Текст книги ""Фантастика 2026-113". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Казьмин

Глава 12

Утро выдалось тяжелым. Оказывается, меня, потерявшего сознание, бережно отнесли к моему месту для сна Фестус с Куртом. И там я, не приходя в себя, попросту уснул. Я и так был вымотанным физически после тяжелого рабочего дня, а третья дуэль Суда и вовсе вычерпала последние капли энергии – как физической, так и эмоциональной. Поэтому проснулся я с таким ощущением, будто по мне во сне проскакал конный полк имперской гвардии, после чего гвардейцы спешились и еще от души попинали меня ногами. Херовое состояние, короче говоря.

– Доброе утро, соня! Тебя даже вчерашняя буря не разбудила! – Едва я продрал глаза, как надо мной нависло улыбающееся лицо Фестуса.

– Кххх… Доброе… Ты чего такой радостный? Какая буря? – Я поморщился и привстал, покрутив головой. Столовая была пуста, как кошелек пьяницы. Все наши коллеги, как трудолюбивые пчелки, ушли жужжать в карьер и, похоже, уже даже позавтракали.

– Буря была вчера вечером, когда все обсуждали ваш суд. Ты-то дрых внаглую, а люди и гномы далеко за полночь засиделись, обсуждая произошедшее. А почему я такой радостный… Смотри! – Фестус достал из кармана две серебряных монеты и кинул одну из них в мою сторону. Я машинально поймал и недоуменно уставился на него:

– А…?

– Это твоя доля, Грег. Занял вчера у Судри две серебрухи, поставил на твой выигрыш. – Улыбался он так светло и радостно, что я не удержался и улыбнулся в ответ. – Это не очень много по сравнению с нашими долгами, конечно…

Я покрутил монету в руках. Подумал. И протянул ее обратно другу:

– Не надо. Это твои честно выигранные деньги. А меня и так… наградили. – Воспоминание об этом пронзило меня молнией, и я резко вскочил на ноги. Точно!

– Интерфейс!

Что-то многовато сообщений накопилось…

Оу.

Вы победили в Суде Фортуны!

Ваша награда: Заклинание «Малое восстановление».

…

Богиня Фортуна оставляет вам сообщение: «Поздравляю с победой, мотылек! Считай это небольшой дополнительной наградой за твой результат в первой дуэли. Связь мозгов с удачей часто недооценивают, не так ли?»

…

Бог соизволил лично передать вам свои слова. Ваше достижение «Говорящий с богами I» трансформируется в достижение «Говорящий с богами II». Аналогичное достижение имеют 2.02 % разумных данного мира. Ваши бонусы пересмотрены. Итоговые бонусы от данного достижения:

Разум +3.

Удача +3.

Данные бонусы неотъемлемы и не могут быть изменены каким-либо образом, в том числе при помощи заклинания «Жертва».

– Грег, ты чего застыл? Грег?

* * *

Весь оставшийся день я… не делал ничего. Нет, серьезно. Вообще. Устроил себе выходной и праздно шатался по округе, даже не думая приближаться к карьеру. Гулял, наслаждался легким морозцем. Зашел поболтать к Судри, но тот, несмотря на резко возросшую ко мне симпатию (еще бы, сколько денег он на моем выигрыше поднял, да еще и процент со всех остальных ставок поимел), попросту выгнал меня, сказав, что у него куча дел и вообще, он как раз готовит бумаги по нашему переводу. Фестус моего праздничного настроения тоже не поддержал – вначале трепался со мной добрых полчаса о чем-то малозначительном, но постепенно разговор угас. Несмотря на все пережитое вместе, тем для разговоров и точек пересечения у нас было не особо много. В итоге он поскучнел и все-таки ушел в карьер работать, оставив меня в одиночестве.

Подсел к некоторым коллегам на обеде, вызнав их мнение и впечатления от вчерашних событий. В этом плане большинство разделилось примерно поровну – в зависимости от того, ставились ли деньги на результат суда и на кого конкретно ставились. Так что часть людей теперь встречала меня радостными криками, а часть – угрюмым молчанием и неохотными поздравлениями с победой. По сути, просто заострились и стали четче видны изначальные симпатии и антипатии.

