Текст книги ""Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Лия Арден

Соавторы: Иван Солин,Роман Антропов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 214 (всего у книги 256 страниц)

Первым, кто получил эффектый секущий удар клинком уже получше освоенной шашки по своему, столь удачно подставленому горлу, был какой-то хтонического вида здоровяк, свирепо шарашивший из РПК куда придется. Чтобы гад сослепу не положил потенциальных пленников, пришлось успокоить воинственного бугая, поскорей спровадив в Вальхаллу. Ну или куда там ему?

Следующим был какой-то отчаянно ревущий толстяк, решивший, видимо от горя по утраченному зрению, подорваться на гранате. Псих. Этот – получил укол в сердце, гарантированно предотвративший всякие телодвижения неуравновешенного субчика.

Потом по башке получил подвернувшийся какой-то дед, непонятно как вообще затесавшийся в это напрочь арийское воинство, так тщательно следящее за прическами, наверняка чтобы не возникало вопросов о столь малом проценте белокурых бестий. Короче говоря, оглушенный «хуторянин» прикорнул под столом, где до того и пытался укрыться от возмездия.

Затем была пароча уже приходящих в себя братьев, что ли, но разлучать их Силин не стал, а потому вырубил обоих разом, показав класс. Нет, вовсе не во владении какими-нибудь особо могучими боевыми искусствами. Всё же магу, прилично владеющему мечом, ловко махать кулаками или даже лихо бить ногой с разворота – без нужды. Силин попросту напитал кулак той самой энергией и довольно скучного вида плюхой, правда, ставшей теперь подобной пушечному удару тяжа, по очереди отправил беспокойную парочку в нокаут.

К слову, Славик, бывший большим фанатом фильмов про пользователей световых мечей, предложил именовать эту вот неведомую энергию Силой, хотя Ким, ознакомившись с предоставленными воспоминаниями юноши, решительно не нашел сходств, но возражать не стал. Ему, как говорится, было фиолетово, как звать то, что, главное, приносит пользу, а на счет красивых наименований пусть теоретики(пренебрежительно) парятся.

Ну так вот, еще одного противника оглушить никак не выходило, поэтому сначала он потерял пальцы, одним из которых так настойчиво тянулся к спуску, а затем, когда уже был не способен даже удерживать свой «укорот», то, чтобы не мешался под ногами на пути к уже пришедшему в себя Фюреру – и головы. Ну почти. Вот если бы клинок шашки был жильным, то такого качества удар легко бы обезглавил носорога, как минимум.

Ну а следом были и оставшиеся двое. Фюрер, получивший напитанный Силой и выбивший из него дух пинок в живот, со «скользким» Пинцетом, за шкирку вытянутым из той «щели», куда успел забиться. Сопротивления последний не оказывал, а крича, что-то, мол, вы ж пришли с миром, так соответствуйте – получил по затылку и перестал истерить.

Эту парочку, между прочим, наш герой изначально планировал брать живыми. Уж очень интересовали Вячеслава подробности о той мерзости, которую устроили в цивилизованной стране, во всяком случае исходя из убежденности Славика, эти конченные утырки, по его же мнению, не заслуживающие даже повешения с костром. Только кол!

Правда, когда Ким продемонстрировал своему воинственному попутчику воспоминания отчасти схожей экзекуции, коей некогда был свидетелем, то молодой Землянин, как только пришел в себя, поумерил свои кровожадные запросы на праведный гнев и согласился просто на милосердный укол клинком в сердце. Ну а Силин, когда уже выяснил все интересующее, реализовал итог достигнутого консенсуса обеих частей своей личности.

Может показаться, что наш герой какой-то прям шизофреник, страдающий раздвоением личности. Но это не совсем так, просто внутри него идет, если не борьба двух весьма разных индивидуальностей, имеющих собственное мировоззрение, опыт ну и, куда ж без него, мнение, то уж точно постоянный внутренний диалог, как вполне допустимо обозвать такой процесс. Возможно, что продлится это не так и долго, а с освоением знаний каждого – личности окончательно сольются в монолит, ну и их мысленные перепалки прекратятся. А пока – спор, как говорится, рождает истину.

