Текст книги ""Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Лия Арден

Соавторы: Иван Солин,Роман Антропов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 200 (всего у книги 256 страниц)

26. Элион

Следующие сорок минут Кассию осматривали на возможные травмы. К счастью, обошлось без сотрясения – лишь сильный ушиб колена и растяжение связок в лодыжке. Намного хуже было её психологическое состояние: стоило Кассии проснуться, как бесконтрольная дрожь вернулась. Её знобило, взгляд сохранял нездоровую рассеянность.

Спустя час прибежал Гипнос. Элион встречал его разным, но впервые застал ужас потери ребёнка на его лице. Элиону в подробностях рассказали, как бог сна едва не уничтожил Переправу после того, как Кай умер, но в реальности вид посеревшего от волнения Гипноса оказался хуже, чем он представлял.

Никто не стал расспрашивать Элиона о Веге, никто даже не поднял тему произошедшего, в тревоге дожидаясь главного: вердикта врачей. Если Гипнос и Элион всё время провели на разных диванах, но в одной позе, невидяще глядя перед собой, то Иво изредка проходил мимо Элиона, касаясь его плеча, будто проверял, что тот не рассыпается на части. Кас и вовсе в какой-то момент пересела к нему и приткнулась к его боку, возможно, в поисках тепла или утешения. Каждое их заботливое прикосновение жгло и почти било током, приносило боль, словно раз за разом вгоняемое между рёбрами лезвие. Он не заслужил ни их поддержки, ни их прощения, ни понимания. Элион ждал осуждения и обвинений; он не просто привёл в их дом убийцу, но и поручился за неё, прося друзей о доверии. И они поверили Элиону на слово, потому что любят его. Он, будучи дураком, закрыл глаза на тревожные сигналы, а они их закрыли по одной его просьбе.

Элион чувствовал, что падал. С каждым шагом секундной стрелки он проваливался всё глубже во мрак, не ища там света или утешения, он мысленно искал пустоту и забвения от душевной боли и удушливой ярости, которую никогда бы не хотел испытывать к девушке, которую любил. И чем сильнее он пытался затушить пламя гнева в груди, тем гуще то начинало дымить, отравляя его разум даже хуже огня.

Спустя почти три часа операция Кая была закончена, и Дардан вернулся в кабинет, где его в тревожном молчании дожидались Гипнос, Элион, Иво и Кассия, которой успели поставить капельницу. Она отказалась оставаться в палате, и врачи разрешили ей перемещаться, но с инфузионным штативом.

Дардан выглядел измотанным. Гладкая в начале дня рубашка была измята, идеальная причёска испорчена. Он зажмурился от солнечного света, льющегося сквозь панорамные окна, и потёр глаза.

– Операция прошла хорошо, – наконец сообщил Дардан, но, не заметив на его лице радости, никто не издал даже вздоха облегчения. – Несмотря на сильный удар и тяжёлую черепно-мозговую травму, он не умер сразу, а полученная задержка дала время ихору выработаться в его крови. Он сохранил ему жизнь до операции. Можно считать, нам повезло, что нападение произошло так близко к операционной. – Дардан не ёрничал и не пытался шутить, он выкладывал всё так, как есть. Продолжая рассказывать, он налил себе виски с тележки и залпом выпил, прежде чем вернуться к своему столу. – Но его ихор такую травму не восстановит. Нам пришлось ввести Камаэля в искусственную кому.

Элион крепче прижал к себе Кассию, ощутив, что её дрожь усилилась. Она была тепло одета и закутана в плед, но её руки казались ледяными.

– Надолго? – спросил Иво. Казалось, он один был способен говорить.

– На три дня.

Элион не так много понимал в медицине, но и особо умным быть не надо, чтобы знать, что искусственную кому применяют только в тяжёлых случаях.

– Ещё перед операцией был риск, что он сам в эту кому впадёт и вряд ли очнётся, поэтому я принял решение ввести его в искусственную. Но я хочу ускорить его выздоровление и уменьшить возможные последствия травмы. – Дардан открыл один из ящиков стола и положил пистолет на столешницу, его внимание сосредоточилось на брате. – Необходима твоя помощь.

