Текст книги ""Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Лия Арден

Соавторы: Иван Солин,Роман Антропов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 90 (всего у книги 256 страниц)

Иво дёрнул меня за руку в сторону, но я отошла лишь на метр, а потом вновь замерла, невольно сосредоточившись. Мерный звук шагов должен был потонуть в шуме голосов, но всё происходило с точностью до наоборот. Гости замолкали, привлечённые чьим-то приближением. Я оцепенела, по телу прошёл озноб, а руки покрылись мурашками, как если бы температура в помещении резко упала.

Зал окутал инстинктивный страх. Бесконтрольный, животный, от которого поджилки трясутся, и ничего не сделаешь, потому что тело оценивает опасность лучше разума. Не осталось никаких звуков, помимо уверенных тяжёлых шагов и шуршания ткани по мраморному полу.

Я стояла спиной к приближающемуся, буквально чувствуя, как толпа расступается, позволяя неотвратимым последствиям подобраться, видела лица Иво и Сирши. В эти мгновения оказалось неважно, к какой расе мы принадлежим, все были испуганы одинаково. Но сильнее всего ужасали побледневшие лица царей и богинь. Свет тел последних притух, скрытый тенью надвигающейся бури. Младшая Клото и вовсе невольно сделала шаг назад. Лахесис и Атропос заметно напряглись, готовые то ли нападать, то ли обороняться.

К звуку шагов добавились ленивые хлопки. Мерные, одиноко звучащие и создающие эхо аплодисментов единственного довольного зрителя. Я ощутила себя частью запланированной постановки.

Я узнала его по походке, но не могла заставить себя обернуться, видя реакцию окружающих. Я перестала дышать, когда он прошёл мимо, едва задев мои ноги плащом, не могла моргнуть, теперь глядя ему в спину. В прочитанных мной книгах говорилось, что не нужно знать лица Привратника, окружающая его сила не оставит сомнений, и мне стало ясно каждое слово. Привратник принёс с собой неясный гул, удушающую тишину и непреодолимый страх. Последний окутывал с ног до головы, заставляя всех цепенеть. Сердце билось всё медленнее, тоже боялось двигаться в присутствии хранителя Переправы, но никак не могло замереть.

Привратник, не обращая внимания на гнетущую атмосферу, созданную его появлением, встал напротив Мелая. Лицо царя хоть и посерело при виде незваного гостя, но желваки заходили, выдав гнев.

– Разве сегодня не праздник, Мелай? Грубо завершать всё так скоро, тем более что я немного припозднился. – От знакомого насмешливого тона в горле встал ком, Сирша до боли вцепилась мне в руку. Её трясло.

Голос Привратника не громыхал, не имел странных призвуков и не казался чем-то не от мира сего. Это был просто приятный мужской голос. Знакомый голос, но меня это не удивило. Я узнала его ещё по мерной поступи.

– Да как ты… – угрожающе низко начал Мелай, и перед его носом оказалась рука.

Привратник откинул капюшон своего плаща, открыв лицо. Никто не ахнул. Все будто языки проглотили.

– В честь столь знаменательного дня я пришёл к тебе с даром, – издевательская насмешка Привратника сочилась в каждом слове, но ширящаяся улыбка на губах напоминала оскал, взгляд ожесточился.

Маска спокойствия Мелая шла трещинами, обнажая страх, пока он наблюдал, как Привратник разжимает пальцы, демонстрируя спрятанное в ладони. Я не видела предложенного, потому что боялась оторвать внимание от знакомого профиля, шарила по чужому лицу в поисках изъяна, зацепки, надеясь, что это не более чем совпадение или иллюзия.

– Бери! – неожиданно зло рявкнул Привратник, по лицу которого прошёл спазм, словно его напрягало удерживать фальшивую улыбку. – Бери, – мягче повторил он. – Сегодня я щедрый на подарки.

26

Мелай нехотя принял очередной шар с чёрным туманом.

– Что там? – хрипло уточнил он.

– Личность и воспоминания.

– Если ты явился только за этим, то…

– Не только, – отрезал Привратник и по-хозяйски обошёл царя, теперь уже осматривая собравшихся гостей. – Я прибыл поздороваться и ответить на твои многочисленные обвинения в убийстве Илиры, которые ты повторяешь больше двадцати лет.

