Текст книги ""Самая страшная книга-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Елена Усачева,Михаил Парфенов,Олег Кожин,Дмитрий Тихонов,Александр Матюхин,Александр Подольский,Евгений Шиков,Анатолий Уманский,Евгений Абрамович,Герман Шендеров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 128 (всего у книги 299 страниц)

Глава V
Злое слово не воробей, вылетит и к тебе же вернется

– Смотрите, смотрите! – Настя первая заметила лыжника.

Невысокий сухонький старичок в легком спортивном костюме, на голове шапочка-петушок. Бежал он легко, словно скользил не по снегу, а прямо по воздуху.

Ребята молча следили за его передвижениями.

– Эй, – позвал Сашка. – Не ездите тут лучше. – И замялся, не зная, как лучше сказать – «вас здесь затопчут» или «вас здесь убьют».

Лыжник выпрямился.

– А что происходит? – весело крикнул он. – Соревнования?

– Здесь лошади! – брякнул Антон.

– Это ничего! – просто ответил старичок. – Я им не помешаю!

– Тут одна бешеная лошадь людей топчет, – с трудом выдавил из себя Верещагин.

– Да? Постараюсь ее объехать, – махнул палкой старичок и покатил дальше.

– Может, все закончилось? – с надеждой спросил Вовка Сидоров.

– Где тогда Васильев? – возразил Паганель, с трудом отводя глаза от исчезающей невысокой фигуры.

– Все правильно! – воскликнул Рыжий. – Этот лыжник их не боится! Говорит, что он им не мешает! Они ему тоже не мешают…

– А мы, значит, мешаем? – буркнул Саша, расстроенный тем, что старичок его не послушал и поехал-таки дальше. А ведь он может уже и не вернуться.

– Что-то я запуталась, – потерла лоб Лиза. – Сложно все получается. Бояться – не бояться… Кто это все определяет? Как они решают, на кого надо напрыгивать, а на кого нет?

Но ответов на эти вопросы ни у кого не было.

В лагере царила тишина и скука. Олег Павлович в задумчивости перебирал струны гитары, девчонки молчаливо сидели в палатке, мальчишки, не говоря ни слова, топтались около костра. Что делать дальше, не знал никто.

– А не поставить ли нам чайку? – потянулся Паганель. Да так и замер.

Из-за елок показалась лошадь. Это был белый Вердер. Оборванная уздечка волочилась по снегу, седло съехало на бок, морда коня была в царапинах. Конь дожевал еловую ветку и вопросительно посмотрел на людей.

– Вот это да! – ахнул Рыбкин, вскакивая. – Откуда ты?

В ответ Вердер фыркнул и мотнул головой.

– Они там что, с ума все посходили? – нахмурился Антон. – Зачем они лошадь отпустили?

– Иди сюда, маленький! – Миша протянул руку с куском черного хлеба. Конь принюхался и пошел на угощение.

– Ничего себе маленький! Не веди его сюда! – вскочил Вовка. – За ним же сейчас все всадники леса прискачут!

– Не прискачут. – Рыба скормил зверю хлеб, подхватил поводья, потрепал коня по шее. – Он от них убежал. Теперь он наша добыча!

Карина высунула голову из палатки.

– Чем ты будешь эту добычу кормить? – поинтересовалась она.

– Надо на нем покататься, пока хозяева не пришли, – нашелся Сашка.

– И куда вы собрались ехать? – усмехнулся Олег Павлович. – Вокруг костра?

По лесу прокатилось протяжное ржание. Вердер вздрогнул, задрал голову и тоже заржал.

– Они уже идут! – взвизгнула Карина, исчезая в палатке.

Рыбкин скептически посмотрел на коня, бросил повод и слегка толкнул Вердера в белый бок.

– Иди отсюда, – попросил он.

Вердер развернулся, носом подлез под Мишкину руку.

– Хлеба просит, – догадался Сашка.

Вердер еще раз мотнул головой и начал копать ногой снег.

– Еще чего он просит? – мрачно спросил Антон. – Может, ему икру на подносе принести?

На икру конь не согласился. Он вздрогнул, переступил на месте и лег в снег, что вызвало бурный восторг среди ребят. Навалявшись вволю, конь встал, встряхнулся и снова шагнул к Мишке.

– Гони его! – подскочил Антон. – Нечего его приваживать! Еще понравится, он от нас вообще никогда не уйдет!

