сообщить о нарушении
Текущая страница: 71 (всего у книги 92 страниц)
Пространство буквально провоняло затхлостью: плесенью и гниющей древесиной. И, конечно же, запах разложения витал и здесь, пусть и не такой сильный, как в саду, но всё же вполне различимый. На Чейза накатила очередная волна тошноты, когда он вспомнил об оставшихся на улице трупах.
— Надо разделиться, — отрывисто выдохнул Джонс, даже не посмотрев на остановившегося рядом Роберта: его взгляд метался по помещению, изучая многочисленные арки, за которыми темнели лабиринты заброшенных коридоров.
Чейз поражённо уставился на друга. Разделиться? Серьёзно?!
— Я тебе сейчас врежу, — с трудом контролируя захлестнувшую его ярость, процедил Роберт.
— Что, чёрт возьми, у вас там творится?! — надрывался тем временем не менее злой Форд. В повисшей тишине пустого помещения, его голос из трубки прозвучал довольно отчётливо. — Чейз, отвечайте!
— Ищи Габби, — проигнорировав выпад Роберта, Киллиан выставил перед собой пистолет и, освещая путь встроенным в практически разрядившийся мобильник фонариком, направился к выходу, скрытому за изгибом широкой лестницы. — Кэссиди, тварь, выходи! Игры кончились!
Роберт невольно вздрогнул, перехватывая сжимаемые в одной руке балку и фонарь удобнее. Крик Джонса эхом отразился от голых стен, а сам он через секунду уже растворился в недрах одного из коридоров. Чейз решил воспользоваться предоставленным шансом, ведь Киллиан, судя по всему, надумал выманить Кэссиди, отвлекая его внимание от Габриэлы. Таким образом — при удачном исходе — они оба получат то, чего так хотят: один спасёт свою ненаглядную принцессу, второй прикончит ненавистного дракона. Хэппи-энд. Занавес. Только вот… что если и Хамберт здесь?
Пошевеливайся, идиот.
Медлить нельзя ни секунды. Выдав себя, они запустили обратный отсчёт.
Прижав к уху телефон, Чейз двинулся по соседнему коридору и наконец ответил на возмущённые возгласы Сойера.
— Кажется, мы нашли убежище Кэссиди. Тут… трупы. Слишком много трупов. И, возможно, Габби… она… мы надеемся, что она тоже здесь. Мы слышали крики.
— Это я уже понял, — мрачно отозвался Форд. — Я вышлю людей, только объясните толком, где именно вы находитесь.
— Заброшенный оздоровительный центр к западу от города. «Прометей», — нервно облизнув губы, проговорил Роберт.
Рука, в которой он нёс массивный фонарь и деревянную балку, начала затекать, поэтому, зажав трубку плечом, мужчина переложил свою ношу в другую. Затем встряхнул уставшую кисть и взял телефон как следует, сразу же приступив к детальному объяснению месторасположения колодца, с которого и начались их с Джонсом поиски. Но в какой-то момент молчание Сойера его насторожило, и Чейз, недоуменно взглянув на дисплей, вполголоса выругался.
Соединение пропало.
Роберт понятия не имел, как много успел услышать Форд и услышал ли что-либо вообще, но было уже поздно. Произошло то, чего изначально Чейз и боялся: они оказались в «мёртвой зоне», где сеть не ловила.
— Где ты, сукин сын?! — внезапно раздался очередной резкий оклик Киллиана. Кажется, совсем рядом. Видимо, дальше оба коридора всё же пересекаются. — Я пришёл за тобой, Кэссиди! И на этот раз тебе не уйти!
Роберт сунул в карман бесполезный на данный момент телефон. Выходит, на помощь федералов всё же не стоит надеяться. Но что же конкретно делать?
Джонс тем временем, похоже, снова отдалился. Судя по звукам, он принялся распахивать выстроившиеся вдоль коридора двери одну за другой, совершенно не беспокоясь о том грохоте, с которым они стукались о стену.
Чейз обнаружил в нескольких метрах от себя очередную тёмную арку и свернул с намеченного курса, молясь, чтобы именно он первым обнаружил место, где держат Габриэлу. О том, чего своими выходками может добиться Киллиан, даже думать было страшно.
Этот коридор оказался в полтора раза уже предыдущего, и каждую из многочисленных дверей украшали таблички, но уже не с номерами комнат.
Служебные помещения. То, что надо.
