Текст книги ""Самая страшная книга-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Елена Усачева,Михаил Парфенов,Олег Кожин,Дмитрий Тихонов,Александр Матюхин,Александр Подольский,Евгений Шиков,Анатолий Уманский,Евгений Абрамович,Герман Шендеров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 130 (всего у книги 299 страниц)
В маленькой группе, бегущей по лесу, зрел страх. И шел он от Вовки. Значит, появления всадников оставалось ждать недолго. Это почему-то радовало Антона, он уже видел двигающегося параллельно их дороге всадника.
На тропинке Паганель остановился.
– Антон, что ты вечно отстаешь? Догоняй!
– Я тут!
Из снега вылетел всадник. В стремительном движении он опрокинул Антона. Паганель чудом успел выхватить орущего Сидорова из сугроба. Всадник в длинном прыжке нырнул как раз в то место, где только что сидел Вовка.
Крик еще не успел затихнуть между деревьями, когда Вовка мелко всхлипнул и рассыпался черной вороньей стаей.
– Неудачно все вышло, – пробормотала оставшаяся воронья голова, растворяясь в воздухе.
– Да что ж это! – ахнул Олег Павлович, вскакивая. На просеке его ждали оставшиеся ребята.
Настя сидела на дороге, утирая слезы рукавом, вокруг нее скакал Васильев, тыча во все стороны палкой.
– Они где-то здесь, – шептал он, страшно поводя глазами.
– Хватит бегать, он рядом с тобой, – крикнул Олег Павлович, чувствуя, что от этого крика в его душе что-то обрывается. Какая-то тоненькая ниточка, сдерживающая его тело в нормальном положении, лопается, и все – руки, ноги, внутренности – обваливается в бездонную яму.
Остатки учителя исчезли в черной дыре. Кувыркнувшись, к Настиной руке упали небольшие круглые очки с темной оправой. Павлова потянулась, чтобы коснуться их, но между очками и ее рукой вдруг оказалась палка.
– Не трогай! – приказал Васильев, отбрасывая очки подальше.
– Как хотите, – прошипели очки, медленно превращаясь в змею. Змея злобно сплюнула неизрасходованный яд и поползла к черепу, лежащему на верхушке сугроба. Она влезла в пустую глазницу и свернулась внутри клубочком.
Вперед выехал всадник.
– Страшно? – поинтересовался он, перегнувшись с седла.
– Не дождешься! – махнул палкой Васильев. – Настька, хватит реветь! Вставай! Ничего этого нет. Мираж все…
– Мираж? – икнула от страха Павлова.
– Стоять! – Палка взлетела, упершись в грудь коню. – Не подходи! – голос у одноклассника звучал зловеще. – Сейчас как дам между глаз, окулист не поможет.
Призрак замер.
– Убирайся к чертям собачьим, – Андрюха потряс своим оружием.
– Я-то уберусь, – усмехнулся всадник. – А как же твои друзья? Неужели ты не хочешь их спасти?
– Шевели копытами отсюда! – не унимался Васильев. – Мои друзья разберутся без тебя.
– Ты уверен?
Всадник наклонился вперед, протягивая руку к Андрюхиной палке. Тот легонько стукнул по протянутой руке. Палка рассыпалась мелким серым порошком. От неожиданности Андрюха отпрыгнул назад, споткнулся о сидящую на тропинке Павлову и упал.
– Вы навеки останетесь в этом лесу! – пророкотал всадник.
Васильев откатился в сторону, отталкивая Настю.
– Иди ты знаешь куда?! – выкрикнул он и замер, успев привстать только на колени.
Капюшона на голове всадника не было, на Васильева смотрели черные злые глаза Кати Кошелевой. Он даже несколько раз сморгнул – настолько это было невероятно! Тихая Катька, сидящая у костра, и вот это создание, возвышающееся перед ним.
