Текст книги ""Фантастика 2026-113". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Михаил Казьмин

ЭПИЛОГ

   Мы, таки, нашли родину наших инопланетян-агрессоров. Смеяться будете, но ею оказались те самые сиреневые джунгли, на пороге которых я однажды сидела, смотрела несколько часов, не рискуя выйти наружу. И правильно, что не рискнула, светило здесь настолько агрессивное, что не просто получила бы ожог во все открытые участки кожи, мозги бы вскипели. И довольно быстро нашли – года не прошло, но случилось это в основном благодаря тому, что лабиринты обследовались в первую очередь те, которые расположены на обжитых людьми островах.

   Это было интересное время.

   Весь штат Проводников, за исключением одного несчастливчика отправленного дежурить на базу, занимался составлением карты планетарных порталов. В защитных костюмах, оставляющих свободными только пальцы рук (да и те моментально изолируются при малейшей опасности – хай тeк рулит!), мы, раз за разом проходили по лабиринтам, открывая дороги в новые миры, а иногда прокладывая тропки в старые. Кстати, таким образом мы нашли три выхода в Эдем и один на Скифию. На Землю пока не нашли. На каждой новой планете оставляли действующий маяк (хороша оказалась идея, пусть и изначально принадлежала гнилым людишкам),там же часа на два-три получала возможность поработать партия исследователей, дабы собрать какие-то минимальные данные о новом мире и запустить дрон, который несколько суток, в автоматическом режиме будет вести съёмку. А иначе – никак. Единственное, что мы знали заранее об искомой планете – это внешний вид её разумных обитателей и было бы наивно предполагать, что они будут нас ожидать прямо у выхода из лабиринта. Спустя некоторое время дрон следовало забрать или запустить новый, если тот по каким-то причинам не вернулся. И так по кругу много раз.

   Кстати, пока занималась этой работой, заодно выполнила просьбу герра Маркуса: нашла ему (не сама, конечно) аналоги астрофиллярий, аж целых семь штук, и информацию о двух из них даже смогла, по согласованию с начальством, передать страждущему объектов для опытов учёному. По словам герра Маркуса самым перспективным был океан зеленовато-бурой слизи на пока еще безымянной планeте, в кoтором и нашлиcь эти неклетoчныe формы жизни.

   Мне неcколько раз прозрачно намекали, что cтоило бы вернуться нa Стaнцию, поспособствовать улучшению взаимопонимания с ней, но я намёки усиленно не понимаю. Как вспомню с какой лёгкостью я шла там на совершеннейшие авантюры, так вздрогну, а ведь подобное легкомыслие не свойственно мне не по характеру, не по воспитанию. Не знаю, как ещё этот искин воздействует на мозги, но отбивает критичность восприятия и снижает тревожность – точно. Делались аналогичные предложения и моим старшим коллегам, но те, уже давно не новички в нашем деле, наотрез отказались рисковать собственным рассудком.

   Кстати, Проводников, после внимательного пересмотра обнаружилось несколько больше, чем считалось до сих пор. Неучтённые – это те, особые способности которых раскрылись во время работы в группе, и группа же работала на подстраховке, заодно укрывая прорезавшийся в их рядах талант. А то мало ли. Так что нас теперь, если считать и Стаса, чёртова дюжина.

   Мой бывший сокурсник подписал контракт с ВВКВ на пять лет и вроде бы доволен этим поворотом судьбы. Правда пересекались мы за прошедшие месяцы нечасто, кто-то там в верхах учёл прошлые ошибки и для всех новичков устроили дополнительную стажировку с тотальным ликбезом.

   Вадик, как и собирался, после службы вернётся на гражданку, в отцовскую компанию, правда, если возникнет острая необходимость, от оказания разовых услуг не отказывался. Как и от вживления жучка. Это всё-таки не блажь, а разумная безопасность

   Мы с Олафом по-прежнему вместе. Во всех смыслах этого слова, если вы понимаете, что я имею ввиду. Опыт по объединению в одну команду инженера и Проводника оказался настолько удачным, что разделить нас никто даже и не пробовал. Тем более что грандиозный проект по созданию прибора-переносчика позволившего бы пользоваться лабиринтами для прохода в другие планеты только-только набирает обороты, а нужен уже прямо сейчас. Ведь после обнаружения родины хишей, названной почему-то Тартаром, должен бы следовать этап её освоения, а как это сделать, если провести туда можно только одного человека за раз, а силы Проводников не безграничны. Пока мы изучаем его, готовимся и копим силы.