Верещагин плечом навалился на круглый бок лошади. Вердер покосился на него и сделал шаг в сторону. Не удержавшись на ногах, Рыжий плюхнулся на снег. Вокруг засмеялись, зафырчал и конь.

– Издеваетесь? – рассердился Верещагин. – Вот увидите, за ним сюда придут!

И за ним пришли. Ломая кусты, к палаткам выбрался невысокий рыжий конь Гравёр. Увидев Вердера, он замотал головой, принюхался, вытянул морду и заржал. Вердер равнодушно покосился на него и снова ткнулся в плечо Рыбкина, требуя угощения.

– Сейчас у нас здесь целая конюшня соберется, – мрачно предрек Рыжий, отходя подальше.

Тихий день переходил в тоскливый вечер. В верхушках деревьев поднялся ветер. Он протяжно гудел, рождая в душе ребят тревогу. Лошади прядали ушами, косясь по сторонам. Даже костер перестал трещать. Ребята вертели головами, ожидая очередного визита. Поляна замерла, готовясь принять нового гостя.

Первым учуял чужака Гравёр. Конь задергался, пытаясь сорваться с привязи, затанцевал на месте, заржал.

К черте подъехал всадник. Черный конь тяжело дышал, глаза его блестели. Уткнувшись в невидимую преграду, лошадь и всадник дрогнули и пропали.

Лес предупреждающе ухнул. И тут же на тропинке показалась Вика, Офис под ней шел широкой рысью. Увидев столпившихся ребят, она остановилась.

– Он здесь! – нехотя крикнул Токаев. – Призрак на черной лошади.

Вика кивнула.

– Лошади у вас? – спросила она.

– У нас! – Сашка встал, готовый защищать коней, к которым успел привязаться.

Вика снова кивнула и тронула повод.

Всадник выскочил из-под елки снежным вихрем. Конь под Викой с места скакнул вбок, встал на дыбы, забил передними ногами. Вика перегнулась вперед, еле держась в седле. Черный конь тоже встал на дыбы, призрак чуть откинулся назад, сбрасывая с головы капюшон. На какое-то мгновение все замерли, завороженные этим потрясающим зрелищем.

Вика заорала, падая на шею Офису, заставляя его опуститься на землю.

– Сюда! – хором завопили ребята.

Не выдержав напряженного момента, Сашка побежал к тропинке. Он успел сделать несколько шагов, прежде чем сбоку на него выскочил второй всадник.

– Жертва! – ахнул лес.

– Человек! – отозвались деревья.

Лес потонул в криках и визгах. Забыв обо всем, Антон прыгнул следом за Сашкой. Паганель успел перехватить дернувшегося за ним Рыбкина. Карина упала в снег, закрыла глаза и тихо заплакала. Настя, воинственно блестя очками, стояла, вытянувшись, сжав кулаки, готовая в любую минуту сорваться с места и вступить в драку.

На тропинке все смешалось. Офис крутился на месте, Вика нещадно колотила по его бокам пятками. Вокруг них скакал черный конь, пытаясь встать так, чтобы удобней было прыгнуть. Но сделать это ему не давали. На тропинку выскочил Сашка. Увидев его, Офис взбрыкнул и понесся прямо на Токаева. Закрыв голову руками, тот упал в сугроб. Гнавшийся за ним конь споткнулся, пролетев мимо. Взлетел снег – призрак упал в одну сторону, конь кувыркался в сугробе в другой стороне. Офис резко остановился, чуть не сбросив белобрысую Вику, развернулся и помчался по лыжне. Первый всадник направил свою лошадь за ним. Второй всадник выбрался из снега, легким движением вскочил в седло и поскакал следом.

– Куда? Стой! – Сашка копался в сугробе, пытаясь вылезти из него. – Отстаньте от нее!

– Совсем чокнулся? – рядом с ним упал Антон. – Он же мог тебя убить!

– Догнать бы их! – Сашка с завистью смотрел вслед ускакавшим всадникам.

– Ничего, без тебя догонят! – Паганель вытащил Токаева из сугроба, встряхнул и поставил на ноги. – Быстро обратно!

Повторять не пришлось. Мальчишки заспешили в лагерь. Лес ахнул, вздрогнула земля. На тропинку вылетел черный всадник, крутанул коня, оглядываясь.

– Проклятье! – шарахнулось от деревьев. – Не стойте на пути проклятья! Вам не пересилить предначертанного! Запрет нарушен! Слова произнесены!

Он ускакал обратно, оставив ребят в немом оцепенении.

