Текст книги ""Самая страшная книга-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Елена Усачева,Михаил Парфенов,Олег Кожин,Дмитрий Тихонов,Александр Матюхин,Александр Подольский,Евгений Шиков,Анатолий Уманский,Евгений Абрамович,Герман Шендеров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 125 (всего у книги 299 страниц)

Уже наступило утро. Низкое солнце ярко освещало деревья, темные тени ложились на искрящийся снег. Обе палатки еще спали, вчерашний костер покрылся серебристым инеем. Рыбкин сладко потянулся, взмахнул руками, пытаясь согреться на морозном воздухе, да так и замер с поднятыми руками.

По тропинке, шагах в двадцати от лагеря, пронесся огромный белый конь с маленьким всадником на спине. За ним, наседая на хвост, мчалась высокая, темная лошадь. На ее спине сидела девчонка, из-под черной вязаной шапочки торчал длинный жиденький хвостик.

Мишка открыл рот, с трудом соображая, что же это происходит. Откуда в лесу такое количество лошадей? Или все это ему только кажется?

В вышине каркнула ворона.

Показался третий всадник. Небольшая крепенькая лошадка, чем-то похожая на Сивку-Бурку из сказки, мелко подпрыгивая, как мячик, скакала вслед за остальными. В седле тоже сидела девчонка, укутанная в шарф, куртку и шапку. Проезжая мимо палаток, она успела обернуться и, как Мише показалось, кивнуть ему.

От этого кивка у Рыбкина все поплыло перед глазами, он попятился, споткнулся и свалился обратно в палатку. Жалобно крякнул крепежный трос, завопил Антон.

– Вставай, вставай! – дергал Рыбкин приятеля за рукав, все ближе и ближе пододвигая его к выходу. – Рыжий, поднимайся, там лошади!

– Какие лошади? – Не разлепляя глаз, Верещагин попытался отцепить от себя руку друга. – Перестань меня толкать!

Ребята в палатке стали поднимать сонные головы.

– Только что по дороге проскакали! Вставай! – с еще большим азартом стал трясти товарища Рыбкин.

– Твои привидения, сам и лови!

Антон отвернулся, натянул на себя Мишкин спальник, собираясь спать дальше. Мишка выпал из палатки и, еще не соображая, что делает, пошел к тропинке.

На этот раз следы были. На лыжне – а вчера весь день туда-сюда по тропинке ездили любители зимних видов спорта – четко виднелись вмятины от копыт.

Из-за поворота показался дед на лыжах. Бодро размахивая руками, он быстро катился вперед.

– Надо же, а! – вздохнул он, останавливаясь около Мишки. – Они уже здесь были! Всю лыжню раздолбали! Вот гады!

Дед горестно покачал головой, стянул перчатку и почесал нос.

– Кто? – Спросонья Рыбкин плохо соображал.

– Да лошади. Каждый раз лыжню разбивают, управы на них нет. – Дед сунул маленькую ладошку в перчатку. – Сколько их здесь гоняли! Сколько препятствий ставили! Ничего не помогает! Все равно скачут. Их даже призраки не останавливают!

При упоминании о призраках Миша нахмурился, но дед больше ничего не сказал. Он одновременно воткнул обе палки в снег, резко оттолкнулся и покатил дальше, спотыкаясь на колдобинах.

– И чего ты орал? – сонный Андрюха Васильев, как всегда, лохматый и, как всегда, одетый кое-как, вяло потягивался, кривя рот в широком зевке. – Подумаешь, лошади… У меня в бабкиной деревне у одного мужика верблюд жил. И ничего… – Он покопался в карманах, достал шапку, натянул ее на голову. – Блин, холодно-то как!

Да, верблюд, конечно, будет посильнее лошади. Но и лошадь еще та зверюга…

Только сейчас Рыбкин заметил, что на улице, да и в палатке, действительно холодно. Пронзительно-голубое небо и яркое солнце обещали сильный мороз.

Паганель торопил всех с завтраком, последний раз проверял лыжи, предупреждая, что сегодня они пройдут как минимум километров двадцать.

Но прошли они гораздо меньше.

Обогнув лес по большой дуге, они вышли на ровную просторную просеку. Впереди широким, размеренным шагом шел Олег Павлович, за ним пристроились девчонки, Миша с Антоном оказались в хвосте. Рыбкин постоянно сходил с лыжни, палки разбегались у него в разные стороны, и вообще он уже подумывал, что завтра останется охранять лагерь вместо хитрого Васильева, который сейчас, наверное, спит в палатке, укутавшись во все спальники.