Расспросил и об Эльгере. Последний ушел сегодня на работу как ни в чем не бывало, а в разговорах с другими тему суда игнорировал начисто, делая вид, что ничего не произошло. Могу его понять – вполне возможно, что я и сам бы поступил аналогично в такой ситуации.

Еще разобрался с новым заклинанием. Оно сжирало почти все мои невеликие запасы маны за раз, но эффекта с него было… ну, я почувствовал легкую бодрость. И мышцы стали болеть чуть меньше после вчерашнего. Подозреваю, что, если использовать его несколько раз подряд, то можно неплохо восстанавливаться после тренировок. Иных вариантов использования в голову пока не приходило. Заклинание действовало сразу на все тело, это было прописано в условиях, и из-за этого сконцентрировать эффект на, к примеру, царапине, было нельзя. Ради интереса я слегка поцарапал себе руку и весь день ходил, сливая ману на восстановление – раз десять точно успел использовать. Маленькая царапина исцелилась полностью после седьмого применения. Седьмого! Без повышения ранга это заклинание пока что лишь чуть более полезно, чем светлячок…

* * *

– Собирайтесь.

Судри в сопровождении хмурого гнома, чье лицо я не помнил, пришли следующим утром. Суеты было немного – в конце концов, какие вещи у бывших рабов? Из личного до сих пор в основном были одежда и кирка с каской. Да и то – кирки вчера вечером мы сдали. За вдвое меньшую цену, чем покупали когда-то. Чертовы гномы…

Прощаться тоже было не с кем. Друзей завести мы особо не смогли, максимум – приятелей, вроде Курта. Собственно, с ним и еще парой людей и попрощались нормально. Остальным просто помахали руками. И вышли на улицу, где нас уже ждала повозка. Какая-то странная повозка. Без колес. Зато с длинными и широкими палками по сторонам. Да и в целом повозку в ней мы узнали только по запряженным лошадям, уж очень необычно она выглядела.

– Удачи на новом месте. – Судри пожал руки нам обоим, но, судя по безразличию на лице, уже выбросил нас из головы. Не мы первые, не мы последние. Десятки и сотни людей уже прошли через этот карьер до нас, и столько же, если не больше, еще пройдет.

– Урген. – Нелюдимый гном представился, не стал интересоваться нашими именами, и запрыгнул на место возницы.

Мы молча улеглись в повозку, прикрывшись бортами от холодного ветра, и поплотнее закутались в меховые накидки. Ощущения были странными – будто начинался новый этап нашей жизни. Хоть мы и привыкли к рутине гранитного карьера, но и мы, и все наши бывшие коллеги с нетерпением ожидали, когда же эта рутина закончится. Слухи про медный рудник ходили самые разные, но все сходились в одном – там определенно лучше живется. Сытнее и вкуснее кормят, больше заработок, да и сама работа более интересная, в отличие от добычи щебня.

Что ж, уже сегодня увидим.

Так мы думали.

* * *

Погода не радовала с самого утра. Свинцовые тучи, продувающий до самых костей ветер, и полное отсутствие солнца – ни единого луча не пробивалось сквозь темное покрывало в вышине. Это можно было бы пережить, но, спустя буквально пару часов, как мы выехали, тучи наконец прорвало снегопадом. Да такой силы, что во вьюге впереди не было видно ничего на расстоянии вытянутой руки. Если приподняться на повозке и прищуриться, то можно было разглядеть нашего возницу и два черных крупа лошадок, тащивших нас сквозь метель. А вот дальше все уже терялось в снежной пелене.

К сожалению, повозка была открытая, так что уже который час мы сидели несчастные, подмерзшие и засыпанные снегом. И ладно я – у меня сопротивление холоду за последние дни уже до полутора единиц доросло. Не очень много, сопротивления вообще росли куда медленней, чем обычные характеристики, но тем не менее. У Фестуса же и этого не было, так что он должен был мерзнуть куда сильнее. Я уже собирался спросить товарища, как он держится и не отморозил ли он себе что-нибудь, случаем… но ровно в этот момент повозка остановилась.