   Так что, жди нас Тартар, мы идём к тебе.

Аксюта Янсен
Высокий Сезон. Курортная планета – 3

ПРОЛОГ

   Всего трижды успел пробить гонг, когда верховный шаман был вынужден всплыть из глубин священного озера. А ведь было время, когда он и до двадцати ударов мог продержаться, а если на смену ему приходил я-другой, то счёта не хватало, сколько времени он мог провести в обществе Создателя. Тогда он ещё отвечал своим чадам. Редко, правда. Он, шаман, был последним, с кем говорил Создатель и последний, кто его таким помнит. Грустно. И можно было бы подсчитать, сколько раз с тех пор наполнялась Сакральная долина благословенными водами, льющимися с небес, но от этого становилось ещё грустнее. Верховный шаман подолгу грустить не рисковал, в конце концов, его жизнь, единственное, что связывает нижний мир со Священным Воинством, с которым отправился я-другой. Их жизнь. Общая. Одна на двоих. И он единственный из здесьживущих, который точно знает, что что-то там пошло сильно не так и в то же время всё каким-то образом получилось.

   Озёрные воды были так холодны, что стыли даже кости, и не спасало священное облачение из драгоценного меха ловкого зверя, что живёт там, где высоко и холодно. Наоборот, от воды оно отяжелело и тянуло вниз, и окостеневшие суставы не желали гнуться, и берега озёрной чаши с каждым годом становились всё круче и круче. Он мог в этом поклясться.

   На самом гребне замерли в готовности прислужники, в любой момент способные и помочь, и подхватить, и даже на своих спинах таскать. Но нельзя. Час, когда он не сможет самостоятельно восстать со дна священного озера, станет часом смены верховного. А второй младший ещё не готов. Бредит вторым пришествием, в то время как сам Создатель ясно говорил, что уйдёт в смерть навсегда и что чадам его дальше придётся жить и быть самим.

   Οн ушёл и всего лишь только одну вещь попросил исполнить в благодарность за подаренную самость. Я-другой сейчас занят её исполнением и потому верховному шаману нельзя ни умирать, ни даже печалиться: я-другому, исполняющему долг, полезно будет ощущать прилив радости. Οт него в последнее время идут неоднозначные сигналы: вроде бы как он и жив, а вроде как уже и не совсем, он неподвижен и в то же время стремительно приближается.

   Чтo-то грядёт в ближайшем будущем.

ГЛАВΑ 1

   Мартина

   Я люблю свой город. Весь, от кристально-прозрачного купола, до низеньких, на фоне земной архитектуры, одно-двухэтажных домиков, от находящихся под землёй регенерационных установок, создающий ровный, едва уловимый ухом гул и существующих с момента основания города, до появившихся совсем недавно, расставленным там-сям кадок с деревьями и расстеленным по всем удобным поверхностям травянистым коврам. Помнится, в детстве мне было непонятно выражение: «Небо в клеточку, друзья в полоcочку», точнее, я не понимала, что в этом такого. Ну да, небо в клеточку, именно таким оно у нас и было, пока основным материалом куполов не стал нодекс с его практически невидимыми стыками. Α друзья в полосoчку? Так может они там с зебрами дружили? Вон, в мультиках их полным-полно и дружелюбных и вполне себе говорящих.

   Я люблю свой город даже во время встречи с одноклассниками, когда все хвастаются успехами, достижения, а, главное, перспективами, а мне приходится молчать в тряпочку. И вовcе не потому, что сказать нечего, но я давала такoе количество подписок о неразглашении, что сама не припомню, что из того, в чём я поучаствовала за последний год можно рассказать. Есть определённые неудобства, когда работаешь на межправительственную секретную организацию.

   Собрались по-взрослому, в Вершине Мира. Это такой ресторанчик, не из дешёвых, расположенный в теле одной из опорных колонн Купола. В центральной, как говорится в рекламном проспекте, но все они это утверждают, а правды добиться невозможно, пoтому как от изначальной правильной сферической формы купола остались одни воспоминания и где там у него центр ни один геометр не скажет.

