355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дэн Абнетт » Инквизиция: Омнибус (ЛП) » Текст книги (страница 136)
Инквизиция: Омнибус (ЛП)
  • Текст добавлен: 9 мая 2017, 18:30

Текст книги "Инквизиция: Омнибус (ЛП)"


Автор книги: Дэн Абнетт


Соавторы: Сэнди Митчелл,Грэм Макнилл,Джон Френч,Роб Сандерс,Саймон Спуриэр,Энди Холл,Джонатан Каррен,Нейл Макинтош,Тоби Фрост
сообщить о нарушении

Текущая страница: 136 (всего у книги 325 страниц)

Глава двенадцатая

Они торопливо вбежали в хранилище. Рейвенор двигался впереди.

– Конечно же, мне с самого начала стоило догадаться, что это Тониус, – произнес Молох.

– Что?

– Ох, тогда я не понял, но сейчас все обрело смысл.

– Как так?

– Петрополис, Гидеон. Вспомни ризницу. Я так близко подошел к воплощению своих мечтаний.

– Это мне известно.

– Гидеон, тебе тоже понравилось бы. Энунция столь великолепна, столь чиста…

– Зигмунд…

– Когда я уже начинал творение, – пожал плечами Молох, – меня прервали твои люди. Кара Свол и Карл Тониус. Конечно же, с ними я разобрался очень быстро. И тут появился Слайт.

– Слайт был там?

– Да, Гидеон. Неужели ты так и не понял, что на самом деле погубило мои замыслы на Юстисе Майорис? Меня остановил Слайт. Слайт ранил меня. Но если бы не он, я бы преуспел.

– Трон Святый.

– Когда появился демон, я был слишком напуган, чтобы сохранить способность рассуждать здраво. Только Куллин и эта его баба помогли мне сбежать. Но теперь все очевидно. Слайт появился там, потому что там был Тониус. Тониус и был Слайтом. Он разрушил мои планы по овладению энунцией.

Кресло Рейвенора застыло посреди гостиной. Брызги дождя влетали в распахнутые двери за их спинами.

– А я-то думал, что это был я, Зигмунд. Мне казалось, будто это я разбил тебя. Что ж, что-то хорошее Слайт все же сделал, верно?

– Скорее, это сделал все-таки Карл Тониус, – ответил Молох. – А теперь помоги мне с этим. – Он принялся копаться в ящиках, оставленных в комнате Куллином. – Давай же, Гидеон. – Молох остановился и оглянулся на кресло инквизитора. – В чем дело?

– Ни в чем.

– Ты мне не рассказал, как вам удалось меня найти, – произнес Молох.

– Помог зарождающийся псайкер по имени Заэль. Ему все было известно. И у меня такое чувство, что рассказал он мне все слишком поздно.

– Так в чем дело?

– Ты повторяешься, Зигмунд.

– И буду повторяться, пока ты не ответишь.

– Ну что же. Все изменилось. Я чувствую. Гроза смещается. Напряжение нарастает. Демон пришел в движение и приближается к нам. Я ощущаю его приближение. Он во шел в дом. У нас осталось только несколько минут. Неужели ты не чувствуешь запах?

– Значит, мы зря тратим время, – произнес Молох.

Противоположная дверь хранилища с грохотом распахнулась, и в помещение ввалился Куллин, вокруг которого все еще потрескивал уже почти разряженный пустотный щит. Орфео бросился к ящикам в конце комнаты и принялся выдергивать их. Его щит побледнел и угас.

Тут Куллин обернулся, неожиданно сообразив, что находится в комнате не один. Он выхватил автоматический короткоствольный пистолет и навел его на Рейвенора и Молоха.

– Не будь дураком, – произнес инквизитор.

– Он идет! Идет! – закричал Куллин. – Он идет за мной! Он убил мою бедную Лейлу!