– Ый! – Я от неожиданности качнулся и стукнулся лбом о бортик, издав какой-то невразумительный звук.

– Вылезаем! – Урген обернулся к нам и начал орать рубленые фразы, заглушая вой вьюги. – Сегодня не доедем! Нужно ждать конца метели! Я свернул к пещере! Нужно помочь лошадям! Затолкать туда повозку!

Пещера оказалась в довольно-таки неудобном месте с резким подъемом и поворотом перед входом, который лошади и без груза кое-как преодолели. Нам же пришлось заносить повозку буквально на руках, пыхтя и матерясь. Зато внутри стал заметно тише назойливый вой и можно было не орать, чтобы собеседник тебя услышал. Стоило нам зайти, как гном молча направился обхаживать лошадей. Мы же неловко потоптались, затащили повозку вглубь пещеры, где было заметно теплее, и сели на камни, не зная, чем заняться.

Как оказалось – заняться нам было особо и нечем. Гном, закончив с лошадьми, напоил их прямо из рук каким-то заклинанием (явно стихия Воды, что же еще), и тоже присел на камни, раскурив трубку. На наши робкие расспросы он отвечал неохотно, но, в конце концов, разговорился. Как оказалось, еды с собой у нас не было. Воды тоже. И если воду наш возница создал для нас прямо во фляге тем же заклинанием, что и для лошадей, то с едой так сделать не получалось. Наш случай просто никем не предусматривался. Подразумевалось, что мы должны были доехать до медной шахты еще час назад, но… Как всегда, непредвиденные обстоятельства поломали все просчитанные планы. Из-за вьюги лошади просто валились с ног. Так что даже если метель утихнет прямо сейчас, то выехать мы все равно сможем только с утра, когда они отдохнут. А отдохнут они хреново, потому что еды для лошадей тоже не было. К тому же, чтобы доехать до пещеры, пришлось сворачивать на другую дорогу и отклоняться от кратчайшего маршрута. И теперь мы просто сидели и ждали, слушая то вьюгу, то бурчание в животах друг друга. И в лошадиных животах, разумеется.

Хм.

Лошади валились с ног. А что, если…

– Урген, можно я попробую немного снять усталость лошадей? – При виде вопросительно поднятой брови гнома, я на секунду задумался, но потом понял, что большого смысла скрывать заклинание не было. – У меня есть заклинание Жизни, очень слабое. Но среди эффектов есть снятие усталости и восстановление сил, просто придется несколько раз подряд использовать, прежде чем заметно станет.

– А ты интересный паренек. – Гном пристально посмотрел на меня и пожал плечами. – Валяй, пробуй, хуже не будет. Кстати, не боишься, что я вас обоих сейчас оглушу и буду тебя пытать, пока ты мне заклинание не передашь?

– Не боюсь. Я его только получил. Еще целый год, не меньше, передать никому не смогу. Да и не похож ты на такого че… гнома, который бы так поступил. – Я спокойно подошел к одной из лошадей и использовал заклинание. Черная коняшка вздрогнула от неожиданности и подняла голову. То ли на животных эффект был сильнее, то ли она просто почувствовала магию как таковую. Посмотрев на меня, лошадь фыркнула и потерлась о мою руку, явно выпрашивая повторение процедуры. Улыбнувшись, я потрепал ее по холке. – Теперь жди, следующая очередь у твоей подруги.

– Хм, только получил… Это где ж ты, дружок, на этом богами забытом карьере получил заклинание Жизни, пусть и слабое? – Гном сморщил лоб, а потом вдруг улыбнулся и прищелкнул пальцами. – Суд Фортуны! Так это ты тот баламут, который его выиграл! И заклинание в награду получил, да? – Он внезапно рассмеялся. – Расскажи хоть, как оно было? А то я только по слухам обо всем этом узнал, когда вчера вечером за вами приехал.

– Да нечего там рассказывать особо…

Мои слова заглушило громкое фырканье Фестуса:

– Как же, нечего! Там такие дуэли были, ух! Весь карьер сбежался на это зрелище! – Он умоляюще посмотрел на меня. – Можно, я расскажу? Грег, пожалуйста! Я все равно лучше рассказываю, чем ты!