Его тоскливые размышления прервал знакомый топот. Мишка даже оглядываться не стал. Он шагнул с тропинки и повалился в сугроб, подбирая под себя лыжи.

– Куда? – раздалось сзади, и сверху на него посыпались комки снега.

– Дорогу! – гаркнули следом.

Рыбкин приоткрыл глаза. Судя по следам, первая лошадь прошла рядом с ним, две другие, делая крюк, обошли его на почтительном расстоянии. Теперь он смог их рассмотреть. Впереди ехала девчонка со светлыми волосами, остроносая, скуластая, с быстрыми злыми глазами. За ней – маленькая крепкая девочка, хвостик смешно торчал из-под шапки. Третья девчонка была чем-то похожа на вторую, такая же невысокая, крепкая, глаза ее прикрывала длинная челочка. На вид им было лет двенадцать-тринадцать. Все три лихо сидели в седлах, ловко управляясь с огромными животными.

Увидев большое количество лыжников, кони занервничали, а последняя невысокая бурая лошадка с длинной спутанной гривой начала пятиться, приседать на задние ноги, все больше и больше увязая в снегу.

– Мамай! – рявкнула наездница. – Хватит дурить!

Паганель обернулся, энергично взмахнул палками, отчего головная белая лошадь шарахнулась в сторону. Беловолосую всадницу мотнуло в седле.

– Не дергайте палками, – крикнула она, подбирая выпущенный из рук повод. Лошадь развернулась и встала.

– Это вы с утра были? – улыбаясь, спросил Олег Павлович.

– Мы, – хором ответили две похожие друг на друга девочки.

– А что? – тут же кинулась в бой светловолосая.

– Красиво. Здорово у вас получается. – Паганель похлопал белого коня по шее.

– А погладить можно? – протянула руку Лиза.

– Только осторожно, он может укусить, – предупредила светловолосая.

– А покататься можно? – выехал вперед маленький Сашка Токаев. – Чуть-чуть. Я умею!

– Прокат у нас после обеда. Приходите на фабрику, – холодно отрезала светловолосая.

– Вика! Поехали дальше! – заторопила девочка с хвостиком.

– Ну вот, лыжню испортили… – вздохнула Карина.

– Еще накатаете, – отмахнулась от нее Вика. Видно, на эту тему с лыжниками она разговаривала не раз и не два. – А лучше идите в ту часть леса, – светловолосая махнула рукой куда-то вперед, – нас там не бывает.

– Почему? По не накатанной лыжне езда плохая? – усмехнулся Паганель.

– Не ходим туда, и все, – угрюмо отрезала светловолосая. – Не наш это лес. Там другие ходят.

– Тоже лыжню бьют? – зло спросила Карина.

– Нет, не бьют… – начала светловолосая, но ее перебили.

– Вика, чего встала? – грубо окрикнула ее девочка на низкорослом Мамае. – Пошли!

– И часто вы здесь катаетесь? – уже в спину всадницам спросил Олег Павлович.

– Два раза в день, – не поворачиваясь, крикнула светловолосая Вика. – Сейчас – первый.

Две другие девчонки отозвались дружным смехом.

– Ну что? – Паганель оглянулся на притихших ребят. – Пойдем туда, где нас не затопчут?

Но их затоптали и там.

Следы копыт показывали им границу леса, где ходили лошади и где их не было. Но как только ребята выехали на чистую ровную лыжню, они снова наткнулись на свободно гуляющего коня. Сначала все подумали, что он гуляет один. Конь задумчиво шел сам по себе, печально опустив морду в снег. Седла на нем не было, только свисала с тощих боков потертая попона.

Даже на взгляд неискушенного Мишки, который за всю свою жизнь видел не очень много лошадей, в основном на аллеях парка, этот конь был очень стар. Провалившаяся спина, прикрытая попоной, обвислый живот, понуро опущенная голова, изогнутые ноги.

Но вот из-за коня выглянула девчонка. Такая же невысокая, как предыдущие наездницы, небольшой курносый носик прятался под веснушками, длинные рыжие волосы лохматой гривой были рассыпаны по плечам. Девчонка окинула взглядом лыжников, на ее бледных губах появилась улыбка.