Молох щелкнул пальцами правой руки. Пистолет вырвался из рук Орфео и промчался по воздуху. Зигмунд подхватил оружие и выстрелил в живот своему бывшему компаньону. Куллин рухнул на комод и сполз вниз, пытаясь удержать внутренности. Его лицо стало белым, на нем застыло выражение безмерного изумления.

– Неужели это было необходимо?

– Ты даже не представляешь, насколько, – произнес Молох.

Куллин истекал кровью. Его агония стала болезненно давить на границы сознания Рейвенора, который не сомневался, что Зигмунд специально выстрелил в живот, желая своему подельнику болезненной и долгой смерти.

– Куллин, что мы можем сделать?

– Помогите… врача… – Орфео простонал и откашлялся кровью.

– Я говорю о демоне.

Дверь снова распахнулась. Ангарад, как кошка, приземлилась перед Молохом, разрубая пистолет в его руках. Она уже собиралась вспороть еретику живот, но Рейвенор откинул ее к стене своей ментальной силой.

– Нет, Ангарад, оставь его.

– Но он же дьявол! – оскалилась она.

– Сегодня нам предстоит столкнуться с куда худшими дьяволами.

Ангарад вперила тяжелый взгляд в Молоха.

– Он нам понадобится, если мы хотим выжить.

Зигмунд склонился над Куллином:

– Орфео? Орфео, послушай. Что ты искал, когда прибежал сюда?

– Что-нибудь. Хоть что-нибудь… – с трудом выдавил из себя Куллин. – Я мог что-то не углядеть, что-то забыть.

– Здесь? Что у тебя еще осталось? Какое оружие? Может быть, есть талисманы или эффективные заклинания?

Куллин покачал головой:

– Ничего. Совсем ничего. Есть несколько ритуалов изгнания, но я уверен, что ни один из них не подействует.

– Потому что не то место и не то время? – спросил Рейвенор. – Все равно покажи.

Куллин слабо повел рукой в сторону ближайшего книжного шкафа:

– Третья полка, в зеленой коробке.

Молох поднялся, достал коробочку и открыл ее. Внутри лежала стопка листов пергамента, туго перетянутых шнурком.

– Ритуалы изгнания, – пробормотал Куллин, и боль исказила его лицо. – Все они очень древние, почерпнутые из нескольких источников. Надежнее и полнее всего Депортация Сэч'элла. Я и раньше пользовался ею. Она работает.

– Но?

– Здесь она не поможет. Да и ничто из этого не поможет. – Молох быстро пролистал крошащиеся листы. – Да, он прав. Как я тебе и говорил. Чтобы отправить демона обратно, нужно выбрать подходящее время и место. Нужно выбрать место, где стены между измерениями тонки, словно лист бумаги. Разлом, надрыв. Таких мест на всю Галактику всего несколько, и Эльмингард в их список не входит. Какой бы из ритуалов изгнания мы ни опробовали, это станет только пустой тратой сил.

Он собирался сказать что-то еще, но неожиданно осекся. Что-то замерцало и зашевелилось в углу гостиной. Рябь на воде, туман, испаряющийся в лучах солнца.

Карл Тониус.

Глава тринадцатая

Тониус то проявлялся, то исчезал из реальности. Его движения казались дергаными, как на ускоренной пикт-записи.

– Я говорил тебе говорил тебе говорил тебе…

Рейвенор, Молох и Ангарад медленно попятились к дверям, выходящим на террасу. Освещение в комнате то тускнело, то загоралось ярче, в зависимости от ударов молний. Растянувшийся на полу возле призрака Куллин захныкал и попытался отползти.

– Слайт… – прошептал Молох.

– Нет. Слайт еще не добрался до нас. Он только приближается. Это только морок. Случайный псионический эффект, эхо.

– Гидеон Гидеон Гид Гидеон…

– Карл?

– Помоги мне помоги мне помоги мнеее…

– Трон! Карл?

Призрак присел в одно из кресел, стоящих в гостиной. Его очертания продолжали дрожать и мерцать, словно изображение прокручивали на разных скоростях, словно оно повторялось и наслаивалось само на себя.

