Текст книги ""Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Лия Арден

Соавторы: Иван Солин,Роман Антропов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 109 (всего у книги 256 страниц)

Перед следующим признанием горло онемело, язык перестал ворочаться, и я впервые ощутил, что никогда не говорил об очевидном факте вслух.

– Я был плохим другом, Кассия.

В глазах сестры отразилось усталое сочувствие, будто она поняла, но не осудила.

– Видел, что Прима задирают. Я защищал его от других, но недостаточно. Вполсилы, не больше. Был тупицей и никогда не думал, что шутки могут перерасти в ту жестокость, которую я увидел. Группа мразей из Кланов Земли и Воды решили поиздеваться над ним. Мы были подростками, – речь стала торопливее, мне не хотелось делиться всеми подробностями, но я догадывался, что Кассия ощутит, если обойду важное. – Их разозлило, что Прим единственный сдал экзамены на «отлично» и стал первым в классе по набранным баллам. Не знаю точно, каким образом, лишь пара свидетелей рассказали, что подонки соединили дары и создали нечто вроде трясины. Смеялись, пока Прим тонул, и предложили ему решить задачку, раз он такой умный, как выбраться раньше, чем он захлебнётся. Даже не водой, Кассия. Грязью.

Я вскинул на сестру взгляд, невольно ожидая реакции. Утопить кого-то в жидкой вязкой грязи казалось мне до невообразимого отвратительным. Каждый раз, рассказывая эту историю, я ждал в чужих глазах схожее омерзение, ведь не мог я один считать это верхом гнусности? Кассия скривилась, поддержав меня.

– Прим не сумел. Ублюдки смеялись, пока он захлёбывался разжиженной землёй. Жуткая удушливая смерть. Они поздно осознали, что шутка зашла слишком далеко. Я увидел концовку. Подонки достали тело Прима и, поняв, что натворили, в панике попытались прочистить его забитое горло и лёгкие водой. Нам запрещено использовать силы стихий на живых организмах подобным способом без получения специального медицинского образования, они ничего не умели… я… я не знаю, как описать. Когда я увидел Прима… его живот был неестественно вздут, потому что его наполнили водой… кожа натянулась до растяжек… глаза, нос и разинутый рот были забиты землёй…

– Не нужно, Микель. Хватит, – тихо оборвала Кассия.

Я умолк, меня мутило. Чудилось, что мой собственный рот полон того самого вязкого чернозёма. Первые месяцы после увиденного это ощущение преследовало меня каждый день.

Мало того что Прим утонул в той жиже, так ублюдки ещё и изуродовали его тело своими неумелыми попытками что-то исправить. Словно он стал чучелом, которое можно набивать чем ни попадя. Я был на судебном разбирательстве, медицинские эксперты зачитали длинный список внутренних повреждений. Меня стошнило прямо в зале суда, потому что я помнил, как выглядел труп Прима со всеми подробностями. До сих пор мечтаю забыть ту картину, но она продолжает меня преследовать.

– Их наказали?

Вопрос Кассии помог прийти в себя, я торопливо отпил пиво, надеясь хмелем заглушить привкус земли на языке.

– Нет. Было слушание, но все имеющиеся свидетели вдруг пошли на попятную. Либо их запугали, либо хорошо заплатили. А из-за какого-то низшего не было смысла ссориться с влиятельными людьми. Лисандр и Трой не были очевидцами преступления, но после многих длительных уговоров подтвердили мои обвинения и согласились, что наблюдали за издевательствами над Примом раньше. Однако этого не хватило для привлечения тех мразей к ответственности за убийство.

Я силой воли заставил себя притормозить и успокоиться. Тот инцидент почти разрушил мою дружбу с близнецами. Они видели тело Прима лишь на фотографиях в суде и не могли понять моего ужаса. Друзья струсили и весьма неохотно поддержали мои показания. Настолько неохотно, что в той борьбе я остался один вместе с семьёй Прима.

– Я проиграл. Никакая справедливость не восторжествовала. Убийцам выписали незначительный штраф и отстранили от учёбы на несколько месяцев. В первый же день их возвращения мы столкнулись в коридоре. Всё закончилось дракой, и мне не проломили голову только благодаря подоспевшим Трою и Лисандру.