– Ну вот. – Олег Павлович остановился, вокруг него сгрудились ребята. – А нам сказали, что лошадей здесь не будет.

– Мы уже уходим. – Девчонка коснулась рукой шеи коня, и тот доверчиво повернул к ней голову.

– Вас здесь много? – спросил Олег Павлович.

– Здесь других лошадей много, не только наши. – Девочка погладила коня по морде, тот качнулся, тяжело вздохнул и положил голову на плечо спутницы.

– А вы откуда?

– Мы с фабрики, – медленно подбирая слова, ответила девочка. – Там конюшня. Есть… – И быстро добавила: – Вам здесь делать нечего. Уходите!

– Почему это? – улыбнулся Олег Павлович.

Девочка быстро вскинула глаза и тут же опустила их.

– Нельзя, и всё, неужели не понятно? – Она дернула коня за попону и пошла прочь, с трудом выдергивая ноги из снега.

Мишка крутил головой, соображая, что ему так не нравится в этом месте. Елки, лес, изгиб дороги, большой сугроб.

Точно! Вчера вечером он был здесь, в этих сугробах вязла призрачная лошадь. Значит, они совсем недалеко от лагеря, просто сделали большой круг. А просека, похоже, делит этот лес пополам…

В этот момент Рыбкин понял, что замерз, что у него промокли ноги, зудит натертая ладонь, звенит в ушах, и вообще жизнь дает явный крен не в ту сторону.

– Олег Павлович! – во всю мощь легких гаркнул Рыбкин. – Я замерз, можно, я в лагерь пойду?

– Ты заблудишься, – покачал головой Паганель.

– Лагерь рядом. Рукой подать!

«Вчера в темноте дошел, – мысленно добавил Мишка, – и сегодня доберусь. Тоже мне дальний путь…»

– Мы пойдем не быстро, если передумаешь, нагонишь.

– Ну и дурак, – выдохнул Антон, вставая на лыжню.

– Катись, Рыжий, бей свои мировые рекорды, – вдруг рассердился Рыбкин, развернулся и побежал в обратную сторону.

Девчонка все так же шла рядом со своим конем, что-то перебирая в руках.

– Эй, погоди! – догнал ее Рыбкин. Девочка обернулась. Вместе с ней обернулась и лошадь. – Слушай, а вчера вечером кто здесь скакал? Трое, я видел. Черные, высокие… Ваши, да?

– Нет, не наши. – Девочка пошла дальше. – Здесь есть другие лошади.

– А кто? Всадники на них сидели такие странные, с темными капюшонами на головах! – Мишка скользнул чуть вперед, лыжей задел треснувшее копыто коня.

– Эй, полегче! – Девочка предупреждающе подняла руку. Конь равнодушно покосился на людей.

– Как его зовут? – Мишка на всякий случай отошел подальше.

– Заток. – Девочка смотрела на Рыбкина холодно. – Вам не стоит здесь оставаться. Место, где вы разбили лагерь, нехорошее. Особенно для лыжников. Понял?

– Но ты-то сюда пришла и, кажется, вполне жива и здорова. И с другими ничего не случится.

– Есть такая история про девочку, которой не разрешали слушать одну пластинку, но она все же поставила ее. Хочешь узнать, что было потом?

– Ей врезали по первое число и лишили мороженого, – хмыкнул собственной шутке Миша.

– Нет. Все умерли. – Глаза девочки снова потемнели.

– Почему?

– Потому что нельзя делать то, что запрещено. Ходить в этот лес нельзя. Нельзя, и все!

– Значит, вчера здесь были не вы? – на всякий случай спросил Рыбкин. Уж больно ему хотелось узнать, что за странные всадники встретились ему прошлым вечером.

– Не мы. Здесь вчера вообще никого не могло быть.

– Но я же…

– Дорогу! – раздалось издалека.

Миша сначала не принял этот крик на свой счет, но быстро приближающийся топот дал понять, что кричат именно ему.

– Осторожно! Дорогу!

Прямо на него мчалась лошадь, в седле, как влитой, сидел всадник, на его голову был натянут капюшон, за спиной развевался плащ.

Пытаясь отступить, Миша взмахнул руками, палки взлетели вверх. Конь резко затормозил, глаза его расширились от испуга. Животное осело в снег, взбрыкнув передними ногами, копыта просвистели перед мгновенно побледневшим лицом Рыбкина.