– Что нужно? – не раздумывая, отреагировал Гипнос. В его взгляд вернулась осознанность.

– Твой ихор.

Боги-братья молчали несколько ударов сердца, ведя безмолвный диалог.

– Переливание не крови, а чистого ихора? – первым понял Иво.

– Именно, – согласился Дардан. – Нам нужна не кровь, а ихор, который не просто вылечит, а восстановит полностью. Но этот процесс я исследовал скорее в теории, так как ихор получить сложно. А переливать Камаэлю какой-либо ихор помимо родственного я бы вообще не рискнул.

– Но ихор получается только при… – Иво не договорил, оборвав себя на полуслове.

– Да, – сухо согласился Дардан и перевёл взгляд на Кассию. – Иво, присмотри за ней. Я, Гипнос и Элион отойдём и со всем разберёмся.

Элион взглянул на Кассию, голова которой безвольно лежала у него на груди. Из-за капельницы она заснула в середине разговора, её тело наконец перестало дрожать. Элион аккуратно встал, уступив своё место Иво, и последовал за богами по коридору, в одну из дальних операционных. Они переодели обувь и помыли руки. Дардан помог Элиону с халатом и перчатками.

– Спасибо, Грег, здесь мы сами, а вы приготовьтесь. Работу начнём прямо сейчас, – велел Дардан единственному то ли врачу, то ли медбрату. Тот коротко кивнул и стремительно вышел из помещения.

– Гипнос, садись на стол и снимай рубашку. Элион, тащи ближе все подготовленные ёмкости, – раздавал указания Дардан, прикручивая к пистолету глушитель.

Гипнос подчинился без слов, Элион приоткрыл рот, но одёрнул себя от вопросов и подкатил тележку.

– Что дальше? – уточнил он, когда Гипнос сел на металлический стол. Его губы плотно сжались, испуг на лице сменился твёрдой уверенностью, но выглядел бог сна напряжённым.

– Дальше мне придётся пустить ему пулю в сердце. И не один раз.

Последнее пояснение вовсе сбило Элиона с толку, но Дардан, похоже, это понял.

– Ихор вырабатывается у нас исключительно при серьёзной, угрожающей жизни травме. При учёте, кто мы, это не так просто. В голову я выстрелить не могу – это его убьёт. Остаётся сердце.

– А выстрел в сердце его не убьёт? – Элион бросил взволнованный взгляд на Гипноса, но тот не колебался. – То есть насколько это… безопасно.

– Семьдесят процентов, что всё пройдёт легко, хоть и не безболезненно.

Элион надеялся на девяносто процентов – любая цифра ниже звучала неутешительно, особенно в сочетании со словами о выстрелах в сердце.

– Не будем тянуть, – подстегнул их Гипнос. Видимо, его любые шансы устраивали, когда дело касалось его детей, Элион же думал не только о его безопасности, но и о вероятности того, что Кай и Веста могут лишиться отца.

– После выстрела мы будем собирать его кровь. Всю. Позже мы её проверим, там может быть немного ихора, извлечём всё, – продолжал инструктировать Дардан, указывая Элиону на глубокие ёмкости. – Когда в ране появится золотой блеск, то это ихор. Его сразу отдельно.

Элион кивнул, заметив рядом небольшие стеклянные банки с широким горлом.

– Начнём, – подытожил Дардан, схватил Гипноса за плечо и впритык ткнул дулом пистолета напротив сердца. – На счёт «три»? – с ободряющей улыбкой уточнил Дардан у брата. Гипнос кивнул. – Три.

Выстрел прозвучал глухо, пуля прошла насквозь.

– Ну и говнюк ты, – прохрипел Гипнос.