– Где те подонки теперь?

– Не знаю, но, насколько слышал, история всё-таки получила неприятную для их семей огласку, и некоторые предпочли перебраться в другие города, чтобы замять дело. Лишь один загремел в тюрьму, получив по заслугам, но уже после совершеннолетия. Попался на перепродаже наркотиков.

Повисшая тишина была неприятной. Я ощутил раздражение, снова погрузившись в ту гнусную историю. Видел, что Кассия боролась с желанием поддержать меня словами сожаления, однако оно мне было не нужно. Я пришёл не ради сочувствия, а чтобы подобная ситуация никогда не повторилась.

Авила часто упрекала меня в излишней тяге к правосудию, но после проигранного дела Прима и начав работать в Санкт-Данаме, я жаждал справедливости. И не такой, как её видели Элион и Кай. Одно дело твари, сбежавшие с Переправы, те были движимы инстинктами, и с ними работал разве что меч или пистолет, но если нам попадались даории и палагейцы, нарушающие закон, я целенаправленно добивался их осуждения по закону, чтобы выросло количество прецедентов и остальным подонкам стало неповадно. Чтобы они думали дважды, опасаясь оказаться в тюрьме.

Кассия попридержала жалость при себе.

– Ты хотел о чём-то поговорить. Говори, – коротко напомнила она, кажется, найдя мою историю достойной платой за своё доверие.

И я приступил к рассказу.

Раскрыл, что произошло после их исчезновения в Даории, поведал про встречу с царями и мойрами. Поделился мыслями по поводу отца и тем, что сам не разделяю его взглядов. Рассказал о предсказаниях сивилл и о Лексе. Я говорил долго, изредка отпивая своё пиво, чтобы смочить пересыхающее горло.

Кассия ни разу не встряла, ничего не спрашивала и не уточняла. С каждым витком рассказа я всё сильнее напрягался, замечая, что её лицо периодически вновь принимает отстранённое выражение. Кассия ничем не демонстрировала своё отношение к тому или иному откровению, будто ей было плевать. И у меня невольно сложилось ощущение, что мы вернулись к началу и рассказа про Прима оказалось недостаточно, чтобы нас сблизить. Прошло около часа, Кассия прикончила бутылку пива, когда я завершал монолог, повторяя о том, что отец желает ей смерти, но не я.

Впервые Кассия всё-таки отреагировала. Протянула мне руку.

– Дашь ещё?

Пиво? Просьба сперва сбила с толку, но я открыл ей другую бутылку, передал и только потом осознал, что она использовала палагейский.

– Ты выучила язык?

– А это… немного. Хотя скорее вспомнила, чем выучила, – невнятно буркнула она, переходя на привычный для людей язык. Похоже, предыдущая фраза вырвалась у неё случайно. – Ты понимаешь палагейский?

– Да, наши языки почти идентичны. Может, диалекты разнятся.

Кассия несколько раз кивнула, повтор движения вышел каким-то бессознательным. Вероятно, алкоголь подействовал. Вместо того, чтобы притормозить с выпивкой, она сделала пару новых глотков.

– Точно. Одна языковая группа. И спасибо за пиво, братишка, – безрадостно ответила она, салютуя мне бутылкой, но после нового для нас обоих обращения она в наигранном шоке округлила глаза. – Ой, ты, кстати, младший или старший? Или мы как двойня считаемся ровесниками?

Это можно было бы воспринять за издёвку, но по глазам Кассии я уже видел, что её повело. Я сдержался от неприятной гримасы: что-то было не так. Наследница Раздора пришла ко мне то ли в отчаянии, то ли в гневе. Сверху наложился алкоголь, и получилась худшая смесь из возможных.

– Старший, – стараясь быть помягче, ответил я.

– Какая прелесть, – без каких-либо эмоций отреагировала она, занятая разглядыванием этикетки на своей бутылке. – Теперь у меня целая семья. Дедушка, подонок-отец, старший брат, старшая в каком-то смысле сестра и ещё непонятно кто…

– Кассия, что случилось? – с искренним беспокойством прервал я.