– Лыжник! – То ли сказал, то ли прошипел всадник, выкидывая вперед руку.

Мишка опрокинулся назад, из кармана у него выскользнула подкова.

– Жертва!

Конь взвился на дыбы. У Миши заложило уши от пронзительного ржания. Он хотел закричать, но слова застряли у него в горле. Ужас холодной волной накрыл его голову.

Конь танцевал на лыжне, не оставляя следов, хотя снег вокруг взбесившегося животного крутился вихрем.

– Уничтожить! – выдохнул всадник, коротко послал коня вперед, и тот всей массой опустился на Рыбкина.

Поднялся белый круговорот. Черный всадник поблек и растворился в холодном воздухе. Вместе с ним исчез Мишка. От него осталась только вмятина в сугробе да выпавшая из кармана подкова.

Девочка с лошадью развернулась и пошла дальше своей дорогой.

Глава II
Ночные явления

Мишку искали долго. Рыжий обегал весь лес, нагоняя те самые двадцать километров, что обещал им Олег Павлович. Девчонки тревожно перешептывались. Андрюха Васильев, оставленный на этот день в лагере за сторожа, недоуменно пожимал плечами – никто к нему днем не приходил, только где-то вдалеке постоянно ржала лошадь да лыжники все время сновали туда-сюда. Из людей никто у палаток не появлялся.

Антон вернулся из очередного рейда с подковой в руках.

– Вот, – протянул он гнутую железку учителю. – Она лежала там, где мы с ним расстались.

Олег Павлович повертел в руках подкову, задумчиво постучал ею о ладонь.

– Куда он мог деться с палками и в лыжных ботинках? – в который раз спросил он. – Мы же ни одного человека не видели! С кем он мог уйти?

– Почему не видели? – Настя Павлова оторвалась от книжки, заложив ее пальцем, поправила сползающие с носа очки. – Видели девочку с конем, доходяга такой старый у нее был.

– Девочка… – Олег Павлович нервно крутанул подкову в руках. – Лошадь… Холстомер… Кажется, она говорила, откуда они!

– С фабрики, – буркнула Настя, вновь опуская голову над книгой.

– Фабрика! – Паганель выпрямился, не глядя, сунул подкову в руки Антону. – Карина, смотри за обедом! Девочки, никто никуда не уходит! Васильев, пойдем!

Антон молча проводил их взглядом.

– Лизка-Ириска! – Он спрятал подкову в карман. – Не скучай! Я скоро приду!

– Куда? – вскочила Карина. – Рыжий, вернись! Палыч велел всем ждать его здесь! Слышишь?

– Будет грустно, смотри на мою фотографию!

– Верещагин, я кому сказала! – напустила на себя строгость Смирнова.

– Бывай! – махнул рукой Рыжий. – И не трогай баркас, взорвешься!

Антон на секунду скрылся в палатке и вскоре вышел оттуда в лыжных ботинках, нацепил лыжи и тоже скрылся за деревьями. Только шел он в противоположную сторону от поселка, куда направились Олег Павлович с Андрюхой. Шел он к лыжне, по которой проехали на лошадях девчонки.

Кажется, светловолосая Вика говорила, что они два раза ездят этим маршрутом. Они же скачут по всему лесу. А если они видели Рыбкина?

В отличие от фантазера Мишки Антон не верил ни в потусторонние явления, ни в магическую силу. Если приятель куда-то пропал, то все было просто – либо он за кем-то ушел, либо его кто-то увел.

Солнце клонилось к закату, в его свете деревья казались хрустально-прозрачными. То ли мороз стал сильнее, то ли у людей желание гулять пропало, только в лесу никого не было. Ни одного человека.

Верещагин прокатился туда-сюда по узким тропинкам.

Никого.

Лошади появились с наступлением сумерек. Антон не услышал их, скорее почувствовал, что они приближаются. Сначала чуть дрогнула земля. Потом раздался топот, захрустел мерзлый снег, и из-за поворота вылетел белый конь.

– Дорогу! – раздался звонкий голос.

– Стой! – Антон выскочил на лыжню, размахивая палками.

– Идиот!