– Гидеон, пожалуйста. Мне мне больно больно. Мне больно. Помоги мне.

– Карл, уже слишком поздно.

– Ой, больно. Я могу я могу справиться я могу.

– Нет, Карл, не можешь.

– Гидеон, я могу. Если ты ты ты поможешь мне. Ты должен мне мне должен мне должен мне. Я работаю с тобой с самого начала. Я остановил Молоха в Петрополисе. Я сделал это. Сделал это. Сделал это. Я, Гидеон. Я помог Каре снова Каре Каре снова поправиться. Я спас вас от тварей за дверью. За дверью.

– Карл, я понимаю, что все это ты. Понимаю, чего ты пытался достичь, но уже слишком поздно. Тебя не спасти. Демон поглотил тебя.

Призрак мерцал. На стеклах стали появляться раздавленные мухи.

– Не говори говори так, Гидеон. Помоги мне справиться с ним. Помоги мне мне. Когда Слайт забрал меня, я подумал я подумал, что это конец это конец. Но потом я понял. Я могу им управлять. Я могу я могу я могу управлять им. Я могу повелевать им. Дай дай мне шанс. Представь представь, что мы сможем тогда, ты и я. Во имя ордосов. Во имя Империума. Во имя Империума. Во имя Империума. Я могу показать тебе, как работает все в варпе. В варпе варпе в варпе.

– Это только фантом! Ложь! – простонал Куллин.

– Я нет нет нет.

– Мы наблюдаем проявление последних усилий Карла, движимых его волей, – произнес Рейвенор через вокс-динамики. – Наблюдаем случай великой решимости.

– Гидеон.

Рейвенор подплыл к дергающемуся, расплывающемуся образу:

– Карл? Будь такая возможность, я бы помог тебе. Такая отвага не должна оставаться без вознаграждения, но я не могу спасти тебя. Ты погиб. Погиб еще в тот день, когда в тебя проник Слайт. Сама мысль о возможности повелевать подобным созданием есть пагубное заблуждение радикализма, над которым мы с тобой в свое время посмеивались.

Твоими помыслами движет гниль, поселившаяся в твоей душе. Слайт кормит тебя оправданиями и лживыми надежда ми, чтобы раздавить твою волю. То, что ты предлагаешь, неприемлемо для Инквизиции. И не может быть приемлемо ни для одного разумного человека. Не может быть приемлемо для меня.

– Нееет! Нет нет…

– Прости, Карл.

– Неееееееет!

Призрак утрачивает контроль над своими очертаниями. Он дрожит и колеблется, будто захваченный землетрясением. Я ощущаю его жгучую ярость. Окна гостиной трясутся, рамы трещат. Раздавленные мухи взмывают клубами сажи в воздух. Все вокруг наполняет гудение. Куллин кричит в ужасе, когда книги и всевозможные предметы начинают слетать с полок, а свитки пергаментов взлетают, точно серпантин, разбрасываемый во время парада.

Они напоминают мне о триумфальном шествии на Трациане Примарис, во время которого я был изувечен. На мгновение я снова оказываюсь там, в процессии, над которой струятся бумажные ленты и парят лепестки цветов. Сквозь серпантинные вихри я различаю возвышающуюся передо мной Арку Спатиана.

С проклятием, постигшим меня в тот день, я так никогда и не смирился, и даже не пытался. Но сегодня нас всех ожидает куда более страшное проклятие.

Я зову Карла, извиняясь и утешая его.

– Прости, – говорю я. – Прости.

Снова и снова повторяю эти слова. Разозленный призрак Карла заходится мучительной дрожью, дымка расслаивается, и последние остатки того, что было Карлом Тониусом, загораются и опадают, превращаясь в мелкую лужицу, подернутую едким туманом.