Почему-то Роберт сомневался, что привыкший к неуместному эпатажу Кэссиди при богатом выборе из всех мрачных уголков заброшенного санатория выберет тривиальный гостевой номер. Вряд ли этот ублюдок думает о комфорте. Ни для себя, ни для своей жертвы.
Сжимая в руке своё смехотворное средство обороны, Чейз практически бесшумно передвигался от одной двери к другой, и со всей осторожностью, на которую в данной ситуации вообще был способен, исследовал каждую из комнат. Увы, его надежды не оправдались. Здесь ему попадались лишь полупустые стеллажи и складские помещения, в которых не было ничего, кроме мусора по углам и свисающей с потолка рваными клочьями паутины.
Спустя каких-то пять минут, показавшихся Роберту целой вечностью, из всей вереницы комнат коридора непроверенной осталась лишь одна — в самом его конце. Красовавшаяся на двери табличка утверждала, что это кухня. Что ж. Следует её осмотреть, чтобы убедиться в этом лично. Роберт, прикусив от волнения нижнюю губу, провернул ручку и с опаской потянул дверь на себя.
Именно кухней это помещение и оказалось. Всё оборудование, по всей видимости, было вывезено, и теперь на тех местах, где когда-то оно располагалось зияли тёмные дыры. Вдоль дальней стены на фоне покрытого засохшим жиром кафеля выделялись ржавые раковины, доверху наполненные как грязной посудой, так и строительным мусором. Чейз медленно вошёл внутрь, настороженно оглядываясь по сторонам.
Похоже, здесь действительно кто-то совсем недавно побывал: на подоконнике обнаружилась развороченная аптечка, а рядом на полу — ворох окровавленного тряпья. Роберт подошёл ближе и подцепил краем балки кусок заляпанного бинта. Очень хотелось верить, что кровью истекает один из преступников, а не Габби.
Возможно, это раненный в шахтах из пистолета Киллиана Кэссиди.
Из самой кухни вело две двери. Чейз шагнул к ближайшей к нему и попытался её открыть, но та не поддалась. Пару секунд он напряжённо прислушивался, стараясь различить хоть какие-то звуки по ту сторону.
Тишина. Но ведь не зря она заперта, верно?
Роберт саданул её пару раз ногой. Затем, сгруппировавшись, толкнул дверь со всей силы плечом, и она наконец с приглушённым треском распахнулась. Потеряв равновесие, мужчина ввалился внутрь и тут же налетел на висевшее на его пути склизкое тело.
— Твою мать!
Выронив из рук балку, Чейз отшатнулся. Но это была всего лишь подвешенная к потолку свиная туша. Обескровленная, обезглавленная и выпотрошенная.
Роберт вновь выругался, подсвечивая окруживший его полумрак мощным потоком света своего фонаря.
Узкая, словно шкаф, комнатушка на проверку оказалась старой морозильной камерой, но витавший в воздухе затхлый запах свидетельствовал о том, что морозила она всё же не достаточно хорошо. На полках среди гниющих кусков мяса обнаружилось и три свиные головы, вычищенные и будто подготовленные к очередной безумной инсталляции.
Роберт вспомнил о городских слухах, в которых смаковали подробности исчезновения тела Мэри Маргарет из морга: поговаривали, что все его стены были щедро окроплены кровью. Копы и федералы от лишних комментариев по этому поводу явно воздерживались, но теперь Чейз не сомневался, чьей именно была эта кровь. Свиной. Только вот куда делись ещё две туши? Ведь, судя по всему, отморозок Кэссиди — или же его дражайший напарничек — не любил, чтобы добро попусту пропадало.
Чейз покинул душное пространство старой морозильной камеры как раз в тот момент, когда царившую в заброшенном здании тишину нарушил звук выстрела. Бестолково завертев головой, Роберт попытался сориентироваться, откуда именно он прозвучал.
Тяжело дыша от волнения, он всё же решил подойти ко второй двери, ведущей из кухни. В отличие от первой, эта открылась без посторонних усилий, явив обзору узкий коридор, заставленный тележками для еды разной степени искореженности.
Пробираясь сквозь груды металла и то и дело натыкаясь на торчавшие из самых неподходящих мест остроконечные штыри, он производил слишком много шума, но сейчас его это уже не волновало: Роберт знал, что выбрал верный — кратчайший — путь. Потому что звук второго выстрела он услышал отчётливее и теперь уже вполне различал спорящие друг с другом голоса.
В конце этого узкого витиеватого прохода его ждала встреча с похитителем Габби. И он уж точно постарается выбить из этого ублюдка всю правду.