С треском ломая сучья деревьев, на тропинку из леса выбрался Офис. Викины глаза были расширены от ужаса.

– Сюда! – подпрыгнул Сашка. – За черту!

Вика развернула коня. Сугроб перед ней раскрылся, выпуская всадника.

– Нет! – взвизгнула девочка. – Вы не на тех охотитесь! Вы должны лыжников уничтожать!

Всадник не стал ее слушать. Его конь прыгнул вперед, прямо на ошалевшего от всего происходящего Офиса. Тот дернулся. Вику приподняло над седлом, мотнуло, и она полетела на снег. Но упасть не успела. Черный конь накрыл ее своим телом. Взвился снежный вихрь. И все исчезло. Только Офис, не понимая, что случилось, бегал туда-сюда по тропинке, мотая головой.

– Вот зараза! – выдохнул Сашка, падая в снег.

– Поставить бы какой-нибудь предупреждающий знак, чтобы сюда никто не ходил, – подала голос Настя.

– Бежать надо! Бежать! – как заклинание повторяла Лиза слова Карины.

– Ну вот, – прошептал Антон, на которого все эти события, казалось, произвели наибольшее впечатление, – табун мы у себя собрали, теперь можем альтернативную группу создавать. Будем ездить за призраками и возвращать людей. Только, боюсь, надолго нас не хватит.

– Лошадь, иди сюда! – позвал Саша, протягивая руку.

– Его Офис зовут, – подсказал Рыжий, и тут его осенило. – Стойте! Мишка! Ты помнишь, сколько было всадников с самого начала.

– Трое, кажется… – Миша потер лоб. – Да, трое. Один еще такой на низенькой лошадке.

– Трое! А теперь их двое!

– Один спать пошел, – мрачно пошутил Вовка.

– Нет! – торжественно воскликнул Верещагин, поднимая палец вверх. – Он исчез! Я же говорил – тогда, на дорожке, я пожелал, чтобы он провалился! И он пропал!

– Да иди ты сюда! – Сашка уже устал тянуть руку к непонятливому коню. – Давай, топай, тут жрать дают!

Офис тянул морду, но идти не торопился.

– Ты что же, предлагаешь всем нам отправиться на другой конец леса, чтобы пожелать этим всадникам провалиться в тартарары? – усмехнулся Вовка.

– Давайте я пойду! – встрепенулся Сашка. Ему надоело уговаривать Офиса, и он бросил хлеб около черты. – Глупое животное, есть захочешь, само подойдешь.

И как ни странно, на коня это подействовало. Он сошел с тропинки.

– Никто никуда не пойдет, – категорически заявил Олег Павлович. – Вы что же думаете, всадники вас просто так пропустят? Найти бы тех, кто все это устроил, и уши оборвать!

– Кто устроил, кто устроил… – проворчал Верещагин. – Девчонки эти и устроили!

– Вот молодец! – Сашка подхватил повод подошедшего Офиса. – Теперь у нас будет своя конюшня.

– Девчонки, говоришь? – пробормотал Паганель. – Что же, им и самим сейчас несладко приходится.

Через час лес снова ожил. Но это уже были обыкновенные человеческие голоса:

– Вика! Жирнова!

– Вика! Офис!

– Люди!

Голоса то приближались, то удалялись. Кони начали нервничать.

– За лошадьми идут, – догадался Антон.

– Вика! – отозвался лес.

– Они что, все сюда идут? – подняла глаза от книги Настя.

– Их там еще трое оставалось, – вспомнил Рыжий. – И один конь.

Сашка оглядел поляну:

– Четвертого коня ставить будет некуда.

Крики приближались.

– Предупредить бы их, чтобы не шли сюда, – подала голос Настя.

– Если они в лесу, то им все равно, где быть. – Сашка скатал снежок. – Не обязательно здесь. – Он прицелился и запустил снежок в ближайший сугроб. – Теперь у этих всадников целый лес.

– А давайте отвлечем этих всадников на себя? – Сашка так и сыпал гениальными идеями. – Я выйду. Они поскачут за мной. И пока мы будем бегать, вы проведете девчонок.

– Не годится. – Олег Павлович снял очки, протер их и снова водрузил на нос. – Ты не знаешь, куда бежать. Можешь выскочить как раз на этих девчонок и вывести на них всадников. Тогда мы вообще никого не найдем.

Как будто услышав его, из сугроба поднялся черный призрак.

Карина ахнула, садясь в снег.