После допроса, на этот раз без пыток не обошлось, и Славик уступил здесь ведущую роль Киму, под конец даже взывая к его милосердию по отношению к живому же, в конце концов, человеку, интеллигент(ругательно) понимаешь, так вот, было решено Пинцета не брать в свою свиту, каким бы удачным приобретением этот ушлый ловкач и мастер на все руки ни был. Короче говоря, второй штатный медик черных трансплантологов умер самым, пожалуй, болезненным способом. Деду с погоняловом Шульц, первому медику, повезло раньше сдохнуть от остановки сердца.

Примерно так.

Вскоре все дела в «Корчме» были закончены, удивительно, но вовсе не под вой полицейских сирен, как во многих фильмах. Видать, с правоохранителями у Фюрера всё было схвачено. Заказчики органов, к слову, также не появились, однако Силин и без того выяснил уже всё интересующее его, чтобы покончить с этим жутковатым бизнесом.

Ну а прежде чем покинуть базу уничтоженной группировки Фюрера, Силин сжег все тела и, по мнению Славика, прочие значимые улики, а также освободил невольниц, сунув каждой по пачке иностранных денег, почему-то так любимых у местных. Ну и после того, как, погрузив некоторые трофеи и упакованную шашку, сел за руль внедорожника, на этот раз «одолженного» у Фрица, да отъехал достаточно далеко, невозмутимый школьник набрал по такому же временному телефону Эльвиру Сомову. Когда же на той стороне ответили-таки на незнакомый номер, стянул наконец знатно поистрепавшуюся балаклаву и сообщил:

– Это я, любимая! Нет, всё в порядке. Просто «трубку» одолжил у знакомого. Свою? Дома забыл. Почему не в школе и зачем вообще звоню? Бросай эту свою скучную Физику да выходи к нашему светофору, сейчас поедем подбирать мне модный лук! На чём поедем? Да так, приятель тут дал покататься на своей «ласточке». Нет, после обеда нужно будет вернуть «колёса». Хорошо-хорошо, и тебе что-нибудь прикупим, – глянув в зеркало на приличный чемодан налички на заднем сидении, пообещал некоторые финансовые преференции тут же воодушивившейся собеседнице юноша, теперь уже в спортивном костюме явно с чужого плеча. – Но тогда услуга за услугу, малыш. Идет? В общем, если что, то эту ночь я провел с тобой. Кто спросит? Да мало ли. Что значит: врать не умеешь? Ты что, торгуешься со мной? А, вот ты о чем. Тогда нет. Как это: почему? Ты ж ещё несовершеннолетняя, чтоб, как ты сказала, опираясь на опыт, понимать о чем говоришь. Уже можно? А меня точно не посадят? Ну-у... ладно, убедила. Тогда, сразу после покупок, отвезу тебя в какую-нибудь гостиницу, где и... Какую-какую? Ого, у тебя запросы? Хорошо, пусть будет эта. Ну так вот, и там тогда, эм, отрепетируем всё хорошенько, чтобы наши показания были сходными, ну и не голословными, так сказать. Так, я, похоже, подъезжаю уже. Да, точно, вон, вижу тебя. Отличное, кстати, платьице. Не за что. Что говоришь? А-то! Машинка – и вправду неплохая. Ладно, вешаю трубку. Заболтала совсем, – последнее Силин проворчал себе под нос, уже нажав отбой звонка, хотя где-то глубоко внутри ему было хорошо от осознания того, что, помимо мамы, кстати нужно и ей не забыть позвонить, он имеет теперь ещё и того, кого можно иначе любить, и чьей иного рода любовью сполна наслаждаться. А потому уже более позитивно добавил. – Хорошо быть мной.

Глава 5

ГЛАВА 5

Снова в доме на Запрудной улице.

– Так вы, Софья Самуиловна, утверждаете, что ваш сын провел ночь не дома? – держа блокнот с ручкой, поинтересовался напустивший строгий вид высокий молодой сотрудник, когда вместе со старшим своим коллегой их пригласили внутрь для беседы, на которой так настаивала эта парочка, откровенно неожидавшая обнаружить кого-либо живого и, чего уж там, столь непосредственного в квартире Силиных, которую даже не понадобилось вскрывать.