Дардан не дал ему упасть, а наклонил вперёд. Элион тут же подставил большую ёмкость, куда хлынула кровь. Гипнос натужно дышал, превозмогая боль. Стоило в крови появиться проблеску золотого, и Элион подставил банку. Кровотечение начало стремительно уменьшаться. Рана на спине затянулась буквально на глазах, дыхание Гипноса выровнялось, и спустя ещё три удара сердца он выпрямился, демонстрируя зажившую кожу и на груди. Если не считать оставшихся после ранения кровавых разводов, то и не заметно было, что ему только что выстрелили в сердце.

Элион передал Дардану полученный ихор. Он был не совсем чистым, немного смешанным с кровью, но всё же золотой оттенок преобладал, и консистенция казалась чуть гуще. Дардан с заметным разочарованием повертел сосуд. Ихор едва покрыл дно, и даже Элион понял, что этого слишком мало.

– Меньше, чем я надеялся. Ты слишком быстро заживаешь, – бросил он Гипносу.

– Сколько раз ещё надо?

– Думаю, шесть.

– Шесть?! – вскрикнул Элион, поняв, о чём речь, когда Дардан поднял пистолет. – Ещё шесть выстрелов в сердце?

– Да. – Дардан кивнул в сторону стены: – Видишь окошко? Кровь потом поставишь туда. Врачи ждут в соседнем кабинете и пустят полученное в работу. Ихор собираем в одну банку, пока не заполнится. Только держи аккуратно. Уронишь – и нам крышка.

Элион нашёл взглядом, куда поместить собранную кровь.

– Готов? – спросил Дардан у Гипноса, и тот кивнул.

Отсчитывать никто не стал, вторая пуля пронзила грудь Гипноса и в этот раз осталась внутри. Он кашлянул, и кровь забрызгала пол. В этот раз она лилась дольше, а после ихор сумел вытолкнуть пулю из тела. Гипнос захрипел от боли, побелевшими от напряжения пальцами держась за края стола.

После третьего выстрела банка с ихором заполнилась наполовину, а Элион отнёс две ёмкости с кровью к окошку, на которое указал Дардан. Когда он их поставил, из-за пластиковой ширмы тут же появились руки и забрали кровь на очистку, чтобы извлечь больше ихора.

После четвёртого выстрела Гипноса заметно шатало, кожа приобрела пугающе светлый оттенок, на какое-то время он отключился и едва не рухнул со стола головой вниз. Лишь поддержка Дардана помогла его удержать. Пол под ногами начал скользить от разлитой крови, а торс и спина Гипноса уже целиком были в ней: засохшей и новой. От вида Гипноса, в которого раз за разом стреляют, и от густого металлического запаха голова Элиона опустела. Его собственные мышцы напряжённо вибрировали в страхе от того, что следующая пуля может стать последней, и только благодаря уверенности Дардана он молча менял заполняющиеся кровью ёмкости, решив, что в жизни не расскажет Каю, Весте и Кассии, как это выглядело на самом деле.

– Проклятье! Гипнос! Гипнос, мать твою! – выругался Дардан, когда от пятого выстрела его брат отключился. С ним это происходило и при прошлом ранении, но в этот раз кровь текла потоком, не останавливаясь. – Дерьмо, сраное дерьмо! – цедил Дардан, удерживая брата от падения и ударяя его по щекам, пытаясь привести в чувство.

– Ихора нет, – встревоженно предупредил Элион: рана слишком долго оставалась без изменений.

– Гипнос! – рявкнул Дардан с заметным испугом, но не добился реакции, и у Элиона мурашки поползли по спине. – Отойди!

Элион моментально отскочил, обнимая сосуд с ихором, зная, о чём нужно позаботиться в первую очередь. Дардан уже не думал о сборе крови, которая лилась и на пол, и на стол, когда он уложил на него бездыханного Гипноса.

Дардан рванул к какой-то тележке, продолжая осыпать проклятиями всё вокруг. Подкатил инструменты и имеющиеся аппараты ближе.

– Это что? Дефибриллятор? У него же сердце прострелено, как ты собираешься его запустить?

– Мне его не запустить, – нервно путаясь в проводах, признался Дардан, его руки дрожали, когда он крутанул ручку мощности, сразу поставив почти на максимальный. – Это чтобы разбудить.