Взгляд голубых глаз замер на мне и Сирше.

– А ещё я пришёл рассказать историю.

Он придирчиво осмотрел нас с ног до головы и одарил знакомой ироничной улыбкой.

– Привет, куколка. Этот фасон тебе не идёт.

Сирша задохнулась то ли от ужаса, то ли от возмущения, которое в ней всегда вызывала намеренная провокация.

– Привет, Кас, – непринуждённо поприветствовал меня Руфус, словно мы не окружены палагейцами и даориями, а он вовсе не хозяин Переправы.

Я промолчала, продолжая выискивать обман. Это может быть притворство, ложь или треклятый ночной кошмар.

– У тебя опять всё на лице написано, Кас, – с наигранной обидой заявил он. – Но я именно тот, о ком ты думаешь.

Я не нашлась с ответом, а Привратник повернулся к мойрам. Те сбились в кучу, насторожённо следя за мужчиной. Среди обилия белого мрамора, сияния зарева и дорогих нарядов Руфус в чёрном плаще казался неестественно мрачным гостем на чужом празднике. Он будто крал свет и радость, хотя по сравнению с мойрами в нём не было ничего величественного, помимо телосложения и какого-то бессознательного страха, что он нагонял своим присутствием.

– И здравствуйте, сёстры. Ваши лица прекрасны так же, как гнилы ваши алчные помыслы, – суше отрезал Руфус, а когда Лахесис возмущённо дёрнула головой, он снисходительно ей улыбнулся. – Не утруждайся, сестра. Я помню, что вы немы. А раз неспособны рассказать сами, то я поделюсь с вашими подданными, как всё произошло на самом деле.

– Хватит! – встрял Мелай, и его кивками поддержали несколько царей. – Это не твоё место, Привратник. Сюда тебя не звали. Ангель! Возьми стражу и выпроводи его к проходу!

Взгляд Привратника помрачнел, а следом потемнели колонны. По залу волной пронеслись вздохи изумления, когда окружающий мрамор начал обугливаться и трескаться. Не было видно никакого пламени, но Привратник раздражённо нахмурился, и чёрная эрозия покрыла все стены до самого куполообразного потолка. Гости и стража отпрянули от дверей, боясь к ним прикасаться.

– Раз мои сёстры не в состоянии представить меня должным образом, я сделаю это сам, – игнорируя выпад Мелая, Руфус театрально отошёл на пустое пространство, чтобы всем гостям было лучше его видно. Он набрал полную грудь воздуха, и последующий голос прекратил походить на человеческий. Он зазвучал не только в воздухе, но и в наших головах. – Вам я известен как Привратник, но моё настоящее имя Гипнос. Я сын Эреба и Никты, потомок Хаоса и один из первоначально рождённых, один из тех, кого вы называете богами, – Руфус с насмешкой выплюнул последнее слово. Тон голоса стал злее, слова полились величественнее. – Я основоположник Дома Кошмаров. Брат Эриды, Мома, Лиссы, Эрота и остальных, даровавших способности Домам Палагеды. Я также брат Эфира и мойр, даровавших силы Кланам Даории. Я создатель Переправы и отец Морфея, Фобетора и Фантаса, подаривших миру пророчества, ужасы и фантазии. Я близнец Танатоса и брат Мороса. Один из троих покровителей Палагеды, и пока мои подданные здесь, – пугающе неживой взгляд Руфуса переместился на Мелая, и тот панически стал глотать воздух мелкими порциями так же, как и любой другой в зале, – я буду рядом.

Гости волной склонились, ощутив нечто мне неясное. Свита Дома Кошмаров и вовсе пала на колени, а архонты с особым почтением прикрыли глаза руками, словно не смели глядеть на лик своего покровителя. Ничто из этого не произвело на Руфуса особенного впечатления. Он всем сухо кивнул, не обратив внимания, что я и Сирша, всё так же оцепеневшие, остались стоять прямо.

У Привратника на руке не было ахакора, и я в отчаянии хваталась даже за выдуманный предлог, убеждая себя, что это не мой начальник.