– Ой, да вы таки кушайте прянички, – щебетала весьма колоритная хозяюшка, угощая гостей и при этом прямо-таки окутывая их едва ли не материнской заботой. Во всяком случае рыжему именно такого рода внимание и досталось. – Чаю подлить, Витенька?

– Спасибо, не надо, – смутился тот, чуть утратив свою строгость.

– Павел Петрович? – промурлыкала явно симпатизирующая видному мужчине чуть склонившаяся над ним с заварничком обладательница внушительного содержимого весьма скромного, но от этого не менее притягательного декольте, по достоинству оцененного упомянутым.

– Не откажусь, – трудно понять отчего бы не отказался, всё же протянувший чашку обладатель не только седых импозантных висков, но и, как мы помним, весьма наблюдательных глаз, коими сейчас не с самыми профессиональными целями изучал собеседницу, с благосклонностью принимающую такое внимание.

– Что мне утверждать, когда он прямо сейчас всё ещё со своей девочкой. Ах, негодники, ещё ж и школу прогуляли. Ай-яй-яй! Вот я ему, – вроде как пожурила кровиночку, будучи явно довольная своим чадом, мамаша.

– А в каком часу вы легли спать, говорите? – отдавая должное угощениям, ну и видам ещё более довольной по этому поводу одинокой женщины, мягко и как-то даже вкрадчиво, но с достоинством пророкотал также вдовец.

– Ой, да рано совсем, – непроизвольно начав поправлять волосы, то ли отвечала на вопрос, то ли томно флиртовала Силина, безмерно при этом смущая желавшего куда-нибудь испариться Виктора, но тем не менее не забывающего фиксировать показания. – Так выматываюсь на работе сейчас, так выматываюсь. Этот квартальный отчет, будь он неладен, да ещё и Вениамин Абрамович ни в какую не желает терять контракты, вот и торопит меня, чтоб всё попало в отчётный... хотя это не важно.

– И Вячеслав ещё не вернулся к тому времени? Превосходный чай!

– Спасибо. Нет. Говорю же, рано спать пошла.

– И не возвращался? Ну, может, шум там какой слышали, когда он за сменой белья, например, заходил или ещё за чем понадобившимся, – вел непринужденную беседу с лукавой особой опытный профессионал, держа себя стойко в атмосфере явно повышенного межполового напряжения и будучи ни капли не смущен, в отличие от старавшегося слиться с мебелью молодого коллеги, чего-то там корябающего в своем блокноте.

– Нет. Крепко спала. Что ещё остается одинокой женщине, – тяжело вздохнула, поправив бюст, сокрушающаяся по поводу несправедливости судьбы очаровательная, для своих лет разумеется, особа.

– А вот, эм, проснулись вы совсем недавно, я ведь правильно понял?

– Да, наверное, снотворного многовато выпила, а может и смешала с чем-то, так что совсем, как видите, заспалась. Теперь Вениамин Абрамович будет причитать, а вы не представляете, какой он нудный. И разводиться не желает, подлец, – последнее было добавлено уже тише, с прикушенной губой и с устремленным вдаль озадаченным взглядом. Однако продлилось это недолго, и вскоре большие черные глаза, определенно крашенной под знойную блондинку, невероятно обаятельной женщины вновь дарили авансы импозантному её собеседнику.

– И когда проснулись, то не заметили изменений? Ну там, чашка немытая в раковине, носки разбросанные вдруг появились, или, может быть, ещё какие-либо следы того, что Вячеслав приходил, пока вы спали.

– Ой, да что вы, что вы. Славик у меня такой аккуратный! Но нет, ничего такого. Уж я то заметила бы. Что же вы совсем не кушаете?

– Спасибо, – развернув конфету, несколько по-отечески протянул её бывшему вынужденным принять угощение Виктору его старший коллега, прежде чем с невозмутимым видом продолжить расспросы. – И позвонил он вам, получается, уже когда вы проснулись?