– Слушай, ты! Чучело огородное! – выкрикнул он. – А ты в курсе, что людей пугать нехорошо? Тебе родители об этом в детстве не говорили?
– Ой, – притворно ахнула Катька, заводя глаза под лоб. – Какие слова! – Она запрокинула голову, и эта голова у нее завалилась куда-то за плечи, а потом вернулась обратно, но уже с другим лицом. Теперь на них смотрело маленькое скуластенькое личико Вики Жирновой. – Мне можно все. Понятно? Теперь наше время! Что хотим, то и делаем!
Васильев попятился – к подобным превращениям так сразу привыкнуть трудновато.
– Эй, белобрысая, – дрогнувшим голосом начал Васильев, – шла бы ты домой! Тебя, наверное, бабушка ждет, волнуется!
– Бойтесь! – коротко приказала Вика, посылая коня вперед.
– Щаз! – прищурился Васильев. – Воробьев пугай. Пошли, Настька, пусть она без нас здесь выпендривается!
Он помог Павловой подняться.
– Никуда вы не пойдете! – упрямо повторила Вика. – Минутой раньше, минутой позже, но вы все равно достанетесь этому лесу и этому проклятию.
– Белобрысая, хорош буянить, – лениво отмахнулся от нее Васильев и, вдруг вспомнив слова учителя, назидательным тоном произнес: – Любое проклятие возвращается, ты что, не в курсе? Желать другим людям смерти вредно для здоровья. И вообще – по ночам нужно спать, а не по лесу шастать! Ясно?
– Ладно, посмотрим, кто кого!
Капюшон сам собой наполз обратно на голову Жирновой. Она взмахнула рукой с появившимся хлыстом. Со свистом он опустился на круп присевшего от такого обращения коня. Взвился снег.
– Очень страшно, – прошептал Васильев, чувствуя, как все сильнее и сильнее Павлова наваливается на него. – Держись, Настюха! Прорвемся! Я понял: главное – их не бояться. Им же чего нужно? Напугать нас. Чтобы мы делали то, что они хотят. А им лес завоевать нужно.
– А нам – Сашку с Мишкой найти, – пробормотала Настя, постепенно приходя в себя.
– Вот и пошли за ними. – Васильев воинственно оглянулся. – Ну, где тут ваши тропинки, показывай! Сейчас мы всех этих всадников в порошок разотрем!
Глава VIII
Люди и призраки
Рыбкин с Сашкой барахтались в сугробе, пытаясь выбраться на лыжню, но только сильнее увязали в снегу. Стоящая перед ними «Настя» рассыпалась десятком птиц и собиралась обратно.
– Бежим! – крикнул Сашка и первым понесся по тропинке.
Рыбкин помчался вслед за ним. Поворот скрыл от него Токаева. Испугавшись, что останется один, Миша прибавил ходу, проскользнул поворот и с разбегу налетел на замершего одноклассника.
Перед ними появилась Света. За ее спиной вздыхал Заток.
– Ага! – почему-то выпалил Рыбкин. – И ты здесь? Как поживаешь?
Девочка сверкнула на него темными глазами.
– «Родители купили черную пластинку…» – начала она.
– Да чего ты к этой истории привязалась? – недовольно буркнул Сашка. – Далась она тебе…
– В лагере ее подружки ждут, – начал Мишка, – а она здесь сказки рассказывает. Давай топай, а то лошадь простудишь!
Не слыша их слов, Света продолжала:
– «И велели девочке ни в коем случае ее не трогать…»
Сашка на всякий случай попятился.
– Слушай, – зашептал он, – может, это автомат какой-нибудь? Знаешь, бывают такие – когда мимо него проходит человек, они начинают говорить. Кока-колу продавать или еще что-нибудь впаривать. Или как призраки в аттракционе. Вылезают из-за угла, пугают, а сделать ничего не могут.