Сестра обратила всё внимание на меня.

– Даже не знаю, с чего начать, Микель. Мои ближайшие подруги мертвы, мой кровный отец пытается меня убить, в то время как приёмный вообще оказался богом сна. Каждый архонт мечтает помочь мне споткнуться на лестнице и сломать шею. Названная сестра живёт среди маков, а мой настоящий брат говорит, что я каким-то образом влияю на будущее и несу разрушения. Оказывается, я чихну, и мир загорится. Что ни день, то новое веселье, – безразлично, с ровной интонацией перечислила она.

Я не нашёлся с ответом, а Кассия воспользовалась паузой и почти опустошила вторую бутылку. Я не стал отнимать её, но и третью давать не собирался. Хотя при скорости, с которой она разделалась с первыми двумя, больше ей и не понадобится.

– Ладно, – поморщившись, продолжила Кассия. – Передай отцу, чтобы не утруждался попытками от меня избавиться. Не нужна мне Даория. Клянусь… не знаю чем. Своей памятью, раз тебе так приспичило, – она закатила глаза, демонстративно всплеснув руками. – Или своей жизнью, что не буду жечь ваши города. Глупость какая-то… зачем они мне нужны? – срываясь на безрадостные смешки, ответила она. – Если отец не тронет моих близких, то и я его трогать не буду. Да и он единственный, кого я хочу прикончить. Зачем мне Даория, Микель?

– Не знаю, – честно признался я. – Именно поэтому не понимаю их мотивов. Я видел картины пророчеств. Они действительно ужасны и пугают, но я убеждён, что ты не испытываешь ненависти к моему миру.

– Передай отцу, пусть примет успокоительные. Ему и напрягаться не надо – может, архонты и без него со мной покончат, – поддакнула она, а я вновь с недоумением осмотрел сестру. Она говорила об опасности, будто о возможном дожде, без страха или волнения.

– Кассия, всё настолько пло…

– Микель.

Кассия моментально оказалась на ногах при звуках чужого голоса.

Проклятье. Я же просил Лексу…

– Микель, ты тут? – послышались шаги.

Я тоже встал, когда пустая пивная бутылка в руках сестры заскрипела, а меня Кассия одарила презрительным взглядом. Я предусмотрительно отставил своё начатое пиво и поднял руки, показывая, что безоружен.

– Это Лекса. Та самая сивилла, о которой я говорил. Она хотела с тобой встретиться.

– А про огненного дружка ты случайно забыл упомянуть? – сухо бросила Кассия, глядя на появившихся Лексу и Троя. Несмотря на недовольный тон, она расслабила плечи, хотя бутылку спрятала от глаз, явно чтобы атаковать более незаметно. – Это который придурок или второй?

Под придурком она, вероятно, подразумевала Лисандра. Тот произвёл не лучшее впечатление при их первой встрече. Я шумно выдохнул, надеясь, что Трой будет помалкивать.

– Второй.

Взмахом руки я приказал Трою и Лексе замереть на безопасном расстоянии:

– Я же просил вас подождать!

– Прошло почти два часа, – отозвался Трой, бросив на Кассию недовольный взгляд, сестра ответила ему тем же.

– Ладно. Трой, стой там, Лекса, подойди.

Сивилла подчинилась, обогнув Кассию. Не подумав, я взял Лексу за руку, чтобы пододвинуть ближе к себе. Не знал, что ожидать от Кассии, и по-честному хотел защитить, что её, что Лексу от возможных проблем. Глаза сестры впились в наши сцепленные руки, я выругался про себя, но было поздно.

– Вы похожи, – сказала Лекса, переводя внимание с меня на Кассию. Не уверен, что она нашла у нас одинаковые черты, скорее хотела прервать молчание.

– Не похожи, – возразила Кассия и, не спуская с нас глаз, принялась нервно вышагивать туда-сюда вдоль стены. Она не пыталась приближаться, но ходьбой из стороны в сторону напоминала загнанное животное, готовое нападать.