– Да, повинился, что, мол, с подружкой часов не наблюдал, поросёнок такой, вот совсем и позабыл про мамочку. Но обещал контрольную написать на отлично! – утерев слезинку, умилялась Софья Самуиловна, вещая о ненаглядном дитятке. – Элечка, лапочка, обещала подтянуть его. Замечательная девочка, я ее вот с таких лет знаю. И папа у неё положительный. Жаль, молоденьких любит, проказник.

– А где они сейчас, вы говорите?

– Так не говорила ж. Они поехали покупать купальник девочке. Собираются на выходные рвануть на Большое Озеро. Там у нас дача в Чи́стенке.

– А деньги, извените что любопытствую, вы ему сами даете, или он подрабатывает где-нибудь? Всё же девушка – это всегда расходы. Кино там, мороженное.

– Ох, это даже уже в моем детстве устарело. Сейчас запросы у девочек несколько поменялись.

– Ну-у-у, тоже скажете, – шутливо оспорил весельчак, отставив пустую чашку, но тут же задумался с делано печальной миной. – Хотя, может, и так. Давно уже никого не водил, эм, в кино.

– Ну, вы ещё очень даже...

– А можно мне ещё чаю, Софья Самуиловна? – громко прочистив горло, прервал Виктор эту... прям прелюдию уже какую-то.

– Конечно-конечно, Витенька. Вот. И возьмите печеньку. Вкусно? Вот и хорошо, – вогнала в краску рыжего эта коварная женщина, отчетливо показав, кто здесь настоящий мужчина, а кто просто мальчик. Что Виктора, впрочем, не особо-то и заботило, но слегка обидно всё же было. – Что же касается карманных денег Славика, то у нас взаимозачет по итогам четверти. Он мне – хорошие отметки, я ему – гонорар за успеваемость, причем с о-очень прогрессивной шкалой. Так что мой ребенок, можно сказать, подрабатывает у меня же, предпочитая не прозябать хорошистом, а шиковать отличником.

– А за «неуды» вы, полагаю, ещё и штрафуете?

– Беспощадно! Ну а купные выплаты четыре раза в год, а не за каждую оценку по-отдельности – способствуют развитию финансовой дисциплины и формированию накоплений на подобные случаи. Всё по-взрослому.

– Ясно, спасибо вам большое за уделенное время и угощение, Софья Са...

– Для вас: просто Сонечка.

– Эм, в общем, нам пора. Всего хорошего.

– Заходите ещё. Я буду ждать, – от последних слов, а точнее интонации, даже Виктору непроизвольно захотелось как-нибудь заглянуть, но он, увы, удостоился лишь теплой, словно материнской, улыбки. Ну и легкого пинка в спину от сдерживающего улыбку Петровича, когда с неуверенным видом пытался разобраться в своих желаниях, застряв на выходе.

– Ах да, забыл спросить, – остановился уже в дверях мужчина в сером костюме. – Вы не могли бы дать мне контакты девушки.

– Эльвиры Сомовой, – подсказала потянувшаяся к смартфону... Сонечка.

– Та самая: Сомова? – с непонятной интонацией переспросил замерший с откровенно дежурной и даже несколько механической улыбкой на лице мужчина, так и не попросивший называть его Павликом.

– Да. А Артурчик – её папа, – как само собою разумеющееся и всё объясняющее, сообщила очаровательная его собеседница.

– Тогда не нужно. Артура Германовича... кто же не знает, – закончил он явно не так, как намеревался сначала.

– Ну, тогда всего хорошего, – проводила гостя Силина.

– До свидания, – уже после закрытия двери себе под нос произнес задумчивый Павел Петрович.

– Генерал Сомов? – не удержался наконец, до того старавшийся не отсвечивать Виктор.

– Угу, брат Сашки, – то ли ответил, то ли сам для себя озвучил свои мысли вслух, пребывающий в задумчивости седоволосый. А затем встрепенулся и, чуть подумав, внёс немного подробностей о своих взаимоотношениях с родителем Элечки. – У меня с ним... ещё там, за речкой, не сложилось. Да и с братом они всегда были как кошка с собакой.