– Хорошо бы! – Рыбкин не разделял радужных взглядов приятеля. Искаженное лицо стоящей перед ними девочки не обещало ничего хорошего. – А куда люди пропадают?
– А никуда, – усмехнулся Токаев. – Дома потом сидят, чай пьют. – Он сделал несколько шагов в сторону Светы. – Эй! Ты чего здесь шастаешь? А ну, кыш отсюда!
Она замолчала. Глаза ее потемнели. Чернота разлилась вокруг, превращаясь в гигантскую птицу, затмевая собой тропинку.
Мишка отчетливо клацнул челюстью.
– Вот так, – довольно потер руки Сашка, оглядываясь.
Лес вокруг беззвучно спал. Темное небо молча смотрело на них.
– И дальше что? – Рыба сделал несколько шагов вперед, потоптался на том месте, где только что стояла девочка. – Куда она делась?
– Спать пошла.
Сашкина радость быстро улетучилась. Он вдруг почувствовал, что вокруг холодно и темно, что вообще ночь и стоят они на непонятно какой тропинке в незнакомом лесу.
– Пошли обратно. Что здесь торчать? – буркнул Токаев.
– Подожди. – Мишка удивился резкой смене в настроении одноклассника. – Давай дождемся всадников. Они появятся, и мы их пошлем обратно. Ну, как Антон говорил.
– Отстань ты со своими желаниями! – равнодушно сплюнул Токаев. – Надоело. Я обратно пошел.
– Как пошел? – ничего не понимающий Рыбкин сделал несколько шагов за уходящим приятелем. – А ребята? Ведь если всадники исчезнут, то все вернутся.
– Потом как-нибудь, – отмахнулся Сашка.
– Зачем же мы тогда сюда шли? – забеспокоился Мишка. – Ты сам хотел выкопать кого-нибудь.
– Теперь не хочу. Надоело!
Он двинулся по тропинке обратно к просеке.
– Подожди! – побежал за ним Рыба. – Раз пришли, давай что-нибудь сделаем! Зря, что ли, через весь лес топали?
– Все равно здесь никого нет, – через плечо бросил Сашка. – И может, всю ночь никто так и не появится. Ждать их теперь!
– Стой! – Мишка снова забежал вперед. – Мы сейчас костер разведем, согреемся. И правда, чего ждать на холоде?
Токаев остановился, равнодушно посмотрел на одноклассника. Восприняв его молчание как знак согласия, Рыбкин стал быстро обрывать ветки росшего на обочине куста, вытащил из-под елки засохшую лапу. Все это он сложил на тропинке, трясущимися руками полез в карман.
Где-то у него были спички. Целый коробок. Он его специально перед походом купил. Ага, вот! Только бы спички не отсырели!
Огонек с шипением разгорелся на сухих хвоинках, пробежал вверх по высохшему мху. Мишка тут же сунул в огонь пучок сухой травы, выкопанный из снега.
– Сейчас! Подожди! Будет тепло.
Огонь занимался, разгораясь все сильнее и сильнее. Темнота отступила под напором пламени. Мишка присел, сунув озябшую руку поближе к теплу.
– Смотри! – От того, что костер разгорелся, ему стало не просто тепло. Ему стало легко и весело. Все призраки и всадники сами собой забылись. – Теперь нам никто не страшен.
Сашка все так же стоял в нескольких шагах от одноклассника, засунув руки в карманы и недовольно глядя на Мишкину суету. Лицо его выражало крайнюю степень презрения.
Зло сплюнув, он развернулся и пошел к просеке.
«Вы убьете друг друга ненавистью», – пронеслось в голове у Мишки.
– Не уходи!
Рыба растерянно хлопал глазами. Происходило что-то непонятное и неправильное. Сашка уходил. Еще чуть-чуть, и он скроется за поворотом. Бежать за ним? Тогда зачем они сюда шли? Ждать всадников? Почему они не появляются? Они уже должны быть здесь! Или они не обращают внимания на пешеходов, им только лыжников подавай?
