Текст книги ""Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Лия Арден

Соавторы: Иван Солин,Роман Антропов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 131 (всего у книги 256 страниц)

6

МИКЕЛЬ

– Микель, знаю, что ты занят, но мне необходимо поговорить с тобой, – торопливо заверила Октавия вместо приветствия.

Я не заметил её, окружённый тремя помощниками, которые наперебой пытались мне что-то рассказать, однако всё услышанное вылетало из головы через мгновение. Я изо всех сил пытался понять и сконцентрироваться на задачах, но произошедшие потрясения и масштабы проблем были за пределами моего понимания. Мне необходимо собраться, но никогда ещё голова не была настолько пустой.

– Чуть позже мы обязательно поговорим, – бездумно ответил я, продолжая шагать по коридору.

Прошло всего несколько дней со смерти Мелая, а о треклятой звезде, которая уничтожит нас всех, узнал лишь позавчера. Мне доложили, что Октавия проплакала два дня, горюя о погибшем муже, но я не стал её тревожить, дав время пережить утрату.

– Нет, нужно поговорить сейчас, – настояла она, отпихнув одного из помощников. – Это важно!

Я попросил мужчин идти вперёд, пообещав, что присоединюсь к совету через пару минут. Скорость шага я снизил, но не мог тратить время на длительный разговор.

– Микель, пожалуйста, остановись. Это действительно важно, – взмолилась Октавия, но не её взволнованный голос, а рука вынудила меня замереть.

Мачеха вцепилась в мой рукав до побелевших пальцев. В чёрном траурном платье и с волосами, заплетёнными в обычную косу, вместо изысканной причёски, она выглядела утомлённой, а её кожа чересчур бледной. Не удивили только покрасневшие глаза и опухшие веки, не знаю, любила ли она Мелая по-настоящему, но Октавия давно оставила о себе впечатление сопереживающей личности. Я нахмурился, дышала она сбито, словно пробежала половину дворца.

– Тебе нездоровится?

– Да, то есть нет, – отмахнулась она. – Я хотела сказать тебе всё лично, потому что на нынешнем собрании наверняка и так узнаешь, но мне было важно, чтобы ты услышал от меня, а не от Креона.

Я усилием воли заставлял себя стоять и не упускать нить её рассказа. Казалось, немного расслаблюсь, и сознание вновь опустеет. Стоять на месте тоже было невыносимо. Количество дел за гранью возможного, я ощущал, что не имею права тратить ни одной лишней минуты на мелочи. Хотя бы пока шёл, создавалась имитация деятельности, чудилось, что я хоть что-то делаю для решения проблем, даже если просто направляюсь в зал для их обсуждения.

– Прости, что ты сказала? – переспросил я, заметив, что губы Октавии двигались, но не расслышал ни единого слова, потонув в болоте мыслей.

– Я сказала, что беременна, – с дрожащей улыбкой повторила мачеха, находясь на грани новых слёз. Хотя неясно, они вызваны радостью или скорбью.

До меня не доходило. В недоумении я опустил взгляд на её живот, по которому она провела рукой, а затем вернул внимание к лицу. Внешне у неё не было никаких изменений, хотя, может, недомогание и усталость как раз следствие её положения. Я молчал, не находя в голове ни единой мысли, как должен отреагировать. Всё эмоции будто задерживались.

– Ты не рад? – В глазах Октавии отразился испуг, намёк на улыбку исчез.

Я шумно вздохнул, ощутив, что всё это время задерживал дыхание до боли в лёгких. Октавия нервно дёрнулась и отступила на маленький шаг, словно опасалась, что я прямо сейчас вырежу ребёнка из её живота. Не хотелось, чтобы она меня боялась.

– Рад, – признался я. – Правда рад. Просто голова забита слишком многим.

На сознание обрушилась лавина тревог о последствиях этой новости. Чистокровный даорий, наследник Мелая. Я выдавил нечто похожее на улыбку, отмахнувшись от назойливых мыслей об удачном для Алейкос стечении обстоятельств. И всё же Дариус и Юталия подтвердили, что Октавия сама пешка в игре своей семьи. Если начну подозревать и её, то превращусь в параноика. Со смертью отца я во всей полноте почувствовал предупреждение принца Клана Земли и принцессы Огня. Я и раньше не мог никому доверять во дворце, однако пока рядом был Мелай, он, как более дорогая и значимая рыба в пруду, забирал внимание всех врагов на себя, но теперь я остался один.