Первый же сильный разряд заставил Гипноса выгнуться и закричать, кровь сильнее хлынула из раны на груди.

– Это было… очень больно, – едва не захлёбываясь короткими вдохами, пробормотал Гипнос, растерянно моргая. Рана наконец начала затягиваться. – Что… произошло?

– Ты потерял сознание, – пояснил Дардан, выключив дефибриллятор и оттолкнув тележку с аппаратурой подальше. – Как ощущения?

– Хрено…вые, – признался Гипнос, распластавшись по столу. – Я… кажется, я снова…

Он вновь закрыл глаза, голова качнулась, и бог сна отключился.

– Как он? – подал голос Элион, когда Дардан проверил затянувшуюся рану и нацепил брату на палец пульсометр. Аппарат после недолгого молчания начал давать короткие звуковые сигналы при ударах сердца. Редкие, но они были.

– Он всё, больше не выдержит. Не уверен, что мы его не убьём.

Элион передал банку с ихором Дардану:

– Этого хватит?

По паузе и нахмурившемуся лицу уже стало ясно, что нет. Дардан закупорил банку с ихором, что-то написал на ней маркером и убрал в шкаф. Элион ощупал холодную и липкую от пота кожу Гипноса. Вид у того был почти как у мертвеца, но размеренный писк пульсометра успокаивал. Элион нашёл в одном из шкафов плед и накрыл им Гипноса. Дардан подозвал Элиона взмахом руки. Дурное предчувствие накрыло, когда Дардан сбросил халат и порывистыми движениями избавился от рубашки. Осознание пришло, когда он включил большую лампу над вторым операционным столом, подкатил тележку с дефибриллятором и оставшимися банками для сбора крови.

– Моя очередь, а тебе придётся справиться в одиночку, – он вручил пистолет Элиону.

– Разве твой ихор подойдёт Каю? – Стрелять в Дардана ему не хотелось, особенно после увиденного, но ради Кая все они были готовы сделать то, что нужно.

– Я соврал. Скорее всего, Кай из искусственной комы не выйдет без ихора. Он всё-таки мой племянник. Я хочу, чтобы он жил.

Элион с трудом проглотил вязкую слюну. Грудь обожгло болью, словно это ему пустили пулю в сердце.

Дардан смягчил вердикт ради Кассии.

– Где сердце, найдёшь или подсказать? – Вопрос был намеренно насмешливым, но он подействовал. Элион фыркнул, сбросив оцепенение.

– Сколько раз?

– Трёх хватит.

Элион кивнул и выстрелил богу в сердце, решив не затягивать.

* * *

К концу у Элиона тряслись руки от отдачи и боязни уронить банку с ихором. Внешне он вроде был в порядке, но нервные подёргивания в пальцах скрывал от остальных, чаще сжимая и разжимая кулаки, чтобы разогнать кровь.

После трёх выстрелов Дардан не отключился, но выглядел так, как и должен выглядеть тот, кто потерял чёрт знает сколько литров крови: он был бледен, лицо осунулось, под глазами залегли синяки, и его довольно сильно покачивало от усталости. Гипноса вообще обратно пришлось катить в каталке, но то, что он вернулся в сознание, было хорошим знаком. Потом отец Кая с опустевшим взглядом, но каким-то животным остервенением поглощал один шоколадный батончик за другим, запивая всё сладким соком, пока Элион в подробностях рассказывал о Веге и то, насколько давно с ней знаком. Кое-где ему помогал Иво, когда Элион запинался. За окнами давно стемнело, и в беседе не участвовала только Кассия, спавшая в одной из палат.

Элион выложил Гипносу, Дардану и Иво всё, что сумел припомнить, без утайки, и в конце задрал рукав на левой руке, где появился контракт на её душу.