Неужели придется идти обратно за лыжами?
Миша так и не решил, что же делать дальше. Сашка ушел.
В задумчивости Мишка повернулся к своему маленькому костру. Яркое пламя плясало на тонких ветках, трещала, прогорая, еловая хвоя. Пламя согрело вокруг снег. Но вместо того, чтобы растаять, он постепенно становился прозрачным. Сначала появилась спящая под ним земля. Земля стала прозрачной, и под ней проступили белесые кости и черепа. Много костей и черепов. Больших, маленьких, вытянутых, раздробленных. Все они скалили гнилые зубы, выпячивали пустые глазницы, скреблись друг о друга, с сухим треском ломались, пробивая землю, вылезая наружу.
Мишка попятился. Вдруг он почувствовал, что в руке держит не палку, которую только что хотел сунуть в огонь, а что-то легкое и шершавое.
Череп! Вытянутый лошадиный череп.
Череп клацнул челюстью, при этом потеряв несколько зубов, зыркнул на него черными глазницами.
– А-а-а-а!
Упав на землю, череп подпрыгнул и провалился сквозь землю, присоединившись к остальным костям.
Рыбкин бросился за поворот. Здесь, в темноте, земля перестала быть прозрачной, скрыв под собой свой страшный клад.
Сердце в груди у Мишки колотилось, подскакивая под горло. От страха тряслись ноги.
– Черт! – попытался он взять себя в руки. – Черт, черт, черт! Я не боюсь вас! Слышите!
И тут он остановился. А чего он, собственно говоря, разорался. Это же хорошо, что он боится, правильно. На страх-то всадники как раз и должны прийти!
Он перебрал в голове все случаи их появления. Первый раз, когда он пошел изучать местность. Здесь он был впервые и немного трусил. Потом днем на этой же тропинке после разговора со Светкой. Всадник выскочил из-за поворота. Было это неожиданно и очень страшно. Когда еще? Перед лагерем. Там они налетели ураганом и даже толком испугаться не дали. Или дали… Хотя если ребята исчезли…
Что-то должно быть еще…
Призраки появились, когда Вика Жирнова произнесла проклятие. Загадочная Светка с Затоком постоянно твердит, что нельзя преступать запреты.
Близко…
Точно!
От пришедшей к нему в голову догадки Мишка даже подпрыгнул. Все оказалось так просто! Всадники действовали, когда их начинали ненавидеть, когда их боялись. А эта Света – все же понятно! Всеми своими жуткими историями она просто пыталась запугать их, заставить делать то, чего в принципе делать не стоит. С Сашкой то же самое – они заставили его уйти, чтобы он, Рыбкин, остался один и сильно испугался.
А так как сейчас он, Мишка, ничего не боится, то ничего и не происходит.
– Какой догадливый!
Рыбкин вздрогнул.
За его спиной стояла Светка и с руки кормила Затока морковкой.
– Тебе-то это зачем нужно? – выпалил он.
– Нам с Затоком вдвоем хорошо. Никто больше и не нужен! – Она любовно потрепала лошадь по морде. – А вы тут ходите, мешаетесь.
– А может, это вы мешаетесь? – нагло спросил Рыбкин. Он почувствовал себя невероятно уверенно – встал ровно, засунул руки в карманы.
– Поздно, – лениво потянулась Света. – Лагеря вашего уже нет. Учитель сбежал. Твой дружок исчез сразу за поворотом. Шли там какие-то по лесу, но с ними уже разобрались. Лес почти наш. Так что давай – бойся по-быстрому и катись вслед за всеми.
– Как это – лагеря нет? – не понял Рыбкин. – Куда все делись?
– За вами пошли. Пошли да сгинули. Вот так.
– Куда сгинули? – Мишка сжал кулаки. – Ты врешь!
Света весело расхохоталась. Этот смех отбросил Рыбкина назад. Он развернулся и побежал по тропинке туда, где скрылся Токаев.
