробовать.

– Расскажешь, что получится?

– Конечно, если будет что рассказывать. И постараюсь записать.

– Я тоже стараюсь записывать, но… – Она мотнула головой в сторону спящей малышки. – Мне очень не хватает второй меня и еще сорока восьми часов в сутках.

– А лучше семидесяти двух, – поддакнула я.

– Приятно встретить понимающего человека, – хихикнула Анастасия. – Извини, я несу какую-то чушь. Волнуюсь.

– Я тоже. – Я потерла лоб. – В самом деле, сумбур какой-то выходит. Давно ты здесь?

– С прошлой весны.

– И много нас таких?

– Ты – первая, о ком я узнала. Не думаю, что много. Иначе местные уже бы рассказывали о странной эпидемии беспамятства среди барышень и молодых людей.

– Да, логично, – кивнула я. – И технологии пошли бы по-другому.

– Может быть, они уже идут по-другому. Я не сильна в истории и не могу судить, насколько она отличается от нашей. И каков должен быть естественный ход вещей. – Она вздохнула, глянула на дверь. – Но давай об абстрактных материях как-нибудь в другой раз. У нас не так много времени, чтобы поболтать. Этикет бывает жутко полезен: помогает не думать, как поступать при людях. Но сейчас я не могу надолго оставить важного гостя.

Важного гостя? Но кроме меня в гостях у них…

Стрельцов.

Я привыкла думать о нем то с благодарностью, то с раздражением, не понимая, как в одном человеке уживаются невыносимый сухарь и внимательный и чуткий мужчина. Как о человеке, который то злит меня до трясучки, то заставляет краснеть одним взглядом. Об этом дурацком танце из ссор на ровном месте и примирений.

Важный гость. Равный по влиянию и власти председателю дворянского собрания уезда. Граф в гостях у князя, и княгиня не может надолго оставить гостя без внимания.

Внутри словно все смерзлось. Я натянула на лицо вежливую улыбку.

– Да, конечно. Нам пора возвращаться?

– Погоди. Еще успеем обсудить дела, которые не стоит обсуждать при исправнике. А потом ты как-нибудь выберешься ко мне в гости, или я приеду, и поболтаем по-настоящему, договорились?

Хорошо, что она не знает меня близко и не заметила, как испортилось мое настроение.

– Конечно. – До меня дошло еще кое-что. – При исправнике? Не при князе?

Она поняла.

– Муж знает обо мне. Но кому ты захочешь рассказать о себе – твое и только твое дело. Я буду молчать.

– Спасибо.

– Не за что. Лучше скажи, чем я могу тебе помочь?

– Так сразу и не соображу, – призналась я. – Мне точно так же не хватает второй меня и лишних часов в сутках, но, в принципе, я со всем справляюсь. Соседей, думаю, смогу построить…

– Кто кроме Софьи?

– Лисицын. Оттяпал кусок земли. Думаю, я с ним договорюсь.

– Судя по тому, что я видела сегодня, договоришься. Но, если вдруг не получится, дай мне знать. Я намекну мужу, что сироту обижают не только его родственники.

Она хихикнула, я тоже улыбнулась. Как бы поаккуратней спросить…

– Виктор не святой, он живой человек среди живых людей и в какой-то степени политик, – сказала княгиня прежде, чем я успела сформулировать вопрос хотя бы в мыслях. – Он понимает, что мир не черно-белый, и может закрыть глаза на некоторые вещи. Но не когда кто-то решает, будто может позволить себе все, просто потому что сильнее. Поэтому ты можешь даже не говорить мне, а сразу просить справедливости у председателя дворянского собрания уезда.

– Спасибо, – кивнула я. – Он очень помог мне с возвращением дееспособности, а ты здорово поддержала тогда.

– Не стоит. Я по-прежнему считаю, что с тобой… точнее, с твоей предшественницей обошлись чудовищно. – Она помолчала, лицо стало задумчивым. – Моя нянька… точнее, не моя, но я уже считаю ее родным человеком… Она уверена, будто на самом деле душе нужно было слетать в другой мир, чтобы чему-то в нем научиться. Иногда мне кажется, что она права и мне действительно нужно было научиться не думать только о себе. А тебе, возможно, – научиться постоять за себя.

Я поразмыслила над ее словами.

– Может быть, она и права. Почему-то я воспринимаю историю прежней Глаши почти так же остро, как и свою.

– А может быть, тебя просто бесит несправедливость. Как и меня. Думаю, вряд ли мы узнаем, как обстоят дела в действительности.

Я кивнула.

Аленка заворочалась и захныкала. Анастасия подхватила ее на руки, понизила голос:

– Но давай об этом тоже как-нибудь потом. Лучше скажи, не завелась ли у тебя восковая моль?