Белый конь шарахнулся в сторону, всадника приподняло, мотнуло в седле, но он усидел. Бегущий за ним гнедой конь, не ожидавший такой резкой остановки, ткнулся мордой в круп белого, отчего тот взбрыкнул. Тяжелые копыта ударили в грудь гнедого коня. Он сошел с тропинки и, утонув в снегу, стал заваливаться на Антона. Третий, рыжий, конь резко остановился, встал на дыбы, сбросил всадника и затрусил прочь.

– Ты чего, совсем больной? – раздался возмущенный голос. На белом коне сидела Вика, светловолосая девчонка со злыми беспокойными глазами. – Ты бы еще под копыта прыгнул! Палками он машет! Иди, лови теперь Гравёра!

Все произошло так быстро, что Антон ничего не успел понять. У его ног сидела женщина лет сорока и, близоруко щурясь, шарила вокруг себя. Шапка с ее головы упала.

– Лена, что с тобой?

К великому удивлению Верещагина, на высоком гнедом коне сидел мужчина, маленький, толстенький, с усами. Он забавно болтался в седле, с трудом удерживая себя в нем. Ни с хвостиком, ни с челкой девчонок не было. М-да, а Антон-то собирался говорить именно с ними. Про себя он решил, что белобрысая Вика не станет с ним разговаривать. Уж больно строгая она была на вид.

– Опять очки упали, – сокрушенно покачала головой женщина.

– Держи! – крикнули у Верещагина над головой, и он на всякий случай втянул голову в плечи.

Вика соскочила с коня, всучила в онемевшие руки Антона повод и зашагала вслед за убежавшей лошадью. Рыжий покосился на животное. Вблизи конь казался огромным, как танк, и невероятно свирепым. Белый с шумом выдохнул воздух и потянулся к зеленой еловой ветке.

– Стой, куда? – Антон попытался сделать шаг, споткнулся, зацепился одной лыжей за другую.

Конь недовольно покосился на него и фыркнул.

Мужчина и женщина копались в сугробе, искали очки.

– А где остальные девочки? – спросил Антон, тоже начав выглядывать в снегу золотистую оправу.

– Мы прокат, – женщина оторвалась от своих поисков. – Катаемся здесь, а девочки на конюшне остались.

Белый конь опять потянул Верещагина к ветке. В этот раз лыжи стояли правильно, и Антон просто поехал в ту сторону, куда его влекли.

– Голову ему не давай опускать! – издалека рявкнула Вика. Она уже поймала сбежавшего Гравёра и шла обратно. – Подними, подними ему голову.

Конь наклонился, подбирая со снега осыпавшиеся иголки. Антон подставил под его шею плечо, пытаясь приподнять голову.

– Всё нашли? – Девочка грозно посмотрела на женщину, и та покорно кивнула. – Держите Гравёра. Сесть сможете? – Женщина опять кивнула.

– Вердер, – всплеснула руками Вика, поворачиваясь к белому коню, – почему ты опять весь в зелени?!

Девочка вырвала повод из рук Антона, легко вскочила в седло.

– А где остальные? – Забывшись, Верещагин подошел совсем близко к коню. – Помнишь, вы утром скакали?

– Утром? – Вика на мгновение задумалась. – Зачем тебе? Предположим, на конюшне они.

– Слушай, тут друг у меня пропал, – доверительно зашептал Рыжий, привставая на цыпочки и хватаясь за болтающийся повод. – С нами на лыжах пошел, отстал и потерялся. Ты его не видела?

– Не было никого. – Вика не собиралась с ним разговаривать.

– Тут еще девчонка ходила со старой лошадью. – Антон сделал несколько неуклюжих шагов рядом с конем, тот недовольно покосился на такое удивительное соседство. – Она не ваша?

– С Затоком? – Уже готовая уехать, девчонка развернула коня в его сторону. – Где вы их видели?

– Утром. Они были там… – он поискал правильное слово, – где вы обычно не бываете. Ну, помнишь, ты сама сказала.

– А! – Интерес Вики тут же угас. – Это тебе показалось, не было там никого.

– Как не было?

– А так! Мираж это, на самом деле никого нет, – Вика недовольно поглядывала на своих спутников, которые никак не могли разобраться со своими лошадьми. – Не стоит туда ходить, гиблое место. Там призраки живут. И они очень не любят лыжников. Ну, бывай!

Кавалькада лошадей потрусила дальше в лес.

Антон озадаченно топтался на тропинке – он опять ничего не понял. Какие призраки, какое место? Мишка-то куда делся?