– Сашка!
Лес проглотил его крик.
– Токаев!
Казалось, что звуки застряли в его горле.
За поворотом никого не оказалось. И дальше тоже никого – одна тьма. В вершинах деревьев загудел ветер.
– Тебе ничего не поможет. – От обиды, что ничего не получается, Светка топнула ногой.
– Расскажи, почему все это именно здесь произошло, – попросил Рыбкин.
– Ты же обо всем догадался. – Светка недовольно поджала губы. – Дура Вика захотела. А если чего-то сильно хочешь, это сбывается. Да и место это, говорят, нехорошее. Битвы здесь были большие, люди убивали друг друга и умирали, всех ненавидя. А еще то ли коня Вещего Олега тут закопали, то ли колдунья поблизости жила, то ли животных здесь забивали. Короче, много чего здесь было. А теперь всегда сыро, туман собирается, грибы не растут, одни поганки, болото, деревья гниют…
– А при чем здесь подковы?
– Так просто. Вика захотела, чтобы всадники убивали людей – появилась подкова. Если бы по лесу бегали охотники, то они бы нашли заколдованную пулю.
– А ты здесь как оказалась? Встретившись с призраками, ты должна была исчезнуть. Как все!
– Потому что я – это я! Понял? – Светка пристально смотрела в Мишины глаза. – Мне лошади ничего сделать не могут! Потому что я Затока больше всего на свете люблю. Он у меня старенький, может скоро умереть. А так мы с ним будем долго-долго жить. Сколько захотим. И весь лес будет наш, и никого мы сюда не пустим!
– И тебе не жалко своих подруг?
– Нечего было сюда соваться – я их предупреждала!
Светка взмахнула руками, вокруг нее взвихрился снег. Сейчас она была похожа на Снежную королеву. Такая же белая и такая же глупая.
– Вставай, – приказала девочка, и ее голос прокатился по лесу как выстрел. – За тобой пришли!
Рыба приподнялся – вставать совсем не хотелось. Он вдруг почувствовал, как гудят от долгой ходьбы ноги, как хочется спать: все-таки была ночь, и в это время он обычно уже спал. Дремота навалилась так внезапно, что Мишка закрыл глаза и снова откинулся назад. Лицо его побледнело. Взметнувшийся снег припорошил одежду.
Света довольно улыбнулась. Ей не удалось заставить этого мальчишку испугаться. Зато она очень легко усыпила его разговорами. Да и мороз сделал свое дело. А при такой погоде долго он не проспит. Вернее, проспит, но скоро его сон станет вечным…
Андрюха с Настей сначала прошли мимо нужного поворота. Идти по просеке было так удобно, что они увлеклись и под мерный хруст снега под ногами протопали лишние метры. Только когда широкая просека сделалась узкой, они поняли, что попали куда-то не туда.
– Прошли, наверное, – Андрюха почесал палкой лоб. – Надо вернуться.
– В лагерь? – с надеждой в голосе спросила Настя.
– Да погоди ты со своим лагерем! – возмутился Васильев, поворачивая обратно. – Тут самое интересное начинается, а ты – в лагерь, в лагерь.
Завопила на вершине дерева потревоженная птица. Настя присела, дергая Андрюху на себя.
– Чтоб тебе пусто было! – развернулся разъяренный Андрюха. – Ты чего, спокойно идти не можешь?
Сугробы по сторонам тропинки ожили. Одновременно из них выскочили два всадника.
Настя прыгнула мимо Васильева и помчалась по лыжне. Андрюха пятился, выставив перед собой палку.