Лив
Сторибрук, Штат Мэн
Окрестности города
30 июля 2015 года, 19:40
Годы запустения превратили ведущую к «Прометею» дорогу в потрескавшийся асфальт с пробивающимися наружу корнями деревьев, но Оливия радовалась тому, что смогла найти верный путь и не заблудиться. Она остановилась у покосившейся вывески «На продажу», размышляя, стоит ли идти дальше по дороге, где её видно как на ладони, или всё же пробираться вдоль неё сквозь заросли. Въезд на территорию не был завешен цепью, и сюда мог попасть кто угодно. И этот «кто угодно» мог ждать её там.
Например, Нил.
Лив коснулась рукоятки пистолета, спрятанного за поясом. В этот раз она точно не промажет. А если понадобится, выпустит в этого ублюдка всю обойму. И лично убедится, что он подох.
Взглянув на дисплей своего мобильного, Оливия отметила, что сигнал по-прежнему принимается. Она прикинула, стоит ли звонить Форду и сообщать о своём местонахождении. Пока её исчезновение не заметили, но не было абсолютно никаких гарантий, что так будет продолжаться и дальше. Она ведь не сможет так же незаметно вернуться обратно. Значит, когда правда всплывёт наружу… вот чёрт!
Если она действительно пристрелит Нила, на сколько лет её посадят? Лив намеренно скрылась от ФБР. Сбежала из-под охраны, чтобы убить человека. И пошла она на этот шаг осознанно. Хладнокровно продумав детали.
Ей это дорого обойдётся.
Хотя в данный момент Оливию больше беспокоила реакция Вэйла на разбитое стекло его драгоценного автомобиля. Но он ведь должен был представлять, на что идёт, запирая её там. Вик сам виноват.
Осторожно ступая по краю растрескавшегося дорожного покрытия, Лив продолжила свой путь. Лес всё ещё казался ей чужой, враждебно настроенной территорией. Поэтому она изо всех сил старалась добраться до маячившего впереди главного здания санатория как можно быстрее.
В конце концов дорога вывела её к заросшей парковке, где девушка остановилась перевести дух. «Прометей» теперь был виден как на ладони: угрюмое строение, глядя на которое мгновенно вспоминаешь детские страшилки о призраках, обитающих в заброшенных домах. Но в целом он выглядел именно так, как должно было выглядеть подобное заведение, — мрачное бетонное здание, чей внешний вид должны были облагораживать специально высаженные вокруг кусты. Но теперь декоративная растительность окончательно сдала свои позиции сорнякам.
Оливия попробовала вообразить, какое впечатление производило это напоминающее крепость строение на пациентов, приезжавших сюда на курс реабилитации. Как чувствовала себя её мама, оказавшись в «Прометее» впервые?
Когда-то здесь и впрямь было красиво, а люди, искавшие избавление от своих физических и духовных недугов, вместе с самоотверженными персоналом санатория наверняка верили в то, что «Прометей» будет процветать ещё не один год. Но стоявшая напротив него сегодня Оливия стала свидетелем всей бессмысленности их надежд.
Большинство окон верхних этажей было забито досками, а на стенах, в тех местах, где с крыши стекала дождевая вода из засоренных сливов, образовались чёрные пятна, в темноте больше смахивавшие на самые натуральные дыры. Неудивительно, что за столько лет не удалось продать эти владения. Здание и прилегающая к нему территория выглядели чудовищно.
Достав пистолет из-за пазухи, Оливия перехватила его удобнее и, по-прежнему подсвечивая себе дорогу телефоном, стала приближаться к самому дому. Войдя за главные ворота, она внимательнее прислушалась к шуму ветра в листве.
Ей показалось или она действительно слышит мужские голоса?
Лив напряглась, замерев на месте. Нет. Совершенно точно: крики. Из глубины дома. Девушка не могла различить слов, но уже была уверена в интонации: кем бы ни был этот мужчина, он действительно в ярости. И кричит он один. Нил? Или всё-таки Вэйл?
Девушка, стараясь передвигаться бесшумно, приблизилась к центральному входу, обозначенному полуразрушенным каменным выступом и ступеньками в не менее плачевном состоянии.
Криков больше не было. Интересно. Он замолк, потому что заметил её приближение?
Оливия поднялась на крыльцо и вошла в само здание. Единственным сопровождавшим шаги девушки звуком был лишь хруст стекла от разбитых окон под подошвами её кроссовок. Медленно перемещая луч фонарика, Лив осмотрелась: стены испещрены трещинами; витражи ведущих, по-видимому, в столовые помещения, раздвижных дверей, как и стёкла окон, были разбиты; всюду пыль и мусор.