Олег Павлович с Андрюхой пришли под вечер, недовольные и злые, – Рыбкина они не нашли. Выяснить что-нибудь им тоже не удалось.

Вечером у костра держали совет. По-хорошему надо было ехать в город и заявлять об исчезновении Мишки в полицию. С другой стороны, лучше было остаться, потому что Мишка мог еще появиться.

Понурые ребята сидели молчаливым кружком. Неудачно все складывалось. Вместо веселого предновогоднего похода получались какие-то тягомотные мучения с ожиданием непонятно чего. Хороший подарочек они подготовили маме Рыбкина Вике: встречайте Новый год в гордом одиночестве, сын ваш больше к вам не придет. Или все же придет?

Становилось холоднее. Костер гореть отказывался, время от времени вспыхивая, каждую секунду норовя погаснуть окончательно.

Антон вертел в руках подкову, отлично понимая – ждать бесполезно, здесь есть какая-то загадка, разгадав которую они смогут разыскать Мишку.

– Холодно, – жалобно пискнула Карина, пряча руки в варежках в рукава.

Настя шмыгнула носом, пододвигаясь ближе к огню, удобнее устроила на коленях книгу. Лиза вздохнула, поводя плечами, ей эта поездка с самого начала не нравилась. Паганель сидел, уставившись в костер, и молчал.

– Мне кажется, надо идти на конюшню, они что-то знают, – произнес Антон. После долгого молчания слова его прозвучали приглушенно.

– Да что конюшня? – возмутился Андрюха. – Были мы около нее – тихое место. Мало ли людей по лесу шастает? Лыжников ведь пропасть была!

– Значит, решаем так. – Олег Павлович стукнул себя ладонями по коленям, внимательно оглядел ребят. – Ждем ночь. Если Рыбкин к завтрашнему полудню не объявится, сворачиваемся и идем в город. Пускай его полиция ищет.

Ищет, ищет…

Антон посмотрел на огонь в полукружье подковы.

Подкова, лошади… Все-таки что-то здесь не то.

Он встал и побрел прочь из лагеря.

Мишка вчера нашел подкову и встретил странных всадников…

Вдалеке послышался свист. Наверное, последний за сегодняшний день спортсмен совершал прогулку перед сном.

Антон пробежал немного вперед, прикинул, как пойдет лыжня, срезал угол и через какое-то время снова очутился около тропинки.

Скрип приближался. Лыжник был где-то совсем рядом. Не заметив замершего Верещагина, он прошел мимо. До Антона донеслось его учащенное дыхание.

Все было нормально, ничего необычного. Ну, лыжник… Катается. Устанет, поедет домой, чай пить будет.

Лес вокруг стал неожиданно темным и зловещим. В этой темноте Антон побрел дальше, продираясь сквозь еловые ветки, надеясь выйти к новому месту на тропинке до того, как там окажется лыжник. Ему показалось, что это очень важно – проследить, доберется лыжник до конца своего маршрута целым и невредимым, или ему что-то помешает это сделать.

Тяжело дыша, лыжник прошел мимо.

Антон побежал – лыжня долго шла прямо, никуда не сворачивая. Если перед этим у костра Рыжий сильно мерз, то теперь ему было очень жарко.

Когда лыжник выехал из-за поворота, между Верещагиным и лыжней оставался один невысокий бугор.

Антон скатился со снегового наката. Спина лыжника таяла в сгущающейся темноте. Но растаять окончательно она не успела. Навстречу человеку не спеша выехал всадник, его темная одежда сливалась с черной шкурой коня, на голову был низко натянут капюшон. К своему удивлению, все это Верещагин видел четко и ясно, как будто лыжника и всадника кто-то осветил контрастным светом.

– Да что же вы ночью-то ездите! – ахнул лыжник, останавливаясь. – Утром от вас покоя нет, днем нет! Дай, думаю, вечерком отдохну!

Всадник не обратил внимания на возмущения лыжника, его лошадь все так же шла вперед. Их разделяло несколько шагов. Теперь либо всадник должен был сойти с тропинки, либо лыжник откатиться в сторону. Вероятно, именно это лыжник и хотел сделать, но одна лыжа у него поехала вперед, он не удержал равновесия и, чтобы не упасть, взмахнул палкой. Конь, перед мордой которого просвистел железный наконечник, дернулся туда-сюда и наступил на лыжу. Хрустнуло, переламываясь, дерево.