– Не подходи! – орал он, чувствуя, как страх уверенно овладевает им. Он запустил в ближайшего коня палкой и побежал за Павловой. Выскочив из-за поворота, Андрюха вдруг почувствовал, что не бежит, а падает – вперед головой, вольно раскинув руки. Васильев ласточкой пролетел над лыжней, плюхнулся на живот. Сбоку что-то пискнуло, и когда быстрое мелькание деревьев и снега вокруг него прекратилось, он смог разглядеть копошащиеся фигуры, мимо которых он только что промчался. К своему великому удивлению, он увидел Настю, сидящую рядом с Рыбкиным. Красная шапка с помпонами слетела с его лохматых, торчащих во все стороны волос. Лицо Мишки было удивленным и… заспанным.
Больше ничего рассмотреть Андрюха не успел, потому что весь лес загородил от него взвившийся над сидящими одноклассниками конь.
– Нет!
Васильев пытался встать и никак не мог это сделать – ноги разъезжались, руки не находили надежной опоры.
– Не трогайте их! – вопил от бессилия Андрюха.
Он отлично понимал, что сейчас у него на глазах исчезнут и, может, никогда больше не вернутся его два лучших друга, а он будет сидеть, не в силах подняться!
– Провалитесь вы все пропадом! – выкрикнул он, утопая в снегу по шейку.
Тем временем конь перелетел через сидящих на тропинке ребят, резко развернулся, останавливаясь.
Проснувшийся Мишка еще слабо соображал, что вокруг происходит. Он несколько раз взмахнул ресницами, а когда окончательно открыл глаза, то снова увидел над собой лошадиную морду – черные испуганные глаза, припорошенный снегом нос, стягивающие концы рта железные кольца.
– Провалитесь вы все пропадом! – пронеслось над тропинкой.
Всадник кувырком скатился с лошади. Черным кульком он ворочался на тропинке, пытаясь встать. Проклятие ухнуло ему на голову, увлекая его под снег. Лошадь, лишенная всадника, вздрогнула, отпрянула назад, заржала и в коротком прыжке исчезла среди деревьев. Второй всадник, благополучно задержавшийся на тропинке, откинулся в седле, заставляя лошадь пятиться. Но конь уже не слушался его.
– Я сказала – стоять! – взвизгнула повисшая на шее наездница.
Силы оказались не равны. Конь тянул вперед, стаскивая наездницу с седла.
– Не подходи! – вопил Васильев. С его места было видно, как лошадь склонилась над Настей. – Животина! Не смей ее трогать! Убирайся отсюда!
Ярость подняла Андрюху на ноги. Он вскочил, в два прыжка добежал до всадника и, вложив в кулак весь свой гнев, стукнул коня по шее. Конь всхрапнул и поскакал между деревьями. Первая же низкая ветка подцепила наездницу за капюшон, вынимая ее из седла. Смешно болтая руками и ногами, она перелетела через круп и упала на тропинку. Здесь она завертелась волчком, превращаясь в огромную черную каплю, и юркнула в снег. Вместо себя она оставила какой-то блестящий предмет.
– Ездить сначала научись. – Злоба мгновенно улетучилась из Андрюхи, сменившись жуткой усталостью. – Еле в седле сидит, а туда же – людей сшибает.
– Смотрите! – закричал Мишка. – Подкова! Новенькая!
Он протянул руку.
– Не трогай! – подскочил Васильев.
Все уставились на блестящую железку. Через мгновение от нее пошел пар, серебряная подкова налилась красным цветом и стала проваливаться, выжигая снег. Когда из образовавшейся щели перестал валить пар, из-под земли донесся еле слышный металлический звук удара. И все стихло.
– Куда это она делась? – пополз вперед Мишка.
– Неважно, – Васильев носком ботинка стал забрасывать след от подковы снегом. – Провалилась – и ладно. Главное, чтобы обратно не вернулась. – Получившийся бугорок он старательно примял.
– А если вернется? – испуганно прошептала Настя.
– Ты? – изумился только сейчас разглядевший одноклассницу Рыбкин и на всякий случай отполз подальше. Но меняться Павлова не собиралась. Если у нее что и текло, так только слезы из глаз. – Это действительно ты? – на всякий случай спросил Мишка.