Я лишь махнул рукой.

Все равно в пещере сидеть до утра, а спать пока не хочется. Можно и лясы поточить.

* * *

Мы болтали до поздней ночи. В основном потому что я донимал Ургена вопросами. Пожалуй, впервые тесно общался с эдаким недомагом-самоучкой, подобным мне. Только с куда большим опытом и количеством заклинаний. После рассказа про Суд, Урген расщедрился на порцию полезных знаний про магию из своего опыта, и я просто не мог остановиться, задавая все новые и новые вопросы, на большую часть которых он, к сожалению, не знал ответа. Но даже те немногие, на которые знал – были крайне для меня полезны.

Так, оказалось, что заклинания не просто делятся на фиксированные (системные) и свободные, описываемые магическими рунами, как я раньше думал. Я об этом не задумывался, но мой брат, имевший талант в школе иллюзий и постоянно использовавший заклинания (по сути, отдельная специализация стихии Света) – отродясь не учил никаких рун. Да и где бы он это делал? Почти все знания по рунам находятся в руках магических гильдий, в нашем случае – в Академии столицы. Как рассказал Урген, талант вообще не требует ничего, кроме маны и конкретизированного желания – если натренироваться, то хватает даже мысли, но обычно его формулируют словами. Обычными словами обычного языка. Но это путь немногочисленных везунчиков и исключительно в той специализации, в которой им посчастливилось иметь талант. Обычные маги развивались постепенно и при помощи системных заклинаний, ведь рано или поздно при использовании конкретной стихии у тебя откроется соответствующий навык. Именно навык, не талант. В случае Ургена – «Магия Воды». В первую очередь навыки открывали именно настоящие ученики магов, потому что без навыка не будут работать рунные заклинания соответствующей стихии (да и в целом руны тесно с соответствующими навыками переплетаются). Но и для самоучек от навыков была великая польза. В основном за счет увеличения эффективности даже системных заклинаний – снижения количества потраченной маны, усиления эффектов, длительности…

Я внимал всем этим откровениям с открытым ртом, лишь периодически отвлекаясь на то, чтобы слить ману в очередное малое восстановление на лошадей. Те уже явно подсели и, стоило мне встать, тут же начинали ржать и отталкивать друг друга мордами, пытаясь выхватить заклинание у товарки.

Еще Урген немного рассказал про рост рангов и эволюцию системных заклинаний. Как оказалось, это абсолютно разные вещи. И если рост рангов мы видим и контролируем при помощи частоты использования, то вот эволюция происходит обычно совершенно внезапно, при этом оставляя в интерфейсе как старую, так и новую версии заклинания. Причем новое заклинание может вообще не походить на старое, тут играла роль в основном удача и обстоятельства, в которых ты заклинание чаще всего использовал.

Впрочем, от частоты применения эволюция тоже зависела, просто это нигде не отображалось. Но, чисто эмпирически, заклинанию требовалось пройти рангов пятнадцать, а то и двадцать, прежде чем эволюционировать. Для простых и малозатратных заклинаний – меньше. Для больших, массовых и мощных – больше.

Для моих простеньких заклинаний, скорее всего, хватит и десятка рангов. Но, не проверишь – не узнаешь.

Вот где-то на этом моменте (мы уже давно переместились в повозку и лежали, разговаривая, там) я незаметно уснул.

* * *

Утром, голодные, злые и замерзшие (кроме лошадей, те были бодрыми, как огурчики), мы вытащили повозку из пещеры на свежий хрустящий снег – и провалились в него по пояс. Повозка, что интересно, осталась стоять, лишь слегка помяв верхний слой. Но, стоило нам на нее вскарабкаться – провалилась тоже.

Впрочем, нашим энергичным лошадкам было абсолютно плевать. Они бежали прямо сквозь насыпанные сугробы, разбивая их мощной грудью и обдавая нас потоками снега. Хватило их, конечно, ненадолго – всего на часок. Но этого было достаточно, чтобы мы выскочили на более утоптанную дорогу. И уже полчаса спустя мы были у цели нашего путешествия. Урген взмахнул рукой и проорал, обернувшись:

– Добро пожаловать на Чуки Камата!