– Жертва! – прошипел всадник.

Конь вновь взвился на дыбы.

Антону показалось, что он смотрит захватывающий триллер по телевизору, до того невероятной выглядела эта картина – сумерки, лыжник, вставший на дыбы конь. Вот сейчас должна прозвучать страшная музыка – и что-то произойдет: то ли тщедушный лыжник превратится в терминатора, то ли конь взлетит в темные небеса.

Но случилось невероятное – конь опустился на скорчившегося человека, вокруг них завихрился снег, и стало совсем темно. Когда снег улегся, на тропинке никого не осталось.

– Эй, а человек где??

В фильме могло происходить все, что угодно. Но чтобы вот так, посреди леса, в нормальной жизни, ни с того ни с сего пропал человек? Это уже слишком.

– Куда все делись-то?

– Прочь! – Шипение пронеслось по лесу и растворилось среди замерзших стволов деревьев. – Убирайся!

Верещагин обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как из-за поворота выныривает лошадь, черный всадник взмахивает рукой, свистит хлыст. Несмотря на темноту, Антону удалось очень хорошо рассмотреть приближающегося коня – темная оскаленная морда, блеснувшие зубы с зажатым между ними железным трензелем, огромный глаз, налившийся кровью, напряженные мускулы.

Статуя! Ожившая статуя!

Конь приближался. Антон, всегда боявшийся крупных животных, машинально отступил назад, провалившись по колено в сугроб. Конь пролетел мимо, но всадник резко осадил его. Рыжий быстро опомнился и помчался прочь от жуткого черного призрака. Он успел сделать несколько шагов, прежде чем навстречу ему прямо из лыжни выскочил еще один всадник. Снег белой пелериной скатился с темных боков коня.

– Жертва! Человек!

– Вы чего? – Антон замешкался, до того невероятным было происходящее. – С ума сошли? Чего вам нужно?

Всадник приближался.

Антон бросился к деревьям. Всадник, предугадав его движение, направил лошадь туда, где через секунду должен был оказаться Верещагин. Но застрявший в сугробе валенок не дал Антону шагнуть. Это его спасло. Конь пронесся в нескольких сантиметрах от него, над ухом свистнул хлыст.

– За что? Что я вам сделал? – Антон бестолково дергал ногой в валенке, пытаясь высвободиться из ледяной корки.

Всадник молча развернул коня.

Рыжий собрал последние силы, вскочил на ноги, выбрался на тропинку и… не сдвинулся с места. Перед ним возникла совершенно невероятная картина. По тропинке шла девочка, рядом с ней, низко наклонив голову, плелась старая кляча. Это была та самая пара, что встретилась им днем.

Девочка подняла удивленные глаза на выскочившего из снега Антона.

– Ты… – Казалось, она приглядывается к нему. – Ты не должен здесь быть! – Несмотря на удивление, голос у нее был спокойный. – Уходи! Беги отсюда! – Ее лошадь сделала несколько шагов вперед, потянулась мордой в сторону Верещагина. – Заток! Вернись! – грозно прикрикнула девочка и повернулась к Рыжему. – Я тебя предупредила.

Верещагин обернулся. Оба всадника неспешной рысью приближались. Справа хрустел снег. Оттуда тоже кто-то шел.

– Никогда больше сюда не приходи! Забудь дорогу! И своим скажи! Сегодня вам повезло, завтра уже не повезет. Не вставайте на эту лыжню! Она никуда вас не приведет!

– Почему? Кто вы такие? Куда делся Мишка? – с каждым словом Антону становилось все страшнее и страшнее. – Кто эти всадники? Куда исчез лыжник? Кто ты сама такая?

Верещагин еще долго задавал бы вопросы, потому что их у него накопилось достаточно. Но бряцанье сбруи сзади, напомнило, что долго стоять на месте нельзя.

Из-под елки показался третий всадник. Этого уже Антон выдержать не мог. Сзади девчонка со своим доходягой, впереди странная троица, по бокам черный лес.

– Что вы ко мне привязались? – заверещал Рыжий, бросая в приближающихся всадников снегом. – Что вам нужно? Катитесь туда, откуда пришли! Мама!

С криком «Помогите!» он бросился вперед. Вблизи лошади казались огромными. От нетерпения они танцевали на мощных ногах.