– Она, она, – поддакнул Андрюха. – Можешь не сомневаться, мы вместе шли.
– А тут только что… – Рыба крутанулся на месте. – Эта… с лошадью!
– И ее найдем. – Васильев помог Насте подняться. – Теперь от нас никто не уйдет! – Он потряс сжатым кулаком, давая понять, что если что-то произойдет, то берегись вся лесная братия.
– А может, – Мишка недоверчиво покосился на то место, где еще совсем недавно лежала подкова, – выкопаем ее и как следует спрячем? Ведь именно в ней все проклятие и заключается.
– Да ну ее, – махнул рукой Андрюха. – Эта подкова уже небось до центра земли долетела. Пускай там и расплавится!
Сейчас, когда страх миновал, идти по тропинке стало гораздо легче – не надо было ни оглядываться, ни прятаться. Да и вокруг стало как будто светлее и теплее.
– Тут что произошло, – громко рассуждал Васильев, шагая впереди всех. – Девчонки так сильно захотели избавиться от лыжников, что их желание воплотилось в действительность – так появились всадницы.
– А как же Света? – забежал вперед Мишка, внимательно слушавший Андрюху.
– Черт ее знает, – пожал плечами Васильев. – Наверное, она так любит своего доходягу и так ненавидит всех вокруг, что сама стала ходячей ненавистью. В ней собралась вся злоба этого леса. Недаром она никого сюда не пускала, пугая своими страшилками. С ее энергией нужно отдельную планету создавать и жить там. И страшилку эту с пластинкой приплела, типа, сказали не трогать, вот и не трогайте. В смысле, в лес не суйтесь. Она сама хороша! Всем же известно, что проклятия возвращаются. Она бы лучше не проклинала, все было бы нормально.
– Что же получается? – Рыбкин опять вышел вперед. – Они такие плохие, а мы такие замечательные?
Васильев остановился, пристально посмотрел в глаза однокласснику.
– Ну почему же? – как-то странно скривился он. – Мы разные.
За его спиной мелькнула тень.
Настя завизжала. Васильев кинулся на Рыбкина. Лицо его исказила бешеная злоба, рот скривился в усмешке. Не ожидавший нападения Мишка упал назад, отбив себе зад и спину. Он успел только выставить руки вперед, стараясь защититься от разъяренного Андрея.
Хотя назвать то, что над ним нависало, Андрюхой было уже нельзя. Лицо его стало черным, из носа вырос птичий клюв. Руки сделались невероятно гибкими и сильными. Ладонь превратилась в крыло, которое железной хваткой обвило Мишкину шею. Рыбкин широко раскрыл рот, но даже это не помогло – воздуха не хватало, он задыхался. На мгновение лицо борющегося с ним существа стало похоже на Светкино, свисающие перья превратились в длинные рыжие волосы.
– Вы не уйдете отсюда! – грохнул лес. – Злобу нельзя уничтожить. Она будет жить в вас. Она разлита по всему миру. Она им правит.
– Убирайся! – завизжала Настя, опуская на спину чудовища сжатые кулаки. – Отпусти его!
От этого удара по телу чудовища пошла волна, оно выгнулось и вдруг рассыпалось сотней мерцающих шариков. Коснувшись земли, шарики лопались, из них выплескивалась густая маслянистая жидкость. Эта жидкость тут же залилась Мишке в рот, и он, едва успев хватить немного воздуха, снова задохнулся, задергался из последних сил. Вскочил. Но голова у него кружилась. Мгновенно загустевшая жидкость забила все дыхательные пути. Мир вокруг него покачнулся, что-то яркой вспышкой взорвалось в голове. Стало невыносимо светло, яркий луч резанул по глазам.
А потом наступили абсолютная темнота и тишина. Лес опрокинулся на Мишку, и они вместе стали проваливаться в пустоту.