– Перстень Танатоса на пальце стал видимым, когда я схватил её за шею. И у неё появился кулон. Думаю, он и есть артефакт, который помог ей в прошлом избежать смерти, но не понимаю, почему именно сейчас. Я касался её не единожды. Разве контракт не должен был проявиться раньше? – спросил Элион у Дардана, который хоть и сидел за столом, но теперь и рядом с ним стояла капельница, но с кровью. В отличие от старшего брата, он решил улучшить состояние без опасности заработать сахарную кому.

– Неизвестно. Может, дело именно в артефактах. Их непосредственное соприкосновение и стало триггером. Точный ответ может дать разве что Танатос, – поделился мыслями Дардан, устало откинувшись на спинку кресла. За панорамными окнами Санкт-Данам сверкал огнями в сгустившихся сумерках. – Хорошо, что нам известно, за кем гоняться, но плохо, что она увидела твой перстень. По сути, она знает твоё слабое место. Пока невозможно разобраться, что стало причиной её поведения: влияние ли приобретённой болезни или же продуманный план, но в любом случае она опасна. Иво успел достать записи камер. – Дардан протянул Иво планшет, и тот молча его забрал. – Мы с Гипносом их просмотрели. В драке с ней ты что-то ощутил?

Элион потёр ладони, умолчав о том, что сам же признался ей в своих слабостях и проговорился о перстне. Он облизал пересохшие губы и прочистил горло, пытаясь вспомнить.

– Ярость. Я почувствовал ярость, страх и чужую смерть. Она убила охранника выстрелом, – как можно отстранённее припомнил Элион, зная, что им нужно описание эмоций, а не они сами. – Дальше я потерял контроль. Только… первый порыв был ради защиты Кая и Кассии, после я получил контракт и желал её убить. Был близок к тому, чтобы свернуть ей шею. Я слышал, но… не узнавал голос ни Иво, ни Кассии.

– Ты опять втянул лишнюю силу, – понял Гипнос. – Кассия рассказала, что видела у тебя кровь из носа. Сколько раз ты использовал чужую смерть?

Элион нехотя кивнул:

– Трижды.

Он смотрел на свои ладони, не смея поднять глаза от ощущения потрясения и неодобрения в повисшем молчании. Скрывать что-либо не имело смысла. Не теперь, когда он не внял ни одному из сигналов. Сама Вега просила оставить её, не пытаться помочь, позаботиться о тех, о ком он был должен. И Элион не внял ни одному из предостережений. Если бы не Кай, то сейчас они бы не говорили, а хоронили Кассию, потому что у неё ихора в крови нет. По телу прошла нервная дрожь, которую скрыть не удалось.

– Это не всё. – Заявление никого не удивило, и гнетущее молчание сохранилось. – Кровь из носа лишь незначительный симптом. Я отключаюсь.

– То есть «отключаешься»? – В голосе Иво прозвучала резкость и заметная тревога.

– Ненадолго, – попытался успокоить Элион, одарив его виноватой улыбкой. – Я что-то делаю, и мгновения… то есть минуты, могут исчезнуть. Я их не помню. Не осознаю себя, хотя тело продолжает двигаться.

Дардан и Гипнос обменялись взглядами, заметно помрачнев.

– А ещё, – внезапно добавил Элион, вспомнив одну деталь, и внимание вновь приковалось к нему. – Я ощущал боль. В драке с Вегой я почувствовал настоящую боль. Почти уверен, что она сломала мне скулу, которая не заживала какое-то время.

– В чём дело? – спросил Иво у богов, когда братья снова переглянулись, а Гипнос даже не откусил очередной кусок батончика, хоть и засунул в рот.

Дардан поморщился, проиграв в их безмолвном споре, кто будет отвечать на неприятный вопрос.

– У всего есть баланс. Судьба существует благодаря ему, – напомнил он простую истину. – Перстень даровал тебе определённую неуязвимость. Кулон с Вегой проделывает то же самое, буквально даруя ей бессмертие, поэтому выстрелы Кассии ей не страшнее комариных укусов, но вы… грубо говоря, вы из одного теста, и такое близкое соприкосновение одинаковых артефактов нейтрализует эффект обоих.