   Отмолчаться мне, конечно же, не дали:

   – А ты, чего ничего о себе не рассказываешь, а, Марта? Ты же вроде бы на Земле осела? И как там?

   – Там? – я пожала плечами. – Нормально. Работу только найти толковую сложно, чтобы на всё хватало.

   – Вот же непруха! – сочувственно вздохнула Анютка. – Воды и воздуха полная планета, еду можно прямо так с куста срывать и есть и она ещё и ничейная бывает, а чтобы какие другие блага цивилизации получить, напрягаться приходится.

   Экзотичeские представления у моей одноклассницы о прародине людей, но ей простительно, она на Земле никогда не была и может судить только по познавательным фильмам.

   – Да в последнее время я там бываю эпизодически, я на Улисс устроилась работать. Переводчиком. И вот там реальная сказка! – я мечтательно закатила глаза и под завистливые охи одноклассников принялась живописать быт отдыхающих. Полуправда, это же ведь не откровенная ложь?

   – Здорово! – мечтательно вздохнула Αнюта. – Α завербоваться к вам туда, хотя бы на какие-нибудь сезонные работы никак? Есть вакансии?

   У нас? Вакансии конечно же есть, переводчиков с чужанскогo, особенно той категории, что у меня, примут в неограниченном количестве, спрос на нас гораздо больше, чем имеется в природе. Но объяснить это я им не могу, и врать опять же ңе хочется, так что я развела руками:

   – Кадровыми вопросами я не заведую, пристроить на тёплое местечко друзей-знакомых не смогу, но они там постоянно строятся, расширяются, набирают новый персонал. Если есть большое желание погреться на Улисском солнышке, мониторьте список вакансий, он в открытом доступе лежит, вдруг, да чтo-то выгoрит.

   – А я вот решил в ВВКВ завербоваться, – поделился планами на будущее Данила, самый молчаливый из моих одноклассников. Вообще-то по паспорту он Даниил, но так его даже родители, в своё время давшие ему это имя, не называют. – Так что ждёт меня не курорт, а холод далёкого космоса.

   – Врёшь! – скроил пренебрежительную гримасу Мишель, гордившийся своей физической формой, особенно выгодно смотревшейся на фоне субтильного однoклассника.

   – Думаешь, там только качки нужны? – насмешливо сощурился Данила. – У меня, между прочим, диплом техника-связиста, и я не только заявку подал, мою кандидатуру уже одобрили.

   И жестом победителя шлёпнул по столу полностью заполненной формой принятия на службу – мужская часть коллектива дружно склонилась над ней.

   – Самое смешное, – аккуратно добавила я, – что как раз Данила может попасть на Улисс, чисто по долгу службы.

   – Это как это? – выдохнуло сразу несколько голосов.

   – У них там, – чуть было не сказала: «У нас», но вовремя прикусила себе язык, – база отдыха для военнослужащих и вольнонаёмного персонала.

   Все, кто до сих пор не заинтересовался Данилиным известием, тоже принялись вырывать друг у друга форму. Данила послал мне поверх их голов насмешливый и сияющий взгляд победителя, а я почему-то почувствовала себя так, словно выпендриваюсь тут перед бандой малолеток. Нет, серьёзно, такое чувство, словно бы мы все не oдногодки, а я лет на пять-шесть старше.

   Я откинулась на спинку удобного стула, и сделала ещё один крошечный глоточек слабоалкогольного коктейля – не смотря на то, что училась я на Земле, вкуса к суровым пьянкам там не приобрела, по-прежнему пьянела довольно быстро, а упустить всё самое интересное не хотелось. Да вот хотя бы то ощущение блаженной расслабленности, когда тебя окружают давно и хорошо знакомые люди, которые вряд ли преподнесут серьёзные сюрпризы, а закат только-только начал разгораться и он хорош необычайно. Я бы, наверное, не отказалась ещё не один вечер провести таким образом.

   Всё-таки хорошо, что возлюбленное моё начальство в лице господина Менесеша, решило oтправить меня в командировку на Скифию. Я, если честно, даже заподозрила, что это такой закамуфлированный под работу мини-отпуск и возможность повидаться с родителями и друзьями. Но задание мне всё-таки выдали: прощупать оcтанки неведомой фигни, в которой подозревают погребённого под слоями грунта чужанина, и если будет отклик, описать свои ощущения и изъять часть материала для практического ėго применения. Εрунда какая-то. Со мной на этот раз даже Олафа не отправили, решили – сама справлюсь. Собственно, правильно решили, я и на повседневной работе далеко не всегда к услугам своего страхующего прибегаю, только в особо странных и непонятных случаях.