Когда Рыбкин открыл глаза, то сначала подумал, что сошел с ума. Сверху на него смотрела лошадиная морда с седыми вислыми губами.
«Заток», – вспомнил он.
Старый конь вздохнул, отходя в сторону. На его месте оказалось встревоженное лицо Васильева. Мишка сел, загораживаясь от Андрея локтем.
– Не подходи, – прошептал Рыбкин.
Они все еще были неподалеку от просеки.
– Спокойно, – криво улыбнулся Андрюха. – Все закончилось.
– Руки убери! – Мишка резво вскочил на ноги, забыв и про головокружение, и про слабость. – Не трогай меня!
– А я ничего, – Васильев спрятал руки за спину. – Я думал, помочь тебе надо.
– Ага! Ты уже мне помог. Чуть не убил меня, дурак!
– Это не я, – обиженно засопел Васильев. – Это ненормальная Светка была. Я даже сделать ничего не успел, как она в меня вселилась со своими птицами.
К ребятам шагнул Заток, требовательно ткнулся мордой в Настино плечо.
– Так, народ, – скомандовала Павлова, копируя Паганеля. – Хватит ругаться, пошли в лагерь. Там уже, наверное, все собрались. – Она потрепала лошадь по шее, и та доверчиво положила морду ей на плечо.
– Что же тогда со Светой стало? – Мишка все еще продолжал стоять, не двигаясь с места.
– Злобой она изошла – вот что! – вдруг выдала Настя. – А если вы тут будете ругаться, то сюда еще кто-нибудь придет! Поняли?
Ребята молча переглянулись.
– А мы чего? – забормотал Рыбкин, выбираясь из снега. – Мы так. Я только хотел узнать, что это было. Ты уж не сердись.
– М-да, – задумчиво протянул Васильев. – Когда женщина сердится – это ураган. – И тут же получил от Насти увесистый подзатыльник. – А что я сказал? – подпрыгнул он. – Это же правда!
Павлову сейчас не интересовало, правда это или нет. Ей хотелось уйти от места, где таким фантастическим способом сбываются злые пожелания, где даже мысль оказывается материальной. Если бы только идущие следом за ней ребята знали, как ей хотелось поскорее забыть случившееся!
Впереди Новый год, праздники, все неприятное можно оставить в прошлом и никогда-никогда об этом не вспоминать. Если очень постараться, выбросить это из головы можно. Загадать под бой курантов – а это самое верное средство, – и все загаданное сбудется. Только загаданное должно быть обязательно добрым. Плохое в новом году никому не нужно.
Так они и шли по еле видимой тропинке. И как хорошо было больше ни о чем не думать и ничего не бояться.
А что дальше? Через десять минут продрогшие ребята выйдут к костру, где их уже ждут с нетерпением. В котелке радостно булькнет вода. Паганель пошуршит пакетиками с чаем и выдаст каждому по большому прянику. Поход их закончился. Завтра они соберут заново расставленные палатки и отправятся домой. Отмываться, отогреваться, лечить сопливый нос и подстуженное горло, чтобы Новый год встретить веселыми и здоровыми.
Лошадей в эту же ночь заберут девчонки. Даже за Затоком придут. Свету они обнаружат около погасшего костра утром. Она будет сидеть, уткнувшись в колени и плакать. Вероятно, ей захочется попросить у всех прощения и объяснить, что она не думала устраивать весь этот кошмар. Но ребята пока не готовы не только прощать, но даже выслушать. Васильев выведет из-за палатки Затока, сунет ей в руку уздечку и отвернется.
Светка уйдет, не проронив ни слова, только холодные слезинки будут замерзать на ее ресницах. Кто знает, что она там хотела сказать! Может, что хорошее, а может, и плохое. Плохое не надо. Ведь если не велят трогать черную пластинку, то лучше ее не трогать. И проклятий не произносить. А то мало ли чего…