– Да, Александр Германович был жестким человеком. Профи. Многому научил, – словно припоминая, с немалым уважением отозвался Виктор о дяде Эльвиры, явно покойном.

– А брат у него полная противоположность, – невесело дополнил Петрович. – Политик в погонах.

– И чинах.

– Ты мне говоришь(хмыкнув)? Я почти на десять лет старше его и подполковник.

– Да вам же, Пал Петрович, плевать, – с интонацией, мол, нас не проведешь, озвучил своё мнение на сей счет рыжий.

– Плевать не плевать, а из-за подобного вот – дело страдает! – уже серьезно ответил его собеседник. Добавив с некоторой, несвойственной ему жёсткостью. – Страна погрязает в... Неважно.

– Так что с Силиным и Сомовой? – решил перевести тему молодой.

– Что-что? Проверять, конечно. Сомов не Сомов, а я Родине служу, а не... вот это вот, – едва не сплюнув в конце, проворчал старшо́й. А затем с хитринкой добавил, обрадовав «добровольца» почетным назначением. – Этим займешься ты, Рябов. Так что работай, Витя, работай.

– Понятно, – вздохнув, смиренно принял младшо́й.

– Что тебе там понятно? К аномалии веди давай! Так и не посмотрели ведь.

****

На следующий день, в школе.

Силин, а точнее та его часть, что досталась от Фройза, никак не мог привыкнуть к интенсивности, к стремительности событий этого мира, как несложно догадаться, обусловленным скоростью оборота информации. В его-то мире самым быстрым средством доставки новостей были почтовые небесные киты. Эдакие полумагические дирижабли, способные со схожей Земным аналогам скоростью преодолевать расстояния, разнося известия. Здесь же, благодаря насыщенности средствами фиксации событий, как правило в виде оснащенных камерами смартфонов, ну и, понятное дело, из-за приличного покрытия операторами связи – события, например произошедшие на другом конце мира, уже спустя невообразимо несопоставимое количество времени становилось достоянием общественности во всех уголках планеты, образно говоря. Ну а та скорость, с которой подобные удивительные возможности стали само собою разумеющейся обыденностью, мягко говоря, впечатляла. Да чего говорить, если даже мать Славика, согласно его воспоминаниям, ещё помнит времена идущих по несколько дней писем и открыток от бабушки. Ту пору, когда ни у кого ещё не приключалось сердечного приступа, если привычно не ответь на звонок.

И вот подобная бурность всего и вся просто-таки смущала Кима, пусть и весьма оперативно однажды переобувшегося, как говорится, в воздухе с приходом Великой Освободительной Армии Справедливости (ВОАС), но всё же привычного к большей основательности и степенности бытия. А тут всё так динамично, ну и, закономерно, требует соответствующей оперативности в реакции, ибо в мире стремительно развивающегося, если не развитого уже, глобализма – всегда есть множество сил, стремящихся погреть руки даже на самых удаленных не то что изменениях, а даже ещё просто лишь веяниях!

Вот и выходило, что в новом мире нужно быть более расторопным, чему превосходной иллюстрацией и послужил столь скорый ночной визит Кокоса с Фюреровцами, ну и все, как снежный ком набирающие интенсивность, последующие события. Особенно не порадовала Вячеслава активность местных спецслужб, которых во вчерашних гостях уверенно опознала своим наметанным глазом многоопытная и далеко не столь легкомысленная, как может казаться, Софья Самуиловна.