– Жертва! – пророкотал он.

– Стой! – шагнул вперед Токаев. – Какая жертва? Совсем крыша уехала? Пропустите их!

Но всадник уже растворился в сумерках.

– Неужели мы так и будем здесь сидеть? – От волнения Сашка побледнел. – Олег Павлович, давайте что-нибудь делать.

– Спокойно! – Паганель схватил Сашку за плечо. – Ты сейчас самая удачная мишень для призраков. У тебя от эмоций искры из глаз сыплются.

– Не хочу я быть спокойным! – дернулся под руками учителя Токаев. – Пустите меня!

– Так! – Олег Павлович засунул озябшие руки в карманы. – Я сказал – никто никуда не идет!

– Надо навалиться всем вместе, – упрямо твердил Сашка, бегая по лагерю. – Всех они не смогут забрать. Они уничтожают по одному. Один человек – одна эмоция. Много людей – разные эмоции. Я буду кричать. Рыжий смеяться. А Каринка плакать. Это должно свести их с ума.

– Токаев! Даже не думай! – Паганель пошел за ним. – Я тебя никуда не пущу! – Учитель остановился около палатки, в которой исчез Сашка. – Все будут сидеть здесь до завтрашнего утра. Утром мы попробуем уйти отсюда или позвать на помощь. Вы пришли со мной, со мной вы и уйдете! Это понятно?

Из палатки никто не отвечал. Но вот она качнулась. С другой ее стороны выскочил Сашка и с воплем: «Ура!», размахивая перед собой фонариком, побежал к тропинке.

– Токаев!

Сашка пулей пролетел мимо застывших ребят, в несколько прыжков преодолел снежное пространство и вылетел на тропинку.

– Сюда! Скорее сюда! – Фонарик в его руках ходил ходуном. Сашка вертелся на одном месте, пытаясь угадать, с какой стороны ему грозит опасность.

Снова начал падать снег.

– Сюда! Люди! Скорее!

Ахнул лес. Этот вздох подтолкнул стоявших у черты ребят. Крича каждый что-то свое, они побежали к тропинке. У границы осталась одна Каринка. Она стояла, прижав к груди кулачки, ее побелевшие губы что-то беззвучно шептали. Олег Павлович, обреченно махнув рукой, пошел за всеми.

Гикая и улюлюкая, ребята выскочили на лыжню. Настя с Лизой, перекрикивая друг друга, орали песню из «Бременских музыкантов». Антон с Мишей, ногами вспахивая окрестные сугробы, со словами: «Здесь их нет! И здесь тоже!» – пытались раскопать хотя бы одного всадника. Вовка, достав из кармана маленькую лазерную указку, водил вокруг красным лучом, изображая из себя снайпера. Сашка скакал, размахивая фонарем. Голос его заметно сел, но он все так же бодро продолжал выкрикивать разные призывы:

– Народ! Они здесь! Как вас там! Идите сюда!

– К нам! К нам! К нам! – надсаживались Рыба с Рыжим.

– «…Наша крыша небо голубое…» – чуть переведя дыхание, снова подхватывали девчонки.

– Бедлам! – в сердцах сплюнул Олег Павлович и оглянулся.

На него смотрела лошадиная морда. Невысокий конек подозрительно косился огромным карим глазом из-под длинной лохматой челки. Над его головой виднелось бледное перепуганное лицо Кати Талаевой, выпученные от страха глаза так же, как и у ее коня, терялись за лохматой челкой. Коня под уздцы держала Катя Кошелева.

– Вы чего орете? – удивленно спросила она.

– Вас ищем, – просто ответил Олег Павлович.

Над тропинкой повисла тишина.

– Они? – Сашка направил луч фонарика в лицо Кати Кошелевой.

– Чего надо? – загородилась она от света локтем.

– Они, они, – мелко закивал Антон.

– А раз они, то идем отсюда! – гаркнул Олег Павлович.

И как до этого бежали к тропинке, так же дружно все сорвались и побежали обратно. Но сделать они успели всего несколько шагов. Между ними и заветной границей стоял всадник.

– Между прочим, это одна из вас! – крикнул Рыжий, подбегая к всаднику. – Сашка, свети на него!

Антон дернул коня за уздечку. Тот недовольно мотнул мордой, отбрасывая от себя мальчика. От резкого движения капюшон сполз с головы всадника. В то же мгновение луч фонаря нашел его лицо.