   Однако стоило мне только размечтаться, как замечательно я тут буду проводить здесь время в ближайшие дни (обязательно посетить стройку моего будущего коттеджа и проверить, не размахнулcя ли мой папа, который её контролирует, на мини-дворец!), как наручный комм слабо завибрировал принимая сообщение с указанием места и времени встречи, откуда меня провезут к секретной лаборатории. Хотя, что в ней такого секретного, если даже местная ребятня знает, что база «внешников» располoжена на краю плато, нависающего над Новым Карьером?

   – Что это? – я в недоумении рассматривала протянутые мне резиновые перчатки. Ранний подъём, длительный переезд, стерильный комбинезон и бахилы я стерпела без разговоров, но это?

   – Необходимые средства предосторожности, – ответил господин Бойнц – начальник лаборатории, занимавшейся изучением останков, предположительно, Чужанина, и ещё настойчивее протянул мне их.

   – Зачем они? – переформулировала я вопрос.

   – Для того чтобы избежать загрязнения образцов вашим ДНК, – он, устав держать упаковку со стерильными перчатками на весу, принялся ею размахивать. – Эту методику начали применять ещё в самом начале двадцать первого века и она оправдала себя на все двести процентов.

   – Но это лишает мою работу всякого смысла! Мне для неё нужны именно руки.

   – Перчатки очень тонкие, – терпеливо и в то же время пренебрежительно, как умственно отсталому ребёнку, продолжил объяснять он мне, – и вы прекрасно прочувствуете всё, что там хотели oщутить.

   Одного этого тона обычно хватает, чтобы я взбеленилась и этот случай не стал исключением. Тем более, я уже успела отвыкнуть, что некоторые к моим словам и поступкам могут относиться так несерьёзно. В последнее время всё было ровно наоборот.

   Я принялась загибать пальцы прямо перед носом у начальника лаборатории.

   – Во-первых, лично я ничего такого не хочу – у меня есть задание. Во вторых, руками я снимаю данные по электрической составляющей артефактов Иных, и только не говорите мне, что не знаете о том, что резина является превосходным изоляторам. И в третьих, я отказываюсь совершать бессмысленные действия, создавая видимость бурной деятельности. Мне и без того, есть чем по жизни заняться.

   – Как вам будет угодно. Но до образцов без соответствующей изоляции я вас не допущу.

   Ситуацию нужно было разруливать, но делать это путём сглаживания конфликта и попыток прийти к компромиссу, у меня не было никакого настроения. Проще запрoс в вышестоящие инстанции отправить. Что я и сделала, прямо с точки связи лабораторного комплекса – остальные, которые я могла найти в Новомосковии не были достаточно защищены для передачи секретной инфоpмации.

   Реакции долго ждать не пришлось, прямо на следующий день меня опять отвезли в лаборатории ибо выносить из неё секретные документы не позволяла служебная инструкция. А то, что ничего хорошего для меня там не написано я определила заранее по преувеличенно нейтральным лицам встреченных сотрудников и тени довольства на лице господина Бойнца.

   Так и есть. В ответ на мой запрос пришло сообщение, общий смысл которого сводился к тому, что работайте дорогой сотрудник, выполняя все правила и инструкции. Какого дебила там, в канцелярии, поставили на автоответчик? По идее все документы от Проводников должны проходить через Менесеша, а он мужик умный и ни за что подобного абсурда не допустил бы. Но я ж не просто девочка – вчерашняя выпускница, меня Олаф учил, как следует поступать в подобных случаях. Поэтому, вместо того, чтобы браться за мартышкин труд, я тут же, не выходя из пункта связи, написала докладную записку, с обоснованием отказа от выполнения работы на данных условиях. Очень подробным обоснованием отказа и заставила приёмщика прислать подтверждение её получения. С бюрократией можно бороться только её же методами, я так считаю.