– Микель рассказал тебе про видения? – продолжила Лекса и сняла солнечные очки, которые я ей дал, чтобы скрыть глаза.

Кассия уставилась на сивиллу с большим интересом, даже прекратила расхаживать.

– Рассказал. Ты одна из тех, кто пророчит, как в будущем я уничтожу Даорию? – с откровенным скепсисом уточнила Кассия.

– Да.

– Вы так в этом уверены? Я что-то делаю, и мир рушится?

– Примерно так, – не позволяя сбить себя с толку насмешкой в голосе, подтвердила Лекса.

Неожиданно Кассия отвела руку в сторону и уронила свою пустую бутылку, та со звоном разбилась.

– Вот, – подытожила она, наклонив голову, отчего белые волосы рассыпались по плечу. – Теперь на той стороне планеты будет цунами?

Издёвка и недоверие были очевидны, но Лекса не смутилась.

– Это не совсем «эффект бабочки», потому что одно событие может повлечь разрушения, но последующее способно полностью нейтрализовать первое. Не все твои действия к чему-то приводят, а какие именно будут иметь последствия, мы тоже не способны предугадать, – продолжила сивилла тем же рассудительным тоном.

Дослушав её, Кассия опустилась на корточки и собрала самые крупные осколки. Под нашими недоумевающими взглядами невозмутимо прошла ближе к мусорным контейнерам и выкинула стекло туда.

– Всё? Цунами отменяется? – намеренно громко уточнила она.

– Невозможно вот так просто оценить результат простых…

– Ой, это же я их выкинула. Значит, теперь где-то взорвётся вулкан? – перебила Кассия, наигранно округлив глаза.

Моё сердце нервно забилось в груди.

Это совсем не та Кассия. Я предполагал, что смерть Сирши на ней скажется, но это явно не всё. С ней что-то случилось в Палагеде.

Лекса нахмурилась и выдержала паузу перед тем, как уточнить:

– Она пьяна?

– Немного, – ответил я, кивнув на начатую упаковку пива. – Думал, это поможет разрядить обстановку.

Одарив нас тяжёлым взглядом, сестра вернулась на своё место. На Троя она демонстративно не обращала внимания.

– Если не веришь, то я могу показать, – предложила Лекса, из-за чего я дёрнул её за руку назад, прежде чем Кассия успела согласиться.

– Нет. Она не может.

– Она сказала, что может, – с подозрением возразила Кассия.

– Она ошиблась.

– Всё нормально, соли со мной. Я могу показать немного, – зашептала Лекса, но я категорично мотнул головой.

– Ты уже спишь с ней? Или всё-таки решил отложить веселье с новой подружкой хотя бы на месяц?

Издевательский вопрос с ледяной интонацией Кассии ударили будто пощёчина. Её глаза обжигали ненавистью.

– Быстро ты забываешь тех, кто тебе нравится, – с неприкрытым намёком добавила она.

– Мы не спим. Лекса моя подруга детства, – отрезал я как можно решительнее, но выражение лица Кассии не смягчилось.

– Ты не хочешь верить, что твои действия могут привести к трагедиям, только потому что не видела последствий, – высвободив руку из моих пальцев, Лекса с вызовом встала напротив Кассии. Наследница Раздора уставилась на сивиллу, но с места не двинулась. – Да, мы не видим непосредственно твой образ, но присутствие ощущается. И ты поймёшь, если позволишь мне показать. Не отнекивайся, считая, что тебя затянули в чужую игру. В действительности мы все в ней невольные участники. Ты не пешка и не фигура! Сама игра началась из-за твоего рождения! Оно стало началом!

– Я родилась мёртвой! – рявкнула на неё Кассия, угрожающе делая шаг ближе. Трой дёрнулся, но взмахом руки я его остановил. Сестра не обратила на нас внимания. – Я не просила меня возвращать. Не просила мать отдавать мне свою жизнь, а Привратника выдирать часть Переправы. Я была мёртвой!

Кассию затрясло от гнева, глаза вспыхнули оранжевым светом, но я моргнул – и всё пропало. Мне показалось?