Глава 13

С языка ящеролюдов, когда-то живших в этих местах (задолго до того, как сюда пришли гномы), «Чуки Камата» переводится как «Горячая Дыра». Да, именно так. Собственно, дыра – это сам рудник, выглядящий, как… дыра. Это даже пещерой сложно было назвать – действительно, огромная дыра у подножия горы, вокруг которой раскинулось небольшое поселение. Домики, кстати, даже издали выглядели понадежнее и покрасивее, чем на гранитном карьере. Да и было их куда больше.

Почему дыра – «горячая»? Разумеется, потому что внутри – жарко. На некоем подобии вводного инструктажа нам рассказали об этом первым делом. Причины этого неизвестны и затеряны в глубине веков, но рудник, уходящий вниз, разделялся на параллельные слои, и чем ниже – тем жарче. Медь добывалась на верхних пяти-шести слоях, некоторые рабочие спускались на седьмой-восьмой, где месторождения были богаче (а точнее, самые сладкие места еще не были выработаны, как наверху). К тому же, начиная с восьмого, начинали изредка попадаться другие, более ценные руды. Обычно – серебро. Тем не менее, на седьмом и, тем более, восьмом, работать становилось уже опасно. Даже не столько из-за высокой температуры (хотя и она приносила множество неудобств и без соответствующего сопротивления там ловить было нечего), сколько из-за возможности столкнуться с каким-нибудь монстром стихии Огня. Последним, даже полукровкам, было откровенно холодно выше седьмого уровня, и массово они начинали встречаться на девятом и ниже. Впрочем, и туда изредка спускались безбашенные храбрецы, причем чаще непосредственно ради монстров, а не каких-то редких руд. Нас на всякий случай предупредили, что администрация рудника такое формально не одобряет, но, если мы вдруг принесём шкуру случайно встреченной саламандры или еще что-то подобное, то части монстров у нас выкупят куда дороже, чем обычную медную руду. Мы лишь переглянулись и пожали плечами. Дело, конечно, заманчивое… но нужно разузнать об этом всем побольше, прежде чем соваться на нижние уровни. И оружие купить. И научиться им владеть. И… в общем, не в ближайшие месяцы, точно. Но зарубку в памяти мы сделали. А я сделал зарубку насчет попытки открыть сопротивление Огню. Если получится – можно будет куда спокойнее спускаться вниз. Если не получится… ну, посмотрим.

* * *

Народу на этом руднике было куда больше. Целые потоки из людей, гномов и редких вкраплений других рас уходили в дыру и выходили из нее, толкая перед собой тележки с рудой. На новичков внимания никто не обращал. Да и сильно сомневаюсь, что здесь можно отличить новичка от обычного шахтера. Это на гранитном все были знакомы хотя бы в лицо, и любой новичок сразу бросался в глаза. А здесь нас можно было вычислить разве что по тому, как мы неуверенно мялись перед входом.

– Пойдем, Грег. – Фестус усмехнулся и потянул меня в сторону дыры. – Долг сам себя не отработает.

Это точно.

Начали мы с первого уровня. И, разумеется, обнаружили, что у входа все было выработано до крошек. Мы добрых полчаса шли по главному штреку, прежде чем начали слышать стук кирок из боковых ответвлений. И еще минут десять пришлось искать ближайшее незанятое. И вот мы стоим в небольшой замкнутой кишке и задумчиво смотрим на четыре выступающих из стены поблескивающих рудных выхода. Система заботливо посвечивала их:

Медная жила.

Процент содержания меди:?.

Общая масса:? кг.

Вероятность добычи медной руды:? %.

Вероятность добычи побочных руд и камней:? %.

Прочность:?/? единиц.