Как только он пропадает, в гостиной становится тихо, если не считать жужжания мух. Снаружи бушует гроза, но сквозь ее рев прорезаются и другие звуки. Во-первых, урчание, уже отличимое от беспрестанных раскатов грома. Во-вторых, мы слышим отчетливый скрежет – кажется, будто скалы трутся друг о друга.

– Нам остается только бежать, – произносит Молох.

– Сомневаюсь, что Слайт нас отпустит. Но даже если мы сможем сбежать с этой горы, где нам спрятаться? Демон способен дотянуться куда угодно.

Молох смотрит на меня. Я понимаю, что его разум по-прежнему ищет способы выхода из создавшегося положения. Но понимаю я и то, что варианты становятся все более бесперспективными.

Ангарад оборачивается, поднимая перед собой меч. Занавес над дверью, выводящей к террасе, хлопает, пропуская внутрь Белкнапа и Кару, поддерживающих раненую Мауд Плайтон.

– Рейвенор?! – удивленно восклицает медик.

– О боги! – хрипит Плайтон.

Хотя ее сознание и наполняет жгучая боль, я чувствую ее облегчение. Увидев меня, она на мгновение обрела надежду.

– Я тоже рад вас видеть, – говорю я.

Распрямившейся тетивой по мне бьет невыносимая волна эмоций. Кара бросается вперед, оставляя Белкнапа поддерживать Мауд, и падает перед моим креслом, крепко обнимая его. Она плачет.

– Кара.

– Ты жив!

– Кара.

Ее боль и горе безудержны. Я пытаюсь успокоить ее, но понимаю, что кто-то тяжело ранил ее. Кто-то держал ее в плену и истязал. Моя бедная Кара. В ее сознании мешается столь много разных вещей: скорбь, радость, удивление, любовь, стыд. Она настолько уверилась в моей смерти, что едва может теперь поверить в обратное.

– Кара, все хорошо. Кто посмел так с тобой поступить?

Она еще сильнее вцепляется в мое кресло, и слезы ее стекают по металлическому каркасу.

– Прости меня! – завывает она. – Прости!

– Тише, Кара. Все будет хорошо. Кто с тобой так поступил?

Я протягиваюсь сознанием в ее незащищенные, хрупкие мысли, чтобы понять, утешить. Куллин приложил руку к ее страданиям. Но позади него я вижу воспоминания о Сайскинде и Уорне, о бесчеловечных надругательствах.

– Я найду Сайскинда, обещаю, Кара. Найду и…

Замолкаю. За отравленными мыслями о капитане-капере и мерзавце Уорне маячат и другие силуэты: Карл и сама Свол.

Я вижу ее глубочайшую тайну, раскаляющую добела ее муку.

– Ох, Кара…

– Прости меня, Гидеон!

– О чем это она? – требовательно вопрошает Белкнап.

Любовь и тревога о ней полыхают в его сознании расплавленным золотом. Он опускает Плайтон на пол и нависает над нами.

– Кара? Рейвенор? Что происходит?

– Я знала, что это Карл! Знала, но защищала его!

– Карл заблокировал твои воспоминания, – говорю я. – Мне видны оставленные им шрамы.

– Еще раньше, – произносит она. – Я знала тогда. Знала, но скрывала. Он заставил меня пообещать, что я ничего не скажу тебе. Что не стану говорить этого никому. Ему было нужно только время…

Она снова заходится в рыданиях и становится невменяема.

– О чем она говорит? – смотрит на меня Белкнап.

– Когда ты узнала? – спрашиваю я. – Кара, когда ты узнала?

– Юстис Майорис. Ризница.

– Она была там, – говорит Молох. – Наверняка она все видела.

– Почему ты скрывала? Почему не сказала мне? – спрашиваю я.

– Я слишком многим ему обязана, – шепчет она. – Он излечил меня от… я умирала. Он вылечил меня. Спас жизнь. Он умолял меня не раскрывать его тайну хотя бы несколько месяцев, чтобы у него было время провести исследования, чтобы он смог найти способ справиться. Я не могла ему отказать. Он спас меня. Разве мог демон так поступить?