– То есть она может его убить? – побледнев, уточнил Иво.

– Да. Но благодаря этому и он может убить её.

Иво выругался и просто ушёл из кабинета, не сказав больше ни слова. Элион проводил его тоскливым взглядом. Хоть и не он устанавливал правила действия артефактов, но почему-то испытал вину от того, что Иво теперь придётся волноваться ещё больше.

– Ты должен быть с ней осторожен. Артефакты вновь начинают работать, как только вы удаляетесь друг от друга. Твои раны ведь зажили? – мягче уточнил Дардан, и Элион кивнул. – Ты не распадёшься, пока она рядом, но не давай себя смертельно ранить, а если это произошло, то беги как можно дальше, а лучше сорви с неё кулон и уничтожь. Тогда всё будет кончено.

В горле Элиона встал ком, желудок сжался. По известным данным, страдающие от грёзовой хвори нападали лишь во сне, поглощённые кошмарами и галлюцинациями, но тогда Вега точно не спала. Он не знал, что чувствовать: отвращение от мысли, что ему нужно убить девушку, в которую влюбился, или же ярость оттого, что она обвела его вокруг пальца, использовала… ради чего? Зачем нужна была инсценировка в квартире? Чтобы вызвать больше сочувствия и подобраться к его друзьям? Почему он вообще ни разу не ощутил, что артефакт именно на ней? Сколько лет она его носила? Может, он знает недостаточно? Элион не сразу научился делать его невидимым на руке; может, есть способ сделать его совсем неощутимым и в этом весь секрет?

Если она хотела подобраться к его друзьям, то почему не согласилась на предложение переехать к ним в пентхаус? Это бы облегчило возможность напасть.

Разум заполонили вопросы, на каждую догадку рождалось вдвое больше загадок. Элион сжал руками голову, пытаясь их упорядочить, чтобы задать Дардану и Гипносу, но от первого же звонка стационарного телефона мысли разбежались, как косяк испуганных рыб. Дардан снял трубку.

– Кассия проснулась? Да, пропустите её к нему. Всё хорошо? Раствор получился? Отлично. Чуть позже я зайду. Докладывайте мне про его состояние при малейших изменениях. Вы отлично поработали. Спасибо.

Весь короткий разговор Гипнос с Элионом не спускали напряжённых взглядов с хозяина кабинета, пока тот, тяжело выдохнув, не положил трубку.

– Ихор подготовили и поставили капельницу. Сказали, на пять дней по одному пакету хватит. По моим расчётам, этого должно быть достаточно, но точнее узнаем на третий и четвёртый день, когда выведем Камаэля из комы. Он должен будет очнуться.

Гипноса, кажется, самого уже тошнило от шоколада, но он продолжал его есть, будто копил энергию на будущее. Дардан не стал говорить, что они будут делать, если Кай сам не проснётся, и, к несчастью, Элион слишком хорошо знал, что Дардан не озвучивает запасные планы лишь в случаях, когда вариантов у него нет.

– Можешь сходить проведать его. Кассия уже там. Дальше по коридору, дежурный врач подскажет палату.

Элион благодарно кивнул, сильно покачнулся от головокружения, когда встал и вышел в коридор, оставив братьев наедине. Сидя, он не чувствовал ни слабости, ни боли, но, оказавшись на ногах, ощутил, как голова потяжелела, и, шаркая, направился в медицинское отделение.

За широкими дверьми начинался чистый светлый коридор: никакого ковра или украшений, которые могли бы мешать толкать каталку или тележки с приборами. Здесь сильно пахло лекарствами и железом: похоже, кровь Гипноса и Дардана продолжали обрабатывать, извлекая даже мелкие крупицы ихора. Несмотря на поздний вечер, жизнь на этаже бурлила: ему встретились три лаборанта и один врач, который подсказал, как дойти до нужной палаты.