Черт возьми, как же не хватает «Оценки». Говорят, на подобных месторождениях она открывается довольно быстро, но в ближайшие недели нам остается только страдать, считать все максимально приблизительно и принимать на веру результат оценки от приемщиков руды. Как нам сказали, на первых уровнях у таких вот медных выходов прочность от пяти сотен до пары тысяч. Урон наших кирок – 4–6, но на него действуют десятки модификаторов от силы, профессии и других параметров, так что даже приблизительно рассчитать сложно.

Что ж, сейчас увидим на практике.

* * *

Полчаса. Добрых полчаса у меня заняли разборки с моей жилой. При том, что Фестус со своей разобрался почти в два раза быстрее и уже приступил ко второй. Здесь разница в нашей силе была куда более заметна, чем в случае с гранитом, и даже мое чуть более высокое горное дело ни капли не спасало. Ничего. Нагоню.

К сожалению, вдобавок к куче потраченного времени, обе жилы – и моя, и Фестуса, оказались «пустышками», то есть при потере прочности попросту осыпались мелкой крошкой, которую Система распознавать отказалась. Та самая «вероятность добычи», указанная в описании жилы, сыграла не в нашу пользу.

Но уже третья жила, которую снова добил Фестус, наконец выдала нам долгожданный зеленоватый булыжник размером где-то с кулак:

Кусок медной руды.

Качество:?.

Процент содержания меди:? %.

Масса:? кг.

– И это все?! – На лице Фестуса было написано негодование. И я его вполне понимал. – Вот этот вот кусок в килограмм от силы – это все?! – Товарищ тыкал пальцем то в камень, то в оставшуюся жилу, издевательства над которой я временно приостановил.

– Давай не будем пороть горячку, дружище. Мы пока даже не знаем, сколько этот кусок стоит – может, он, наоборот, редкостный гигант? – Я вздохнул и снова взялся за кирку. Пора и мне добыть такой кусочек. Хотя бы один.

Фортуна явно меня услышала.

Потому как к вечеру я хмуро держал в руке тот самый единственный кусок, добытый сегодня. Двенадцать жил было разбито ради этого булыжника. Фестус за это же время ушел далеко за второй десяток и мог похвастаться аж четырьмя аналогичными кусками. Чуток обидно. Но в целом это была мелочь, если вспомнить первые дни на гранитном карьере – там результативность была куда хуже. К тому же я сегодня весь день вместо «Светлячка» применял на себя (и несколько раз на Фестуса) «Малое восстановление» – и оно показало себя выше всяких похвал. Семь часов работы с перерывом на обед – и мы все еще бодрые, как огурчики, лишь пропотевшая одежда показывает, что мы работали. Да, на первом уровне жара, поднимающаяся снизу, еще не особо чувствовалась… но только если не работать при этом. Теперь мы поняли, почему большая часть местных горняков разгуливает внутри шахты голыми по пояс. Даже на первом уровне.

В итоге за этот кусок мне заплатили пять медяков. Фестусу – тридцать, часть булыжников у него была существенно больше моего. Учитывая, что мы только на еду сегодня потратили больше серебрухи на брата… я снова начал работать в минус. Надеюсь, ненадолго.

* * *

На следующий день мы решили опробовать второй уровень. Вдруг там ситуация отличается в лучшую сторону? Пришлось оставить тележку для руды у спуска, вместо этого взяв с собой обычную тканевую авоську. Мы заранее уточнили этот момент вчера вечером у случайного шахтера. Тот шел как раз с подобной авоськой (только забитой доверху) и посоветовал вообще про тележку забыть, мол, ее нормально можно только на первом уровне использовать. Начиная со второго, приходится периодически выходить на свежий воздух, чтобы охладиться. И проще всего в эти выходы заодно сдавать понемногу добытую руду, чем копить ее в глубине, а после поднимать все за раз. Да и спуски вниз, оставшиеся со старых времен, крутоваты для тележек.

Пока мы спускались по коридору, спиралью довольно круто уходящему вниз (если бы не рифленая поверхность пола, можно было бы сесть на задницу и попробовать соскользнуть), вокруг действительно становилось все жарче и жарче. Когда уклон кончился, появилось стойкое ощущение, что сейчас жаркий летний день. Мы нашли подходящее незанятое никем ответвление и, на этот раз разоблачившись до пояса, приступили к привычной работе.