– Мелай знал?

Октавия печально кивнула, но расслабилась.

– Да, на прошлой неделе я поделилась вероятностью, а пару дней назад целители подтвердили.

Отец не успел об этом позаботиться.

Я даже не понял, обрадовала меня эта мысль или огорчила, потому что новость о беременности царицы точно принесёт проблемы, но потеря очередного ребёнка окончательно бы разрушила жизнь Октавии.

– Значит, ты уже сказала Креону, – это был не вопрос, мне стало ясно, почему она настояла на разговоре до совещания. Хотела предупредить, чтобы я не выглядел идиотом, впервые услышав новость.

– Он мой брат, – неловко оправдалась Октавия.

Я коротко кивнул, не собираясь срываться на мачехе. Если Креон что-то и придумал, то сомневаюсь, что его сестра поставлена в известность.

– Спасибо, что поделилась со мной. Я не отказываюсь от своих слов, Октавия, и буду рад брату или сестре, – моя улыбка вышла чуть более живой, я верил в то, что говорил. Глупо в ещё не рождённом младенце видеть соперника. Во-первых, неизвестно, родится ли он. Во-вторых, это может быть девочка, а в-третьих, свалившейся на меня власти я не хотел.

Однако моими соперниками оставались Креон и семья Алейкос. Сейчас мне требовалась их поддержка, финансирование и помощь, чтобы справиться с более масштабными проблемами.

– Ваше высочество, – первым поприветствовал меня Креон.

Собравшиеся в кабинете отца мужчины оторвали головы от документов.

Мой кабинет. С недавних пор это моё рабочее место.

Снова пришлось напомнить себе об этих переменах, но каждый раз, заходя сюда, я задумываюсь о том, чтобы перенести его. Наверняка во дворце десятки кабинетов, где я могу работать без давления отцовского призрака.

Брат Октавии выглядел сосредоточенным, но теперь, зная причину этого внезапного совещания, я разглядел блеск триумфа в его взгляде. Он ещё не знал, что в руках я держал бумаги, подписанные всеми царями, о предстоящей гибели Даории от Кассиопеи. Мы составили документ, который убедит советников всех Кланов в грядущем. Мне хотелось усмехнуться, но мышцы лица задеревенели, я даже не мог ощутить злорадство или радость, что хоть тут невольно оказался на шаг впереди.

– Несмотря на трагическую кончину его величества Мелая, я хотел лично уведомить вас о хорошей новости, уверен, что она хоть немного скрасит выпавшие на наш Клан несчастья, – отчитался Креон, гордо выпрямившись.

Его речь была напыщенная, я мог встрять и оборвать смехотворную попытку застать меня врасплох, но не стал и терпеливо выслушал от начала и до конца. Окружающие советники не выглядели удивлёнными, похоже, новость о беременности Октавии Креон им уже сообщил. Все испытующе глядели на меня в ожидании реакции.

Я ощущал слабые проблески раздражения, знакомую жажду поссориться со всеми. Раньше время от времени возникающее внутри желание пугало, но, хочу я того или нет, Дом Раздора – часть меня, и в столь непростое время именно гнев и раздражение позволяли отринуть страх и разговаривать с большей твёрдостью с теми же царями и советниками.

– И что же это за радостная новость? – без искреннего интереса уточнил я, подходя к своему столу.

– Октавия беременна, ваше высочество.

Величество.

Я принял новый титул вчера прямо на Совете пяти царей. Без праздника, без помпезности и огромного количества свидетелей, где-то между обсуждениями гибели каждого живущего на этой планете вне зависимости от статуса, возраста или желания. Остальные цари признали меня преемником Мелая, мойры дали своё благословение и составили все нужные документы, папку с которыми я с грохотом опустил на столешницу.

Все взгляды обратились к бумагам, пока я выжидающе смотрел на Креона. Я не стал его поправлять, голова была занята другим.

– Прекрасно, передайте Октавии мои поздравления, – тем же бесстрастным голосом ответил я, вызвав ещё больше смятения на лицах советников.

Лишь пара старейших служащих, оставшиеся на своих постах со времён моего деда, терпеливо ждали пояснений, остальные смотрели на меня словно на идиота, вероятно думая, что я не соображаю, какая это угроза для полукровки.

– Повсеместно объявлен траур в связи с кончиной его величества, однако я убеждён, что новость о ребёнке даст представителям Клана Металлов должную надежду…

– На что? – сухо оборвал я Креона.

На законного наследника?

Этого я не сказал, но вздёрнул подбородок, провоцируя его к ответу.

– На светлое будущее, – с любезной улыбкой ответил Креон.

Я подавил желание скривиться, прекрасно понимая, что он змея в моём окружении. Я ему не доверяю, но и вышвырнуть без веской причины не могу, тем более что у его семьи есть деньги и влияние, которые не будут лишними при сложившихся обстоятельствах. Однако своим ядом он способен отравить многих среди советников и правящей элиты.

– Мы не станем сообщать о ребёнке. Дождёмся чётких выводов целителей, что беременность протекает хорошо и Октавия с ребёнком здоровы, – отрезал я. – Сейчас нам не помогут ни радость, ни тем более разногласия внутри Клана, когда те или иные будут метаться между мной и моим ещё даже не рождённым братом. Может, это и вовсе будет девочка, и у нас нет времени на эти споры.

– Сокрытие подобной информации может…

– Я сказал «нет», Креон. Тебе что-то не ясно в этом слове?

Креон поджал губы, я и бровью не повёл на его недовольство. Взял принесённые бумаги и протянул их самому старшему стратегу, сдержанному помощнику деда и отца, надеясь, что могу доверять тем, кто поддерживает мою семью всю свою жизнь. Кажется, этот жест его впечатлил, и он с коротким поклоном принял документы.

– Я буду рад брату или сестре и сделаю всё, чтобы он или она выросли в безопасности, готовясь служить во благо нашего Клана. Однако пока не стану об этом сообщать ради безопасности самой Октавии, – заявил я, глядя на Креона, оценивая изменения его эмоций. Тот держался хорошо, сохраняя сдержанный вид. – Но сейчас маловероятно, что этот ребёнок доживёт до своего совершеннолетия, как и ты вряд ли переживёшь следующее десятилетие, Креон.

Сдержанность дала трещину, позволив мне увидеть проблеск страха и гнева, а за ним оскорблённое выражение лица. Я же глядел на него скучающе, внезапно ощутил, что, играя со словами и чужими эмоциями, в чём-то стал похож на Мелая.

– Это угроза, ваше высочество? – едва не скрипя зубами поинтересовался Креон.

– Величество, – в этот раз поправил я, кивнув на документы в руках советника. – Вчера я стал царём. И это не угроза, а правда. Через десять лет умрёт Октавия, её ребёнок, ты, я и все присутствующие в комнате.

Отстранённость моего тона заставила советников начать растерянно переглядываться. Возможно, они гадали, в порядке ли мой разум, но я хладнокровно повторил кивок в сторону документов.

– Через десять лет погибнет Даория, поэтому, думаю, обсуждения нерождённого ребёнка могут подождать, сперва решим, как нам всем не сдохнуть.

7

МИКЕЛЬ

– Мне жаль, – искренне заверил я.

Трой обернулся, нахмурив брови при виде меня, а затем вновь устремил взгляд на закрытый гроб с телом Лисандра.

Я бегло осмотрел мраморные колонны, лепнину и мозаику на полу в храме мойр. Здесь три зала для каждой из сестёр. В зал Клото приходят те, кто молится о рождении ребёнка. Зал Лахесис, отвечающей за судьбу, посещают ради удачи, здоровья и часто обращаются за советом в сложные времена. Правду о её гибели знают только мойры, цари и некоторые приближённые, поэтому в зале Лахесис по-прежнему много посетителей. Сейчас же мы собрались в зале Атропос, режущей нити. Зал для отпевания перед сожжением.

Это помещение никогда не пустует, так как всегда кто-то умирает. Но жрицы не в состоянии проводить больше чем несколько похорон в один день, поэтому отпевание в зале Атропос – дело роскоши. Для богатых и влиятельных. Звания Ангеля как главного телохранителя самого Баала хватило, чтобы его родственников отпевали в храме. Однако пришлось хранить тело Лисандра на протяжении двух недель. Надеюсь, сегодня Трой и его близкие ощутят хоть малое облегчение, что их брат и сын готов к новой жизни.

Я не бывал в зале Атропос прежде, а теперь посетил второй раз за одну неделю. Вчера состоялись похороны Мелая, и было совсем неловко находиться там в качестве его сына и наследника. Мы едва знали друг друга. Он был хорошим царём, заботящимся о благополучии Клана, это знали все его подданные, включая меня. Поэтому я постарался стереть все воспоминания о нём как об отце, в роли которого он был ужасен и даже жесток. Мелая нет, и более не имело смысла его ненавидеть. Смерть отобрала у него возможность на искупление или же на новые попытки ухудшить наши отношения.

– И мне, – отстранённо ответил Трой.

Я не был уверен, говорил он о Мелае или же о Лисандре, который был и мне другом, но я не уточнил, чтобы не прерывать пение жриц, ставшее чуть тише. Я вдохнул терпкий запах горящих благовоний. Сосуды с ними были расставлены вдоль стен, и каждая из трёх жриц держала по дымящейся чаше.

Я бегло осмотрел Троя, помня, что ему досталось от Кая и чёрного пламени. С тех пор мы не виделись до сегодняшнего дня, но я регулярно требовал донесений о его самочувствии, искренне переживая. Как меня заверили, незначительные ожоги быстро заживают, но часть волос опалило пламя, поэтому Трою пришлось подстричься как никогда коротко.

– Ты пришёл, и я рад, но теперь можешь уходить, – всё так же не поворачиваясь пробормотал Трой, его слова отвлекли от развевающихся чёрных одежд жриц, когда те грациозно поворачивались на носочках, обходя гроб.

Я ничего не ответил, придавленный тяжестью осознания, что это последние наши мгновения с Лисандром. Он часто был занозой в заднице, создавал проблемы семье, брату и друзьям. Но я всё равно любил его не меньше Троя. Гнев на отца и страх потерять ещё хоть кого-то заглушали чувство потери друга, но при виде гроба это ощущение настигло, и я задышал чаще, не в силах подавить нервозность.

Прошла почти неделя с момента, как все цари узнали правду о будущем Даории. С того дня началась беспрерывная подготовка, и лишь похороны отца и Лисандра заставили меня оторваться от бумаг и многочисленных совещаний. Десять лет всё-таки недостаточно, чтобы переселиться с минимальными экономическими потерями. Наше развитие будет отброшено на столетия назад. Необходима помощь не только Палагеды, но и рабочие руки для постройки целых городов в максимально сжатые сроки. Мы не думаем о культурных сооружениях: дворцах, храмах, музеях и даже библиотеках. Речь пока идёт просто о жилых домах и важной для жизни инфраструктуре. Нам нужны люди. Их больше, и теперь мы решали, чем сможем им заплатить, чтобы правительство людей согласилось помочь найти сотни тысяч строителей. У нас есть металл для провода зарева, я во главе Клана, который в состоянии предоставить услуги в прокладывании новых магистралей, и всё же мы размышляем: что ещё способны предложить.

Я могу прочитать книги, могу попытаться осознать в теории все трудности, но на практике у меня слишком мало опыта для решения подобных проблем, поэтому я всецело делю обсуждения и решения с приближёнными отца.

– Мне необходима помощь, – признался я.

Трой обернулся, скептически подняв бровь.

– Недавно стало известно, что именно произойдёт. Всей Даории конец, Трой, если мы не успеем вовремя подготовиться. Нужны все, кому я могу доверять.

На лице огненного не дрогнул ни один мускул, наоборот, выражение стало хмурым. Он либо мне не верил, либо по-прежнему был зол.

– Мне нужен друг, – добавил я, не зная, как убедить его поговорить со мной.

– У тебя почти никогда не было друзей, и ты неплохо справлялся. Сможешь и сейчас, – бросил Трой, теряя ко мне интерес.

Я это заслужил.

– Ты не прав. Я всегда справлялся хорошо, только потому что у меня были вы. Я выгнал тебя в гневе, но ещё сильнее боялся за твою жизнь. Из-за меня ты потерял брата, и я не мог позволить тебе оставаться рядом. Пришёл бы день, когда отец поставил бы и твою жизнь под угрозу.

– И ты был прав. Мне известно, что стало с Лексой, – хлёстко ответил Трой, и я закрыл рот. – Рядом с тобой никому нельзя находиться.

Он вернул мне мои же слова, и я не нашёл ни единого возражения. Это было правдой и до сих пор ей оставалось. Отец мёртв, но из-за его действий весь гнев Совета архонтов за гибель Элиона падёт на мой Клан и на меня в первую очередь.

Я сжал и разжал кулак, стараясь не нервничать из-за Лексы. Она передала мне видение, пожертвовала здоровьем ради правды. Три дня она провела в коме, а на четвёртый проснулась сама и без способностей к прорицанию. Я потерял дар речи, глядя в её голубые глаза. Она казалась испуганной, но более здоровой, чем раньше.

Я почти обрадовался, ведь Лекса сама этого хотела, но буквально через час стало известно, что со всеми остальными сивиллами произошло то же самое. Это ввело царей в панику, Хел и Пелий были в гневе, обвиняя во всём Гипноса и Лексу.

– Уходи, Микель. Члены моей семьи начинают тебя узнавать. Ты устроишь переполох, – прервал мои мысли Трой.

Я торопливо поправил капюшон плаща и бросил взгляд вперёд. Напротив, с другой стороны от гроба, родственники Троя действительно зашептались, глядя на меня. Я поправил рукав, скрывая от чужого внимания платиновые браслеты из человеческого металла. Лишь благодаря им, блокирующим мой гул, и неприметной одежде я сумел, как вор, пробраться на похороны друга. Я замялся, не желая так прощаться, но и в то же время мне нечего было сказать. Ни одно из имеющихся слов утешения или прощения не изменят произошедшего. Я поступил эгоистично, прося Троя о помощи, а моё первоначальное решение убрать его подальше от меня и моего Клана было верным.

– Мне жаль, – искренне повторил я и медленно отступил, пробираясь через толпу собравшихся.

Тион смиренно ждал меня у выхода. Он хоть и состоит в Клане Огня, но к семье близнецов не имеет никакого отношения, поэтому не решился оскорблять их своим присутствием.

– Доставили сообщение, кирий, – сказал Тион, протянув мне записку. – Судя по всему, нам лучше поскорее вернуться во дворец.

Я тихо выругался, прочитав несколько строк о том, что ко мне прибудет царь Воды. Только удалось разобраться с Креоном, показав, что есть проблема посерьёзней борьбы за власть, как новой занозой в заднице стал Хел. Недавно он заявился и в открытую обвинил мою сивиллу в отравлении остальных. Якобы это Лекса виновата в произошедшем. Я рассмеялся, а затем разозлился и вышвырнул его вон из моего дома. К Лексе тогда едва вернулся аппетит, но я запретил пускать к ней посетителей и сам не говорил с ней о произошедшем, дожидаясь, пока расскажет сама. За последние дни я лично посетил Круг Старших и выслушал претензии бывших сивилл. Большинство были рады произошедшему, но кто-то всё же разгневан. Они поддержали Хела, убеждая меня в том, что произошедшее не может быть совпадением: возвращение Лексы от Гипноса и последующее исчезновение дара прорицания. К несчастью, все её сёстры знали, что Лекса давно мечтала избавиться от способностей.

Мне нечего было им сказать, враньё стало бы очевидным, потому что я сам ощущал взаимосвязь в произошедшем и всё равно отдавать Лексу на растерзание не собирался. Она остаётся в моём доме под охраной, и если надо будет, я продолжу защищать её всю оставшуюся жизнь. Она и её семья достаточно пострадали из-за моего отца, и, возможно, Лекса единственный оставшийся у меня друг.

Я невольно запрокинул голову, ища Кассиопею. Звезда была настолько яркой, что видна даже днём. Теперь каждый раз, оказываясь на улице, я смотрел на неё, ожидая, что она взорвётся у меня на глазах и можно будет перестать переживать о будущем, так как ничего уже нельзя будет исправить, а тревоги станут напрасными.

Я сосчитал про себя до пяти.

Ничего не произошло.

Я опустил взгляд и последовал за Тионом к нашим лошадям.

– Я предлагаю провести переговоры с Гипносом, – уверенно заявил Хел вместо приветствия.

Его расположили ждать в моём кабинете, и, как только я вошёл, царь Воды резко вскочил на ноги с дивана у стены. Я замер от нервозности его движения. Хел, заметив моё недоумение, с напускной расслабленностью убрал волосы назад, поправляя причёску.

– Мы должны с ним поговорить. Раз он сумел отнять дар сивилл, то способен и вернуть, – продолжил незваный гость.

Я направился к своему столу, сбросив плащ на одно из кресел.

– Если хочешь поговорить с Гипносом, то иди к Переправе и говори. Адрес тебе подскажут в администрации, – с демонстративным безразличием ответил я, уделяя больше внимания свежей стопке расчётов на столе.

Хел старше меня на пятнадцать лет, хотя внешне различия у нас незначительные. Будь на его месте царь Земли Илиос, из уважения к его возрасту я бы подбирал более обходительные выражения, но с Хелом это бессмысленная трата времени.

– Ты с ним знаком!

– Я не знаком с Гипносом. Лишь с его братом – Моросом, который игнорирует меня после моего становления принцем, – возразил я, раскладывая бумаги.

– Именно твоя сивилла виновата в том, что мы лишились прорицательниц! – Хел хлопнул ладонями по столу, встав напротив и вынудив меня поднять взгляд. – Знаю, что она тебе дорога, несмотря на отсутствие дара, поэтому условие я ставлю тебе. Ты поможешь мне поговорить с Гипносом в обмен на снятие обвинений в сторону твоей сивиллы.

Хел не предлагал. Он угрожал.

Я стиснул челюсти, недовольный поворотом.

Царь Воды всё заметил, но продолжал уверенно опираться на мой стол, вызывающе глядя мне в глаза.

– Нет никаких обвинений, – медленно проговорил я.

– Это тебе так кажется.

У меня заныли зубы от того, как сильно я их сжал. Пелий тоже обвинял Лексу. На чью сторону встанут Баал и Илиос, мне неизвестно. У нас всего десять лет на масштабный проект, а они забивают свои головы белибердой.

– Нам известно будущее, которое необходимо предотвратить. Прорицание сивилл нам в этом не поможет, и сейчас нет времени с ним разбираться, – как можно ровнее ответил я, откладывая документы, чтобы не смять их в кулаке.

– Ты юнец, забавлявшийся в Санкт-Данаме, абсолютно не понимаешь устройство власти. Сивиллы – это статус и контроль над будущим. Они рассказывали не только глобальное будущее для всей Даории, в первую очередь они служили во благо каждого из Кланов. Сивиллы были всегда.

Его речь меня не впечатлила.

– Теперь уже нет. Времена меняются.

– Тогда через неделю увидишь свою сивиллу в петле. Это я тебе обещаю! – рявкнул Хел и развернулся к выходу.

Металлические ручки стола искривились, и я торопливо втянул воздух сквозь стиснутые зубы, чтобы успокоиться. Мне нельзя выходить из себя. Нападение на другого царя будет расценено как нападение одного Клана на другой. Я не могу позволить себе роскоши даже ударить его.

– Чего ты хочешь? – затолкав гордость куда подальше, спросил я.

Хел замер, не дойдя трёх шагов до двери. Он демонстративно медленно обернулся, глядя на меня как на сопляка.

– Хочу убедить Гипноса вернуть сивиллам способности.

– Я не могу этого обещать. Гипнос может не согласиться, или ты ошибаешься, и богу сна не по силам вернуть дар сивиллам, – прямо напомнил я. – Я не имею ни малейшего влияния на Гипноса.

Желваки на лице Хела заходили. Мой ответ его не удовлетворил, но он знал, что всё сказанное правда.

– Добейся хотя бы разговора.

– Можно попытаться, но, опять же, разговаривать с нами или нет – его право. Он бог, а я ему никто.

Тишина стала напряжённой, и я шумно выдохнул, решая пойти на компромисс.

– Хорошо. Такая будет сделка: вы оставите мою сивиллу в покое, а я сделаю всё, что смогу, чтобы Гипнос поговорил с тобой. Если он не явится, то мы попробуем ещё раз, но позже. Если же он выйдет, но откажет в возвращении прорицания девушкам, то мой долг будет выплачен. По рукам?

– Да, – после раздумья хмуро согласился Хел. – Завтра утром мы поедем в Санкт-Данам.

Я не успел возразить: Хел вышел, хлопнув тяжёлой дверью. Я запустил руки в волосы и сжал, ощущая раздражающую боль в затылке, держался, чтобы несчастные светильники сохранили свою форму, но ближайший всё равно жалобно заскрипел. Я материл Хела и весь белый свет про себя, медленно успокаиваясь, а выйдя в коридор, распорядился, чтобы завтра приготовили нужную одежду для поездки. После направился к спальне Лексы, у дверей переговорил с целителем. Тот рассказал, что сивилле не просто лучше, а мучающие её головные боли сошли на нет. Это единственная хорошая новость за сегодня, и моя улыбка хоть и вышла слабой, но была искренней.

– Что делаешь?

От моего вопроса Лекса вскочила на ноги, опрокинув низкий столик с кисточками. Краски она успела подхватить, но испачкала руки. Моя улыбка стала шире от её неуклюжих попыток скрыть от меня мольберт. Она встала, загородив его собой, но тот был слишком заметным. Я деликатно сделал вид, что не понимаю происходящего, и смотрел исключительно ей в лицо.

– Извини. Было скучно… не знала, чем себя занять теперь, когда дара нет. И вот решила… порисовать. Вспомнила, что хотела научиться, – затараторила она, сняла холст с мольберта и отставила в сторону, пряча нарисованное. – В детстве не вышло. Времени не было, а сегодня внезапно вспомнила и попросила слуг принести краски. Извини… Надеюсь, ты не против?

Она принялась собирать кисти и краски, продолжая оправдываться. Я не мешал, наблюдая, как она нервничает из-за такой мелочи, разглядывал разноцветные пятна на фартуке и руках. Её каштановые волосы были собраны в пучок на голове, но он растрепался из-за того, что она часто наклонялась.

– Ты злишься? – неожиданно спросила она, смиренно замерев на месте.

Я невольно рассмеялся: непривычно было видеть её детское смущение и полнейшую неуверенность. С самой школы она знала себе цену и даже спустя годы при нашей встрече понимала, какое впечатление на меня производит. Теперь же Лекса глядела на меня широко распахнутыми голубыми глазами с неаккуратной причёской и пятнами жёлтой краски на щеке, о которых она определённо не знала. Мой смех смутил её сильнее, она покраснела, а веснушки на носу стали заметнее.

Я умолк, подошёл ближе и, не отдавая себе отчёта, взял её лицо в ладони и потянул к себе. Это был аккуратный, невинный поцелуй. Я не настаивал, а Лекса не оттолкнула. Я оторвался от её губ раньше, чем позволил себе без спроса что-то большее.

– Не злюсь.

После поцелуя её глаза совсем округлились, она следила за моим выражением лица, пока я стирал краску с её щеки. Это внимание заставило моё сердце биться чаще, я ощутил, как горят уже мои уши, и неожиданно пожалел о своём порыве. Сейчас у меня нет прав на влюблённость, которая будет сбивать с толку.

– Я бесполезна теперь. Ни дара, ни каких-либо других способностей. Ты уверен, что я могу остаться во дворце? – спросила Лекса.

Я отпустил её лицо, но она не отодвинулась, поэтому я сам предусмотрительно сделал шаг назад.

– Ты должна остаться здесь, Лекса. В других местах для тебя небезопасно, – открыто напомнил я, садясь в одно из кресел. – Расскажи мне правду. Ты замешана в исчезновении дара?

Я не хотел давить, но из-за условий Хела время поджимало. Лекса закусила губу и опустила взгляд в пол. Она могла сдержаться, могла скрыть эту тревогу, но не стала, открываясь мне целиком.

– Мне нужно знать, чтобы защитить тебя. Правда не изменит моего отношения к тебе, я просто рад, что ты поправилась. Вероятно, ты выздоровела именно благодаря тому, что твой дар пропал, – успокаивающе заверил я, пытаясь доказать, что она может мне довериться.

– Я предала сестёр, – призналась Лекса, её плечи поникли.

Она устало села на диван напротив и сложила руки на коленях, не глядя на меня.

– Не всех, большинство всё же рады, но троим я испортила жизнь. Они гордились своим прорицанием, а одна из них – Рин – должна была стать будущей сивиллой Клана Огня. Ей так не терпелось… – голос Лексы сбился, она закашляла и с благодарностью приняла протянутый мной стакан воды. Лекса опустошила его за несколько глотков, а я не торопил. – Она наверняка ненавидит меня.

– Как ты это сделала?

– Не я. Гипнос. Я рассказала ему о своём здоровье, он дал мне какой-то напиток. Я его выпила, но ничего не изменилось. Он потребовал сделку, – хмуро поделилась Лекса, отставив стакан. – Его лекарство сработало бы только при условии, что я дам его всем остальным сивиллам.

– И ты дала?

– Да. Я сделала это сразу по возвращению в Эридан, боясь, что потом передумаю. Лекарство было в моей крови, и я добавила её в маковый чай. Тот самый, который пьют при посещении обители сивилл. Старый ритуал, каждая из нас выпивает хотя бы по глотку макового чая. Он настаивается месяцами, поэтому его не выливают, пока не допьют. Так что в течение ближайших дней каждая из сивилл выпила бы его.

Несмотря на умный план, Лекса выглядела подавленной и расстроенной.

– Всё кончилось, – успокоил я. – Сейчас они злы, но со временем это пройдёт. Всё наладится, и они поймут, что без давления прорицания их жизнь станет лучше.

Она неопределённо мотнула головой, словно пыталась отмахнуться и не слышать того, что я сказал.

– Я выбрала себя, – едва слышно прошептала Лекса. – Поступила эгоистично, и пока меня тащили на совет, я передумала, захотела всё исправить, просила вернуться ненадолго… мне не позволили.

Я не видел её глаз и не слышал слёз в голосе, но сел рядом и обнял за плечи, пытаясь оказать хоть какую-то поддержку. Лекса обхватила меня руками и прижалась, пряча лицо на груди. От неё чудесно пахло цветами, цитрусом и немного краской.

– Всё будет хорошо. Просто нужно время, – заверил я, запуская руку ей в волосы и поглаживая.

Лекса не плакала, но сжимала меня крепко, до боли в рёбрах. Эта близость успокоила и напомнила, ради чего я должен постараться. Произошло невообразимо много плохого, но в Даории миллионы тех, кого необходимо спасти, и я должен взять себя в руки и постараться уговорить Кассию. Может, встреча с Гипносом не такая уж и плохая мысль. Воспользуюсь поездкой к Переправе, чтобы поговорить с сестрой. Уверен, что если я расскажу ей правду о звезде, то она выслушает и, вероятно, даже поможет найти решение.

Я закатил глаза, наблюдая, как Хел в третий раз зашёл в туманный проход Переправы и буквально секунды спустя вновь вышел.

– Что за треклятые галлюцинации? – недовольно спросил он и повторил попытку, не дождавшись моего ответа.

Я сложил руки на груди, приготовившись наблюдать за идиотскими попытками ещё какое-то время. Поведение Хела ярче продемонстрировало, что цари в целом не понимают ни палагейцев, ни Переправу.

Мне было известно, что кто-то из царей и их советников когда-то посещали Санкт-Данам, но впервые я сам был в числе подобной делегации. Хела сопровождали два советника и три стража, один из которых был личным телохранителем из Клана Огня. Я же взял лишь Тиона, и то потому, что советники всполошились. Я позволил ему захватить браслеты для огня, но меч приказал оставить в машине.