Она оказалась слева в конце коридора. Однако, отыскав её, Элион замер у раздвижной двери. Кая практически не было видно из-за трубок. Дышал он благодаря аппарату ИВЛ, голова была обмотана бинтами и сливалась с подушками, как и его кожа, пугающе бледная от потери крови. Кровать с двух сторон буквально окружили аппараты диагностики состояния его здоровья. Эль нашёл капельницу с ихором. Его с чем-то развели, чтобы улучшить доступ в кровь. Кас, свернувшись калачиком, сидела на одном из просторных кресел, но даже не заметила Элиона – она не спускала с Кая невидящего взгляда. Кассия едва моргала, будто боялась, что миллисекунда отсутствия зрительного контакта будет стоить Каю жизни.

В носу болезненно защипало, и Элион торопливо отступил в коридор, но, сделав несколько шагов, наткнулся спиной на противоположную стену. Желудок взбунтовался, его замутило с такой силой, что пришлось согнуться. Элион упёр руки в колени и заставил себя дышать, чтобы преодолеть паническую атаку.

Он едва не убил их.

Его слепая вера, медлительность и глупость почти убили их обоих.

Иво не было поблизости, и никто из врачей не застал Элиона в таком состоянии, поэтому свою слабость он преодолел в одиночестве. Когда звон в голове утих, а воздух перестал казаться слишком густым для дыхания, Элион встал с колен, на которые опустился, чтобы не упасть. Держась за стену, он направился к лифту.

Ему надо найти Вегу раньше, чем она предпримет очередную попытку навредить его близким. Медленно растекавшийся по венам гнев подействовал лучше успокоительного. Сердце ныло, но разум был опустошён. Зайдя в лифт, Элион нажал кнопку подземного этажа.

До дома Веги он доехал в прострации, и лишь занеся дубликат электронного ключа над замком её двери, внезапно задумался о пистолете, который действительно взял из бардачка и заткнул за пояс джинсов. Не прошло и двух суток, как он оставил её в постели после совместной ночи. Ничтожно мало времени он провёл в эйфории, не стесняясь чувства окрыляющей влюблённости. Он прожил достаточно, чтобы даже любовь не могла его одурачить, но здесь Элион сам закрыл глаза и выбрал неведение. А теперь, направляясь в квартиру своей возлюбленной, он нёс пистолет. В груди ныло, хотя у него не могло ничего болеть, сердце кровоточило, хотя и этого в реальности точно не происходило, но Элион ощущал навязчивую эфемерную боль и не мог от неё избавиться.

Замок пискнул, открывшись. Элион распахнул дверь, и его встретила ожидаемая тишина. Разумеется, Вега не была настолько глупой, чтобы вернуться после содеянного домой. Не скрываясь, он включил свет. Если она следит за квартирой, то пусть знает, что он идёт за ней по пятам. На всякий случай он проверил все комнаты на возможную западню, но Веги действительно не было. С трудом Элион расслабил стиснутые челюсти, зашторил окна, надел пластиковые перчатки и принялся делать то, что никогда не собирался себе позволять: шарить по её вещам.

Он свалил в сумку всё, что могло пригодиться для дальнейшей проверки: забросил туда подозрительные лекарства, захватил инъекции, которые должны были ей помогать не спать и не видеть сны. Ни ноутбука, ни телефона, ни другой полезной электроники он не нашёл. Даже жёстких дисков или флешек. Вега была профессионалом, храня большую часть нужной информации в своей хорошенькой головке, но и у неё было слабое место: параноидальная тяга к структурированию жизни. Мрачный взгляд Элиона замер на двух толстых ежедневниках в кожаных переплётах.

Вот и ответы.

Он взял их в руки против собственной воли, чувствуя внутренний протест, который Элион задушил, напоминая себе, что она натворила. Хотя, по правде, Элион скорее злился на себя, на собственную доверчивость, чем на неё. Вега его предупреждала, пытаясь прогнать, это он не внял голосу разума в очередной раз, думая, что знает лучше.

Кай был прав: Элион не знал ни черта и видел мир таким, каким ему хотелось, а не таким, каким он был на самом деле. Элион готов платить за ошибки, но не может себе позволить, чтобы за него платил кто-то другой.