– Мои дражайшие сёстры, однажды распробовав власть влияния на судьбы, не смогли остановиться, – скучающим тоном начал Гипнос, выразительно посмотрев на светящуюся руку Лахесис, она выглядела возмущённой, но кисть стыдливо спрятала за спину. – Мир требует баланса. Так нас учили родители. День и ночь, небо и земля, жизнь и смерть. Сёстры доигрались до того, что у них были отобраны голоса, – несдержанный смешок вызвал у мойр негодование, но сколько бы они ни открывали рты, в итоге смиренно их закрывали. – Мне было поручено дарить безмолвный сон, им – следить за судьбами, чтобы те плелись так, как уготовано, обрывались тогда, когда приходил срок. Но всё начало путаться, когда сёстры захотели влиять по собственному желанию на творения, хотя их задача была следить, но не вмешиваться. Тогда они пригласили Эфира, позволив ему коснуться нитей. Это создало мощный перевес, и баланс немного восстановился после того, как Эрида, я, Мом и остальные тоже передали способности. Но сёстры не успокоились, и их последующие выходки всё усложнили. Ничего не скажешь в свою защиту, Атропос? Лахесис? – с притворным интересом уточнил Гипнос.

Лица названных сестёр потемнели от очевидной насмешки, и Руфус всплеснул руками.

– Ах, точно! Вы не можете. Но мы же родня, поэтому сегодня я не могу обделить вас подарками. Хотите, чтобы я вернул вам голоса?

Глаза самой младшей Клото шокированно распахнулись, и это не укрылось от Гипноса.

– Что думаешь, Клото? Я помню, что ты любила петь, – напомнил Руфус с пугающей лаской, как если бы обращался к десятилетнему ребёнку.

Лахесис предостерегающе одёрнула младшую сестру, но Клото всё равно уверенно кивнула, явна страдая от невозможности высказаться. Меня передёрнуло от плохого предчувствия и того, как улыбка Руфуса стала шире.

– Тогда я обязательно верну вам голоса. Но сперва поведаю всем историю.

Богини прекратили смотреть на своего брата с гневом, вероятно, решив, что это малая плата за предложенное.

– Ты величаешь себя столь способным богом, – Мелай оправился от потрясения. Он поражал своим упрямством и выдержкой, несмотря на очевидный, терзающий его страх. – Величаешь себя покровителем Палагеды, но сам же убил Илиру!

Руфус выслушал гневный крик царя с отстранённым безразличием.

– Я её не убивал, а сделал именно то, что она попросила.

– Она попросила сохранить жизнь ребёнку и ей! Свидетели слышали!

– Всё верно.

Неожиданное согласие застало Мелая врасплох. Привратник выдержал несколько секунд тишины, глядя, как сказанное им потушило назревающее пламя чужого гнева.

– Всё верно, – повторил Руфус, указывая на Микеля. Рядом с ним тут же появились огненные близнецы. Может, эти двое мне и не нравятся, но, похоже, они преданные друзья лучезарного. Даже готовы защитить его от Привратника. – Она попросила сохранить жизнь ребёнку и ей. Я так и сделал.

– Ты лжёшь. Илира умерла, – парировал Мелай, но уже без былого накала. Он, как и все присутствующие, не понимал, что Руфус пытается донести.

– Да, умерла, но лишь потому, что Илира сама изменила своё желание.

Царь лихорадочно задышал, сбитый с толку.

– Я дал тебе ответы. – Руфус кивнул на шар в руке Мелая, и тот заморгал, словно только вспомнил о нём.

– Ты убил её.

– Нет.

– Она была моей судьбой! – гневно зарычал Мелай, а металл в ближайших от царя швах между плитами начал подниматься вверх.

– Она наследница Дома Раздора и была моей! – рявкнул Руфус, его голос утроился, и металл, будто придавленный, рухнул на мрамор. – А говоря о судьбах, вспомни, кто их вершит, юнец?! Как часто ты с ней сталкивался?! Вы из разных миров, и ваши нити не должны были пересечься, а он не должен был рождаться! – От гнева Привратника заложило уши, пол под его сапогами стал покрываться тем же обугленным узором, что и стены, когда он ткнул пальцем в сторону Микеля. Последний никак не вмешивался, безропотно наблюдая, как чужими руками и словами решается его существование. – Но моим сёстрам очень хотелось Единого царя! Единого для Даории и Палагеды! Поэтому они свели самый могущественный Дом и Клан. А теперь дави шар, юнец!!