Из-под низкой челки на ребят смотрели черные пронзительно злые глаза. Застывшее лицо-маска, очень похожее на Катю Кошелеву, дернулось, рот с темными, почти черными губами приоткрылся.

– Мы всадники проклятья! – разнеслось по лесу. – Мы порождения ненависти! Мы заставим вас бояться! Мы уничтожим вас!

Чернота вокруг всадника сгустилась. Он как будто сам стал распространять эту черноту, одновременно пропадая в ней.

Сашка в обход призрака потащил упирающуюся лошадку к лагерю. За ним еле поспевала Катька Кошелева. Талаева плакала, уткнувшись в гриву Мамаю.

Как только фонарик перестал светить в лицо всадника, он ринулся вперед. Но ребята ждали этого. Перед копытами коня они расступились в разные стороны. Антон с Мишкой и Настей отбежали обратно к тропинке. Олег Павлович, волоча за собой Лизу и Вовку, пробивался к лагерю. Из сугроба стал выбираться второй всадник. Но Сашка уже провел мимо него Мамая; Катьку Кошелеву к палаткам тащили волоком, сама она идти уже не могла.

– Жертва! – громыхнул лес, и всадник направил своего коня на Антона.

– Сама ты – жертва! – крикнул Рыжий, отпрыгивая в сторону. – На тебя бы сейчас Андрюху Васильева! Он бы тебе такую жертву показал – забыла бы, как тебя саму зовут!

Ему неожиданно стало легко и весело. Подумаешь, скачут тут всякие! Больно надо их бояться, а тем более ненавидеть! Они же смешные! Да! Смешные! И ничего особенного в них нет!

Но, видимо, Мишка с Настей думали по-другому. Пролетев мимо Верещагина, призрак направил свою лошадь на них. Сзади подъезжал второй всадник.

– Эй, подснежники! Куда же вы? – пытался разозлить их Антон. Но на него уже перестали обращать внимание. – А как же я? Эй, как там тебя? – Он погрозил кулаком ближайшему призраку. – Ты же меня собирался в сугроб втоптать! Куда же ты пошел?

Размазывая по лицу быстро таявшие снежинки, Рыжий упорно шел за всадником, наседающим на Павлову. Насте стало совсем плохо. Увидев черную махину, она села в снег, замерла, втянув голову в плечи.

– Настька! Ты чего сидишь? Вставай давай! – пытался докричаться до нее Верещагин.

Второй всадник теснил Мишку, бестолково бегающего от него по кругу. И круг этот все больше и больше сужался.

Антону почему-то показалось, что, если бы сейчас здесь был Андрюха Васильев, он бы легко придумал, как спасти Настю. Самому Рыжему в голову ничего не приходило. Он устал, страшно устал. Ему захотелось немедленно исчезнуть отсюда, из этого места, из этого времени. Хорошо было бы вернуться назад на несколько дней, чтобы никуда не ездить, а сидеть тихо дома, тупо пялясь в телевизор.

Как в замедленном кино, оба всадника взвились на дыбы. Настя обреченно прикрыла ладошками глаза с очками. Мишка неуклюже оступился и упал на колени в снег.

И тут сугроб, на котором сидел Антон, зашевелился. Рыжего подбросило вверх, с перепугу он пробежал несколько шагов вперед, прежде чем увяз в снегу, споткнулся, упал, проехался на пузе, врезавшись в Рыбкина. Вместе с ним он пролетел еще немного вперед и мягко приземлился между копытами лошадки, на которой приехала Катька Талаева. За его спиной раздалось недовольное ржание коня и противное змеиное шипение.

Ребята быстренько протолкнули Антона с Мишкой подальше в лагерь и вновь устремились к черте.

Снова ахнул лес, снова зашипел призрак. Вся поляна взорвалась криками «Ура!», и на Антона сверху свалились две темные фигуры. Перед лицом промелькнуло что-то знакомо-лохматое, оно больно ткнуло его кулаком под дых и откатилось в сторону. Рыжему стало нечем дышать, голова пошла кругом. Он разинул рот, чтобы захватить хоть сколько-нибудь воздуха.

– Здорово, ребяты! – гаркнул до боли знакомый голос. И все стало на свои места.

Около догорающего костра улыбался во весь рот невероятно довольный Васильев. За локоть он поддерживал еле стоящую на ногах Настю Павлову.

Глава VI
Череп коня Вещего Олега

Месяц назад.