– Добрый, но хитрый поступок, – отвечаю я, – но этим его добро и исчерпывается.

– Но… – начинает она.

– Ты знала? – спрашивает Белкнап.

– Что?

– Ты знала? Знала, что Тониус – демон, и продолжала покрывать его?!

Белкнап отходит от нас. Его эмоции всегда сильны и однозначны. Сейчас я ощущаю исходящие от него отвращение и чувство того, что его предали. Он оскорблен. Все его помыслы и чувства всегда направляла только верность Богу-Императору. Более искренней и сильной гадливости я никогда не считывал.

– Он спас меня! – запинаясь, произносит Кара, глядя на Белкнапа красными от слез глазами.

– Тебя спас демон, – говорит он.

Мне кажется, что он сейчас ее ударит. Я предпочитаю не рисковать и отбрасываю его сознанием, заставляя усесться на кушетке рядом с Мауд.

– Сядь! – приказываю я. – Сам разберусь.

– Но она…

– Сядь, Белкнап, и заткнись!

– На твоем месте я бы последовал совету, – произносит Молох.

Губы еретика искривляет улыбка. Даже сейчас, в этом отчаянном положении, он не может не насладиться тем, как рушатся все старания моих людей.

– Может, скажешь, Молох, с чего бы это кому-нибудь слушать, что ты там лепечешь?

Не более чем в пальце от побледневшего лица Зигмунда повисают восемь кайнов. Он сглатывает слюну. Внутренняя дверь гостиной открыта, и в ней стоит Нейл, целясь в Молоха из автоматического пистолета. Гарлон потрепан и изранен. Один его глаз затек и практически не открывается. Рядом с ним стоит Пэйшенс с голодным выражением на лице. Она очень хочет убить Молоха.

– Вы только посмотрите, – с фальшивой бодростью в голосе говорит Молох, – теперь все в сборе.

– Пусть живет.

– Гидеон? – удивленно произносит Кыс.

– Пусть живет! Гарлон, опусти оружие!

– Что он здесь делает? – спрашивает Пэйшенс.

Я отодвигаю ее кайны от лица Молоха и роняю их на пол.

– То же самое, что и мы – пытается дожить до утра. Мы решили объединить наши возможности.

– Надеюсь, мать твою, ты понимаешь, что делаешь, – произносит Кыс.

Она подбегает к Каре и поднимает ее, отдирая от моего кресла. Нейл приближается к Ангарад, обнимает ее и целует.

– Скажите, – произносит Плайтон с кушетки, пытаясь не выказывать свою боль, – у нас есть какой-нибудь план?

– Нет, – хором отвечаем мы с Молохом.

Горы трясутся. Эльмингард дрожит. Ночь доносит демонический рев, который оставляет шрамы в наших душах. Отчасти это крик, отчасти – плач, отчасти – зов, отчасти – просто звук такой силы, что способен заглушить яростные раскаты грома.

Это рев хищника, голос пробудившегося от спячки и осознавшего свой голод хищника, чей возраст исчисляется миллиардами и миллиардами лет.

Глава четырнадцатая

Кара поднялась, отстраняя от себя Кыс и вытирая щеки. Она старалась не смотреть на Белкнапа.

– Вам надо уходить отсюда, – произнесла она. – Уводи всех отсюда, Гидеон.

– Кара…

– Убирайтесь, пока еще можете. А я…

– Что ты собираешься делать? – спросил Рейвенор.

– Буду удерживать его сколько смогу.

– Как? – спросила Кыс.

– Поговорю с ним. Стану обращаться к Карлу. Он мне доверяет. Я смогу заставить его задержаться.

– Нет, – сказал Рейвенор, – я уже говорил с ним. Карл старается изо всех сил, но для нас он уже потерян. Последние остатки его личности растворились. Он погиб, и власть приобрел Слайт. Демон приобрел всю полноту власти.