– Я не виню тебя в появлении на свет, – примирительно продолжила Лекса, и её сдержанность притушила злость Кассии. – Лишь хочу, чтобы ты поверила нам. Зная, что твои действия повлекут за собой определённые события, ты сможешь предупреждать трагедии. Тебе просто нужно будет задумываться, прежде чем совершать нечто непоправимое.

Кассия засопела, но в этот раз промолчала. Пауза растянулась на долгие секунды.

– Хорошо. Показывай.

– Будет больно, – предупредил я.

– Ладно, – согласилась Кассия.

Лекса медленно протянула руки к наследнице. Та сперва отклонилась, но потом позволила прикоснуться. Я сам вздрогнул от неприятных воспоминаний, когда глаза Кассии распахнулись, её тело дёрнулось, затем затряслось в судороге. Она болезненно застонала, но крика не последовало: Лекса уже отняла пальцы от её висков.

Кассия тяжело опёрлась о стену, а я подхватил Лексу, пока она судорожно приникала к своему пузырьку с солями. Ни крови из носа, ни обморока не было, но её всё равно покачивало, поэтому я посадил Лексу на своё место на пивном ящике.

Сестра продолжала хрипло дышать, побледнела, даже губы потеряли былую яркость. Я хотел подойти и чем-то помочь, но она взмахнула рукой, безмолвно приказав держаться подальше.

– Это была Даория? – хрипло спросила она.

Кассия смотрела себе под ноги, но было ясно, что она обращается к Лексе.

– Да, всегда Даория, изредка видно пламя и в Санкт-Данаме.

– Я не буду трогать вашу Даорию. Мне незачем вредить простым жителям, как и людям. Всё это не может быть правдой и не станет, потому что это невозможно, – заверила Кассия.

– Поэтому это лишь вероятное будущее. И мы действительно не знаем, приведут ли к нему намеренные действия или ты случайно запустишь цепочку событий. Просто ты должна быть осторожнее, так как меняешь чужие нити, не замечая этого. Вклиниваешься в жизни, и судьбы перестраиваются.

Кассия резко выпрямилась:

– Что ты сказала?

Я весь напрягся от её испуганного тона.

– Что ты… должна быть осторожна, так как влияешь на судьбы других, не осознавая этого, – коротко повторила Лекса.

– Хочешь сказать, что жизнь близких мне людей пошла по другому сценарию из-за меня?

– Да. Изначально тебя не должно было существовать. Каждый был рождён со своей нитью судьбы, но из-за встречи с тобой чужие нити почти со стопроцентной вероятностью изменились, а вместе с тем и чужие судьбы. Перемены зависят от вашего взаимодействия. Ты способна повлиять даже на участь простого прохожего, если будешь с ним контактировать. Может, дашь ему совет, и он ему последует… может, нет. В этом и сложность. Ну а судьбы тех, кто общался с тобой дольше, точно переменились, и не раз. По словам мойр, следящих за нитями, трансформации столь быстрые и бесконтрольные, что и они не способны предугадать последствия и распознать, какие события станут ключевыми для трагедий.

Нет.

Нет, нет, нет.

Лекса продолжала говорить, а я слишком поздно понял, что её нужно было прервать. Я сдавил сивилле плечо, и она замолчала, но лицо Кассии уже лишилось всех эмоций, а взгляд стал безжизненным.

Я и без подсказки догадался, что она подумала о Сирше, но побоялся произнести вслух её имя, чтобы Кассия совсем не слетела с катушек и мы не оказались на краю. Я торопливо достал из кармана фотографию мамы, цепляясь за призрачную возможность отвлечь сестру, я действительно хотел ей помочь, чтобы вина не захлестнула её с головой.

– Ты на неё похожа.

Кассия моргнула, пелена отрешённости чуть развеялась, и она посмотрела на снимок.

– Знаю. В доме дедушки есть портреты, – тихо ответила сестра.

– Дедушки?

Я замер, осознав, что он ведь и мой дедушка. Майрон. Нынешний архонт Раздора. Судя по вытянувшемуся лицу Кассии, она поняла мои мысли. Нас разорвали на два мира. Разделили на части, как добычу, а наши способности отрезали одного от Палагеды, другую – от Даории и друг от друга.