Он глянул в раскрытый, исписанный ежедневник, и уголок губ невольно дёрнулся в неуместной улыбке. Всё-таки Вега была умной девочкой, и от этого несуществующая боль в груди ощущалась острее. Элион тяжело сел на уже знакомый ему диван.

Шифр.

Все записи велись шифром, и Элион бы выругался, если бы не знал его. Это был их детский шифр, но сильно усовершенствованный. У неё были годы, чтобы придумать другой, какой-то более умный и запутанный, были десятилетия, чтобы разработать свой собственный, но в итоге она всё записывала их общим языком, думая, что единственный, кто разберёт эти каракули, мёртв.

Элион потёр лицо ладонью, испытывая слабость, и позволил себе ненадолго закрыть глаза, прочувствовать утомление от пережитых тревог. Он продолжал ощущать запах выстрелов, лекарств и крови, будто они въелись в его одежду и волосы. А затем взял себя в руки, подтащил чистые листы бумаги, нашёл ручку и принялся читать, расшифровывая неясные моменты. Он потратил на это большую часть ночи, продвигался по последнему году её жизни стремительно, не прерываясь на отдых и еду. Он вообще перестал испытывать нужду в чём-либо, кроме воды, став одержимым её записями. Трижды ему позвонил Иво, чтобы рассказать о состоянии Кая и узнать, не угробился ли Элион где-то без них.

К утру Элион прочитал её запись о том, что в обвинения его в изнасиловании она никогда не верила, считая их смехотворными. Узнал подробности переговоров с Каем, тех самых, о которых рассказывал Иво. Она коротко упомянула, что едва себя не выдала, застыв перед фотографией Элиона, а потом пережила внезапный срыв Тианны, которая показывала положительную динамику в лечении, но оно внезапно из-за чего-то сорвалось. Кажется, именно с того момента жизнь Веги пошла под откос. К ней вернулись кошмары, лекарства Маттео стали действовать через раз. Элион нашёл детальные записи о кошмарах про Ариса и Сэма, которых она убивала. Вега даже записала подробности, уверенная, что это произошло на фабрике, об аренде которой она договорилась с Каем. Чем дальше Элион пытался читать, тем сильнее замечал проявления страха и паранойи в последних её записях. Они становились всё отрывочнее, где-то почерк начинал плыть, словно она делала это спросонья. Каждая новая страница была пропитана страхом из-за самой себя.

Вега не боялась врагов или воров в неблагополучных районах, не переживала за проваленные проекты. Она боялась себя или того, кем становилась, когда грёзовая хворь брала своё.

– Дерьмо, – устало пробормотал Элион и выронил ежедневник: тот со стуком упал ему под ноги.

Видя полосы солнечного света под задёрнутыми шторами, Элион потёр глаза. Он досидел до рассвета, а значит, пора кое-что выяснить. Он достал мобильник и, скривив лицо, заставил себя набрать нужный номер на телефоне. Трубку сняли на четвёртом гудке.

– Что за ублюдок шутит с раннего…

– Привет, Лино, – сухо поздоровался Элион, оборвав ворчание брата Маттео, с которым он не шибко любил иметь дело, но сталкивались они достаточно, чтобы обменяться номерами и выстроить своего рода перемирие, выгодное всем сторонам.

– Слышь, сосунок. Не знаю, как ты заполучил номер, с которого звонишь, но с такими шутками можно и в могиле оказаться, – продолжал бубнить Лино, но сонным не звучал. Похоже, зло в этом городе не спит, хотя он, конечно, себя злом никогда не считал.

– Я оттуда выбрался, придурок. Но приятно знать, что ты сохранил мой номер в своих контактах, – насмешливо бросил Элион.

В ответ прозвучала напряжённая тишина. Элион дал ему время повертеть шестерёнками в башке.

– Элион? – всё-таки сдался Лино.

– Он самый. Есть разговор. Приеду через час, скажи своим, чтобы пропустили.

Не дожидаясь согласия, Элион бросил трубку и устало откинулся на спинку дивана.