– Бог миловал.

– Жаль. – Она с улыбкой покачала головой. – В смысле, я не то хотела сказать. Мне пригодились бы личинки.

– Зачем?

– Мечников считал, что они могут быть полезны при лечении туберкулеза.

– Я, конечно, не врач, – осторожно начала я. – Но звучит сомнительно.

Она кивнула.

– Я сама первая бы сказала, что такая серьезная болезнь – не повод для экспериментов. Что есть стандартизированные препараты с доказанным действием. Но беда в том, что препаратов нет. А больной – есть. И моего благословения не хватает, а может, организм уже слишком вымотан борьбой с болезнью и у него нет сил на ускоренную регенерацию.

«Ускоренную регенерацию». Значит, благословение все-таки может лечить и мне не показалось, будто Варенька выздоравливает слишком быстро.

– Поэтому приходится пробовать средства, к которым в нормальных условиях я бы близко не подошла. Хуже не будет точно. Но вдруг поможет?

– Понимаю. – Несмотря на серьезность темы, я едва не засмеялась, вспомнив, как пугала девчонок домовым – любителем чистоты. Но рассказывать об этом, пожалуй, не стоит. – Разводить моль на пасеке я не рискну. Но я соберу для тебя старые, запрополисованные соты. Вполне возможно, что они уже заражены молью, а если и нет – дурное дело нехитрое. И дам мервы. Остатки после вываривания воска, – пояснила я в ответ на вопросительный взгляд. – Этого хватит для питания личинок. Если получится, скажешь, когда понадобится еще.

– Спасибо. Я заплачу.

– Не надо. Ты правильно сказала. Мы должны держаться друг друга. Если что-то понадобится – дай знать, помогу, чем смогу.

– И ты мне.

Анастасия вернула сладко сопящую малышку в кроватку. Кот так же, одним прыжком, перебрался туда и свернулся клубком.

– Пойдем, пока мужчины не решили, будто мы сплетничаем о них.

Мы снова обнялись.

– Они в любом случае так решат, – хихикнула я.

– Столько всего хочется обсудить, но время… – вздохнула она.

При нашем появлении мужчины поднялись. Князь смерил меня внимательным взглядом. Интересно, понял ли он? Пожалуй, я не хочу этого знать. Спокойней жить будет.

– Надеюсь, беседа оказалась полезной? – спросил он.

– Очень. Редко встретишь даму с таким острым умом и щедрым сердцем.

– Ты мне льстишь, – улыбнулась Анастасия.

– Нисколько. Я почувствовала себя… как бы это сказать… не такой одинокой в новых обстоятельствах. – По лицу Стрельцова пробежала тень, и я торопливо добавила: – Конечно, граф Стрельцов очень мне помогает, и Марья Алексеевна – чистое золото. Но иногда нужен не совет мудрого наставника, а понимание от ровесницы. Человека, который смотрит на мир теми же глазами, что и ты. Анастасия Павловна…

– Настя, – поправила меня она. – Для тебя я – Настя.

Князь едва заметно приподнял бровь, услышав это, да и Стрельцов явно удивился. Настя тоже это увиидела.

– Бывает так, что встречаешь едва знакомого человека и находишь родственную душу. – Она обернулась ко мне. – Глаша, заезжай к нам почаще. Думаю, вдвоем нам обеим будет проще разбираться с благословением.

– Постараюсь. И ты заглядывай, и дочку привози, она чудесная. Спасибо тебе за все. И вам, ваше сиятельство.

Когда Стрельцов помогал мне сесть в коляску, рука его была такой же уверенной и твердой, как и парой часов раньше – но в этот раз не я торопливо отдернула пальцы, а он убрал руку, едва почувствовав, что мне больше не нужна опора. Забравшись на коня, он не придержал его рядом со мной, как когда мы ехали сюда – даже когда я дулась, – а двинул чуть вперед и вправо, так что я видела только идеально прямую спину. Образцовый представитель власти сопровождает даму. Или подозреваемую.

Что опять неладно? Как же мне надоели эти вечные размолвки на ровном месте! Вот возьму и тоже надуюсь!

А может быть, мне пора вспомнить, что я взрослая женщина? И умею разговаривать словами через рот?

– Кирилл Аркадьевич! – Я чуть подалась вперед. – Мне кажется, вас что-то расстроило. Я могу помочь?

Он посмотрел мне в глаза.

– На самом деле ничего, о чем стоило бы беспокоиться. Просто я в который раз убедился, что совершенно не понимаю дам.

– Вы говорили, что умеете слушать, – осторожно заметила я. Тут же вспомнила, что бросила ему в ответ «не умеете чувствовать», и залилась краской.

Но он не стал припоминать мне это.