По результатам очень своевременного телефонного звонка сына, произошедшего уже после затишья навязчивого сигнала домофона с настойчивыми стуками в дверь, а вырвавшего-таки мать из объятий Морфея лишь по причине к тому моменту уже ослабшего эффекта усыпления Силой, так вот, будучи загодя проинструктирована неглупая женщина в общении с навестившими её вежливыми и дружелюбными обладателями холодных цепких глаз поступила, как любая нормальная мать. То есть защитила своего ребенка, пусть и выглядело это не, как свойственно эмоциональным порывистым натурам, инстинктивно пытающимся поднять побольше шума, чтоб от них отстали и всё поскорей прекратилось. И не так, как у с той же целью начинающих давить на жалость самым, пожалуй, страшным для среднестатистического мужчины женским оружием, то бишь слезами. А повела себя он, как и положенно адекватным сильным женщинам, в смысле умело используя свои сильные и мужские слабые стороны, обусловленные матушкой природой и тысячелетиями эволюции. Те, которые, как бы не хотелось лицемерам, наверняка в чьих-то интересах явно же что дискредитирующим в общем-то во многом здравый феминизм, невозможно взять и поменять просто шельмованием, безапелляционно обозвав злом и замшелым атавизмом. Хотя, вся эта сочащаяся из модной нынче повесточки фальшь, как и много ещё чего – лишь до первой, развернувшейся под твоими окнами войны. А вот тем, у кого это уже не первый год, и кого до начала всего не понять всем прочим, убаюканным мнимым покоем, так вот, им такие иллюзии давно уже не свойственны.*

* Автор более чем знает о чём речь, но, как вы заметили, находит возможность радовать вас продами. Похвалите, короче, его;) Хотя бы под выпитую за здоровье рюмку, ведь оно, или, скорее, остатки его, ему ой как не помешает.

Когда Силин вернулся вчера поздно вечером домой с каким-то свёртком, в обновках, довольный и несколько всклокоченный, то у него состоялся серьезный разговор с Силиной. С бывшей изрядно обеспокоенной ставшим для нее внезапностью интересом представившихся обычными операми, ага три раза, к наверняка что-то ведь натворившему или же к связавшемуся с кем-то нехорошим сы́ночке. Ранее, к слову, не замеченному ею в интересовании политикой или же в обладании активной гражданской позицией, как видят это отдельные граждане, зачастую все на карандаше у «конторы». В общем, мама Соня едва держала себя в руках, чуть не срываясь на скандал с элементами родительского деспотизма. Но, как сильная, то есть разумная, женщина, обуздала эмоции и дала шанс взрослому уже ребенку оппонировать на равных.

Однако хитрец не стал устраивать дебаты, а умело манипулировал именно что эмоциями, хотя, скорее, материнскими инстинктами. Так что разволновавшуюся женщину, невесть что напридумывавшую себе, всё же удалось успокоить и убедить, что всё под контролем, а если и не так, то сами виноваты. При этом, правда, впервые испугав мать, не узнающую своего ребенка в обладателе того холодного уверенного взгляда. В так легко грозящем сильным мира сего собеседнике, которому, что самое страшное, повидавшая этот мир без прикрас женщина верила! Но и тут достаточно было ему просто по-сыновьи обнять её, ну и снова немного побормотать всякую душевную чепуху гладя по голове, и всё наладилось. А затем и вовсе всё вновь стало «безоблачно», после некоторых, приятных уху любящей родительницы деталей и подробностей о проведенном вместе с «хорошей девочкой Элечкой» шопинге. Который, к слову, обе составные личности нашего героя стойко вынесли. Ради дела ж.

– Сла-ав? – вырвав школьника из раздумий, с несколько проказливой интонацией позвала его брюнетка Рогова, наконец-таки сумевшая подобраться к весьма плотно охраняемому объекту, то есть пока рыжая Сомова отлучилась в туалет.

– Кристина, ты меня поражаешь! – огорошил внезапной смелостью и прямым взглядом такой непривычный теперь одноклассник. – Как тебе удается так идеально подбирать аромат? Я же рядом с тобой просто теряю волю. Ага, как тот слон при звуках флейты.

– Который любит рыбий жир, что ли?** – с другой стороны подоспела чуть опоздавшая блондинка Котова. – Да-а-а уж... Ты поняла, Кристин? Ты вызываешь у Славочки ассоциации с рыбой.

** Из м/ф «Следствие ведут колобки», который молодежь вполне могли видеть и даже любить, невзирая на то, что данный шедевр пришелся далеко не на их детство.