Я смотрела на Руфуса с ужасом. Он напоминал могущественное чудовище, нацепившее личину моего заботливого начальника.

Глаза Мелая шокированно распахнулись, когда его пальцы сами собой стиснули стекло. То моментально треснуло. Со стороны тронов раздался громкий всхлип, а следом несдержанный плач. Мы все обернулись к девушке. Та зажимала рот ладонями, тщетно заглушая рыдания.

– Ах, одна из сивилл, – холодно улыбнулся ей Руфус. – Утри слезы, ещё рано.

Ему никто не ответил, все продолжали с недоумением наблюдать за разворачивающимися событиями. Я ощущала руки Сирши, боковым зрением видела Иво, но не понимала, ради чего Привратнику такое количество свидетелей.

Туман с кровью Мелая стёк на мраморный пол и устремился в толпу в поисках своей жертвы. Он ринулся куда-то вправо, люди там закричали, потом вздохи раздались сзади, кто-то заметался. Мы с Сиршей испуганно вертели головами, стараясь определить, кто жертва. Слева палагеец упал в суматохе, другие гости начали толкаться, на нас с Сиршей налетели два даория, пытаясь от чего-то уйти. На Сиршу рухнул один из мужчин, и Иво бросился ей помогать, меня же вытолкали на пустое пространство, и я растянулась на полу, недалеко от Микеля.

Лучезарный протянул руки, чтобы помочь мне подняться, как кто-то опять толкнул меня в спину, и только благодаря Микелю я не ударилась лицом об пол.

– Спасибо, – пробормотала я, но Микель ничего не ответил.

Он держал меня за руки, а его глаза болезненно широко распахнулись. Я не сразу обратила внимание на повисшую тишину, запоздало ощутив многочисленные взгляды. На нас с Микелем смотрели все.

– Кассия, всё в порядке? – еле шевеля губами, спросил Микель, хотя его бледность говорила, что сам он не в норме.

– Да, я просто… может, ушибла спину…

Странное онемение в районе лопаток перешло на шею и затылок.

– Сейчас будет больно, Кассия, – сочувственно предупредил Микель, видя что-то, чего я не могла.

– Что? – не поняла я.

Следом боль сковала голову, сдавила тисками, намереваясь её раздавить. Я вырвала руки и вцепилась в собственные волосы, ощупала кожу, ища, что меня терзает. Казалось, кричат множество голосов, но на деле вопила я одна. Сознание раздирали на части и слепляли заново в новой последовательности, а головная боль походила на худшее похмелье, словно мозг лихорадочно бился о стенки черепной коробки. Я ощущала собственные пульсирующие вены под пальцами, видела сны и кошмары, расщелину, в которую упала, и снова почувствовала удар о воду. Я закричала, когда переломала ноги.

Не знаю, как долго длилась агония, но я пришла в себя на полу. Зрение медленно стало чётким, вся боль ушла, оставив меня в поту и ознобе. Лихорадочная тряска не отпускала, пока я силилась хотя бы привстать. Мир остался прежним, но одновременно виделся иным. Воздух вибрировал и низко гудел различными тонами. Я не столько слышала, сколько чувствовала нутром, будто мои органы подстраивались под эту вибрацию. Желудок сжался, и меня замутило от безмолвной какофонии. Лица вокруг казались такими же, но и другими, в каждом что-то изменилось, но непонятно что. Никто из гостей не двинулся с места, сохранив вокруг нас с Микелем пустое пространство. Выдерживали дистанцию, как близ главных экспонатов на выставке.

Гул в ушах уменьшился, раздался тихий всхлип Сирши. Цепляясь сознанием за него, я села на коленях, не готовая подняться на ноги, и сфокусировала взгляд на подруге.

– Не плачь, – с трудом прохрипела я. Даже не понимая ничего, мне хотелось утешить Сиршу. Я не могла бояться, если ей страшно, поэтому выдавила слабую улыбку. – Не плачь, а не то я тоже заплачу.

Сирша издала смешок сквозь слёзы, а я не была уверена, что сама не рыдаю, так как лицо свело после боли и крика. Моё сознание было где-то далеко.

Нам с Сиршей здесь не место.

– Руфус, я хочу домой, – взмолилась я, не зная, к кому ещё обратиться. – Пожалуйста.