– Сейчас я в этом не так уверен. – Он помолчал. – Сильнее, чем сейчас, я был озадачен только один раз. Когда Варенька пришла ко мне за советом, но, получив его, сказала: «Кир, ты невыносим! Мне не нужно, чтобы ты говорил, как мне следует себя вести! Мне нужно, чтобы ты сказал, что Наташка – дура!»

Я рассмеялась.

– Как я ее понимаю!

– А я – нет, – без тени улыбки ответил он. – Не могли бы вы объяснить? Если это не слишком личное?

– Вы сегодня были очень милы с Аленкой.

– Это она была мила со мной. Малыши очаровательны. Но к чему вы…

– Представьте, что она бы шлепнулась с ваших колен и заревела. Вы бы стали рассказывать ей, что она была неосторожна, или просто бы обняли и утешили?

– Она ребенок. Такому несмышленышу бесполезно… – Он покачал головой. – Не хотите же вы сказать, будто все дамы…

– Так же глупы, как дети? – хихикнула я.

– Я не то имел в виду.

– Я не обиделась. Несмышленышу бесполезно объяснять, как правильно. Но мы… впрочем, нет, я не буду говорить за всех взрослых и умных женщин. – Я усмехнулась. – Я не считаю себя дурой. Но иногда мне, как ребенку, просто хочется, чтобы меня утешили. Погладили по голове и рассказали, какая Наташка дура и что гадский пол такой твердый, а коленка непременно заживет… чтобы потом встать и самой разобраться со всем.

– Вы хотите сказать, что вам не нужна помощь мужчин? Что вы способны со всем справиться сами? – В его голосе прозвучало что-то вроде обиды.

– Да нет же! – воскликнула я. – Сильное плечо рядом – это важно и дорого. Но это не значит, что нужно виснуть на нем мертвым грузом. Я же все-таки не младенец, чтобы, чуть что, реветь и бежать за помощью.

Стрельцов озадаченно смотрел на меня, и казалось, будто мои слова лишь добавляют сумбура в его голове. Все же я попыталась.

– Давайте начистоту. Вы, мужчины, приходите друг к другу только за помощью? Или иногда – просто выговориться, чтобы кто-то хлопнул по плечу и сказал: «Да ну их в…» – Я осеклась. – В общем, «ну их, давай лучше выпьем». Или «по бабам пойдем».

Я ойкнула, поняв, что сморозила.

– Такое случается, – сказал Стрельцов.

– И с нами такое случается. В смысле, не по… Желание выговориться.

– Но слова – если они не обещают чего-то конкретного – это просто слова. Сотрясение воздуха.

– Вовсе нет. Вам хочется чувствовать себя сильным рядом с женщиной. Помочь. Решить все ее проблемы или по крайней мере подсказать решение. Онако довольно часто я сама знаю, в чем была не права или что необходимо сделать. Но, чтобы появились силы действовать, нужно выговориться. – Я улыбнулась. – Напиться для дам не вариант, так что остаются только слова.

Он задумчиво молчал.

– Кажется, я понимаю, что вас озадачило, – продолжала я. – Вы очень много сделали для меня, но мы не стали ближе… Ох, простите. – Я закрыла лицо руками, сообразив, что едва не сморозила. – Конечно же, чисто деловые отношения.

Он улыбнулся краем рта.

– Чисто деловые.

– Да, – подтвердила я.

А еще мне следует помнить, что он – важный гость даже для первого человека в уезде. И поэтому стоит сформулировать по-другому.

– Наверное, в ваших глазах я выглядела неблагодарной, когда призналась княгине, что чувствовала себя одинокой несмотря на то, что вы для меня сделали.

– Нет. Я не жду благодарности – мне хватает вашей улыбки. – Его скулы порозовели, будто он тоже брякнул что-то лишнее. – Но меня озадачило, как быстро вы нашли общий язык с княгиней. Несмотря на совершенно разные… разное положение в обществе, простите.

– Это только ее заслуга. И вы все же понимаете женщин, раз вспомнили в этот момент о Вареньке. Мы просто… поговорили. Анастасия Павловна просто меня поддержала. Это было именно то, что нужно нам обеим.

Он снова надолго замолчал, но теперь это молчание было не напряженным, как в первые минуты после отъезда, а задумчивым.

– Как отличить одно от другого? Когда нужна помощь, а когда – только слова?

– Мой отец спрашивал: «Тебе подсказать или посочувствовать»?

Он рассмеялся:

– Так просто? Вы наверняка шутите надо мной.

– Так просто, – совершенно серьезно ответила я. – Иногда лучшее, что можно сделать, – просто спросить.

– Пожалуй, я попробую. Просто спросить. Не догадываетесь ли вы, кому так мешает ваша пасека?