День может тянуться долго и скучно. Особенно когда ждешь последнего урока с контрольной по математике. А может пронестись очень быстро, и только что начавшееся утро как-то вдруг незаметно превращается в поздний вечер. Так обычно бывает в субботу.

Воскресенье же было настоящим мученьем. А все потому, что лес – такой красивый, такой белый и пушистый, такой сказочный лес, – стал ареной настоящей борьбы за выживание.

Выводить из конюшни лошадей не хотелось. Но они просились на мягкий снег, на свежий воздух.

А снег все падал и падал, превращая лес в древнюю легенду. Он лежал на ветвях, пригибая их до земли, замерзал на еловых иголках, заносил тропинки. Ранним утром по нему пробегали первые лыжники. Они усердно накатывали лыжню. Когда на свою привычную прогулку вышли лошади, лыжников было уже очень много.

И дорога у всех была одна.

Война за лес то разгоралась, то затихала. Люди клали поперек тропинок бревна. Лошади перепрыгивали через них, разбивая лыжню еще больше.

В тот день после обеда лошадей напрокат никто не взял. Из денника вывели только Мамая. Катя Кошелева хотела выгулять его в лесу. Мамай взбрыкивал, играя на свежем снегу, пару раз попытался встать на дыбы.

Сначала Кате показалось, что лес уже успокоился, даже снег перестал идти. Заходящее солнце ярко высвечивало каждый бугорок на тропинке. Мамай шел мелкой рысью, смахивая длинным хвостом снег с веток. Катя перебирала в озябших руках повод, думая о вечере, о том времени, когда они закроют конюшню и пешком пойдут на станцию. Или отправятся в гости к Светке Андрияшиной, напьются чаю, будут смотреть телевизор.

Очнулась она от своих мыслей слишком поздно. Лыжник выбежал из-за поворота и уткнулся в Мамая. Катя даже не успела рассмотреть, какой он, этот лыжник. Перед мордой коня взлетели палки. Мамай резко остановился, взбрыкнул передними ногами и опустил их на лыжи. Затрещало дерево. От неожиданности и испуга лыжник заорал, ткнув в коня одной из своих палок. Железный наконечник угодил Мамаю в грудь. От резкой боли конь снова вскинулся. Лыжник упал на спину. Мамай поддал задом. Катя вылетела из седла, головой уйдя в ближайший сугроб. Почувствовав свободу, конь еще пару раз взбрыкнул и легким галопом помчался по тропинке.

– Стой! – подскочила Катя.

Она не слышала, что кричал ей лыжник. Мамай быстро удалялся. Вот он последний раз показался между деревьями и исчез совсем.

– Мамай!

Проваливаясь в снег, скользя по укатанной лыжне, Катя бежала за лошадью, не представляя, что теперь делать. Мамай мог петлять по лесу и день, и два. Ни голод, ни холод не заставят его искать дорогу домой.

А потом произошло вообще невероятное – только что перед ней были отчетливые следы копыт, и вот они исчезли. Зато справа и слева виднелись переворошенные сугробы, как будто в них специально кто-то валялся.

На конюшню Катя пришла через час, мокрая, вспотевшая, всхлипывающая, еле стоящая на ногах от усталости.

– Что? – по узкому проходу конюшни к ней шла Вика Жирнова.

– Он лыжника испугался, – в голос заревела Катя. – Я удержать его не смогла. Его палкой ударили!..

Не доходя до рыдающей Кати, Вика повернулась, рванула на себя запор денника. Потревоженный Офис удивленно покосился на нее.

– Седлаемся! – крикнула она, выводя коня в коридор. – Пешком мы его не найдем.

– Куда? – выбежала Оксана.

– Мамая искать!

Кошелева, утирая рукавом сопли, побежала к деннику Гравёра. Катя Талаева тащила седло к деннику Вердера.

– Темнеет. – Оксана все еще стояла около дверей.

– Час у нас есть. – Вика затянула подпругу, перекинула через голову коня уздечку.

Зацокали по цементному полу подковы. Лошади занервничали. Кошелева никак не могла вставить ногу в стремя – Гравёр танцевал вокруг нее, не желая стоять смирно.

В лесу все сразу перешли на рысь. Доехав до первого перекрестка, остановились.

– Расходимся, – скомандовала Вика. Ее маленькое скуластое лицо было напряженным, в глазах сверкнула злоба. – Встречаемся через полчаса в начале просеки. Если я увижу хотя бы одного человека, затопчу, чтобы не шлялся тут больше. Поубивала бы всех лыжников, вместе взятых!