Просьба прозвучала жалко и смехотворно под взглядами настоящих богов и в окружении влиятельных министров, могущественных архонтов и царей. Во мне нет и капли их силы, красоты или бессмертия, но Сирша в ужасе, и я просто хочу домой. Кай предупреждал, что нам лучше уйти. Вспомнив о Кае, моя голова вяло дёрнулась: нужно попросить его.

– Скоро мы уйдём, Кассия, – ласково заверил Руфус.

– Кассиопея…

Имя было знакомым и незнакомым одновременно. Я уставилась на царя Металлов, его лицо вытянулось, он побледнел, словно разом потерял немало крови.

– Кассиопея, – чуть увереннее повторил он. – Илира говорила… называла перед смертью…

Я открыла рот, но не смогла выдавить и звука, в голове по-прежнему была пустота.

– Мы уйдём, Кассия. Но сначала ты должна кое-что сделать, – вновь привлёк моё внимание Руфус, и я неуклюже встала на ноги.

– Что?

– Сними иллюзию.

– Снять что? – Туман в голове немного рассеялся, но слух остался каким-то нечётким.

– Иллюзию, Кас. – Он дёрнул подбородком в мою сторону. Я опустила взгляд в поисках ответа и увидела свои руки. На правой был знакомый ахакор, но на левой у локтя появилась новая татуировка. Две параллельные линии, обвивающие предплечье и отливающие чёрным.

Микель вытянул свою руку с подсказкой, и это лишило меня всех мыслей и слов. У него идентичная из-за тумана из шара. Только у него одна полоса, а на моём предплечье две. Я невольно подняла глаза к царю Металлов. Тот смотрел на меня со смесью ужаса и презрения.

– Сними это! – обратилась я к Руфусу. – Это твоя иллюзия. Избавь меня от неё! Это не моё!

На лице Привратника ничего не изменилось. Натянутая улыбка держалась как приклеенная, а мои претензии для него значили не больше, чем капризы ребёнка.

– Нет, не моя иллюзия. И я про ахакор, Кассия, – тем же снисходительно успокаивающим тоном ответил Руфус, подходя на несколько шагов ближе.

– Что?

– С чего, по-твоему, ты так легко определила осколок Переправы? Почему он подчинился тебе? Или ты действительно веришь, что Переправа утянула тебя в проход просто так? – засыпал вопросами Руфус, и от каждого я пыталась отнекиваться, мотая головой, отказываясь слышать, но он продолжал, не позволяя никому встрять. – Потому что Переправа живая. Я её часть, осколок её часть, как и ты её часть.

– Что ты несёшь?

– Так попросила твоя мать, Кассия. Потому что из двух близнецов ты родилась мёртвой.

27

– Давай же, Кассия. Вспомни, чему я тебя учил, – настаивал Руфус как ни в чём не бывало после заявления о том, что я родилась мёртвой. – Вот так…

Привратник оголил своё правое предплечье и провёл по нему ладонью вверх. Под его пальцами медленно проступил знакомый серебряный ахакор Руфуса. Его легко узнать. Каждая татуировка имеет свой узор. Бывают схожие между собой, но подобное просто случайность. Следом Руфус провёл ладонью сверху вниз и смахнул иллюзию с руки, словно она была не более чем пылью.

У него никогда не было ахакора. Это обман.

Я продолжала таращиться на продемонстрированную мне магию как полная идиотка, не осознавая, что именно от меня хотят. Страх стал уступать злости, я будто дрессированное животное, которое должно показать выученные команды. Я положила руку на свой ахакор, сдавила пальцами кожу, надеясь, что после попытки он отстанет от меня и мы с Сиршей пойдём домой. Резко провела ладонью по татуировке, подражая движению Руфуса, но, как и ожидалось, ничего не произошло.

– Ещё, – строго приказал Привратник, когда я вскинула на него раздражённый взгляд.

Я повторила движение, но ничего не изменилось.

– Ещё.

Я подчинилась, а татуировка осталась. Напряжение в зале стало спадать, где-то сзади гости осмелели и зашептались, на лице Мелая отразилось пренебрежение.

– Ещё!

– Да катись ты в Тартар, Руфус-Привратник-Гипнос-или-как-там-тебя! – рявкнула я, устав быть посмешищем.

Руфус мрачно расхохотался будто всё это забавная шутка.