Второй уровень порадовал куда больше. Это лишь мое предположение, но, скорее всего, здесь банально выше та самая вероятность добычи руды из жилы, которая подсвечивалась среди других параметров. Из-за отсутствия «Оценки» увидеть это значение мы пока не могли, но логично было предположить, что оно может быть разным. В среднем на втором слое мы добывали уже по одному куску на каждые три-четыре жилы, но при этом тратили время на периодические прогулки за свежим воздухом и прохладой. Непосредственно у выхода из шахты как раз была обустроена площадка для подобного отдыха – куча скамеек, столики, за которыми сидели красные, распаренные горняки и болтали друг с другом. На таком расстоянии от Чуки Камата зима почти не ощущалась – весь снег в довольно большом радиусе таял от мощного потока тепла из шахты. Говорят, в самые сильные морозы снег все же заметал внутрь пещеры, пусть и неглубоко. Но не сейчас. Сейчас вокруг на добрую сотню метров простирался блестящий от влаги камень, а тело периодически то обдавало потоком тепла, то холодило прорывающимися снаружи вихрями. Специфичная погодка, конечно. Но все лучше, чем мороз.

На площадке для отдыха мы и познакомились с Никосом.

– Ну-ка, подвинулись, салаги! – С этими словами подошел тяжело дышащий, красный, явно только что из шахты, гном, и плюхнулся рядом с нами. – Мою скамейку заняли, наглецы!

– А чего это она именно твоя? – Я подвинулся, но и не подумал вставать, наслаждаясь коротким отдыхом.

А Фестус не удержался и уточнил:

– И чего это мы салаги? Может, мы горняки опытные, откуда тебе знать?

– Отвечаю по-порядку. – Гном достал из кармана трубку и начал неторопливо ее набивать. – Первое. Скамейка моя личная, потому как я ее вот этими вот руками сколачивал, чтобы сидеть на ней с комфортом. А вон те общественные скамейки сделаны из говна и без применения палок, и попросту недостойны моей драгоценной жопы. – Закончив с набивкой, он зажег трубку огоньком из пальца и затянулся, зажмурившись от удовольствия. – Второе. Салаги вы потому, что я здесь уже третий год лямку тягаю, и всех в лицо знаю. А вас впервые вижу. – Гном приоткрыл один глаз и покосился в нашу сторону. – Третье. Действительно опытных горняков здесь по пальцам пересчитать можно, и вы в их число не входите по сотне причин. Но в основном потому, что я вижу наличие у вас горного дела при применении своей «Оценки». А значит – он очень, очень низкий. Была бы у вас профессия больше хотя бы пятерки – я бы этого уже не увидел. – Увидев недоумение на наших лицах, он вздохнул. – Видите? Вы даже не знаете, как «Оценка» работает, и сами ее не имеете, ну какие из вас опытные горняки?

– Ладно, ладно! – Я демонстративно поднял руки, признавая поражение. – Уели, гро… как ваше имя?

– Никос. – Гном поморщился. – Но я не гро. По крайней мере, пока. Может, через пару лет… Но пока не надо грубой лести, мальчик.

– Хорошо… Никос. А почему, если вы такой опытный горняк – вы работаете здесь, а не на более высокоуровневом руднике? Навряд ли вы кредитный раб, как мы?

Никос фыркнул. Очень громко.

– «Более высокоуровневый». Это ты про гематитовый, что ли? У Игнаца их всего три, так что выбор небольшой. А я заключил с ним пятилетний контракт. Но гематитовый – для любителей хорошо и стабильно поработать за пайку. Если ты дорос в профессии до подмастерья и тебе хочется скучно работать изо дня в день – вперед, на гематитовый! – Гном раздраженно пыхнул трубкой. – Я презираю таких горняков, которые не видят романтики в нашей профессии. Но, увы, девять из десяти любых разумных именно такие. В том числе и здесь. Зачем спускаться ниже шестого уровня? Ну и что, что там попадаются руды в разы интереснее и дороже, чем демонов гематит? Ведь там же опасно! Лучше прожить жизнь в скучной шахте, годами ковыряясь в одном и том же штреке! – Никос распалился, размахивая руками. – Я заключил с Игнацем контракт, как только узнал, что тот выкупил Чуки Камата! Исключительно ради возможности попасть на нижние уровни!