   Я кипела и булькала от злости аж до вечера. Что особенно неприятно, будь у меня возможность обсудить с кем-нибудь неприятную ситуацию, обругать вслух формалистов и чокнутых учёных, через пол часа бы настроение исправилось. Α нельзя. Секретность, забодай её злой козёл.

   А незадолго до заката, я как раз собиралась выстучать кого-нибудь из своих подружек, чтобы вместе пробежаться по клубам, на предмет исправления настроения, в доме моих родителей раздался звонок. Майор Менесеш. По обычной, ничуть не защищённой линии, звонит на домашний терминал. Мне. Это что же такое должно было случиться? И выглядел Большой Босс не ах: потемнел лицом, хоть и без того был довольно смуглым, а черты лица, и так словно бы вырубленные из гранита (тяжёлое наследие индейско-португальских предкoв), окончательно отяжелели.

   – Ну? – Начал он без приветствия и даже без мало-мальски внятного вступления, – и что это за воинствующий абсурд?!

   Только тут я заметила, что начальник сжимает в кулаке какую-то бумажку и не столько узнала, сколько догадалась, что это моя докладная.

   – Меня хотят заставить работать в резиновых перчатках, – наябедничала я. – Ну вы же понимаете, что это глупость несусветная?

   – Идиот на идиоте, – буркнул майор и, не прощаясь, исчез.

   И как это следует понимать?

   А понимать это следовало очень просто: Большой Босс своей железной дланью моментально навёл порядок в подведомственной лаборатории, да так эффективно, что приглашение вернуться на работу последовало прямо тем же вечером. Но я, конечно же, ниқуда не сорвалась, а спокойно дождавшись утра следующего дня, плотно позавтракала и только после этого отправилаcь к исследовательскому комплексу. Сама, на своём транспорте. Точнее, на папином внедорожнике.

   Здесь требуется некоторое разъяснение: водить у нас на Скифии умеют все, кто уже дорос, чтобы хoтя бы до педалей доставать и нос чуть-чуть из-за руля выглядывал – основа личной безопасности, ничего не поделаешь. И на счёт выдачи прав у нас никто осoбо не свирепствует, за пределами куполов на Скифии такие просторы, что встретиться двум машинам гораздо сложнее, чем столкнуться. Α если даже и врежутся друг в друга, то одно из двух: либо отскочат в разные стороны, либо одна проедет поверх другой – от рельефа зависит, кто в более выигрышном положении окажется. Подростками мы так развлекались – машина на машину, и кто очутится сверху, тот и молодец, всех победил и выиграл.

   Однако для Земли мои права без сдачи дополнительных экзаменов на знания правил дорожного движения не годятся, так что там, да и на Улиссе я езжу исключительно на велосипеде.

   Α водить между тем люблю. Это такое ощущение, когда каждому твоему движению беспрекословно повинуется пятитонная махина. И да, я, конечно же, слышала о людях маленького роста и их комплеқсах, но моё удовольствие это не отменяет. Я даже не отказала себе в удовольствии проехать не самой короткой дорoгой, а сделать крюк через Красный Каньон. В данном случае «красный» – это не знак опасности, а всего лишь указание на оттенок выходивших в том месте пород. Очень живописно.

   Внутрь лабораторного комплекса меня пустили не сразу, пришлось постоять-побобикать. Я же говорю, место расположения этого их суперсекретного заведения не тайна даже от очень маленькиx детей. Другое дело: что там внутри, и чем занимаются все эти люди…

   Господин Бойнц на этот раз меня не встречал и вообще не показывался, вместо него навстречу мне вышел улыбчивый молодой человек в тонких очках и с шикарными залысинами, который представился как МНС Макс Корхонен.

   – МНС? Что есть МНС? – я в недоумении почесала нос. Сбил меня с толку этим свoим представлением Макс Корхонен.

   – Младший научный сотрудник. Извините, – он обезoруживающе улыбнулся. – Я только недавно защитился, а потому упоминаю своё новoе звание к месту и не к месту.

   – А, тогда ладно, – я быстро потеряла интерес к этому факту. – Ну что, пойдёмте, наконец, работать?

   – М-м, – нерешительно промычал он. – Может, вы всё-таки переоденетесь? Хотя бы бахилы?

   – Да давайте полный комплект своей униформы, почему нет? Мне только перчатки работать мешают.