– Не снимешь свою же иллюзию, никогда не узнаешь, где жила, кем была и даже не узнаешь, как выглядишь! Иллюзия и так уже повреждена, ты ведь чувствуешь, или хочешь довольствоваться полуправдой?! – издевался он.

– Ты лживый мерзавец!

– Ты никогда не вернёшься домой! – Его смех резко перешёл в угрозу.

Сердце болезненно застучало, разгоняя кровь. Я раз за разом повторяла движение, от трения разгорячённую кожу саднило. На последнем движении ногти расцарапали руку, и ахакор пропал. Ссыпался медным песком на мраморный пол и исчез.

Это произошло столь неожиданно, что я замерла, растерянно глядя на предплечье. Рука ощущалась до неприличия голой. Голова стала тяжелее, волосы отросли, и когда я кивнула, через плечо спала практически белая прядь волос.

– Это… Калисто?

– Нет! Это И… Илира!

– Точно как у Илиры.

– Похожа на них!

Зашептали со всех сторон.

Калисто. Илира. Калисто. Илира. Калисто. Илира.

Два имени со вздохами ужаса сливались в единый гул.

– Что ты с ней сделал?! – растолкав толпу, к нам протиснулся архонт Дома Раздора.

Я сжалась, не зная, куда бежать, но почти каждый смотрел на меня либо с растерянностью, либо с гневом, словно на пойманную с поличным воровку. Лишь Руфус выглядел гордым и довольным произошедшим.

Майрон не смог приблизиться. Его задержал архонт Кошмаров.

– Не подходи к ней. Вначале дослушаем Привратника. Это может быть обман, – чётко выговорил Неолай, не стесняясь выказывать недоверие.

Я побоялась встретиться с Майроном взглядом и повернулась к Руфусу.

– Я сделала, что ты хотел. Теперь мы можем уйти? – Я всё ещё не осознала перемен, но желание сбежать перевешивало даже жажду найти ответы на вопросы или посмотреть в зеркало.

Может, я по-прежнему на Переправе?

Может, мне не удалось выбраться и она мучает меня видениями и страшными снами?

Я уцепилась за эту идею. Ведь зная, что ты в кошмаре, он должен перестать пугать, верно? Мысли поддакивали и соглашались, когда тело продолжало слабо трястись и никак не могло согреться. Я обхватила себя руками.

– Илира не знала, что у неё будет двойня, – во всеуслышание подтвердил Гипнос. – Роды начались раньше времени, и она попросила спасти её и ребёнка. Я выполнил эту просьбу: Микель и его мать были в порядке. Но затем родился второй ребёнок. Мёртвый. Илира попросила спасти и её дочь, но у любого желания есть границы, – резко бросил Гипнос в сторону Мелая. – Илира моя подданная и мне хотелось лучшего для неё. Я рассказал ей правду: без последствий мёртвого не вернуть. Нужен обмен и часть чего-то живого. Проигнорировав предостережение, она настояла на обмене её жизни на жизнь дочери. Я выполнил смелую просьбу. Илира умерла, а я вырвал часть своей Переправы ради её дочери, но ты даже не пожелал взглянуть на детей!! – рявкнул Гипнос на Мелая, и все вздрогнули от резкой перемены.

Руфус не мог контролировать свой гнев, он пытался, но ярость, как вода из многочисленных щелей, рвалась наружу, угрожая разнести всё вокруг. Чернота по стенам поползла вверх, где-то жалобно завыл и скрючился металл с заревом, лампы местами гасли, делая освещение неравномерным.

Даже мойры выглядели озадаченными, а уголки губ младшей Клото печально поникли. Бледное лицо Мелая лишилось всех эмоций, становясь бездушной маской. Его взгляд в мою сторону не говорил ровным счётом ничего.

– Вы вознамерились создать Единого царя, но судьба никому не подвластна! Она рассмеялась вам в лицо, установив баланс. Вы получили двойню! – с угрожающей мстительностью бросил Гипнос мойрам.

– И всё же я был прав, – встрял Мелай, привлекая внимание Привратника. – Ты и она виноваты в смерти Илиры.

Несмотря на жёсткие, правдивые слова, я не шелохнулась. Очутилась на собственном суде, не помня преступления, а само заседание началось прямиком с приговора.