«Затопчут», – мелькнуло в голове. Но было уже поздно, ноги сами несли его прямо на черных гигантов.

Не ожидавшие лобового столкновения, всадники остановились. Воспользовавшись их замешательством, Верещагин пробежал несколько шагов по скользкой лыжне, головой вперед нырнул в елки и забарахтался в сугробе.

Антон бежал по самым непроходимым чащобам. Снег был везде: во рту, в валенках, за шиворотом, в рукавах куртки. Шапка сползала на глаза, но Верещагин этого не замечал – в лесу стояла такая темнота, что было все равно, смотрит он вперед или нет.

Отовсюду слышался хруст. Хрустел снег справа, слева, спереди и сзади. Рыжий задыхался, и от этого ему казалось, что его уже окружили и лошади тычут мордами ему прямо в спину.

Он обернулся, ноги потеряли опору, и он кувырком полетел под деревья.

Когда мир вокруг перестал вращаться и ноги опустились ниже головы, Антон открыл глаза. Вокруг стояла невероятная тишина. Не было ни скрипов, ни шипения. Черные силуэты деревьев замерли.

И все же кто-то здесь был. Рыжий чувствовал, что за ним кто-то наблюдает.

Медленно, стараясь не скрипеть снегом, он прополз под ближайшую елку, скатился к самому стволу. Прислушался. Вокруг была все та же тишина.

«Уф, пронесло!»

Антон стряхнул с себя снег, отдышался.

Надо же, как он попал! Эдак и коньки отбросить можно. Ты идешь, а на тебя такая махина вываливается. Куда они лыжника-то дели? Не в снег же он провалился вместе с лыжами. Неужели и Мишку так же затоптали?.. Копытами…

Рядом что-то шваркнуло. Верещагин перестал дышать.

Тишина.

Может, птица?

Надо возвращаться в лагерь. Собирать всех ребят и срочно убираться отсюда.

А как же Мишка?..

Верещагин упал обратно под елку. Если Рыба попал в такую передрягу?.. Как же они его здесь бросят? Нужно выследить, куда уходят всадники…

А если они никуда не уходят, а просто сидят в сугробе? Засада у них такая, именно на этом участке. Выскакивают и уничтожают всех, кто попадается им на пути.

Антону впервые стало безумно жалко неуклюжего Мишку. Невозможно, невероятно, что он его больше не увидит. Никогда, никогда? Ни на минуточку? Верещагин так расстроился, что чуть не расплакался прямо под этой дурацкой елкой.

Холодало. Надо было возвращаться в лагерь.

Рыжий прикинул, откуда он пришел и куда попал. Выходило, что, уходя от погони, бежал он в противоположную от лагеря сторону. Теперь надо возвращаться к тропинке, миновать ее и идти, не сворачивая, прямо. Если костер не затушили, то у него есть шанс выбраться прямо к палаткам. А если затушили и легли спать…

Нет, лучше не думать об этом. Не лягут они, не дождавшись его. Олег Павлович весь лес на ноги поставит, сто костров разведет, но ученика своего встретит.

К лыжне он шел по своим следам. Натоптал он славно, будто бульдозер прошел. Всадники давно бы уже выследили его, но преследовать такую мелкую жертву они не собирались.

Вот и замечательно!

Антон дошел до елок, за которыми проходила лыжня.

Перебежать ее, пройти еще минут десять. И все закончится.

Он шагнул в сугроб.

Из соседнего сугроба с холодным треском рванулся конь. От ужаса Антон забыл, как двигаться. Конь заржал, танцуя на одном месте, и прыгнул на него. Ноги Верещагина подкосились, он упал в снег. В голове билась одна мысль: «Перейти тропинку, перейти тропинку!»

Громкое ржание над головой оглушило. Блеснули копыта вставшего на дыбы жеребца. Копыта впечатались в снег рядом с его рукой. Глубокий след тут же затянулся ровной корочкой снега. Конь всхрапнул, снова поднимая себя на задние ноги. Рыжий откатился в сторону, двинулся вперед, но прямо перед ним возник еще один всадник. Конь нервно перебирал жилистыми ногами.

– Человек!

Третий всадник мчался по тропинке, конь дергался из стороны в сторону, тряс огромной мордой, билась на скаку грива, глухо звякали медяшки на сбруе.