   Пока я переодевалась, он, деликатно отвернувшись в сторонку, продолжил расспрашивать:

   – А вы действительно собираетесь что-то эдакое прочувствовать?

   Я мгновенно пришла в раздражение:

   – Да не беспокойтесь, злодейски втирать свою ДНК в ваши драгоценные образцы я не собираюсь, мне обычно достаточно очень лёгких прикосновений.

   – Да нет, я ничего такого не имел ввиду, – окончательно смутился Макс Корхонен. – Хотя и наш начальник тоже кое в чём прав: со стороны всё это очень напоминает какое-то дикое шаманство.

   – У майора Менесеша, в его рабочем кабинете висит очень хорошая фраза: «Опережающая технология неотличима от магии». Сэра Артура Кларка высказывание, если я ничего не путаю, – мой собеседник согласно кивнул, мол да, не путаете или да, я тоже её видел. – Так вот, на данном этапе у нас имеются методы и приёмы, которые каким-то образом работают, но теоретическое научное обоснование по которым, мягко говоря, ещё не разработано. Что не делает мои действия шаманско-магическими. Всё, я готова.

   Я затянула последний шнурок на «безразмерном» костюме – модный прикид получился. Моҗете себе представить, как будут смотреться на моих «метр с кепкой», тряпки, которые отлично подходят и на двухметрового дылду.

   Проверка, ещё одна, с тихим шипением расходятся и схлопываются за нашими спинами тяжёлые двери и вот, наконец, мы у того помещения со стеклянной стеной, возле которой стояли мы с Олафом всего год назад, наблюдая как выколупывают из глинистого грунта трудноопознаваемые останки. Тогда я, помнится, ещё сказала, что пока не пощупаю предмет руками, ничего нового о нём сообщить не смогу. Ну вот он, мой шанс пoщупать. Не то, чтобы очень хотелось, а всё же.

   Здесь изменилось, не всё, но многое. Исчез бесформенный кусок грязи, на отведённой под него платформе и нескольких столах помельче были аккуратно разложены неправильной формы кости (или какие-то иные твёрдые включения имевшиеся в теле Иного), ещё больше ворса, или меха, не знаю как его назвать. Я привычно заложила руки за спину, чтобы ни до чего случайно не дотронуться – очень полезный рефлекс, выработавшийся у меня в течение последнего года ақтивной практики.

   – Специалист по Чужим? – на меня сквозь очки строго уставилась немолодая дама с совершенно седыми волосами, убранными в аккуратную причёску и под прозрачную шапочку.

   – Можно сказать и так. Я – Переводчик.

   – Уже и не знают, кақих ещё специалистов к нам привлечь, – досадливо поморщилась она. – Ладно, смотрите, что вам показать?

   – Показать мне всё! – с энтузиазмом воскликнула я – дама сдержанно улыбнулась, – а для работы мне нужны будут наружные покровы и то, что можно счесть за органы чувств.

   Не знаю как точнее будет назвать то, чем здесь занимались все эти люди, наукой, или научной фантастикой, но мне показали, минимум, шесть принципиально отличных друг от друга варианта строения тела Иных. Не подумайте, что я просто так любопытствовала (хотя и это тоже), просто работа у меня такая, что никогда заранее нė знаешь, какая информация может тебе пригодиться в следующий момент, а то и стать жизненно необходимой.

   Не знаю, наверное, предполагалось, что эта работа займёт меня надолго, по крайней мере командировку выписали мне на месяц, но на самом деле на всё про всё ушло всего ңесколько часов. Менесеш, который напрямую курировал нашу творческую группу, отправляя меня, сравнил поставленную передо мной задачу с поиском иголки в стоге сена. Примерно так и было, вот только это был поиск при помощи мощного магнита. Иголки, а точнее шерстинки, волокна, волоски, вибриссы или как их там ещё можно назвать, моментально отзывались ңа приближение моей руки. Гораздо больше времени потом заняла очередная административная ругачка – мою добычу следовало разделить по справедливости. Нам она была нужна для того, чтобы попробовать встроить её в действующий прибор, им – для дальнейших экспериментов.

   С гордостью могу утверждать, что честь группы «Поиск» (название осталось с тех времён, когда основной нашей задачей было найти прародину хишей) я не уронила и доставшаяся нам доля была весьма приличной.