– Ангель! – громко позвал Мелай, не спуская с меня глаз, страж тут же оказался в поле зрения. – Убери девчонку отсюда, я разберусь с ней после окончания встречи.

– Ты никуда её не заберёшь! Она дитя моей дочери и принадлежит моему Дому, – приказным голосом напомнил Майрон.

– Ангель! – рявкнул Мелай, игнорируя архонта.

– Стража! Увести! – велел огненный, гости встревоженно загалдели, но почти сразу умолкли, так как никто не появился.

На лице Ангеля отразилось недоумение.

– Стража! – вновь закричал он в конец зала, где была сосредоточена основная охрана.

– Мне противно на неё смотреть. Вы двое, уберите её, – потеряв терпение, потребовал царь, обращаясь к Лисандру и Трою. – Выполняйте! – властно добавил Мелай при виде заминки близнецов.

Лисандр пришёл в себя первым и направился ко мне, я снова обрела способность двигаться и отступила на пару шагов. Я не умела драться, мы с Руфусом едва ли разобрали пару приёмов. Я была окружена толпой, и всё равно чувство самосохранения не позволило мне смиренно ждать наказания за то, что я посмела родиться.

Огненный предупреждающе обнажил меч. Трой присоединился, хотя, в отличие от брата, часто поглядывал на царя, ожидая отмены приказа.

– Просто стой на месте, – недовольно бросил Лисандр, но я продолжила отступать.

Ещё несколько моих неловких шагов, и лучезарный недовольно цокнул языком. Трой ударил запястьями друг о друга, послышался скрежет камня о металл, сделал неясный жест, и я оказалась заперта в кольце невысокого пламени. Диаметр всего в два метра не позволял мне куда-либо ступить, никто из присутствующих не стремился помочь, и я в ужасе ощутила одиночество среди десятков самых могущественных людей, палагейцев и даориев. Захотелось горько рассмеяться, так как мне на помощь дёрнулась одна лишь Сирша, но Иво благоразумно оттащил её назад и зажал ладонью рот, когда из неё посыпались оскорбления.

Лисандр бросился на меня, я напряглась, готовая к нападению. Совсем рядом раздался лязг металла о металл. Круглый щит блокировал меч Лисандра, огонь вокруг стал чёрным, как только Кай наступил на него, а потом вовсе потух, рассыпавшись пеплом. Лисандр отразил выпад непонятно откуда раздобытого копья Кая. Раздался гул удара, когда щитом теневой сбил лучезарного с ног, разбив ему лицо.

– Приляг, отдохни, Лисандр, – повелительно бросил Кай в ответ на гневный взгляд противника. У того был сломан нос, и кровь залила половину лица. – А ты, Трой, ещё раз дёрнешься, и я насажу тебя на своё копьё, как на вертел. Подними брата и отойди.

Трой с поразительной покорностью оттащил Лисандра в сторону. Я таращилась под ноги, туда, где мгновение назад был чёрный огонь. Подняла глаза к лицу Кая, но он едва на меня взглянул и быстро отвернулся, словно не желал видеть. Рука невольно дёрнулась к белой пряди волос.

У меня другое лицо?

– Я попросил тебя немного потянуть время, а не устраивать представление, – без единого почтения отчитал Кай Руфуса.

– Всё ворчишь, – с усмешкой закатил глаза тот, – хотя из нас двоих отец я, а не ты.

Отец?

Меня замутило.

– Ты долго ждал этого дня, но давай без драматизма.

– А ты задержался, Камаэль, – в тон ему парировал Руфус.

Я покачнулась, вновь оказавшись в своей спальне на кровати, одурманенная наркотиком с кровью теневого. Я намеревалась спихнуть Кая, придавившего меня своим телом. Его рука на моей ноге и горячее дыхание сбили с толку, а единственное слово, знакомое слово заставило оцепенеть.

– Моё полное имя Камаэль. Оно тебе нравится?

Не ощущая былого сопротивления, Кай приподнялся на руках, я не двинулась, внимательно разглядывая кровь и синяки на его лице.

– Кара… мель? Я люб… лю карамель, – язык неуклюже ворочался, будто я набила рот зефиром и пыталась говорить. Я даже не соображала, специально ли исковеркала его имя и поняла ли вообще смысл, бездумно повторив звуки.