Она грубо дернула повод и с места послала коня в галоп. Кати, оставшись вдвоем, переглянулись – такой злой Вику они еще не видели.

Поиски ничего не дали. Мамай как сквозь землю провалился.

Начинало темнеть, когда все снова собрались на просеке.

– Где ты его потеряла-то? – сердито спросила Вика у Кошелевой.

– Там, за поворотом, – мотнула головой Катя.

Жирнова резко развернула коня, посылая его по узкой тропинке.

Найти место падения оказалось несложно. На тропинке остались обломки лыж, было натоптано.

Вика спрыгнула на землю, пнула обломок лыжи.

– У, ненавижу, – прошептала она. – Ездят тут, ездят! Делать им нечего, мотаются туда-сюда.

Она снова пнула обломок и ахнула.

– Что? – подалась вперед Катя Талаева.

Из-под деревяшки выпало что-то блестящее. Вика быстро наклонилась.

– Подкова! – помахала она над головой находкой. – Новенькая.

– Значит, не наша. – Талаева с завистью смотрела на подругу: найти подкову – верная примета. Принесет удачу.

– Наша и быть не могла. – Вика вертела подкову в руках. – У нас лошади всю зиму не подкованы. – Улыбка сбежала с ее лица. – Где же все-таки Мамай? Куда его могло унести? – Она еще раз огляделась. – Хочу, чтобы все лыжники провалились, чтобы больше ни одного в этом лесу не было! – вдруг выкрикнула она, потрясая подковой над головой.

– Ты что? – испугалась Талаева. – Зачем? Пусть ездят…

– Чтобы их не было, – буркнула Вика, садясь в седло. – Надоели они.

– И мне они надоели, – вздохнула совсем скисшая Кошелева. – Я знаете как испугалась! А бедный Мамайчик? Он его прямо железякой в грудь ударил. Пусть, пусть все проваливаются вместе со своими лыжами.

– Тогда и собак туда же надо послать, – поддакнула Талаева. – Чтоб они больше не гавкали!

– Пусть все проваливаются! – развеселилась Вика, продолжая потрясать подковой.

Но веселье ее быстро закончилось. Из-за поворота один за другим выехали три темных всадника на черных конях. На всех троих были черные плащи, на головы низко надвинуты капюшоны.

– Чьи это? – осторожно спросила Кошелева. – Я таких никогда не видела.

По верхушкам деревьев проскрипел ветер. Лес вздохнул.

– Вы просили. Вас услышали, – пронеслось над тропинкой. – Они будут пропадать.

Девчонки озадаченно оглядывались, не понимая, что происходит.

– Жертва! – ахнуло где-то совсем рядом.

Всадники одновременно повернулись и так же одновременно в одну ногу ступили с тропинки в снег. Их черные тела растворились в наступающих серых сумерках.

– Что это, а? – первая подала голос Кошелева.

Вика вдруг почувствовала, какой тяжелой и горячей стала подкова. Она взвизгнула, отбрасывая ее от себя под елку. И тут же поблизости раздалось ржание. На дорожку выбежал Мамай.

Он недоверчиво покосился на застывших девчонок.

– Едем отсюда! – Вика перегнулась, подхватывая повод нашедшегося коня. – Скорее!

Лес поглотил топот удаляющихся лошадей, и снова стало тихо. Только это была уже не привычная зимняя тишина. Теперь в лесу поселилось настороженное ожидание чего-то… Лес ждал. Ждала и тропинка. По ней вот-вот должна была пройти первая жертва.

Слухи о «нехорошем» лесе мгновенно облетели всю округу. В поселке говорили о ведьмах и бомжах, поселившихся за просекой. Девчонки молча переглядывались. Они о чем-то догадывались, но пока еще никто не отваживался заговорить об этом.

– Я пошла гулять!

Светка накинула на тощую спину Затока теплую попону, подвязала ее тесемками под брюхом, чтобы не сползала.

– Надолго? – выглянула из комнатки Оксана.

– До просеки и обратно. – Светка любовно потрепала Затока по холке, конь вздохнул и положил морду ей на плечо. – Нам надо двигаться.

– Не ходите далеко. Ладно? И возвращайтесь скорее, – привычно предупредила Оксана. – За просеку не забирайтесь.

– Хорошо.

Света подошла к двери, Заток послушно шел следом.

Вика вышла из денника.

– Света, я возьму твою книгу?

– Угу, – закрывая за собой дверь, буркнула Светка.