– Гидеон прав, – пробубнил Куллин, прижимаясь к комоду. Вокруг него оседали дымящиеся лоскутки драгоценных бумаг, собранных им за всю жизнь. – Я видел Слайта. Это только насмешка над Тониусом, он пользуется его телом и искажает его. Такой могучий, такой лучистый.

Он отмахнул от лица мух. Его кожа приобрела трупный оттенок. Орфео сидел в луже собственной крови.

– Это был не Слайт, – усмехнулся Молох. – Это был только его предвестник, открывающий ему путь, словно рука, отворяющая дверь. Тониус, упокой Силы его душу, послужил проводником. То, что мы видели с тобой в ризнице, Орфео, и то, что ты ощутил на себе сегодня, лишь вершина айсберга. Ты ведь знаешь, что такое айсберг, Орфео?

– Конечно.

– Тониус – это только ворота. Все остальное проходит сквозь него.

Пугающий, первобытный рев снова сотряс комнату, и мухи взметнулись в воздух.

– Слышите? – произнес Молох, восхищенный звуками варпа. – Вот он идет.

– Позволь мне попытаться, Гидеон, – сказала Свол. – Пожалуйста, дай мне попытаться поговорить с ним.

– Нет, Кара, – ответил Рейвенор.

– Пожалуйста! Позволь мне…

Неожиданно ее настиг какой-то странный припадок. Она рухнула на пол возле кресла инквизитора, дергаясь всем телом. Кыс опустилась рядом, пытаясь успокоить ее. Против своего желания, Белкнап тоже поднялся, чтобы помочь.

– Держу, – сказала ему Пэйшенс.

– Гидеон, – произнесли губы Кары.

Кыс испуганно отдернула руки. Свол поднялась, не открывая глаз. Рейвенор сразу же осознал, что кто-то «надел» ее.

– Гидеон. Пожалуйста. Это моя последняя возможность.

– Не осталось у тебя последней возможности, Карл, – сказал Рейвенор. – Я уже объяснял. Отпусти Кару.

– Прошу, выслушай, ты просто не понимаешь. – Губы Свол кривились, будто проговаривая неизвестные слова на непонятном для нее языке. На ее лице оседало все больше мух, они залетали ей в рот и выползали обратно. Они струпьями облепили ее глаза. – У меня осталось всего несколько минут. Я держусь на кончиках пальцев. Он пожирает меня, Гидеон. Пожирает меня!

– Я не в силах тебе помочь, Карл.

– Ублюдок! Ублюдок! – закричал рот Кары Свол. – Я столько лет служил тебе, и вот как ты мне платишь? Спаси меня! Спаси!

– Ради спасения Трона! – закричал Нейл. – Сделайте же что-нибудь!

– Неужели ты не можешь помочь ему, Гидеон? – требовательно спросила Пэйшенс Кыс. – Пожалуйста!

– Не могу, – спокойно ответил Рейвенор. – Не могу, не должен и не желаю.

На него уставились все находящиеся в комнате, даже Молох.

– Тогда убей его! Убей меня! Изгони его! Изгони! Даруй мне покой!

Кара Свол закачалась. Мухи облепили ее с головы до пят.

– Мы не сможем изгнать его. У нас нет возможностей, и это место не подходит для…

– Не будь таким болваном! Все у вас есть! Вы принесли с собой дыру в варп! Вы можете сделать так, чтобы и место и время стали подходящими!

Рейвенор молчал. До него дошло. Он посмотрел на невольную аватару Тониуса с сожалением и благодарностью.

– Ох, Карл. В этом-то ты разбираешься.

Маниакальный смех наполнил комнату. Точно по команде, мухи взмыли с тела Кары, и женщина повалилась на пол гостиной.

– Помоги ей, Пэйшенс, – через вокс-динамики произнес Рейвенор, прежде чем обернуться к Молоху.