Закончила свою реплику, больше присущую не подруге, а скорее сопернице, светловолосая красавица с объемным бюстом и невероятно трогательными голубыми глазищами не способного на подобные колкости человека, будучи уже на коленях благосклонно принявшего женское внимание Силина. Который, в свою очередь, не теряясь, тут же по-хозяйски обхватил усевшуюся ему на колени нахалку за талию, чем чуть смутил не ожидавшую такого провокаторшу, ну и демонстративно, а то и не менее провокационно принюхался к ней. Ну а спустя тягостную паузу выдал, удивляя не только двух подруг, наверняка теперь уж бывших, но и бо́льшую часть класса, с заметным охреневанием наблюдавшую за подобными вот «весёлыми стартами»:

– Лерочка, лапочка, в отличие от терпкой дерзости и дразнящей пикантности будоражащей моё обоняние Кристиночки, твой вязко-сладенький и с лукавыми нотками завлекательный флёр просто-таки выводит из равновесия, заставляя мои рецепторы изнемогать от желания получить больше. Девочки, что ж вы делаете со мной, я же не железный! – мягко, но настойчиво при этом притянув за руку обладательницу черных глаз из-под грозно падающей на них косой челки черного каре, испепеляющих сейчас красную как рак и тяжело задышавшую златовласку, закончил льстец свою речь уже с двумя красотками на коленях. Каждой досталось по одному.

– Пописать, блин, вышла, называется! – многообещающе сверкая из-под очков зелёными глазами, прошипела с порога упершая руки в бока Эльвира. Сегодня, к слову, как-то неуловимо по-женски изменившаяся, что прочим двум её соперницам ещё только предстоит, а вот чтобы её Славочка был к этому непричастен, пожалуй, следует что-то делать с необходимостью отлучаться в туалет. Носить бутылочку с собой – не вариант.

– Тхука́нский рут, мне в суп! У меня ж теперь только на шее свободное место и осталось-то. Вот, что значит жадность! – не на шутку озадачившись, выразил свою озабоченность, скорее, Ким, так как Славик безвольно благоговел от близости занимающих его ноги лучших красоток класса, поражающих сейчас этот самый класс своим интересом к какому-то тихоне, в последние дни совсем, как видно, потерявшему берега.

Нехитрая шутка слегка разрядила обстановку, а вошедшая Ольга Ильинична так и вовсе поспособствовала разрешению назревающего конфликта:

– Так класс, звонок уже был. По местам! Силин, четырехместную парту для твоего гарема директор откажется заказывать, поэтому служебную записку подавать ему не стану, и не проси. Рекомендую умерить аппетиты, – зачем-то при этом коснувшись своим роскошным бедром, затянутым в узкую юбку-карандаш, уведомила проходящая мимо мечта всего потока, наверняка устроившаяся в школу для мажоров, чтоб соблазнить какого-нибудь дурика и выдать его зажен за себя.

– Оленька, эм, Ильинична, я подумаю над вашим предложением, – заверил Силин впервые с интересом поглядевшую на него до не приличия сексуальную молодую женщину в строгом, но в тоже время и поразительно порочно носимом ею деловом костюме.

Своей отповедью разошедшийся дамский угодник закономерно сосредоточил на себе весь возможный спектр взглядов: от желающих смерти, как у одного влюбленного в училку пухляка, до откровенно похотливо-пожирающих, как у... надо же, а с виду Риточка казалась такой серой мышкой и скромницей.

– Тема сегодняшнего урока... Эм, где же оно? – поправив строгие очки и прекратив изучать молоденького нахала своими серо-голубыми умными глазами, вернулась к работе листающая журнал платиновая блондинка с прямым каре, словно из какого-то порно. – Короче, та же, что и в названии параграфа 73.

– Силин, вот скажи мне, гад, ты это специально, чтоб меня позлить? – прошипела Сомова, занявшая уже своё место за партой рядом. – Или тебе и вправду мало одной? Нет, я понимаю, вчера ты слегка разошелся, наверняка с голодухи, но ты ж не супермен какой, и на троих у тебя явно же не хватит, эм, задора!