Неожиданно я ощутил горечь и злость на всё произошедшее, на то, где мы оказались. В иной ситуации мы с Кассией могли бы подружиться. По-настоящему. Скорее всего, Майрон и Мелай по-прежнему друг друга бы ненавидели, но у нас был шанс.

Однако смерть Сирши и наш отец отобрали эту возможность.

– Где ты взял её фотографию? – спросила Кассия.

– У отца.

– Зачем она ему?

– Он любил Илиру.

Кассия презрительно усмехнулась.

– Расскажи, – попросила она.

Лекса схватила меня за руку и поднялась на ноги.

– Он расскажет, только если ты поможешь.

Усмешка медленно сползла с лица Кассии. Я не собирался выдвигать сестре каких-либо условий. Хотел увидеться и предупредить о замыслах отца и о видениях, чтобы она была осторожнее. Хотел рассказать и попросить об одолжении, но теперь придётся разыгрывать всё как услугу за услугу.

– Выходит это не просто встреча для воссоединения брата с сестрой, – ответила она, взглянув на меня. – Что вам нужно?

– Одолжение. Небольшое, – начал я, не позволив Лексе встрять. – Ты ведь знаешь легенду о Сивилле и её сестре Мелисе? Помнишь, что дар прорицания пришёл от Морфея?

Кассия сдержанно кивнула, и я продолжил:

– Лекса хочет избавиться от способностей, если это возможно, но Морфей мёртв. Тебе же благоволит Гипнос… ты расскажешь ему о нашей просьбе? Может ли он забрать у Лексы дар?

– Это всё? Ты хочешь, чтобы я попросила Гипноса забрать её дар прорицания?

– Да.

Лекса впилась мне в руку, нетерпеливо дожидаясь затянувшегося ответа. Кассия глядела то на меня, то на сивиллу, и либо размышляла, либо ударивший в голову алкоголь мешал ей думать.

– Хорошо. Я поговорю с Гипносом, но не могу обещать, что он поможет. На его желания я влиять не могу, к тому же неизвестно, способен ли он забрать данное Морфеем, – сдавшись ответила Кассия, Лекса рядом расслабленно выдохнула, а я рассказал сестре остальное.

На её лице заинтересованность довольно быстро сменилась удивлением, а затем отвращением, когда я затронул использованный Мелаем способ удержать Илиру. Для пущей убедительности и с позволения Лексы я поделился информацией про её мать и откуда это всё стало известно. Не хотелось вновь упоминать, что судьба Илиры изменилась в момент рождения Кассии, но пришлось, чтобы объяснить ненависть Мелая к ней. Появившийся проблеск взаимопонимания исчез за маской отстранённости. Кассия нацепила кепку, ясно дав понять, что встреча на этом окончена.

Я ждал, что она развернётся и уйдёт, но неожиданно для нас всех Кассия замялась. Она даже отвернулась, но после решительно преодолела расстояние между нами. Лекса отошла, позволив мне переброситься с сестрой парой последних фраз. Вблизи золотые глаза Кассии пугали и завораживали, но сильнее всего тревожило её выражение лица. В ней не было жизни.

– Ни мне, ни Совету архонтов не нужна Даория, Микель. Гипнос и Морос хотели отомстить мойрам, но о вашем мире и народе мы не говорим и не строим планы захвата или разрушения. Всё увиденное вами не может произойти, потому что между нами нет конфликтов, – тихо заговорила Кассия, не отводя от меня взгляда. – Я поговорю с Гипносом по поводу прорицания и попрошу Мейв оставить для тебя послание с его ответом в компании «Меридий» на ресепшене.

Она хотела сказать больше, но с силой сомкнула губы, заставив себя умолкнуть. Затем отступила на пару шагов, развернулась и ушла. Я хотел ответить. У меня ещё было много что сказать. И я искренне желал наладить наши отношения, но закрыл рот, так и не озвучив зарождающейся в голове надежды. Кассия удалялась, и почему-то я сомневался, что мы встретимся вновь.