– Дверь. Он говорил о двери, Зигмунд. Мы можем создать свой собственный разлом.

На лице еретика отразилось изумление.

– Ну конечно же, – произнес он и нахмурился. – Так ты притащил эту штуку с собой?

– Да.

– Нам потребуются кое-какие приготовления, как ты понимаешь… – начал Молох.

– Бери все, что требуется.

Зигмунд бросился к ящикам, погрузившись в отчаянные поиски чего-то среди коллекции Куллина. Наконец он нашел небольшой кожаный кейс, который принялся заполнять пергаментами и другими предметами.

Рейвенор повернулся к Кыс.

– Твой линк еще работает? – спросил он.

– Думаю, да.

– Вызови Шолто и запроси его помощи. Если он откажется, скажи, что я все понимаю. Мы в любом случае должны сделать это.

Она кивнула.

– Спускайся вместе со всеми к посадочной площадке и скажи Ануэрту, что если он согласен, то пусть ждет нас там.

– Уходим! – закричала Пэйшенс, подхватывая Кару и направляясь к террасе.

Белкнап взял на себя Плайтон и, несмотря на ее протестующие стоны, вышел под дождь.

Нейл, сжимающий в руках оружие, остался стоять возле Рейвенора.

– Тебя это тоже касается, Гарлон.

– Мне и здесь неплохо, – ответил он.

– А я? – простонал Куллин.

– Ангарад… – произнес Рейвенор.

– А надо? – печально спросила картайка.

– Пожалуйста.

Ангарад убрала Эвисорекс в заплечные ножны и подошла к Куллину. Тот вскрикнул, когда она подняла его.

– Заткнись!

Он, конечно, не заткнулся… Он истекал кровью. Мечница потащила его, точно грязный мешок, на террасу.

– Молох? – позвал Рейвенор.

– Уже почти все готово, почти. – Зигмунд перестал копошиться в раскиданных вещах и обернулся к инквизитору. – Понимаю, что это не доставит вам большой радости, но нам потребуется кровь. Человеческая.

Рейвенор подхватил телекинезом тарелку и подставил под Куллина. Посудина быстро наполнилась.

– Использование доступных источников, – улыбнулся Молох. – Очень практичный подход.

Вдруг он застыл на месте и посмотрел на стену позади себя.

– Вот дерьмо!.. – попытался он выругаться.

Окно разлетелось осколками, словно от взрыва гранаты. В комнату ворвались дождь и ветер. Светильники погасли. Древний хищник завыл вновь, и акустический удар заставил все вокруг заходить ходуном. Они услышали вдалеке громкий скрежет, словно с гор сходил ледник.

Молох попятился, прижимая к груди кожаный кейс.

Ведущая в коридор дверь гостиной распахнулась, и внутрь хлынул красный свет. Через порог перешагнула обнаженная тварь, занимающая тело, некогда принадлежавшее Тониусу. Из ее рта вырывался огонь. Голые черные кости правой руки покачивались под весом тяжелых когтей. Вместе с ним в гостиную влился ковер из тараканов и каких-то блестящих черных жучков. Торопливо пятясь от демона, Молох поскользнулся на снующих под ногами насекомых и упал.

Слайт уже приближался к нему, усмехаясь и топорща когти.

– Бежим! – прокричал Нейл, бросаясь к террасе. – Оставь его!

– Нельзя оставлять Молоха! У него все то, что нам нужно!

Ангарад бросила Куллина на пол. Фасилитатор закричал. Взмахнув своей саблей, она одним прыжком оказалась между демоном и упавшим еретиком. Нейл прокричал ее имя, открывая огонь по пылающему существу. Нейла поддержали орудия Рейвенора. Но мощные заряды не причинили вреда огненной твари.

Меч Ангарад преуспел больше. Первым же ударом она снесла демону голову. Черный ихор вырвался из разрубленной шеи под таким давлением, что испачкал потолок. Тварь попыталась вцепиться в мечницу своими черными когтями, но картайка спокойно отсекла жуткую руку, а затем аккуратно разделила противника надвое.