Разруха. Упадок. Смерть.
Лив зябко передёрнула плечами от возникшей в голове ассоциации и только в ту секунду поняла, что всё это время ощущала его. Запах смерти. Запах, настолько привычный для работника морга, что Лив не сразу придала ему значения.
За винтовой лестницей и стойкой регистрации обнаружились пустые арочные проёмы, уводящие из просторного фойе несколько коридоров.
— …за тобой, Кэссиди! — приглушённый крик, раздавшийся из нутра одного из них, заставил Лив вздрогнуть. — И на этот раз тебе не уйти!
Девушка решила, что у неё на самом деле галлюцинации: это был голос Киллиана, не Вэйла. Но как он, чёрт возьми, здесь оказался?! Первым порывом было прокричать что-нибудь в ответ, но Лив себя вовремя одёрнула, мысленно обозвав идиоткой. Ни в коем случае нельзя было выдавать своё местонахождение.
Перекладывая пистолет из одной руки в другую, Оливия вытерла вспотевшие от волнения ладошки о свои штаны, и только потом двинулась в сторону проёма, из которого, как ей показалось, она слышала голос Джонса. И в тот момент, когда она уже почти покинула фойе, Лив вдруг различила за своей спиной скрип разъезжающихся деревянных створок.
Боковая раздвижная дверь!
— Привет, Динь-Динь, давно не виделись.
Лив резко обернулась. Как она и предполагала, Нил стоял в проёме, отделявшем общий зал от столовой, и, опираясь одной рукой за покорёженную створку, вторую прижимал к пропитавшейся кровью повязке.
— Неважно выглядишь, — с нервной ухмылкой прокомментировала его внешний вид Оливия, наставляя на Кэссиди пистолет.
Похоже, рана, полученная этим ублюдком в шахтах, не была такой пустяковой, как все решили изначально. Ай да Киллиан, какой же молодец!
— Честно говоря… не ожидал тебя здесь встретить, — Нил улыбнулся, покачав головой. Нацеленное на него оружие его не особо впечатлило. Он не воспринимал Оливию как реальную угрозу. Но вот голос не повышал: очевидно не хотел привлекать внимание блуждавшего где-то в глубине здания Джонса. — Скучала по мне?
— Очень, — выдохнула девушка, снимая пистолет с предохранителя. — Я ждала этой встречи с той самой секунды, когда поняла, что ты жив.
Оливия тоже не торопилась звать кого-либо на помощь. Справится и сама. За этим она и здесь. Чтобы добить гада.
Она уверенно передёрнула затвор. Кэссиди пожал плечом, прищурившись.
— Ты не смогла прикончить меня в прошлый раз. Не сможешь выстрелить и в этот.
— Ты так уверен?
Лив прицелилась. Сердце стучало быстро-быстро, отдаваясь обжигающей пульсацией в кончиках пальцев, в горле, висках. И в каждом из его ударов девушка слышала отчётливое: «Убей его! Пристрели! Чего ты медлишь?!»
— Думаешь, убив меня, ты решишь все свои проблемы?
— И не только свои, — сдавленно проговорила Оливия. — Покончив с тобой, я покончу со всей этой поганой историей. И ты больше никогда не сможешь никому навредить. Ни единой душе.
— Да, давай, преврати свой примитивный порыв отомстить в нечто возвышенное и преследующее исключи-и-ительно благородные цели. Обманывай себя и дальше, Динь-Динь. Только вот… не хочу тебя разочаровывать, но… увы, детка, с моей смертью эта история не закончится. А знаешь, почему?
Лив до побелевших костяшек пальцев сжала в руках пистолет. Почему он тянет время? Не пытается сбежать? Что это? Навеянное киношными злодеями желание выговориться? Или он действительно оттягивает развязку с определённой целью?
Оливия отступила к стене, перестраховываясь. Она не хотела, чтобы в такой ответственный момент на неё со спины напал дорогой напарничек Кэссиди.
— Потому что эта вся история начала писаться задолго до моего появления в твоей жизни, — хохотнул Нил, так и не дождавшись от девушки ответа. — Ты никогда не спрашивала свою любимую мамочку, почему она вдруг решила бросить всё и переехать в Сторибрук? К сестре, с которой с самого детства у неё не было ничего общего? Они ведь на полном серьёзе ненавидели друг друга, Динь-Динь. И ты не могла этого не знать.