Вика зашла в комнату, забралась на топчан, с довольной улыбкой вытащила из Светкиного рюкзака пухлую книжку. На обложке был изображен маленький мальчик с красными кровожадными глазами. В одной руке у него был окровавленный нож, в другой гнутая вилка. По темному парку он крался к окну, за которым виднелись мужчина и женщина. Кривыми буквами с красными потеками на обложке было написано: «Детские страшилки».

Вика открыла книгу наугад и начала громко читать:

– «Однажды пошли родители в магазин и купили черную пластинку. Принесли домой, положили на стол и стали собираться на работу. Мама девочке и говорит: «Мы уходим, а ты ни в коем случае не слушай черную пластинку»…

Светлана с Затоком из леса не вернулись.

Вокруг костра повисла тишина. Каринка тихо плакала. Ребята подозрительно косились друг на друга. Катька Кошелева, закончив рассказ, шмыгнула носом и вопросительно посмотрела на Паганеля.

– Так! – выдал учитель свое коронное восклицание. – Значит, есть проклятие. Есть непонятная подкова, осуществившая это проклятие. И есть еще одна подкова, которая пока не сделала ничего хорошего, но вроде бы и вреда не приносит.

– Вот уж не думал, – не к месту радостно хохотнул Васильев, – что любые проклятия сбываются. Эх, если бы так и было, то ни одного учителя в мире не осталось бы…

– Не любые. – Олег Павлович поправил на носу очки. – Но в принципе любое злое пожелание несет в себе определенный заряд. Кстати, – повернулся он к Андрюхе, – проклятье опасно как для того, кому его желают, так и для самого желающего.

– Оно что, бьет и туда и сюда? – не поняла Настя.

– Да, – кивнул учитель. – В этом опасность любого проклятия.

– Поэтому Вика и пропала? – еле слышно спросила маленькая Катя.

– Сказка какая-то получается, – лениво потянулся Вовка. – Что-то не верится во все это. Если есть место проклятья, то должно быть место антипроклятья.

– А с чего ты взял, что этого антипроклятья не существует? – встал Паганель. – Мы его не искали. Вполне возможно, оно заключается в этой подкове.

Незаметно для всех Сашка встал и отошел от костра. Когда яркий свет перестал бить по глазам, со всех сторон на Токаева наступила ночь. В городе не бывает таких ночей. Там всегда ездят машины, шумит вода в трубах, ходит по коридору мама. А здесь ничего, кроме скрипа снега под ногой да вздыхающих рядом лошадей, не было.

До проклятой черты он мог дойти с закрытыми глазами – столько до нее было уже хожено.

Когда глаза окончательно привыкли к темноте, Сашка перед своим носом увидел чернеющую границу. Падающий весь вечер снег не скрыл ее.

– Ты чего сбежал? – сзади к Токаеву незаметно подошла Настя. Следом за ней топал Мишка.

– Вас только здесь не хватало! – замахнулся на них Сашка. – Идите отсюда. А то опять все всадники леса сбегутся.

– У меня на них иммунитет, – важно сообщил Рыбкин, усаживаясь рядом с Сашкой у черты. – Меня они не должны трогать.

– Ага, ты пойди к ним и скажи это, – ухмыльнулся Токаев. – Они сильно обрадуются твоему приходу.

– Слушайте, – Настя поправила на носу очки и воинственно огляделась. – А что, если разбросать все сугробы? Всадникам тогда неоткуда будет выходить.

– Тоже вариант, – кивнул Мишка, незаметно для себя ковыряясь мыском ботинка в темной черте.

– Вот интересно, – с жаром начала Настя, – если какая-то Вика смогла захотеть, чтобы эти всадники появились, то я могу захотеть, чтобы все пропавшие люди вернулись обратно?

– Начинай, – разрешил Сашка.

Его не интересовали идеи одноклассницы. Ему вдруг представилось, что если он доберется до ближайшего сугроба и раскопает его, то обнаружит там как минимум череп. Точно такой же, какой был нарисован в книжке со стихами о Вещем Олеге. Из глаза черепа вылезет змея и прошипит: «Сюды незя…»

Желание было настолько сильным, что он лег на живот и, подтягиваясь на руках, прополз несколько метров вперед. Под ближайшим кустом был наметен приличный сугроб. Сашка сунул руку в пушистый снег. Ему показалось, что пальцы коснулись чего-то твердого. Он неуверенно смахнул вершинку сугроба.