– Эвисорекс жаждет! – прокричала она, когда демон повалился, превращаясь в прах и тускнея. – Вот видите? – произнесла Ангарад, наслаждаясь своим триумфом. – Иногда достаточно просто хорошего меча.

Молох за ее спиной поднялся на ноги:

– Тупая сука! Неужели ты не слушала? Это был не Слайт. Вот это – Слайт.

Внутренняя стена гостиной обрушилась под натиском мертвенной, влажной плоти. Из общей массы сформировались испещренные пятнами бугристые щупальца. Они хлестали и змеились по полу. Некоторые из них заканчивались челюстями, жвалами, хрящевыми клювами. Другие были утыканы чем-то, что больше всего напоминало сведенные подагрой человеческие пальцы. У оснований дергающихся щупалец открывались и закрывались огромные, сочащиеся слизью отверстия, усеянные полупрозрачными зубами. Из этих пульсирующих дыр вырывалась фекальная вонь. От туши демона несло разлагающимся мясом и лихорадкой.

Гостиная постепенно разрушалась, ее стены не выдерживали напора давящей на них массы.

Ангарад обрушила меч на стену гноящейся плоти, оставив длинные разрезы в синюшном, влажно поблескивающем мясе, и несколько щупалец бешено задергались на полу, отсеченные от туши. Отвратительный коричневый ихор заструился из ран.

Нейл снова прокричал имя любимой, открывая огонь. Молох уже выбежал наружу, а Рейвенор стремительно отступал к дверям на террасу. Куллин, лежавший на пути чудовища, беспомощно заскреб руками.

Он завизжал, когда его нащупала первая из склизких конечностей. Щупальце моментально обвилось вокруг него, присасываясь и вгрызаясь челюстями и клювами. Тело фасилитатора начинало стремительно разлагаться. Орфео Куллин гнил заживо. Весь процесс занял всего несколько секунд, и вскоре фасилитатор растекся по полу массой, в которой копошились черви и личинки.

Извивающееся щупальце обвилось вокруг шеи Ангарад, оно было толщиной с человеческую руку и белое, точно плоть придонного моллюска. Оно оторвало картайку от пола. Одно из огромных ротовых отверстий втянуло воздух – и мечницу вместе с ним. Окружавшие дыру белесые сосочки тут же приобрели ярко-красный цвет. Эвисорекс со звоном упала на пол. Нейл завопил и бросился к тому месту, где еще секунду назад стояла его возлюбленная. Подхватив ее меч, он обрушил сталь на трясущуюся тушу, словно надеялся каким-либо образом заставить ее открыться и выпустить Ангарад.

Рейвенор выбрался из разрушающегося здания на террасу. Там его ждал Молох, по-прежнему прижимавший к груди кожаный кейс.

– Иди, Зигмунд. Займись приготовлениями, – произнес Рейвенор.

Молох кивнул и побежал к лестнице. Инквизитор оглянулся:

– Гарлон!

Но Нейл только выл, обрушивая удар за ударом на тушу. Он не мог видеть того, что сейчас наблюдал Рейвенор.

Стена демонической плоти, пробивавшаяся через гостиную, была лишь малой частью всей той громады, что облепила вершину Эльмингарда. Гора зараженного мяса непрестанно росла. Башни и крыши рушились под ее тяжестью. Под проливным дождем трудно было разглядеть какие-либо детали поблескивающей черной туши. Сверху ее, подобно сторожевым башням, усеивали острые костяные шипы. Огромные дрожащие ложноножки, по десятку метров в обхвате, выдвигались из общей массы и тянулись в небо. Грозовой фронт, простершийся на многие километры, выглядел сейчас как мантия демона.

Рейвенор не мог отвести взгляда от отвратительного порождения варпа, разрушавшего Эльмингард.

– О Трон, помоги нам, – произнес он.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю