Текст книги ""Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Лия Арден

Соавторы: Иван Солин,Роман Антропов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 143 (всего у книги 256 страниц)

Жестом пригласив его присесть на кресло поближе к кровати, я сама села напротив и принялась вспоминать всё, что могло Кая тревожить: начала со своего падения в расщелину и его причастности к этому. Кай умело скрывал эмоции, сохраняя беспристрастное выражение, разве что пальцы время от времени сильнее сжимали подлокотники, выдавая его состояние. Иногда он напрягался всем телом, но я говорила расслабленно, почаще натягивая улыбку и приправляя всё забавными моментами, например как я врезала Элиону между ног.

Кай не перебивал, с интересом впитывая каждую историю, несколько раз он невольно улыбнулся. Я старалась не обращать внимания, как изредка он теребил подаренный мной браслет на запястье, кажется, прикосновение к нему Кая успокаивало.

Рассказывала даже о том, как он поймал меня с книгой Фареса, которую я хотела взять из его кабинета. Но учтиво промолчала, что до этого пряталась в шкафу, а Кай чуть не переспал с Мейв на моих глазах. В рассказе про перестрелку с распространителями наркотика всё плохое попыталась сгладить. Когда я охрипла от разговора и, не сдержавшись, зевнула, Кай улыбнулся. Искренне, той самой светлой улыбкой, которую почти никому не показывал. Я едва не прикусила язык, засмотревшись. Было сложно находиться так близко и знать, что я не могу к нему прикоснуться.

Его улыбка померкла.

– У тебя опять это выражение, – пробормотал он.

– Какое?

– Будто ты храбришься, – сказал Кай. – Но стоит мне только дёрнуться, и ты напрягаешься. Ты меня боишься?

Я часто заморгала, услышав знакомое предположение.

– Почему ты улыбаешься? – пришёл в недоумение Кай, в ответ я тихо рассмеялась.

– Извини, – сдерживая смешки, ответила я. – Просто ты говорил то же самое после знакомства в Санкт-Данаме.

– И что ты ответила тогда?

– Что ты палагеец, который носит огнестрельное оружие и стреляет из него, несмотря на боль, – припомнила я.

– В умении превозмогать боль нет…

– …ничего необычного. Это практика и выдержка, – перебила я. Кай полностью расслабился. В его взгляде появилось больше теплоты. – Я запомнила урок, он мне пригодился.

И пригодится, чтобы перетерпеть три года.

– Ты красивая.

Я раскрыла рот от удивления, лицо вспыхнуло от прилившего жара. Неловко пригладила короткие, торчащие волосы. Кай снисходительно улыбнулся, заметив жест.

– Ты выросла красивой и сильной. Мне жаль, что я не помню, но чувствую, что… горжусь тобой, – тон звучал неловко, когда он подобрал слова. – Не знаю, как объяснить, я не помню картинок, как всё было, но остались ощущения… или нечто такое… не знаю. Я чувствую так много разного, но не могу разобраться, из-за каких событий то или иное.

Сбивчивое признание не походило на всегда уверенного Кая, но я кивнула.

– У меня было схожее с детскими воспоминаниями. Я не помнила лиц, образов или событий, будто была лишена зрения, но оставались… глухие ощущения, призрачные догадки.

Кай шумно выдохнул, как если бы моя поддержка была ему важна, а слова немного успокоили.

– Я попросил Мороса показать хоть часть чужих воспоминаний. Знаю, что он может взять их на время и передать мне. Веста позволила посмотреть несколько, но этого мало, а дядя не способен собрать мою жизнь по кускам. Вероятно, прошедший год потерян для меня навсегда, – досадливо потерев переносицу, признался Кай.

– Всё хорошо. Ты жив, и пока всё перемешано, но через какое-то время станет понятнее. Не сразу, но обязательно станет, – заверила я, едва не встав с кровати, чтобы его обнять.

Я сжала руки на коленях, заставляя себя сидеть на месте. Кая мои слова мало убедили, но он всё же выдавил полуулыбку.

– Завтра я вернусь в Пелес и перед уходом хочу попробовать показать тебе кое-что, – сменила я тему, желая улучшить его настроение.

Встала с кровати и направилась в коридор, а затем к нему в спальню. Кай не стал возражать, последовал за мной, прикрыл дверь и включил торшер. Как и ожидалось, на прикроватном столике стоял нетронутый маковый отвар.

– Ложись, – приказала я, указывая на кровать.

Брови Кая взлетели вверх. Он и так был в домашней одежде, но я знала, что он спит без рубашек или футболок.

– Понимаю, ты стесняешься, поэтому я не стану подглядывать, – с наигранным безразличием ответила я на заминку и отвернулась.

Сзади раздался бархатистый смех Кая, у меня спина покрылась мурашками, и сердце затрепетало в груди. Понадобилась вся выдержка, чтобы остаться на месте, слушая шорох одежды. За прикрытыми веками замелькали картинки наших ночей вместе, воспоминания захлестнули. Знакомый запах спальни Кая окутал, напоминая о приятных мгновениях, о его губах на моей коже, неприличных движениях пальцев внутри, горячем шёпоте и весе его тела…

– Что дальше?

Я тяжело сглотнула, пришла в себя и торопливо выкинула все образы из головы, надеясь, что в слабом освещении не будет заметно, что моё лицо покраснело.

Кай сидел на кровати, лишь по пояс прикрывшись одеялом. Я всеми силами проигнорировала его обнажённую грудь, крепкие мышцы, обтянутые кожей, и жилистые руки. Кая моя демонстративно отстранённая реакция позабавила, я видела знакомую снисходительную улыбку краем глаза, присела на край кровати и взяла его маковый отвар в руки.

– Сегодня ты будешь видеть фантастические сны. Какие-нибудь красивые, потому что во мне сила Фантаса, а ты сам говорил, что на Переправе многое зависит от того, кто подаёт маковый отвар.

Я не знала, нужно ли что-то сделать, поэтому зажмурилась, пальцами сжимая стакан и мысленно приказывая маковому отвару подарить Каю красивые сны. Продолжала стараться, даже услышав тихий смех хозяина спальни.

– Не обязательно напрягаться, просто представь, что ты хочешь, чтобы я увидел, а дальше сны сделают всё за тебя, – посоветовал он, и я начала вспоминать магические пейзажи, пляж с космосом, восточный дворец с ароматом благовоний и стеклянных птиц, увиденных на землях Фантаса. – Раньше ты звала меня Камаэлем. Ну или карамелью на худой конец.

У меня вырвался смешок, и я открыла глаза.

– На это ты мне уже жаловался, – пробубнила я.

Кай взял маковый отвар, я была искренне счастлива видеть улыбку на его лице.

– Если хочешь знать, то теперь я люблю тебя больше, чем карамель.

Кай фыркнул, не заметив дрожи под моим наигранно беззаботным тоном. Я проглотила вставший в горле ком, зная, что он не воспринял мои слова с должной серьёзностью.

– Как думаешь, что ты мне ответил?

Кай поднял взгляд, неторопливо глотая отвар. Он медлил, не сводя с меня серьёзных глаз. Но маковый напиток закончился, и Кай отставил пустой стакан.

– Скорее всего, сказал, что не верю тебе.

– Именно.

– А потом, что я тоже тебя люблю.

Его ответ заставил меня замереть. Кай добавил это без единого намёка на шутку. На лице ни капли веселья, наоборот, он нахмурился и не моргая следил за моей реакцией. Моя улыбка вышла натянутой, я попыталась скрыть испуг, отвернувшись.

Я вся вытянулась, почувствовав руку на волосах. Они были слишком короткими, и пальцы Кая быстро переместились на обнажённую шею и плечи. Платье на мне было на узких лямках. Я задержала дыхание, боясь поворачиваться.

Кай прижал меня к себе, позволив ощутить его встревоженное сердцебиение. Его напряжение и неловкость были осязаемы, но он продолжал обнимать, уткнувшись носом мне в волосы. Я до боли закусила губу, пока непрошеные слёзы собирались в глазах.

– Прости за расщелину. Ты говоришь, что мы это уладили, но я чувствую вину. Обещаю, что больше никогда не причиню тебе боль. Или за этот год я успел что-то ещё натворить? – неожиданно добавил он.

Я скованно помотала головой, обвила его руками в ответ, и объятия стали чуть менее неловкими. Кай пару раз успокаивающе провёл ладонью по моей спине, хотелось сделать то же самое, но он был без рубашки, и я старалась удержаться от соблазнов, иначе весь мой план полетит к керам.

Кай отпустил, и я нехотя отстранилась. Он сонно заморгал, тяжело откинувшись на подушки, и его беззащитный вид был очаровательным.

– Засыпай, я пойду к себе, – заверила я, поправив его одеяло.

– Спасибо за фантазии, Кассиопея, – с опьянённой улыбкой прошептал он, закрывая глаза.

Я не стала его поправлять.

– Сладких снов, Камаэль.

16

Четыре месяца спустя

КАССИЯ

– Как всё продвигается? По вашим расчётам, мы успеваем? – спросила я у Микеля, рукавом устало вытирая взмокший лоб.

Я сильно вспотела, отросшие до середины шеи волосы липли к лицу. Часть одежды была в пыли и каменной крошке, не говоря уже об абсолютно грязных руках и наручах Фантаса. Шумно вдохнув запахи нового мира, я в очередной раз поймала себя на мысли, что воздух здесь кажется сладковатым, хотя к этому быстро привыкаешь.

По словам Мороса, местный климат сменяется, как и положено, по сезонам, схожим с нашими, но, по сложившимся ощущениям, мы открыли проход весной, а сейчас заканчивается лето, хотя в Палагеде, Даории и мире людей наступила зима.

Буквально в шаговой доступности от прохода начали строить новый город, он будет основным мегаполисом. За последние четыре месяца сюда привели тысячи людей и даориев, перегнали сотни лошадей и нужную технику из мира людей, чтобы максимально ускорить строительство. Весь упор идёт на жилые дома и необходимые для инфраструктуры здания. Библиотеки, театры, храмы и шикарные дворцы начнут строить позже, когда появится уверенность в том, что у всех даориев будет дом для переселения. По рассказу Микеля, металлы изучили, и все вздохнули с облегчением: они способны проводить зарево.

Я прихожу сюда редко, но на весь день и работаю до тех пор, пока не начинаю валиться с ног. Я прокладываю дороги, а Микель протягивает подземные трубы с проводом зарева. У него есть целая команда из Клана Металлов, они подменяют царя, если он устаёт, или выполняют его поручения. Я же одна, но не жалуюсь. В моих интересах им помочь. В качестве платы цари подпишут выгодный Палагеде мирный договор.

Пару раз со мной приходил Гипнос – мастер настоящих иллюзий. Обладая огромным количеством знаний, он за один раз воссоздал здание знаменитой библиотеки в Даории. А я попыталась эту иллюзию сделать реальной. Получилось, однако подобное применение силы вытянуло из меня всё, и я отключилась. В чувство привели целители какими-то сильно пахнущими мазями и решили, что мне стоит растрачивать силы потихоньку. Так я принесу больше пользы.

– Тяжело сказать, – нахмурив лоб, ответил Микель и протянул мне флягу с водой. – Некоторые влиятельные семьи недовольны переселением. У нас нет времени возводить им роскошные особняки, а споры тормозят процесс строительства.

Я показала ему грязные руки, и Микель подошёл, чтобы напоить меня самому. Сперва близость была неловкой, мгновения растягивались, пока мы оба были напряжены, но месяцы работы бок о бок сблизили, и я даже не дёрнулась, когда он убрал прилипшую прядь волос с щеки.

Я отказывалась работать с кем-либо из даориев, кроме Микеля. Троя видеть не могла, а новый огненный телохранитель – Тион – был молчалив и благоразумно наблюдал за нами издалека. Иногда он прятался так хорошо, что я и не замечала его присутствия.

Микель выглядел лишь немногим чище. Он за сегодня уже успел проложить участок металлических труб и пришёл проведать меня. Местная звезда, служащая главным светилом, вокруг которого вращаются планеты, казалась больше, чем в Палагеде, и сейчас медленно клонилась к закату. Лазурное небо окрасилось в розово-оранжевые цвета, но чуть позже оно станет фиолетовым, а затем сапфирово-синим.

Остальные работники завершили сегодняшнюю смену и разошлись. Обычно видевшие меня за работой люди и даории замирали, разинув рты, никто из них не пытался со мной заговорить, подружиться и тем более заигрывать. Мне это на руку. Я не искала общения, а приходила, чтобы полностью погрузиться в работу и забыться.

– Не получается послать упрямых ослов куда подальше? – понимающе ответила я, утолив жажду.

– Все Кланы зависят от своих состоятельных семей, так как они вносят свою финансовую лепту в благосостояние, – расслабленно ответил Микель.

Я понимающе кивнула. В Палагеде было то же самое. Я думала, что, уладив проблемы с главами других Домов, легко надену венец архонта, но не тут-то было. Разобравшись с ними и с проблемами Даории, дедушка познакомил меня с поддерживающими благосостояние нашего Дома семьями. Большинство оказались благоразумными и снисходительно приняли пробелы в моём понимании нужд наших подданных, но не все были столь сговорчивыми. То ли из-за всего пережитого, то ли из-за крови Дома Гнева в моём организме, но моё терпение стало очень коротким при разговорах с узколобыми самовлюблёнными палагейцами.

– Как Октавия?

Не знаю, зачем я вообще спросила.

Пока не решила, как относиться к тому, что у нас будет брат или сестра.

Микель рассказал, что жена Мелая и наша мачеха беременна, а после поделился домыслами, что все её прошлые выкидыши могли быть неслучайными. Брат в целом многое поведал про отца. Иногда мне казалось, что он его оправдывает, иногда – обвиняет. Хотя, услышав всю историю с Алейкос от начала и до конца, сама уже не могла решить, злодей ли Мелай.

– Хорошо, – заверил Микель. – Целители говорят, что она абсолютно здорова.

– А другого неизвестного брата нашёл?

Микель поделился и угрозой отца, что у него есть ещё сын, которого он специально прятал от двора. Вот такой наследник, тем более выращенный наставниками с определёнными идеями, мог стать серьёзной угрозой для Микеля и перемирия Палагеды и Даории.

– Нет. Переселение стало хорошим поводом провести перепись жителей Эридана, но я никого похожего не нашёл. Похоже, отец всё-таки солгал. Погоди! Здесь нужна плитка, – остановил меня Микель, когда я опустилась на колени и принялась создавать иллюзию асфальта, чтобы следом сделать её реальной.

– Плитка? – язвительно переспросила я, теряя концентрацию. Асфальт пропал.

– Да, здесь будет площадь. Сделаем её пешеходной, поэтому плитка будет смотреться лучше. – Потёр подбородок с отросшей щетиной Микель, не замечая моего оскорблённого выражения лица.

– Может, тебе ещё фонтан в центре сделать? – взмахнула я руками.

– А ты можешь?

Я громко фыркнула, и Микель рассмеялся.

– Фонтан необязателен, но буду благодарен, если создашь плитку с красивым узором, – брат одарил меня улыбкой, и я потеряла дар речи от его наглой просьбы.

– Я в одиночку дороги укладываю, а тебе плитку с узором?! – обвиняюще прикрикнула я, и несколько местных птиц слетели с ближайших деревьев.

– Буду очень благодарен, – с неприкрытой лестью заверил Микель.

– Будет он благодарен… – проворчала я себе под нос, но вновь прижала руки к земле.

– Вон видишь на той стороне? Размеры площади уже разметили, есть выложенные фундаменты домов.

– Плитка с узором, – продолжала мямлить я, передразнивая его голос, но вгляделась в указанном направлении.

– Что? – не расслышал Микель.

– Что? – я скопировала его удивлённое выражение.

– Ты поняла, о каком месте я говорю?

– Да, кирий! Сейчас сделаю плитку с узором.

– Хорошо, когда ты такая, – тихо обронил он, пока я зажмурилась, представляя подходящую иллюзию в голове.

– Какая?

Под ладонями разровненная земля стала плоской и каменной. Я невольно улыбнулась, представляя нужный узор. Наручи Фантаса потеплели, даже прикрытые веки едва спасали от слепящего света. Кажется, брат ещё что-то сказал, но нарастающее давление в голове и звон заглушили окружающие звуки. На мгновения почудилось, что меня придавила глыба, не позволяющая дышать, но ощущение спало раньше, чем успело стать болезненным, а я – поддаться страху.

Послышался вздох Микеля, я открыла глаза, чтобы убедиться в верности созданного. Увиденное меня удовлетворило, я отняла ладони от плитки. Всё созданное осталось на месте.

– Разговорчивая. Живая, – запоздало ответил Микель, а меня сильно качнуло вперёд при попытке встать, вместо этого чуть не рухнула лицом на камень.

Микель в последний момент успел подхватить, но я всё равно ободрала ладони.

– Проклятье, – тихо пробормотала я, мир беспрерывно кружился перед глазами.

Брат помог сесть и осмотрел моё лицо, я же не могла сфокусировать на нём взгляд.

– Ты истощена. На сегодня всё, Кассия.

– Надо проверить, везде ли ровно уложено, – напомнила я, взмахом руки указывая на созданное.

– Святые мойры, Кассия, ты за один раз выложила целую площадь. Здесь семьдесят метров на сто с чем-то! Я думал, что ты будешь выкладывать её кусками, как и дорогу! – голос Микеля был искренне взволнованным, он снова дал мне воды.

Я не знала своих пределов и как подобные иллюзии истощают, пока однажды не свалилась в обморок, а следом отсыпалась около суток, не в силах встать с кровати. Вначале думали, что единовременное создание больших иллюзий сказывается не лучшим образом, но медленная растрата сил оказалась даже опаснее, потому что я часто пересекаю грань и продолжаю работать, не замечая пределов.

Гипнос и Веста провели с Микелем воспитательную беседу, приказывая лучше следить за моим состоянием.

– Тогда бы не получилось то, что задумала, – хрипло отозвалась я, когда мир прекратил раскачиваться. – Этот узор можно было создать только целиком, иначе напутала бы. Я тебе не художник и не архитектор, в конце концов, – надувшись, добавила я, следя, как брат разглядывал воплощённую мной мозаику. Я использовала несколько оттенков серых камней, чтобы создать единую картину.

– Это что? Яблоневое дерево? – стараясь охватить рисунок взглядом, уточнил Микель.

– Ага, – с самодовольной улыбкой ответила я.

– Даже на каждой плитке резное яблоко? – Он ощупал пальцами узор под ногами.

– А-а-га.

– Это символ твоего Дома, – буркнул Микель. – Символ Дома Раздора Палагеды в Новой Даории прямо под ногами у царей.

Моя ухмылка стала до боли широкой. Его недовольное выражение лица смешило. Уверена, плевать Микелю, какую плитку я выложу. Лишь бы была. Руками людей и даориев выкладка этой площади заняла бы сутки, а я сделала всё за пару минут и без затрат со стороны материалов.

– Ладно, – выдавив страдальческую улыбку, ответил Микель. – Я это заслужил.

– Ещё как заслужил, – согласилась я и встала на ноги, но брату пришлось меня поддержать, чтобы я вновь не рухнула. – Это ведь и твой Дом.

– Что?

– Дом Раздора. Это и твой Дом, Микель, а значит, и твоя символика.

Он продолжал на меня таращиться, словно ни слова не понял из сказанного, хотя я уже бегло говорила на палагейском, а наши языки мало чем отличались. Разве что определённой терминологией. Мы никогда не обсуждали с ним Майрона – нашего дедушку. Микель не спрашивал, а я не поднимала тему, не уверенная, что он вообще воспринимает семью Илиры как свою. Однако глядя, как сперва побледнело, а следом покраснело его лицо, я подумала, что зря мы эту тему замалчивали. Микель в последние месяцы научился удерживать маску спокойствия, скрывая истинные эмоции, но сейчас он был как открытая книга, а его восторг и надежда заметны любому.

– Хочешь прийти в субботу? – спросила я. – В прошлом месяце мы пропустили наш двадцать третий день рождения. У тебя прошла коронация. Ты приглашал, но я не могла себя заставить… – призналась я и запнулась, не в состоянии объяснить свои эмоции.

Расставшись с Каем, вообще не могла заставить себя говорить о чувствах. Планы, проблемы, политика, занятия с наставниками, шутки, ссоры. Могла говорить о чём угодно, только не о Кае и своих эмоциях. У меня их нет. Я ощущаю себя замёрзшей глыбой льда.

– Понимаю. После всего, что мойры и цари сделали… понимаю, почему ты не пришла, Кассия. А твоя помощь неоценима, – серьёзно ответил Микель.

Я благодарно кивнула, осматривая созданную плитку.

– Может, дотянем ту дорогу? – предложила я, но Микель резко мотнул головой.

– Нет. Никаких больше иллюзий, мы вместе обойдём площадь один раз, проверяя, насколько ровно, но на этом всё.

Я не стала спорить, зная, что действительно достигла своего предела на сегодня, а скорее всего, и на ближайшие пару дней. Микель взял меня под локоть и повёл вперёд. Под алыми лучами уходящей звезды мы обошли площадь. Удовлетворённые результатом, вымыли руки, умыли лица и направились к проходу на Переправу. Отсюда он не менее чем в получасе ходьбы, но прогулка мне действительно не повредит. К тому же нужно добраться до усадьбы дедушки.

– В субботу твоя церемония принятия венца, верно? – заговорил Микель после пятнадцати минут в тишине. Мы прошли границы стройки и зашагали по полям. – Ты станешь архонтом Дома Раздора?

– Стану.

Главенство – бремя, но я всё равно воспринимала его как победу. Мне удалось расположить к себе всех. Я усиленно продумала план: получить венец архонта, укрепить власть, через год тайно привезти Хлою с её мамой к нам в усадьбу и начать её обучение. Мы сменим ей цвет волос, чтобы убрать яркую схожесть, и она будет учиться управлять Домом Раздора прямо рядом со мной. Хочу быть уверена, что, отказавшись от титула через несколько лет, не совершу ошибку. Иногда я задумывалась: не понадобится ли Хлое больше времени для накопления необходимых знаний? Если да, то мне придётся дать ей его, а значит, возвращение к Каю будет откладываться.

Мысль об этом чётком плане и о том, что однажды я смогу рассказать Каю всю правду, удерживала моё внимание как единственный свет в конце туннеля, и я не представляла, что делать, если что-то пойдёт не так и он потухнет. У меня нет запасного варианта развития событий. Только этот.

– Утром состоится официальная церемония в храме, – пояснила я, ощутив заминку брата. – Там будет Совет архонтов и представители самых влиятельных семей, но приходи после заката. Как мне сказали, мероприятие в конце дня напоминает вечеринку. Соберутся представители нашего Дома и друзья, а в тебе течёт кровь Раздора, Микель. Думаю, ты понравишься дедушке.

Он вскинул взгляд, рассматривая вспыхивающие на небе звёзды. Сгущающиеся сумерки не мешали передвигаться, так как всю дорогу до Переправы освещали установленные фонари с заревом.

– Тебе придётся прийти одному, но обещаю, что не позволю кому-либо тебе навредить, – заверила я в ответ на его заминку.

Вначале предложила ему просто так, будто случайно слетело с языка, но теперь мне всё больше хотелось, чтобы он согласился.

– Кай тоже придёт?

Ожидаемый вопрос, но всё равно ощущение было таким, словно мне дали под дых.

– Не знаю, – призналась я, глядя перед собой. – В последний раз мы виделись два месяца назад. Да и то лишь случайно пересекались на Переправе на считаные минуты.

– Вы рассказали ему про Элиона?

– Да, Веста рассказала всё, что могла, в первый же месяц. Про травму Иво и про смерть Элиона. Часть показала с помощью Мороса, поделившись своими воспоминаниями. Меня не было рядом, но, по рассказу Гипноса, Кай был в ярости.

Веста пересказала мне всё в красках, и «в ярости» едва ли отражало реальность. Судя по всему, он воспринял это даже хуже, чем в прошлый раз. Тогда он устроил кровавую баню при помощи кер и эриний и смог хоть немного выплеснуть гнев, в этот же раз ему не на ком было отыграться. Кай буквально сбежал в Санкт-Данам, чтобы максимально ограничить свои контакты с даориями, которые постоянно проходили по Переправе.

Иво и Мейв ушли с ним, чтобы поддержать и продолжить свою работу в мире людей. У меня болело сердце за Кая, но я не могла набраться храбрости и проведать его. Я невольно провела пальцами по голому предплечью правой руки, где был ахакор. Мне пришлось вновь избавиться от иллюзии, чтобы вести переговоры с влиятельными домами, которые должны чувствовать гул, доказывающий кровное родство с Майроном. Веста говорила правду: после снятия иллюзии я заметила заживающие шрамы, но Гипнос профессионально нанёс узор, и выглядело не так уж плохо. Сейчас бывшие шрамы и ахакор остались бледным узором на руке.

Без татуировки мне не стоит ходить в Санкт-Данам. И нет смысла пытаться встретиться с Каем. Я не смогла утешить его и облегчить потерю Элиона в первый раз, а нынче мои слова для Кая значат ещё меньше. Посещая Пелес, Иво или Мейв всегда заходят в гости, чтобы хоть вкратце рассказать, как дела, но в последний раз я видела их месяц назад.

Усталый вздох Микеля помог мне отвлечься от дурных воспоминаний.

– Подумай. Если решишься прийти, то Веста и Гипнос тебя проведут, – заверила я, хотя уже сомневалась, что Микель находит подобную встречу безопасной для себя.

Брат кивнул и благодарно мне улыбнулся, но радость не коснулась глаз, и улыбка вышла сухой.

Я протяжно выдохнула и замоталась в более тёплую накидку, которую протянул один из гоплитов Дома Раздора. Четверо стражей дожидались моего возвращения у администрации. Мне бы хотелось провести немного времени в одиночестве, но с приближающимся принятием венца дедушка усилил охрану. Майрон вообще предложил на время воздержаться от посещения нового мира, чтобы не подвергать себя опасности, но десять лет не настолько уж большой срок, когда надо переселить миллионы.

Изо рта вырвалось облачко пара. Зима только началась, с наступлением вечера температура резко опускалась. Похоже, сегодня я всё-таки перешла грань своих возможностей, потому что весьма позорно не с первого раза сумела сесть в седло. Поблажки с каретами закончены. К счастью, от усталости в голове сохранялась полнейшая пустота, и мне было плевать, что подумают стражи. Я накинула на голову меховой капюшон и взмахом руки разрешила сопровождающим вести меня домой. Мне никогда не позволяли ехать первой. Только посередине. Поэтому и в этот раз двое поехали впереди и ещё двое сзади. Из-за снятого ахакора мои сопровождающие выбирали обходные пути, чтобы не привлекать внимания прохожих моим гулом, да и более пологий путь легче для лошадей.

Холодный ветер был сильным, и я плотнее закуталась в принесённую накидку. Днём стояла тёплая погода, и я не стала брать ничего мехового, но была благодарна предусмотрительности гоплитов. Пахло от одежды приятно, чем-то сладким, а мерный шаг лошади и тепло убаюкивали. Когда я подняла взгляд, то вокруг было темно, а свет фонарей расплывался, я потёрла глаза, надеясь вернуть зрению чёткость, но усталость брала верх. Хотела окликнуть капитана сегодняшнего эскорта, но запоздало вспомнила, что не знаю его имени. Гоплиты сменялись раз в несколько дней, и лишь некоторые лица я начала узнавать, сегодняшние же сопровождающие были у меня впервые.

Вслед за сонливостью пришла головная боль в виске, я ненадолго зажмурила глаза, но стало только хуже. Присоединилось головокружение. Я открыла рот, чтобы попросить сопровождающих остановится, но не успела издать и звука, как желудок взбунтовался, и пришлось зажать рот рукой. Я дёрнула поводья, вынуждая коня замереть, чем привлекла внимание гоплитов.

– Она сейчас упадёт, – раздался один из голосов, когда меня накренило.

Я продолжала зажимать рот одной рукой, сдерживая приступ рвотных позывов, пока при помощи второй намеревалась слезть с коня, но головокружение только усиливалось. Мне никак не удавалось перекинуть ногу. Несколько рук схватили меня за талию и буквально стащили на землю, нога подвернулась на неровной дороге, боль прострелила лодыжку. Мой конь нервно заржал, толкнул боком, и я сразу рухнула, едва не свалив одного из гоплитов. К счастью, меня не вырвало, я торопливо схватилась за края застёгнутой накидки, чтобы освободить лицо от густого меха. Глубокий хриплый вдох напомнил ушат ледяной воды: разум моментально прояснился.

– Нет, не давайте ей снимать накидку! – приказал другой голос.

Я с удвоенной силой дёрнула завязки, но пальцы едва слушались. Всё тело казалось неуклюжим, не получалось даже встать. Уже заподозрив неладное, я пнула одного из стражей в лицо, когда он наклонился. Послышалась ругань. Мозг совсем не соображал, а вымотанная после создания сегодняшних иллюзий в Новой Даории, я никак не могла сотворить пистолет, едва сделала какой-то тупой кинжал, но удара одному из гоплитов по рёбрам хватило, чтобы он ослабил хватку. Я надрывно закричала, когда они попытались поднять меня. Сладковатый запах меха теперь душил, пока один из гоплитов пытался зажать мне нос тканью. После на голову надели мешок и затянули. Весь мир закружился, сердце забилось где-то в горле, когда меня оторвали от холодной земли с явным намерением куда-то отнести. Большую часть разговоров я перестала разбирать из-за навязчивого дурмана, голову прострелила резкая боль, но она ушла на задний план, когда меня уронили. Удар о твёрдые камни привёл в чувство. Чей-то крик был коротким, другой голос издал хрип и тоже умолк. Почувствовав, что больше никто не держит, я в панике стянула мешок с головы, вскочила на ноги и остервенело содрала с себя меховую накидку.

Холодный воздух остудил разгорячённое лицо, я жадно вдыхала и выдыхала, мысли стали чётче, но головокружение заставило пошатнуться и прислониться к стене одного из домов. Я огляделась, не понимая, где нахожусь, место напоминало переулок. Желчь вновь подкатила к горлу, когда взгляд упал на мужчину, который сдавил удавку на шее последнего ещё находившегося в сознании гоплита и безжалостно душил. Гоплит болтал ногами в воздухе, потому что был мужчине лишь по плечо. Сцена ужаснула, я попыталась убежать, но ноги заплетались. Сзади раздались шаги, меня опять повело в сторону, и я налетела на угол дома, не рассчитав поворот.

– Кириа, погодите. Постойте, я не причиню…

Я рухнула из-за боли в лодыжке, тело тряслось, но мозг достаточно прояснился, чтобы создать пистолет. К несчастью, противник оказался профессионалом, он не попытался бежать, наоборот, стремительно сократил расстояние, схватил руку с пистолетом и вывернул, заставив меня охнуть. Пальцы свело судорогой, и пистолет исчез.

– Вам нельзя стрелять, кириа. Свидетели вряд ли осознают, что у вас в руках иллюзии, а запрет на огнестрельное оружие строг даже для аристократов. Репутация наследницы должна оставаться безупречной во благо вашего Дома, тем более перед принятием венца, – незнакомец говорил ровно и нравоучительно, мало обращая внимания на мои попытки вырваться и жалкие удары. Я смогла пнуть его в бедро, но он едва поморщился, продолжая удерживать мои руки от создания оружия. – Пожалуйста, успокойтесь. Я здесь не для того, чтобы вам навредить.

– Кто ты? – хрипло выдавила я, обмякнув. Сил бороться не осталось, тело ныло, а подвёрнутая лодыжка продолжала пульсировать. Хотя бы головокружение и боль в виске унялись.

– Меня зовут Оникс, кириа. Я из Дома Гнева и один из доверенных помощников Гелиона.

Я во все глаза уставилась на Оникса, стараясь повнимательнее в полумраке рассмотреть его лицо. Крепкое телосложение, высокий рост, чёрные волосы и карие глаза. Я точно не встречала его раньше, но, желай он моей смерти, уже убил бы, однако он, наоборот, медленно отпустил мои запястья и осторожно помог мне подняться.