Кай улыбнулся вполсилы, как-то отстранённо. Мой ответ его позабавил. Неожиданно он наклонился и оставил на моих губах сдержанный, аккуратный поцелуй, в нём была тоска.

Я заморгала, отходя от воспоминаний.

– Я разбирался со стражей, – сухо оправдался Кай и обратился ко всем пяти царям: – Кассия принадлежит Палагеде. Вы получили своего принца Металлов, Дом Раздора получил свою наследницу. Так сказал Гипнос – один из трёх покровителей Палагеды и хозяин Переправы. Значит, так оно и будет.

Атропос и Лахесис повернули голову к Мелаю и что-то беззвучно зашептали. Их губы двигались всего пару секунд, но царь понимал всё без слов. Я моргнула, а металлические нити с его рукавов, украшения на поясе и остатки распластавшегося металла под ногами стеклись ему в руку, формируя короткий меч. Мелай бросился ко мне. Кай толкнул меня назад, отбив внезапную атаку щитом. Царь легко ушёл от ответного колющего удара копьём. Остальные цари встревоженно заговорили между собой, но не встревали, среди гостей началась паника. Кто-то толкнул Микеля, и тот налетел на меня. Мы оба упали. Чьи-то руки рывком подняли на ноги, прежде чем обезумевшая толпа успела меня затоптать.

– Скверный праздник, малышка, – с натянутой усмешкой подметил Элион, защищая меня от огненных близнецов.

Элион толкнул меня к одному из своей свиты, тот передал следующему. Голова закружилась, всё слилось от постоянного перемещения. Кто-то наступил мне на ногу, а следом зацепил платье и невольно утянул за собой в толпу.

– Хватит! – властному приказу Гипноса вторил звон щита Кая об пол.

Гости испуганно замерли, когда зал превратился в пожарище. В окнах всё стало огненно-красным, а стены, пол и потолок выгорели, словно за миг по помещению прошлось невидимое пламя. Я ощутила пепел на языке, а несколько женщин лишились сознания, кто-то лежал на полу, возможно, затоптанный. Эхо звона щита смолкло, и зал вновь посветлел. Иллюзия сгинула, длившаяся лишь пару ударов сердца. Я вовремя обернулась, чтобы увидеть колющий удар меча Мелая в мою сторону, но лезвие замерло в полуметре от моей груди, и царя отбросило назад.

– Ты жалкая марионетка, – с не подходящим произошедшему спокойствием сказал Руфус, вставая между мной и Мелаем. Мышцы его лица полностью расслабились, лишив какой-либо человечности. – Ваши богини хоть и хранят судьбы, но неспособны на них влиять без последствий. Поэтому и пользуются такими идиотами, как ты, ради достижения желанного. Твоя судьба была другой, тебя лишили того, чем ты владеть не должен был и те…

Мелай раскрытой ладонью ударил по полу, прервав властный монолог. По мрамору пошла вибрация. Вначале я получила ощутимый толчок в бок и, только падая на пол, заметила Сиршу. Иво бросился к ней, но лицо близстоящего Кая исказилось ужасом, и он рывком дёрнул Иво назад.

Мраморные плиты рядом со мной раскололись, выломанные тонкими металлическими лезвиями. Металл меж швов резко рванул ввысь. Я подавилась криком так же, как мгновение назад Гипнос подавился своей напыщенной тирадой. Около четырёх тонких лезвий пронзили Сиршу насквозь. Кровь полилась на мрамор, её голова упала на грудь, но сама она не рухнула, а повисла на остром металле. Следом упал Иво, у него из глаза торчал кусок лезвия, а всё лицо было залито кровью. Элион что-то закричал, но я слышала лишь гул собственного вопля, который продолжал звучать у меня в голове.

Сирша не двигалась, а её кровь расползалась по полу, стекая по лезвиям. Меня затошнило, кожа моментально покрылась липким потом, взгляд сам собой стал мутным и расфокусированным, я не могла заставить себя на неё смотреть. Каждый вдох отдавался незнакомой болью, словно мне переломали рёбра. Я чувствовала, как лёгкие раскрываются, как поток воздуха проходит по гортани, но одновременно с этим я задыхалась, захлёбывалась, судорожно втягивая кислород. Всё тело казалось чужим, придавленным невидимым грузом. Неловко покачиваясь, я встала.