– Обещаю, постараюсь больше трех в гарем брать. Не удобно, – флегматично ответил её собеседник, внимательно следя за педагогом у доски, и при этом, чего уж там, будучи весьма довольным тем обстоятельством, что Сила оказалась такая, эм, разносторонняя, а потому, с повышенной выносливостью, вчера и вправду всё вышло как в кино, причем весьма специфического жанра.

– Сссскотина! – не оценила рыжая готовности собеседника к таким жертвам.

– Так, тишина там, Силин, Сомова, пишем! – призвала к порядку отвлекшаяся от написания чего-то там на доске, ибо трудно сосредоточиться, бладательница о-очень длинных ног и просто изумительных бёдер. А затем она вернулась к своему занятию, снова предоставляя возможность всем желающим услаждать свой взор идеалом женственности.

– Ты куда пялишься? Не, ты совсем охренел? – возмутилась девушка, наконец понявшая: отчего это её сосед по парте так за учебу вдруг взялся. Но чуть остыв, поправила очки и обиженно выдала. – Да и зачем тебе огромная жопа этой старухи?

– Ничего-то ты не понимаешь, – прямо-таки с философской интонацией ответил ей определенно ценитель Ким, хотя Славик был отчасти согласен с ненаглядной Элечкой.

В этот момент перед Силиным плюхнулась прилетевшая записка от Роговой, буквально на полторы секунды опередив такую же от Котовой.

– Дай! – с досадой воскликнула соседка, как видно, ставшего популярным одноклассника, не успев перехватить послания от несносных девок, которые позволяют себе невесть что. При живой-то... девушке.

– Так, Сомова! Выйди и сходи к раковине остудись. Ты вся красная, а для рыжих, с их кожей, это опрометчиво, – потребовала ведущая урок и уставшая делать замечания учительница, зачем-то в конце то ли поддев, то ли позволив себе насмешку – трудно прнять, ибо интонация была весьма безобидной и даже заботливой, но навряд ли искренней. Похоже, соперниц только что добавилось.

Главный же приз этой вот гонки, достойной страниц подросткового чтива, когда ещё сильнее покрасневшая рыжая удалилась по направлению к туалету, лишь невозмутимо развернул обе записки и ознакомился с их содержанием. После чего, по очередности получения «корреспонденции», послал два воздушных поцелуя, ну и подмигнул училке, сделавшей вид, что не заметила, но тем не менее принявшей у доски просто убийственной призывности вроде как непринужденную позу. От чего тот самый толстяк, который одним лишь взглядом убивал нашего героя самыми немыслимыми способами, едва не залил всю тетрадь кровью из носа.

Аниме какое-то!

****

Примерно в то же время, в небольшом и пронизанном казенщиной кабинете, разумеется, с уникальным стратегическим преимуществом страны в рамке на стене.

– Рассказывай, Виктор, – обратился обладатель седых висков, сегодня снова в сером, но если приглядеться, другом костюме.

– Значит так, Пал Петрович, приехали в третьем часу ночи на трёх внедорожниках, принадлежащих вот этим интересным гражданам, – указав на распечатку, начал излагать рыжий подчиненный, сегодня по-кабинетному, то есть при галстуке и в пиджаке, вместо немаркой ветровки.

– Интересно, дальше.

– Вышли. Их лица попали на камеры. Вот информация по тем, кого удалось опознать.

– Далее, – приняв пододвинутые папки, водрузил очки на нос и, бегло ознакомившись с их содержимым, потребовал подполковник.

– Вошли в парадное.

– В подъезд они без масок входили? – прервал повествование слушатель явно несущественным вопросом, ибо докладчик и так бы сообщил, но уж очень нравилось ему то, как приезжий Виктор реагировал на одно слово, а потому так и норовил ввернуть его, где нужно, и где не очень.

– Так точно, – сумев удержать лицо, постарался как можно ровнее отвечать раздосадованный ребячеством уважаемого руководителя его молодой сотрудник. – Они очень грамотно нашли место вне видеофикасации, где натянули черные одинаковые куртки и балаклавы, прежде чем стремительно ворваться и нейтрализовать консьержа, по пути закрашивая объективы встречных камер. Всё четко и быстро.