Мы лишь ошарашенно молчали, не смея прервать его гневный монолог. Когда гном успокоился, он лишь раздраженно выбил трубку и ушел в шахту, не попрощавшись.

* * *

За следующие недели мы пересекались с Никосом на отдыхе еще несколько раз. Каждый раз вежливо здоровались и пытались завести разговор, а я пару раз заикнулся о своем интересе к нижним уровням, что слегка растопило сердце вспыльчивого гнома. Он дал нам пару полезных советов, рассказал самые популярные байки и сплетни, но пока что за рамки обычного знакомства не выходил. Мы тоже не особо настаивали – в конце концов, иметь в друзьях опытного горняка полезно, но не необходимо, а у нас пока и своих дел хватает.

Потому как время выдалось насыщенным.

Мы освоились на втором уровне и начали периодически спускаться на третий. Там уже была реальная жара, из-за которой приходилось подниматься наверх каждые пару часов как минимум. Пару раз заглядывали на четвертый, но на нем было уже чересчур жарко. Теоретически работать можно, но, не имея открытого сопротивления огню, слишком легко получить тепловой удар. Регулярно мы спускались сразу на пятый, но исключительно ради попыток открыть сопротивление – сидели в закутке у входа на уровень, сколько могли выдержать, и возвращались наверх. Пока что успехов не было, но мы, в общем-то, и не надеялись на быстрый результат. Даже с моим бонусом, открыть сопротивление за пару недель – это что-то невероятное.

Бонус, кстати, тоже рос. Я рискнул и еще пару раз пожертвовал горное дело вместе с меткостью, наблюдательностью и сопротивлением холоду, так что теперь обучаемость перевалила за сорок единиц, а магическая сила, с учетом постоянного использования заклинаний – за восемь. Правда, из-за этого моя эффективность как горняка упала в разы… но, кажется, всем было плевать. Падение добычи немного компенсировали базовые характеристики, которые тоже постепенно восстанавливались, а после того, как я начал регулярно использовать малое восстановление, и вовсе резко ускорили рост. Пока что ни одна так и не достигла хотя бы десяти единиц, но оставалось уже немного.

Еще мы познакомились с городком, который носил то же название, что и шахта. Тут, в отличие от гранитного карьера, были несколько настоящих лавок, в которых можно было прикупить что душе угодно – и хорошую экипировку, и оружие, и даже эликсиры и прочие магические прибамбасы. Стоило это все, правда, заоблачно, а денег у нас не то что нет – они в минусе. Но когда-нибудь, я надеюсь, появятся…

Правда, я не удержался и купил плохонький кинжал, увеличив свой долг перед шахтой еще на половину золотого. Просто помимо всего, в городе была тренировочная площадка с магическими манекенами, и стоила она всего лишь по четыре медяка в час, что не так уж много даже по нашим меркам. А оружие и умение им владеть на нижних уровнях явно понадобится, если я когда-нибудь решу туда сунуться. А я решу. Уж больно мне запали в душу слова Никоса.

Теперь я вставал на пару часов раньше и полуголым бежал на улицу, где прыгал в сугроб и сидел в нем, пока не начинал дрожать. Немного прокачав сопротивление холоду, одевался и шел на тренировочную площадку, где деревянные манекены вышибали из меня палками все остатки сна, а я пытался увернуться и хоть раз ткнуть их кинжалом. Периодически отбрасывал кинжал и пытался достать их кулаками. К концу этих двух часов я обычно был выжат досуха и избит так, как меня даже Лиан с Кристофом не избивали. К счастью, множество «малых восстановлений» по пути обратно и в шахте к вечеру восстанавливали и тело, и силы. Фестус на мои издевательства над собой смотрел с некоторым недоумением и присоединяться к ним не торопился, предпочитая лишний часок поспать.